II. Коллекция пластинок. 1. Чёрная родинка

В звенящей тишине школьных коридоров затихли последние торжественные звонки. Их серебристый перезвон, словно прощальный привет всем зубрёжкам и шпаргалкам, растворился в знойном воздухе наступающего лета. Улицы опустели от детских голосов – школьники, сбросив с плеч тяжкое бремя уроков, растворились в мареве июньского лета. И будто сама природа, радуясь их свободе, подарила этим дням небывалую жару. Солнце, словно желая отметить начало каникул, заливало город золотистым светом. Его лучи, пробиваясь сквозь молодую листву, рисовали на асфальте причудливые узоры, а воздух, напоённый ароматом цветущих садов, пьянил свободой и ожиданием чудес. Каждый день теперь принадлежал только детворе – можно было до бесконечности плавать в речных заводях, валяться в парковой траве, читать любимые книги в тени деревьев или просто мечтать, глядя в безоблачное небо. Лето распахнуло свои жаркие объятия навстречу малышам и подросткам, обещая незабываемые дни и яркие впечатления.
Настя с подругами выбрали для отдыха уединённый пляж за песчаной косой. Здесь, вдали от городской суеты, волны лениво накатывались на берег, оставляя после себя перламутровые следы пены. Подруги разложили полотенца на прогретом песке, и вскоре их смех и весёлые крики слились с шумом прибоя.
Настя, не в силах сдержать переполнявших её эмоций, набрала по своей наивности номер Арсения. Её голос, звенящий от счастья, поведал ему о чудесном месте, где они нашли приют от городской суеты. Арсений, заинтригованный её описанием, пообещал непременно отыскать их в этом блаженном раю, и в его словах звучала твёрдая решимость исполнить обещание. Он приблизительно знал, где находится место их обитания, и отправился на маршрутке, и буквально через час уже стоял на утёсе, возвышающимся над рекой.
У подножия утёса, там, где волны облизывали берег, раскинулся небольшой песчаный пляж – забытый уголок природы, куда редко ступала нога человека. Четыре девичьи фигуры, словно ожившие манекены, расположились на растянувшихся полотенцах. Их тела, отливающие бронзой под лучами полуденного солнца, казались частью этого дикого пейзажа. Каждая из них была погружена в свой мир, в свои мысли, но вместе они создавали удивительную гармонию: девушка с длинными рыжими волосами, раскинулась на полотенце звездой; вторая, темноволосая красавица, читала книгу, изредка поднимая взгляд на противоположный берег реки; третья, в соломенной шляпе, рисовала что-то в своём блокноте; а Настя, его милая девчонка, в бирюзовом купальнике на тонких бретелях, просто наблюдала за ликующими над водой чайками.
Арсений с гитарой за спиной, осторожно спустился по извилистой тропинке с высокого утёса к песчаному берегу. Его тёмные волосы развевались на ветру, а в глазах отражался отблеск полуденного солнца. Когда его ноги наконец коснулись влажного песка у воды, он увидел Настю, бежавшую к нему с раскинутыми руками, словно птица, готовая взлететь, что у Арсения перехватило дыхание. Настя, не раздумывая, бросилась ему на шею, переполненная счастьем и светом. Когда их губы встретились в поцелуе, весь мир словно перестал существовать. Были только они – двое влюблённых, застывших в вечности на берегу тёмно-синей реки. Шум прибоя, крики чаек, лёгкое дуновение ветра – всё слилось в единую симфонию счастья, которую слышали только Арсений и Настя.
– Сеня, сыграй нам что-нибудь про любовь… А то мы тут уже почти русалки! – сказала девушка в соломенной шляпе. Это была Юлия Савина.
– Про любовь? Пожалуйста! Но сначала объясните, как вам удаётся быть такими же прекрасными, как морские нимфы, – сказал Арсений.
– Ой, Арсений, ты как всегда! – Юлия кокетливо поправила соломенную шляпу и улыбнулась. – Какие нимфы? Мы просто наслаждаемся этим прекрасным днём. Хотя, знаешь, может быть, секрет нашей красоты в том, что мы рядом с тобой? Ты ведь умеешь создавать такую особенную атмосферу… – она запнулась и улыбнулась Насте, которая всё ещё держала Арсения за руку, и добавила: – А насчёт песни… Думаю, нам подойдёт что-нибудь лёгкое, воздушное. Этакое, м-м-м… – Юлия снова запнулась и посмотрела в сторону реки. – Этакое, чтобы мелодия летела над водой, как эти чайки.
Арсений смутился от витиеватой фривольности Юлии, но быстро взял себя в руки и с мягкой улыбкой ответил:
– Вы, дамы, как всегда, преувеличиваете мои скромные способности. Но раз уж вы заговорили о песнях… Может быть, что-то из классики? Например, от The Beatles или Queen? У них есть прекрасные лёгкие композиции, – он повернулся к Насте и тихо прошептал ей на ушко: – Ты самая красивая! – голос Арсения был настолько тихим, что Юлия не могла расслышать этих слов, а Настя расцвела.
– Что он тебе сказал?.. Что он тебе сказал? – стали допытываться её подруги.
– Я сказал, что в Черёмушках – самые красивые девчонки, – слукавил Епифанцев.
– Только не The Beatles и не Queen! – фыркнула Юлия.
– Так мы тебе и поверили, – рассмеялись подруги на похвалу Арсения.
Молодой человек медленно расстегнул пуговицы на рубашке и аккуратно сложил её на прогретом солнцем песке – движения его были плавными, основательными. Затем он достал из потёртого футляра гитару, пальцы привычно легли на лады, извлекая первые аккорды. Арсений сел на песок и заиграл «А мы любили» группы Hi-Fi. Голос его, глубокий и бархатистый, поплыл над рекой, переплетаясь с шумом воды и шелестом листвы:

Золотистым звоном наше прошлое
Покатилось вдаль от школьных стен.
И рассвет уже встречая взрослыми,
По-другому ждали перемен.

Девушки переглянулись, улыбнувшись друг дружке. Их голоса, словно эхо, подхватили припев:

А мы любили.
А мы могли
Свою любовь найти на краешке земли.
Какие песни –
Такие мы.
Ведь мы поем, когда нам хочется любить.

Гитара продолжала звучать, а голоса друзей сливались в едином потоке музыки. Постепенно пение переросло в беззаботное веселье. Девушки босиком бегали по берегу, строили песчаные замки, дурачились и хохотали, забыв обо всем на свете. Их смех серебряными колокольчиками разносился над рекой, смешиваясь с плеском волн и птичьими трелями. Арсений, переместившийся под раскидистый дуб, улыбался, наблюдая за их весельем, наигрывая на гитаре свои любимые песни.
Первой пришла в себя Настя, осторожно потрогав свои плечи и спину – они были красными и болезненно реагировали на каждое прикосновение.
– Кажется, я обгорела, – тихо сказала она, морщась от боли.
Арсений, отложив гитару, встал и направился к Насте.
– Дай посмотрю, – мягко произнёс он, аккуратно приподнимая её руку. – Больно?
Настя поморщилась и кивнула. Арсений осторожно прикоснулся к покрасневшей коже, стараясь не причинить сильной боли.
– Похоже на солнечный ожог, – заключил он. – Нужно срочно окунуться в воду. – Сейчас будет немного прохладно! – Арсений потянул Настю за собою в воду.
Девушка завизжала.
– Прости, что не уследил, – тихо произнёс молодой человек. – Ты моя принцесса, и я в ответе за тебя.
– Это не твоя вина, – улыбнулась Настя. – Я сама увлеклась и забылась.
– Ты умеешь плавать? – спросил Арсений.
– Нет!
– Я тоже! – ответил в шутку Арсений, хотя сам умел хорошо плавать.
– А мы не утонем?
Юноша, не говоря ни слова, повёл девушку глубже в воду. Течение здесь было спокойным, и вода ласково омывала их тела, словно приглашая окунуться в свои объятия. Настя чувствовала, как её сердце бьётся чаще, а дыхание становится прерывистым. Когда вода достигла уровня её груди, Арсений остановился. Его взгляд скользнул по её плечам, по бретели купальника, едва касавшейся нежной кожи. Внезапно юноша заметил маленькую родинку над левой грудью Насти. Она была похожа на чёрную бусинку, словно художник-творец специально оставил этот изящный мазок на полотне её тела. Родинка притягивала взгляд, манила прикоснуться. Не в силах справиться с наваждением, он протянул руку, но пальцы его дрогнули и застыли у желанной цели. Настя поймала его взгляд и улыбнулась, как может улыбаться только девушка, чувствующая себя по-настоящему любимой.
С тех пор эта родинка стала являться ему во снах, превратившись в навязчивое видение, от которого невозможно было избавиться. Каждый раз при встречах с Настей взгляд юноши невольно скользил по её фигуре, воскрешая видения «чёрной бусинки». Он представлял, как прикасается к ней, как проводит пальцами по нежной девичьей коже. Эти мысли преследовали его и днём и ночью. Он жаждал не только её губ, но и каждой клеточки её тела.
Однажды, сидя в кафе, Арсений шутливо произнёс:
– Настенька, знаешь, у тебя есть одна чудесная деталь.
Девушка подняла брови и улыбнулась:
– Какая же?
– Твоя родинка… – там, где обычно её не замечают.
Настя удивлённо улыбнулась, не понимая, к чему он клонит.
– И где же? – спросила она, передразнивая его.
Арсений замялся, но всё же решился:
– На левой груди… Она такая маленькая, почти незаметная…
Настя на мгновение замерла, а потом лицо её залилось румянцем. Кажется, она поняла, о чём говорит Арсений.
– И что же в ней такого интересного? – спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
Арсений смущённо улыбнулся:
– Эта родинка напоминает мне чёрную бусинку... Я заметил её, когда вы с девочками загорали на пляже. Помнишь?
Настя кивнула, припоминая тот солнечный день, как они резвились на пляже, а потом ей показалось, что она обгорела на солнце.
– Я не перестаю думать о ней, – признался Арсений.
Настя рассмеялась и тихо проговорила:
– Ой, Сенька!.. Ой, Сенька, дурачок!
Арсений замер, не зная, как реагировать на её репризу. В её голосе не было ни злости, ни презрения, но и нежности в нём юноша не заметил. Быть может, она просто не привыкла к таким признаниям? Или его слова показались ей слишком глупыми?
Позже, вернувшись домой, Арсений просидел до полуночи у окна, глядя на темнеющий город и редких прохожих. Её слова не выходили у него из головы. Что она имела в виду, называя его дурачком? Была ли это насмешка или просто проявление нежности? Или, быть может, и она испытывает к нему взаимное желание, но боится в этом признаться? Он вспоминал их встречи, случайные прикосновения, их поцелуи в губы, взгляды, которые она отводила, едва он пытался поймать их. Быть может, она тоже боится?.. Боится собственных чувств, боится сделать первый шаг?..