Николай первый

   Жил себе был обычный кудрявый паренёк Николай Малеев в Богом забытой деревне Орловской губернии. Хулиган и задира, беда всему благоверному колхозному обчеству. Деревня та Кузьминкой называлась, так как из-за отсутствия церкви и интернета до села не дотягивала. В деревне дворов двадцать было и во всех сплошные Малеевы. Не родственники - однофамильцы. Хотя… - тут хочь думай, хочь не думай, но точно во времена Орды хан Малей в тех краях порезвился.
      Захотел однажды Николай Малеев жениться. Пришёл он к уважаемому всей деревней деду Лукьяну и сказал: «Будь сватом моим. Сил нет, как хочу в невесты себе Александру Малееву взять». Послал его дед Лукьян в лес грибы собирать: «Хуже тебя нет женихов в деревне нашей! Ахверист проклятый!» - сказал он и плюнул на пол. А надо сказать, что характером Николай действительно к аферизму склонен был.
   Но вскоре война началась. Тут уж не до свадьбы стало. Николаю на тот момент девятнадцать исполнилось и попал Коля в 1-ю Московскую стрелковую дивизию народного ополчения добровольцем. А с ней попал и в окружение. Выходил долго, многое повидал. И колонны, разбомбленные фашистами и сам командиру ленту на пулемёт Максим, подавал, когда тот предателей, бежавших в плен сдаваться расстреливал и немца пленного, мальчишку, уговорил командира не убивать. Но вышел, однако, и вернулся в родную деревню пешком. А деревню вскоре фашисты заняли. Ходят по домам, суки, на губной гармошке играют и комсомольцев - красноармейцев выискивают. Мама Николаю и говорит: «Хочь и не комсомолец ты пока, но, на всякий случай на печь русскую залезай и юродивым прикинься». Заходят, значит, эти фашисты в дом, а там на печи Коля сидит, вшей на кудрявой голове ловит и ест их пока горячие. Артист - аферист!
   - Тифозный он, потому гостей не принимаем. Не входите лучше! - сказала мама Николая. Немцы поверили, испугались и ушли, протерев на всякий случай шнапсом губную гармошку и спрятав в нагрудный карман. Слава Богу деревеньку не сожгли.
   А потом пришли наши и стали у Николая спрашивать почему он на печи сидит, а не Родину защищает. Дезертир мол. Тут уж номер со вшами не сработал, и загрозил Николаю трибунал расстрельный. Но на счастье его, в то же время Иван Малеев решил деревню родную навестить - брат двоюродный. А брат, хочь и двоюродный, в звании офицерском был и в серьёзных органах службу проходил, которые смертью шпионов наказывали.
   - Слушай Коля, - сказал он. - Я тебя на ускоренные курсы молодых офицеров отправлю, а иначе - расстрел. Ты подумай немного.
   Николай немного думать не стал и, конечно сразу согласился. А через полгода стал младшим лейтенантом и был назначен командиром взвода отдельного лыжного батальона в 17-ю стрелковую дивизию Белорусского фронта. Лыжник то он был знатный, лучший в родной деревне, пожалуй. Заодно и в комсомол вступил.
   И вот однажды, уже на фронте, разбудили их после новогодних праздников не дав опохмелиться и, тёмной морозной ночью отправили, значит, отдельный лыжный батальон в глубокий тыл врага. На лыжах конечно. Представляете? Нормальные люди ночью 4-го января спят все, а они на лыжах тридцать километров и не в свой тыл, а во вражеский.
   «Во время нападения на штаб противника 4.1.44 показал себя мужественным, храбрым, волевым командиром. Благодаря его умелого руководства и храбрости его подразделение уничтожило 5 групп (40 чел.) противника, произвели налёт на землянку, вследствие чего была порвана связь противника с передним краем. Сам лично из своего оружия уничтожил не менее 10 немецких солдат и офицеров. Достоин правительственной награды орденом «Красной Звезды», - написал в наградном листе его начальник - майор Тойвокайнен, командир отдельного лыжного батальона 963-го стрелкового полка 17-й Бобруйской стрелковой дивизии.
   После того боя получил Николай орден «Красной Звезды» и лёгкое ранение, но навсегда распрощался со своими кудрями. Ранение лёгкое - в рукопашном бою. Огромный немец штык ему в плечо вонзил, надеясь убить Колю. Но за это сам был убит. Рука с тех пор у Николая выше груди не поднималась - сухожилия враг перерезал. А волосы кудрявые от стресса сами выпали - снял после боя Коля шапку, а она вся изнутри волосатая, а голова наоборот. Так и жил потом Николай - руку правую в мундир между пуговиц засовывал, подражая Сталину, а расчёску ненужную в левом кармане всегда держал.
   Победу встретил Николай в Восточной Пруссии в звании лейтенанта. И назначили его комендантом тюрьмы в одном из освобождённых городов на берегу холодного моря. И зажил он жизнью начальника уважаемого, но никак про Александру Малееву забыть не мог. В отпуск, положенный, вернулся Николай в деревню родную и женился-таки на Шурочке. Тут дед Лукьян ничего уже сказать не смог - ордена не каждому на грудь вешают.
   Три года Николай в тюрьме коменданствовал. Три раза в отпуск к Александре приезжал. И каждый год подарок она получала: в 1947-м девочка Надя родилась, в 1948-м - Галя, а в 1949-м сын Николай. Николаю первому на далёком холодном побережье хорошо жилось, а вот Александре в родной послевоенной деревне с тремя детьми - не очень. Однажды, приехав в далёкий город мужа навестить, увидела она жизнь разгульную комендантскую и испугалась.
 - Посадют тебя за взятки! И живым, и мёртвым несут! Ей Богу посадют! - сказала она. - И что я с тремя детками одна делать буду? Поехали в Кузьминку, нам председатель колхоза срочно нужен! - рыдала она.
   Николай очень добрый был и сразу согласился, демобилизовался и вернулся в родную деревню председателем.
   Остап Бендер очень бы удивился узнав, что за три года, проведённые Николаем в должности коменданта тюрьмы, тот так и не выучил Уголовный Кодекс. Мало того, что не выучил - не научился его чтить. Но Коля «Двенадцать стульев» и «Золотого телёнка» не читал, а потому щедро раздавал мешками зерно колхозное направо и налево. Кому за самогон, а кому и за спасибо. За что и получил в 1950-м срок тюремный аж на восемь лет, оставив жену любимую одну с тремя детками малыми. Так и получилось - не посадили там, - посадили тут.
   С тех пор жизнь Александры стала в родной деревне совсем невыносимой. Холодно, голодно, да и соседи, вчера перед председателем колхоза лебезящие, стали косо поглядывать на жену расхитителя социалистической собственности. А тут Донбасс восстанавливать стали и решила податься Александра в Сталино (Донецк нынче) - шахты после войны возрождать. Решительная она была. Собрала в охапку детей малых и на обозах - паровозах да полуторках добралась-таки до мест углём богатых. А когда добралась, то удивительным образом с Николаем встретилась. Не зря он руку раненную в мундир, между пуговиц засовывал, Сталину подражая. Видимо за это его в 1953-м по амнистии выпустили. Случайно или нет, но встретил Николай Александру свою в краю угольном, остепенился и стал на шахте работать, да детей воспитывать. Даже до внуков дожил, но не до всех правда. 51 ему было, когда умер. Толи от раны, толи от возлияний, толи от того и другого.
   - Профессором будет, академиком! - хохотал он, глядя на годовалого меня. А через пару месяцев умер.
   Профессором я так и не стал. Академиком тоже. Но я всегда буду помнить своего деда. И речь вовсе не о гордости, а об уважении к тому, что он смог сделать для Победы. Ну и, по крайней мере, теперь точно знаю в кого я такой «ахверист».
   П.С. Почему Николай первый? Просто у каждого из нас два деда. Моего второго звали тоже Николай. Но Николай второй - это уже совсем другая история.
   
Телеграм - https://t.me/RomskySerg.
МАХ -