Эхо забытой крови. Глава 2. Айра

Глава 2. Айра.

— Всё, погнали, псы позорные! — рявкнул Горшок, вгоняя последний снаряд в свою картечницу, — Кто последний, тот сапоги сосёт!

— Боже, только не это! Опять он за старое! — застонал кто-то с задних рядов и смех прокатился по отряду, который явно нервничал, но был готов к бою.

Я взяла арбалет и двинулась к выходу, проходя мимо Кая. Он, не глядя на меня, сказал так тихо, чтобы услышала только я:

— Держи «его» на коротком поводке, Айра. В гротах тишина обманчива. Она любит выть от магии. Не давай ей повода заговорить первой.

— А Вы, командир, держите на привязи свою паранойю, — так же тихо отсалютовала я, не замедляя шага. — Иначе снова станете расходовать сталь на призраков. А наш запас болтов не бесконечен.

— Моя паранойя…, — полетело мне в спину резкое и острое, как рапира. — Она не ошибается. Никогда не ошибается. Это единственная причина, по которой вы все до сих пор дышите. Не забывай об этом, когда решишь в следующий раз сострить.

Я не ответила, просто крепче сжала пыльник в руке так, что чуть сталь не затрещала и молча, не сбиваясь с шага, продолжила свой путь.
Предстоящий поход в гроты, где эхо прошлого могло заставить заговорить даже камни, а тени ожить, уже не казался рутинным. Это был ещё один раунд в вечной игре, где ставками были наши жизни, а правила писались на лету, кровью и огнём.

Харк сидел на ящике с каким-то барахлом в углу, огромный и неподвижный, как глыба. Он спокойно протирал секиру мягкой тканью и его движения были бережными, как у лекаря, врачующего рану. Он не просто проверял, а благословлял своё орудие на предстоящую работу.
Яра возвышалась у стеллажа с обвесами.
Движения её были быстрыми и точными, без единого лишнего жеста. Она щёлкнула последней застёжкой на груди и потянулась за своей основной игрушкой — массивным арбалетом, которое называла Вороном.
Мы не сговаривались.
Просто в какой-то момент Яра, повесив на спину своего боевого друга — Ворона, встретилась с Харком взглядом. А тот, не отрываясь от протирки, кивнул один раз, коротко и тяжело.

Все дружно поднялись. Оружейная опустела.
Тени на стенах дрогнули и вытянулись, словно провожая уходящих.
В воздухе осталось лишь эхо нашей готовности: звонкий щелчок затвора и тихая зловещая тяжесть, запасённая пеплом Раскола.

Мы выжимали последнее из вездехода — стального обломка, чудом уцелевшего среди руин человеческой цивилизации. В пути он хрипел и содрогался, пока мы не упёрлись в незримую черту перед границей гротов. Машина испустила дух: магия низин не терпела внутри себя ничего, что было создано людьми.

Эховые гроты не были пещерами в обычном смысле. Это не творение природы, а окружная территория вокруг «шрамов» на теле земли, возникших там, где магия павших Домов вырвалась из-под контроля, вскрыв само пространство мира. Ступать по ним было всё равно что идти по осколкам огромного, чёрного зеркала. Каждый шаг множился в пространстве, а отражения в этих гранях стеклянных камней жили своей пугающей жизнью. Воздух был неподвижен, холоден и настолько чист от звуков, что собственное дыхание отдавалось в ушах гулом. Над разломами земли нависало небо, похожее на застывшее грязное олово. Оно не дарило свет, а лишь давило пейзаж своей контрастной серостью. Снизу, из расщелин, поднимался тёмный туман, густой, маслянистый — он забивался в лёгкие холодом, обжигая их. Мгла пожирала очертания этого мира, оставляя нас один на один со звенящей пустотой гротов. И мы ступали тихо. Всё вокруг молчало, словно низины затаили дыхание в зловещем ожидании.
А потом гроты начали передразнивать нас.
Небрежный шорох сапога по крошке возвращался громоподобным рокотом, а сдавленный кашель Харка вяз в пустоте, превращаясь в надрывный плач, доносящийся сразу отовсюду. Это проклятое место было не просто камнем из стекла — оно было живым эхом, которое питалось нашими звуками и возвращало их обратно искаженными.

Отряд двигался клином.
Впереди — Горшок. Его массивная фигура в усиленной броне казалась единственной надёжной в этом хрустальном кошмаре. За ним шла Яра. Её Ворон замер в ожидании команды, а взгляд резал темноту тумана. Харк, немного сгорбившись от тяжести оружия, бормотал проклятия сквозь зубы, явно недовольный звуками низин. Кай шагал следом, оставаясь нашим «Якорем», удерживающим строй от распада. А я плелась за ним, вжимаясь в приклад арбалета плечом, чувствуя, как болт с пеплом внутри тревожно вибрирует в такт моему пульсу.

Я всматривалась в причудливые узоры на земле. Синие, словно лёд и чёрные прожилки напоминали застывшую бездну океана, а между ними вспыхивали янтарные пятна — золотые всполохи. Говорят, что это были следы магии из прошлого, некогда бившей ключом. А теперь она превратилась в холодное кладбище, замурованное в стекле. Кто знает, может когда-нибудь остатки магии смогут вылечить эти земли…

Мы подошли ко входу самой большой пещеры и ступили внутрь. Воздух сразу стал холоднее, а звуки внешнего мира будто отрезало невидимой стеной.
Чем дальше мы шли, тем больше было понятно, что шорохи наших шагов проваливались куда-то в тишину. Внутри грот казался огромным, но пустым. Чёрные, изломанные линии на стенах мерцали маленькими звёздами, а золотые пятна становились ярче, когда мы проходили мимо. Мы двигались медленно, держа оружие наготове, чувствуя, как это странное место давит на нас со всех сторон.

— Красотища, мать твою, — прошипел Горшок, неуклюже пригибаясь через гребень стеклянных сталактитов, свисавших с потолка, словно зазубренные кинжалы.

Он старался идти тихо, но его массивная броня всё равно задевала висящие сверху окаменевшие клыки, которые отзывались тонким опасным звоном.

— Прям как в той бане, помнишь, Яра, где мужик с арбалетом пытался пристрелить собственное отражение в тазу, потому что оно слишком подозрительно на него пялилось.

— Если ты сейчас не заткнёшься, Горшок, я сама стану твоим водяным демоном. И поверь, мылить я тебя не стану.

Как будто в ответ на её слова, гроты зашептали.
Словно скрежет тысяч осколков, трущихся друг об друга, из которых внезапно сложились обрывки фраз. Низины повторяли слова Яры, но её голос в них дробился, превращаясь в омерзительный шёпот:

— ...водяным демоном... демоном... моном…

По спине пробежал ледяной холодок.
Наручи на запястьях, обычно безжизненные, начали едва заметно вибрировать, входя в резонанс с гудящей пустотой грота. Я нервно сглотнула, прикусив щеку, чувствуя во рту металлический привкус слюны.

Я в узде, — повторила про себя, как заклинание, — Металл держит. Всё под контролем.
Но я чувствовала, как кожа под сталью уже начинала гореть.

— Остановка, — Кай внезапно поднял сжатый кулак.

Все резко замерли.
Он указал на развилку впереди. Два прохода. Один — узкий, тёмный, уходящий вниз. Другой — шире, со слабым призрачным свечением изнутри.

— Яра, Горшок, — левый проход, разведка на тридцать метров. Харк, сканируй правый. Айра, что ты чувствуешь?

В этот момент из узкого, левого прохода донёсся звук.

Не эхо.
Чёткий, детский смех. Озорной, но явно не живой.

Все вздрогнули. Горшок рефлекторно вскинул дробомёт.

— Что за хер…
— Молчать! — Кай прислушался. Его лицо стало сосредоточенным.

Смех вновь повторился, но теперь ближе. К нему добавился тихий топот быстрых шагов по зеркальному крошеву. Словно кто-то маленький и невесомый бежал к нам навстречу по осколкам, не боясь порезаться. Из узкого лаза выкатилась не просто фигура, а само воплощение морока. Силуэт ребенка, настолько призрачный, что сквозь него были видны острые грани камней. Оно скользило, едва касаясь земли и каждый его шаг отзывался чистым хрустальным звоном, оставляя янтарные блики на стёклах, где касались его ножки.

— Не открывать огонь! — рявкнул Кай, перекрывая нахлынувший гул, но его команда была лишней. Мы все замерли, парализованные этой неправильной, застывшей красотой.

Призрак пронесся в шаге от Горшка. Тот сразу вжался в стену, выставив перед собой руки в подобие щита, но существо даже не взглянуло на него. Промелькнув мимо Яры, оно обдало её волной такого холода, что ворон в её руках покрылся инеем, оставляя крупинки льда. Детский смех — звонкий и пугающий, ударил ветром мне в лицо, когда силуэт поравнялся со мной. На мгновение мне показалось, что чёрные, пустые глазницы призрака задержались на моих наручах. В этот момент моё внутреннее пламя проснулось, требуя выхода. Сталь на запястьях обожгла кожу подсвечивая руны, но существо уже скрылось в правом проходе.

Оно не напало. Просто пробежало мимо нас, словно мы были лишь случайными тенями на его пути. Не все призраки опасны в гротах?

— Фантомное эхо, — тихо прошептал Харк, сверкая глазами в темноте, — Категория два… Нет, три. Здесь не просто след после Раскола. Здесь… эмоциональный отпечаток. Ужаса.

Свечение в правом проходе из призрачно-голубого стало золотым, и оттуда потянуло запахом цветущих лоз, смешанным с гарью.

— Оно заманивает нас, — выдохнула я, чувствуя, как мелко дрожат пальцы на спусковом крючке. — Или показывает дорогу.

Кай вгляделся в коридор, где только что исчез маленький беглец.

— В любом случае, — он выхватил в дополнение тесак, и сталь хищно блеснула в его руке, — Левый путь теперь закрыт. Само эхо выбрало за нас.

Мы пошли следом. Призрак действительно стал нашим проводником, но эта роль была слишком странной для этого существа. Он мелькал впереди — нечёткое светлое пятно, указывающее путь сквозь лабиринт золотых наплывов. Там, где он пробегал свет на стенах вспыхивал ярче, словно отмечая для нас безопасные островки среди хрупких ножен сталактитов.

— Не отставать, — Кай держал темп, не спуская глаз с мерцающего силуэта, — Оно не просто ведёт нас, но и держит ритм этого места.

Я посмотрела на каменные стены впереди. Это были огромные, наплывающие друг на друга пласты стекла, внутри которых, как в янтаре, застыли пузыри газа, искорки энергии, а иногда — мутные тени, очертания которых намекали на что-то человеческое.

— Чёртова стеклянная ловушка, — проворчал Горшок, стараясь ступать мягче, что с трудом давалось его массивной фигуре, — Чувствую себя слоном в хрустальной лавке.

— Только ты не слон, а тот самый штурмовик без тормозов, который всё ломает, — парировала Яра, но теперь в её голосе не было привычной издевки.

Она смотрела вверх на сталактиты, свисавшие, как остекленевшие слезы скалы.
 
— Тише, — Кай не повышал голос, но команда прозвучала, как щелчок предохранителя.

— Звук здесь проводник. Он может разбудить не только «эхо».

Я шла последней, крепко сжимая в руках арбалет.
Мой внутренний огонь клокотал и бился о внутренние преграды, реагируя на всю эту мёртвую красоту вокруг. Хотелось вскрикнуть или хлопнуть в ладоши, чтобы разбить
эту давящую тишину.

Я уже ненавидела это место.

— Кай…, — выдавила я, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.

— Держи его на привязи, Айра, — отрезал Кай, не оборачиваясь, будто читал мои мысли. — Здесь магия искажена. Она может сыграть с твоим даром злую шутку.

— Не учите меня обращаться с моим же костром, капитан, — сквозь зубы пробормотала я, понимая, что слушать он меня не будет.

Обернувшись, он посмотрел на меня с немым осуждением и ничего не сказав, продолжил путь.

Чем дальше мы углублялись, тем тише становилось в гроте. Тот жуткий, многоголосый шёпот сменился глубоким, вибрирующим гулом. Это было похоже на дыхание огромного зверя, который спит где-то под нашими ногами.

Вдруг наш проводник остановился. Он замер перед огромным входом, сплетённым из синего стекла, которое пронизывали золотые нити и медленно обернулся. В этом приглушенном сиянии его фигура казалась почти материальной. Призрак поднял руку, указывая в темноту за аркой и растаял, оставив после себя лишь облачко сверкающей пыли.

— Пришли, — Горшок покрепче перехватил дробомёт. — Только вот гостеприимством тут и не пахнет.

За аркой оказалось то, что Кай называл источником. Это было не просто место разлома. Видимо это было место казни, где магия и время сплелись в один неразрывный узел. Мы вошли в центральный чертог и дыхание перехватило. Перед нами открылся застывший во времени эпицентр взрыва. В воздухе неподвижно висели мириады янтарных осколков, а в самом центре, на каменном постаменте из переплетённых стеклянных корней, лежала она…

Кукла.

Ветхая нелепая игрушка с пуговицами вместо глаз, которая смотрелась здесь как кощунство. Но от неё исходила такая энергия, что мои наручи едва не разлетелись на куски. Печальный образ чьего-то детства заставил ёкнуть моё сердце.

— Что за дьявольщина, — прошептал Харк.

— Может артефакт? — спросила Яра.

— Скорее всего это тёмное отражение того ребёнка. Не трогать, — приказал Кай. — Обходим стороной. Ищем источник фоновой аномалии, он должен быть где-то здесь.

Командир не договорил. Кукла медленно повернула голову со скрипучим звуком, похожий на рвущуюся ткань. Её пустые, пуговичные глаза уставились прямо на меня. Она заговорила испуганным детским голоском, который разносился громким эхом и множился, наполняя зал:

Ты пришла... Я так долго тебя ждала. Он забрал моё сердечко... Ты его нашла?

Я перестала дышать.

Слова били прямо в память, в какое-то тёмное детское место. Наручи взвыли тонким, высоким звуком. Мой контроль затрещал по швам. Словно в трансе, я шагнула к постаменту. Пальцы в кожаных перчатках коснулись грубой ткани куклы. Но как только я сжала её в ладонях, золотой свет в зале погас, сменившись ядовитой багровой мглой.

Гроты разразились яростным скрежетом.

Я видела, как от куклы поползла тёмная тень, из которой начали появляться осколки. Острые, длинные, собранные в нечто, они напоминали огромную лапу.

 — Айра, назад! Отходим! — крикнул Кай.

Но было уже поздно.
Из багровой мглы на меня обрушилась лавина ядовитого сияния и острого камня. Тварь не просто прыгнула — она словно распорола само пространство, между нами.
Химера двигалась рывками. Её тело мерцало, то тая в воздухе, то проявляясь вновь. Застыв с куклой в руках, я видела собственную смерть в миллионах зеркальных граней, составлявших её морду.

— АЙРА, НАЗАД! — голос Кая донёсся издалека, как из-под толщи воды.

Яра вскинула Ворона и грохот выстрела заставил меня очнуться. Свинцовый болт впился в туловище твари, но лишь разметал облако пепла и выбил искры из её стеклянных шипов. Химера даже не замедлила бег, её раны затягивались золотым светом, едва осколки успевали разлететься.

Она была здесь не для того, чтобы убивать нас. Она охраняла своё.

Я швырнула куклу в сторону, и рука с арбалетом инстинктивно вскинулась для защиты, но предательски подвела с целью. В ужасе я бросилась назад: болты не причиняли ей вреда. Отступая, я не заметила выступа на земле и споткнулась. Химера неслась на меня и это стремительное сближение неумолимо отсчитывало секунды, оставшиеся до моего конца.

Вспышка. Взрыв.

А затем невыносимая боль внутри.

Она была такой яркой, что мир на мгновение стал белым и плоским. Поток моего огненного жара брызнул во все стороны, как если бы в тесном стеклянном флаконе внезапно родилось маленькое солнце. Белый свет магии заполнил всё пространство грота. Я не видела, где мой отряд и что стало с химерой. Сжимаясь от невыносимой боли, я лишь слышала чудовищный хруст. Миллионы «кинжалов» на потолке лопались от температурного шока, осыпаясь на пол сверкающим дождем. Множество стеклянных сталактитов рушились вниз, превращая зал в смертоносный водопад. Мой свет, который раньше едва мерцал, теперь безумно заплясал в каждой падающей грани. Весь грот превратился в гигантский калейдоскоп, где мы были лишь крошечными тёмными фигурками, затерянными среди ледяного шторма.

— Айра! — крик Кая едва пробивался сквозь этот хаос магии.

Он рванул ко мне, на ходу подхватывая под руку дезориентированного Харка. Горшок, прикрывая голову щитом, уже тащил Яру к выходу, пока вокруг них с дребезгом вонзались в пол острые осколки.
А я застыла, вцепившись в собственные плечи. Казалось, стоит мне разжать руки, и я тут же рассыплюсь в пыль. Хрустальный дождь обтекал меня, словно наталкивался на невидимый барьер из оставшегося огня. Падающие крупицы испарялись, не долетая до моих волос и превращались в сизое облако пара.
Смотрела, как химера превращается в камень, застывая навсегда. Под обломками рушащегося потолка её тело начало трещать. В своём последнем, предсмертном рывке она метнула в меня сгусток золотых сколов. Я даже не успела вскинуть руку, резко отлетев в сторону. Кай врезался в меня всем своим весом, буквально сшибая с траектории удара. Мы вместе рухнули за выступ скалы, прямо на острые камни. Удар об острые осколки выбил воздух из лёгких, но хуже было другое: золотой шип химеры с хрустом пробил его ребро.

Грот содрогался, теряя куски свода. Хрустальное эхо катилось по камням, будто сама пещера смеялась над нами. Кай крепко прижимал меня к себе, пряча за собой, и я кожей ощущала тяжёлые капли его крови, стекавшие мне на руку. Когда последний осколок с грохотом приземлился совсем рядом с нашими головами, наступила мёртвая тишина. Всё закончилось.

Я осторожно подалась вбок, ловя его взгляд. Кай тяжело дышал, его лицо побелело, а челюсти были сжаты. Свет погас, поглощённый густым облаком известковой пыли и теперь темнота стала абсолютной. В этой липкой взвеси из пыли и смерти я слышала только рваное, хриплое дыхание своего спасителя.
Он не шевелился, продолжая придавливать меня к камням, и я почувствовала, как по его телу прошёл мандраж. Мрак лишил меня возможности видеть его глаза и паника, точно волна, накрыла с головой.

— Кай, — позвала я шёпотом. — Твоё ребро…

Он лишь сильнее сжал пальцы на моём плече, подавляя судорожный вздох от боли.
Стеклянный шип, засевший под грудиной, пульсировал в такт его сердцу, выталкивая кровь сквозь пробитый стык брони. Кай принял на себя то, что предназначалось мне, став живым барьером между моим огнём и тварью этой пещеры.

— Не смей так на меня смотреть, — выдавил он со злостью сквозь зубы, видя мои ошарашенные глаза полные сожаления. — Просто помоги мне подняться…

Прижавшись спиной к холодной скале, я боролась с мелкой дрожью в руках. Гул в голове заглушал всё остальное, пока я пыталась остановить кровь, хлеставшую сквозь пальцы. Горшок материализовался из пыли, как боевой тягач.

— Капитан! — он ринулся к нему.

Атмосфера в отряде мгновенно стала тяжёлой, как эта оседающая пыль.
Яра уже была рядом с Каем. Она действовала механически, её пальцы быстро вскрывали аптечку, но каждое движение выдавало панику. Она прожгла меня своим тяжёлым, орлиным взором. Яра видела в нём раненого командира, а во мне — причину его ранения. Горшок возвышался над нами, сжимая погнутый щит. Теперь в его взгляде не было привычного добродушия — только человеческая злость на стихию мага, которую невозможно контролировать.

И только Харк смотрел иначе. В его прищуре сквозило мерзкое торжествующее «Я же говорил…». Для него моё падение и рана Кая были лишь подтверждением того, что магию нельзя приручить.
Её нужно только истреблять.

— Держи его, — грубо бросила Яра, наконец в упор взглянув на меня. — Если твоё уродство, которое ты называешь даром дёрнется и опять причинит ему боль, я лично пристрелю тебя прямо здесь.

Я прижала ладони к его боку с повязкой, стараясь унять дрожь в руках.
Кай чуть приоткрыл глаза. Даже сквозь пелену боли его взгляд оставался цепким, он видел реакцию отряда и понимал, что гармония, которую он так долго выстраивал между мной и штабом, рухнула вместе с потолком свода.

— Замолчи, — прохрипел он, пытаясь оттолкнуть руку Яры с зажимом. — Она сделала то, для чего её взяли. — Все целы?

— Целы, — откликнулась Яра, зло посмотрев на меня.

— Она чуть не похоронила нас всех, капитан, — отрезал Горшок и это было равносильно бунту.

— Источник… кукла… — Кай кивнул в мою сторону, не слушая Горшка.

Кукла лежала рядом нетронутой, будто этот стеклянный ад разыгрался не вокруг неё.

— Обезврежена, — констатировал Харк, но его взгляд говорил:
 
«Ценой нашего командира».

Яра резко дёрнула затяжную повязку на груди Кая. Он вскрикнул и этот крик боли полоснул меня по сердцу сильнее, чем любой их упрек.

— Не обезврежена, Харк, — прошипела Яра, не оборачиваясь. — Она просто сменила форму. И теперь сидит прямо перед нами. — Поднимайте его.

Кай попытался встать, опираясь на Горшка. Его лицо было серым, как у того призрака, а голос — едва слышным шелестом.
 
— Миссия… завершена. Забирай куклу, Айра. Теперь это твой трофей.

Горшок подхватил его под руку — броня лязгнула. Перед тем, как уйти он бросил на меня взгляд, полный неприязни. Я видела их общее желание: просто уйти и навсегда забыть меня под этими завалами.

Магия отступила, сделав своё гнилое дело.
Я встала, ноги подкашивались и медленно подошла к кукле. Мои пальцы, всё еще хранившие жар вспышки, коснулись её, и я почувствовала в ответ странное, ледяное спокойствие.

Гроты больше не шептали. Они замерли, словно признав во мне новую хозяйку этой выжженной земли. Не проронив ни звука, я развернулась и тенью пристроилась в хвост уходящему отряду.

Мы двинулись к выходу.
Я шла последней, сжимая в руках тряпичного уродца, который теперь казался тяжелее моего арбалета.
Ощущала на своей шкуре три пары глаз, полных ненависти, и одну — Кая — в которой застыло предчувствие того, что Орден мне этого не простит. Снаружи нас ждал туман, но больше он не казался мне враждебным. Словно саван, он готов был скрыть то, кем я стала. Сапоги сами отбивали ритм.

Шаг… ещё шаг… другой шаг.

Кай резко остановился, и мы замерли следом, подчиняясь немому приказу. Я подняла взор, встретившись с его глазами. Он смотрел на меня без тени привычного расчёта или раздражения. В его взгляде застыло нечто пустое и тяжёлое, от чего я инстинктивно вжалась.

— Твои наручи?

Я отрешённо взглянула на свои запястья. По тусклому металлу шла тонкая, едва заметная трещина.

— Держатся, — прошептала я в ответ.

Ложь соскользнула с моих губ прежде, чем я успела её осознать. На самом деле наручи были мертвы. Тонкая паутинка, которую Кай принял за трещину, была лишь видимой частью полного краха. Внутри металл превратился в труху, его сдерживающая структура выгорела дотла, оставив лишь пустую, бесполезную скорлупу.
Кай долго сверлил меня глазами, игнорируя всё вокруг.
Он знал толк в сломанных вещах и людях, а его твёрдый взгляд, казалось, видит меня насквозь. Он знал, что я больше не «в узде», но почему-то промолчал. Возможно, из-за потери крови или потому что цена разоблачения прямо сейчас, в этих проклятых низинах, была слишком высока.

— Уходим, — бросил он, но уже не мне, и в этом приказе послышался сухой хруст разбитого льда.

Мы двинулись дальше. Гроты молчали, словно сытый зверь. Мы пробирались сквозь узкие пустоты и остывшие синие жилы, пока холодный, колючий сквозняк не ударил в лицо, принеся с собой запах сырого камня и свободы.
Наконец-то мы вышли на поверхность.
Кай остановился. Он тяжело опёрся на плечо Горшка и жёстко вскинул свободную руку, приказывая всем замереть.

— Стой. Дальше сами, — голос сиплый, но уверенный, прозвучал как сухой щелчок кнута, заставив меня замереть на месте.

Он дождался, пока отряд, бросив на меня последний косой взгляд, отойдёт к краю тропы. Мы остались одни в кольце серой мглы. Кай медленно повернулся ко мне, и я увидела, что его «паранойя» сменилась чем-то более опасным — решимостью.

— Айра, — позвал он тихо. — Подойди.

Я сделала неуверенный шаг, чувствуя, как кукла в сумке бьётся о моё бедро. Заставила себя поддаться вперёд, почти вплотную, и прямо заглянула ему в глаза. Кай резко схватил меня за запястья. Его пальцы, липкие от крови, коснулись того, что я называла «трещиной».

Он даже не стал рассматривать скол.
Грубо сжал ладони и сталь моих оков осыпалась сквозь его пальцы чёрным пеплом.

— Держатся, значит?! — Кай рванул меня на себя, грубо встряхивая. Его лицо оказалось в сантиметре от моего, а в глазах полыхала ядовитая ярость. —Узда мертва, Айра. В тебе ничего не осталось, что принадлежало бы Архиву. Совет сотрёт тебя в порошок, как только почувствует малейшую угрозу.

Он разжал пальцы, позволяя последним осколкам моей неволи упасть в грязь и сделал шаг назад.

— Посмотри, — он слабо кивнул на вход грота. — Ты видишь?

Я обернулась.

В полумраке входа на каменном стекле мы оставили отпечатки: следы сапог, сколы и липкие пятна крови. Но самое главное — структура камня вокруг входа изменилась. Трещины теперь складывались в узор, отдалённо напоминающий вспышку…

Мою дерьмовую вспышку.

— Ты не просто облажалась, — Кай заговорил снова, но уже разочарованно. — Ты оставила здесь автограф. Свой след, Айра. Теперь это место будет помнить тебя и притягивать подобное. Мы больше не сможем сюда возвращаться для поиска. Для добычи пепла. И все из-за тебя.

Ожоги на запястьях горели, но слова Кая ранили глубже, оставляя на сердце рваные рубцы. Он резким движением натянул рукава моей куртки, пряча от мира выгоревшую кожу и крошево мёртвого металла.

— Слушай меня внимательно, — он навис надо мною, словно коршун, обдавая запахом крови и горькой пыли обвала. — Отныне ты — моя самая большая ложь. Один неверный жест, Айра, и нас обоих сотрут из истории. Орден не хранит свидетелей собственных промахов. Сцепи зубы, иначе эшафот станет единственным местом, где мы ещё встретимся.

Я коротко кивнула, чувствуя, как кукла в сумке становится ледяной, словно соглашаясь с его планом. Больше он ничего не сказал. Да и не нужно было. Вина, тяжёлая и липкая, как гадкая смола, легла на мои плечи, смешавшись вперемешку с ужасом от осознания: дар был не просто оружием. Он сокрушал миры, даже такие маленькие и хрупкие, как этот стеклянный грот. А Кай был человеком, который теперь носил в груди рану от этого разрушения. И как бы он не злился, всё же взял удар на себя, потому что был капитаном. А я…

А я была лишь ошибкой, которая едва не стоила нам всем жизни.

Он шёл впереди, высоко подняв голову, исполняя роль командира, который выполнил свою задачу, но не показывал её цену.
Я же плелась следом, стараясь не смотреть на тот стеклянный росчерк, оставленный мною на пороге Бездны — как застывший в камне крик моей силы.
* * *