Душа огня

Люди говорили, что эта война станет последней для всего человечества. Крики агонии умирающих заставляли содрогаться горы. Кровь окрасила в алый все реки и моря, а звуки ударов металла сотрясали саму землю. Люди обезумели в своей ненависти. Казалось, что каждый восстал против кого;то другого — того, кого он хотел назвать своим врагом. Жестокость стала единственным и последним способом донести до кого;то что;либо.

И в итоге человечество раскололось надвое. Уже никто не помнил, с чего началась эта война: каждый мстил другому за то, что тот мстил ему. Казалось, это будет длиться вечно, но настал момент, когда сама земля решила вторить людям и дать им то, чего они так сильно хотели, — уничтожение.

Дрожь прошла по всему миру, и казалось, что сердце каждого на миг замерло, а, сделав недолгую паузу, продолжило биться, но уже иначе — будто с каждым ударом отсчитывая последние секунды жизни.

Его звали Трен, он был одним из бесчисленного числа тех, кто родился и должен умереть на этой войне. Он не задавал вопросов, так же как и те, кто был до него; для него было важно лишь то, что он мог положиться на тех, кто был рядом с ним.

Трен знал, что страшнее всего — остаться одному; он боялся этого куда больше вражеской стрелы или меча.

В тот момент, когда земля содрогнулась, он, как обычно, вместе с товарищами сидел у костра и болтал о чём;то глупом, просто коротая время перед очередной вылазкой.

Первым до ушей юноши донёсся глухой гул, затем несколько молний рассекли безоблачное звёздное небо. А после, с ужасающим грохотом, земля начала раскалываться. Трещины, как вены, с немыслимой скоростью бежали в разные стороны, пересекались, становились шире и бежали дальше. Поднялась паника: люди в лагере кричали и бегали, проклиная богов; кто;то старался сохранить видимость дисциплины, но воины, бесстрашные перед врагом из плоти и крови, были бессильны перед гневом самой природы.

Трен на мгновение поддался общему страху и потерял своих товарищей из виду. Когда же он их снова заметил, было уже поздно: его нога провалилась в одну из трещин, а в следующий момент и он сам рухнул вниз.

Ветер свистел в ушах, но даже он был не в силах заглушить бешеное биение сердца, которое было готово вот;вот вырваться из груди. Глаза заполнила тьма, стало трудно дышать, руки безуспешно рассекали тьму в безуспешной попытке схватить хоть что;нибудь, но каждый раз лишь захватывали пустоту.

Падение всё продолжалось, а вместе с тем гасло сознание Трена. В глубине души он был рад тому, что падение столь долгое: ведь когда он наконец достигнет дна этого разлома, его смерть будет мгновенной.

Но этому было не суждено случиться, что привело Трена в замешательство, когда он очнулся, лёжа на спине. Сначала он решил, что это загробный мир, который обещали различные культы, нередкие среди воинов, но, ощупав своё тело, он обнаружил на себе всё ту же одежду, а также ощутил ноющую боль в старой ране.

— Есть здесь кто?

Его голос, казалось, утонул в кромешной тьме, эхом улетая куда;то вдаль.

Трен, пошатываясь, встал на ноги и взглянул наверх. Его глаза, казалось, были готовы вылезти из орбит в попытках высмотреть что;либо во тьме. И в какой;то момент ему даже показалось, будто он увидел узкую полоску света где;то очень высоко. Возможно, это просто игра воображения, а возможно, и правда — это вершина того разлома, в котором он оказался.

Трен аккуратно ощупал почву под ногами: она была очень холодной и похожа на камень, покрытый толстым слоем пыли. Выставив перед собой руку, он решил двигаться вперёд, постоянно выкрикивая имена своих друзей в надежде, что хоть кто;нибудь из них выжил так же, как и он.

К сожалению, крики не дали результата: вокруг по;прежнему была полная тишина. Кроме того, голос юноши охрип, а силы начали понемногу покидать его тело.

Решив ненадолго прекратить свои поиски и немного отдохнуть, Трен сел на землю. Сделав это, он ощутил то, что до этого просто не замечал: воздух стал явно холоднее, чем тогда, когда он очнулся. Пусть он и не видел этого, но явно ощущал, что от его тяжёлого дыхания сейчас идёт пар. По телу прошла дрожь, и, решив, что продолжать сидеть дальше — это просто ожидание смерти, собравшись с силами, Трен неспеша двинулся вперёд. Он не мог определить направления, но точно знал, что движение даёт ему больше надежды, чем простое ожидание.

Вскоре холод становился всё сильнее. Трен, кутаясь в свою тонкую одежду, то и дело дышал на закоченевшие руки. Холод, казалось, лишил его последних сил, и юноша со стоном упал на колени, не прекращая бессмысленных попыток отогреть руки, прижимая их к пересохшему от жажды рту. Мороз пробирал до костей, пальцы на ногах давно перестали ощущаться, а одежда хрустела от инея. Дышать с каждым вздохом становилось всё больнее. Голова начала кружиться, и Трен упал, а его грудь будто обожгла ледяная земля. Его сознание было вот;вот готово покинуть юношу, и он точно знал, что в этот раз это точно конец.

Но в следующий момент его лица будто коснулось тёплое дуновение. Трен тут же распахнул уже закрытые глаза, с силой разорвав слепленные льдом ресницы. И его взгляд уловил небольшую искру света. Издав немой крик, юноша, собрав последние силы и цепляясь онемевшими скрюченными пальцами за землю, пополз в сторону этого света.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он увидел его: это было нечто похожее на тлеющий уголёк размером с булавочную головку. Искра огня была настолько слаба, что была вот;вот готова погаснуть, но Трен ни за что бы не дал этому случиться. Словно заворожённый тёплым свечением, юноша взял уголёк в руки. К его удивлению, тот не обжигал, а лишь грел и, казалось, даже наполнял его силой.

Прошло всего несколько минут, но тело юноши вновь вернуло себе силы, а руки и ноги, с лёгким покалыванием, вновь могли свободно двигаться, пронизанные мягким теплом искры.

Трен всем телом ощущал, что его обволакивает некий кокон, не позволяющий ужасному холоду убить юношу за считанные минуты.

Держа в руках эту искру и опасаясь, что она вот;вот потухнет, юноша пошёл дальше. Холод теперь был ему не страшен, но света всё равно было очень мало — его едва хватало, чтобы осветить то, что было под ногами.

Снова потянулись минуты, постепенно превращаясь в часы. Искра по;прежнему тихо тлела в ладони, даря тепло своему владельцу.

Внезапно по телу Трена пробежала дрожь — он вновь ощутил холод. В страхе взглянув на искру, ему на мгновение показалось, что она слегка мигнула, и её свет стал будто немного тусклее.

Мысли, порождаемые отчаянием, тут же заполнили голову человека. «Неужели моя надежда выжить потухнет вместе с этой искрой? Быть может, я всего лишь немного отсрочил свой неминуемый конец?» — пронеслось в его сознании.

Мысли продолжали атаковать голову, в то время как искра в руке продолжала тускнеть с каждой секундой.

Но неожиданный хруст вырвал Трена из его панических мыслей. Это был первый звук, который он услышал в этой непроглядной тьме, кроме своих шагов. Неожиданно звук повторился.

Треск казался пугающим и отталкивающим, будто кто;то медленно что;то разламывал.

Юноша протянул дрожащую руку с искрой вперёд, в надежде хоть немного расширить поле своего зрения. Но едва тёплый свет озарил источник звука, юноша в страхе отступил назад, едва сдержав крик.

Источником шума было существо, напоминающее кузнечика, но размером с собаку, с чёрными руками, отдалённо напоминающими человеческие. Этими руками оно держало, судя по всему, какую;то часть другого существа. В какой;то момент существо, будто не обращая внимания на наблюдающего за ним Трена, поднесло свою пищу к голове, похожей на шар. Юношу на мгновение удивило, что на голове нет признаков глаз или рта, но в следующий миг шар будто разделился на две части, превратившись в один сплошной рот со множеством зубов. Существо с силой укусило то, что держало в лапе, издав тот самый пугающий хруст.

Трен хотел потихоньку отступить, как вдруг существо подскочило и, отбросив в сторону то, что не было съедено, принялось озираться по сторонам, хотя его глаз по;прежнему не было видно.

Юноша сделал ещё шаг назад, как вдруг абсолютно бесшумно прямо из;под земли выскочила многоножка. Она была просто огромной — в несколько метров, с пастью, полной зубов, расположенных по кругу. Перебирая множеством маленьких ног, она в одно мгновение несколько раз обернулась вокруг «кузнечика» и, издав пугающее шипение, погрузила круглую голову жертвы в свою зубастую пасть. Существо ещё пыталось вырваться, тщетно суча ногами, но вскоре попытки спастись превратились в конвульсии, а мгновения спустя всё тело жертвы обмякло. Многоножка же, даже не дожидаясь смерти своей добычи, уже давно пировала, постепенно погружая тело жертвы всё глубже в свою пасть, из которой доносился приглушённый хруст костей, перемалываемых множеством зубов.

Страх от этого зрелища сковал Трена. Он не был трусом и, будучи опытным воином, уже доказывал это не раз. Но сейчас, перед лицом этих чудовищ, в полной тьме, его обуял первобытный ужас. Сделав над собой усилие и совершив неуверенный шаг назад, он тем самым позволил тьме вновь поглотить пирующее чудовище. Он хотел бежать что есть сил, но вдруг понял, что вокруг может быть ещё бесчисленное множество этих тварей, скрывающихся под толщей пыли и камней.

Внезапно до его ушей донёсся тихий писк и шелест. Едва услышав его, воображение тут же нарисовало в его голове картину из множества маленьких костяных ножек, с огромной скоростью перебирающих по серым камням этого мрачного мира где;то глубоко под землёй. Не успев издать и крика, тело юноши было в мгновение сдавлено в сильных объятиях отвратительного существа. Оно было безумно сильно — настолько, что даже всех усилий юноши не хватило бы, чтобы даже шевельнуться или вздохнуть.

Искра, всё ещё сжимаемая в руке, осветила зубастую пасть, что нависла над Треном, а всё тело пронзил жгучий холод от ледяного тела многоножки. Перед глазами Трена всё ещё стояла сцена гибели того кузнечекоподобного, и на мгновение юноша сильно пожалел, что не погиб ранее: тихая смерть от холода казалась куда более лёгкой, чем судьба быть съеденным заживо этой зубастой пастью.

Но жажда жизни пересилила отчаяние, и Трен принялся лихорадочно думать и искать пути к спасению, пока рот многоножки бесшумно приближался к его лицу.

Решение пришло само собой. В его мыслях это выглядело так: если эти существа живут здесь, в этом холоде, значит, огонь должен пугать их больше всего. Каким;то образом ему удалось вывернуть руку, и, стиснув зубы от боли, он коснулся ладонью, на которой всё ещё покоилась искра, тела многоножки.

Эффект вышел даже лучше, чем он ожидал. Послышался шипящий звук, а следом — оглушающий писк, идущий изо рта многоножки. В следующую секунду мёртвая хватка на теле Трена ослабла, и существо, извиваясь, отступило. Но юноша в это мгновение ненавидел это существо всей душой. Оно хотело его сожрать, но, получив отпор, тут же решило сбежать. Он не мог допустить этого — жажда убийства затмила разум, вытеснив страх. Изо всех сил он схватил тело многоножки, прижигая её искрой. Существо истошно пищало, но юноша был непреклонен. Его свободная ладонь, которой он держал панцирь существа, болела от холодного ожога — то же самое было с половиной его лица.

Борьба продолжалась несколько минут, пока, наконец, тело существа не обмякло, и оно не упало. На его боку образовалось небольшое отверстие, из которого шёл пар. Всё ещё находясь в раже, Трен с силой ударил ногой по этому отверстию — раздался треск, и оттуда принялась вытекать мутная вязкая жидкость. Это не было похоже на кровь. Когда же юноша присел и поднёс едва тлеющую искру к телу поверженного врага, произошло то, чего он не ожидал.

Внезапно жидкость, что мгновением раньше просто растекалась по земле, изменила своё направление, двинувшись к руке юноши. Приблизившись, она начала пузыриться и лопаться, будто вскипая и превращаясь в пар. Этот пар, в свою очередь, с невероятной скоростью начал поглощаться искрой. Сначала Трен хотел отшатнуться, но, к его удивлению, искра с каждой секундой начинала становиться всё ярче и теплее, а его собственное тело будто наполнялось силой, и даже чувство голода куда;то исчезло.

Спустя некоторое время жидкость из тела многоножки полностью испарилась и была поглощена искрой, оставив на земле лишь высохшее тело, которое ссохлось и уменьшилось в несколько раз. Сам же спасительный огонь превратился в маленькое пламя — даже меньше, чем то, что горит над свечой, но уже куда более сильное, чем та искра, что была ранее. Оно танцевало на ладони и наполняло сердце юноши необъяснимым счастьем.

— Почему ты спас меня и что ты такое?

Эти слова были обращены к огню на ладони юноши. Разумеется, ответа так и не последовало, хотя тепло пламени всё так же продолжало согревать тело Трена и наполнять его силами.

Прошло уже довольно много времени с убийства многоножки, хотя сам юноша не мог даже предположить, сколько: ведь, помимо отсутствия голода, ему совершенно не хотелось спать. В результате течение времени стало совершенно неосязаемым.

Благодаря усилившемуся свету Трен в своих бесконечных скитаниях смог найти большой проход в огромной скале. Проход имел небольшой уклон наверх, и Трен без раздумий решил направиться по нему. Коридоры извивались и расползались, как лабиринт. Несколько раз он заплутал и однажды встретил кузнечикоподобное существо, но, решив не рисковать, аккуратно обошёл его, избегая битвы. Всё же он считал, что ему сильно повезло выжить в прошлой схватке с многоножкой, и без нужды юноша не хотел рисковать жизнью.

Но в какой;то момент всё изменилось.

Трен сидел на земле перед очередной развилкой и размышлял, какой путь ему выбрать. Обычно он шёл той дорогой, которая, казалось, имела небольшой уклон наверх, но в этот раз они были полностью идентичны. Он поднял ладонь с пламенем в надежде, что оно может дать подсказку, — как вдруг по его спине пробежал озноб. Только сейчас он обратил внимание, что огонь почти потух: ещё немного, и он вновь превратится в искру, а потом потухнет.

Трен сжал от злости пустую руку. «Вот дурак, — подумал он, — как я не подумал об этом раньше? Огню, чтобы гореть, нужно топливо, он не будет греть и наполнять меня силой просто так». Сейчас он пожалел, что не убил того «кузнечика».

Вскочив на ноги, юноша, быстро выбрав центральный проход, направился прямо. Пока у него есть огонь, он может сколь угодно плутать здесь в надежде найти выход, но без него он, скорее всего, умрёт от холода за пару минут. Сейчас главная цель — найти какую;нибудь тварь, которая сможет стать пищей для его огня.

На его удачу жертва нашлась довольно быстро. В этот раз существо было ему незнакомым и казалось ещё более мерзким, чем те, что он видел ранее. Оно было похоже на огромный кожаный мешок, в котором, кажется, что;то переливалось или перекатывалось с каждым движением. Из его мешкообразного тела во все стороны торчало множество щупалец, которые, словно жгуты, извивались, то сжимаясь, то вытягиваясь, и ползли по земле.

План юноши был прост, как и в прошлый раз: коснуться тела существа и сжечь его, пока у огня ещё достаточно сил. Стараясь ступать аккуратно, Трен принялся приближаться к существу. «Мешок», казалось, не замечал его, а просто и дальше медленно полз.

Чем ближе юноша приближался к существу, тем противнее оно казалось. Щупальца росли прямо из тела — разной длины и толщины, в самых неожиданных местах. Из;за этого нельзя было понять, где у этого мешка голова: ведь атаковать её было куда более надёжным способом убить монстра.

Наконец дистанция стала подходящей для атаки, но юноша просчитался: одно из щупалец сделало движение и, вытянувшись, коснулось ноги Трена. Едва это произошло, как раздался тихий писк, сменившийся шумом, который заставлял зубы скрежетать от невыносимого зуда в ушах, а всё тело покрылось мурашками.

Ладонь юноши с пламенем тем временем уже приближалась к бесформенному телу существа, как вдруг мешкообразная туша задрожала и с чавкающим звуком принялась таять на глазах и извиваться. Только сейчас, к своему ужасу, юноша осознал, что это было не тело существа, а огромный клубок гигантских червей, которые также выступали и щупальцами.

С силой отбрасывая ногой ползущих на него мерзких чёрных существ, юноша в панике отступил, замечая, что у каждого червя есть небольшой круглый рот с зубами, напоминающими те, что были у многоножки. Черви оказались на удивление быстрыми, а самое страшное — многочисленными.

Краем глаза Трен успел заметить, как один из нападающих свернулся в кольцо и, резко выпрямившись, прыгнул прямо к голове человека. Не успев его перехватить рукой, Трен оказался лицом к лицу с мерзкой зубастой пастью. Тело, сжимаемое в руках, казалось мягким и немного скользким. К неудаче червя, рука, которой его схватили, была той самой, на которой по;прежнему горело пламя — слишком поздно он понял угрозу.

Червь мучительно пищал и извивался в руке, сгорая заживо, пока юноша продолжал отступать. Вскоре тело превратилось в пепел, а пламя, видимо, впитав всю силу павшего врага, стало немного ярче.

Но черви оказались на удивление неглупыми: они окружили Трена и прижали его к стене, отрезав оба выхода из каменного коридора.

Трен судорожно оглядывался, ища выход, а мысли метались: «Чёрт, и что делать? Я сам полез, но кто знал, что этот монстр окажется целой колонией этих червей? Я не смогу каждого сжечь — они сожрут меня!»

Неожиданно, когда первые черви уже коснулись его поношенных ботинок, в его голове всплыло недавнее воспоминание. В один из тех моментов, когда он просто бесцельно сидел и любовался пламенем, разговаривая сам с собой, огонь, будто отвечая на его желания и чувства, двигался и мог даже ненадолго усиливаться.

Действуя больше рефлекторно, чем осмысленно, Трен выставил вперёд руку и закрыл глаза, медленно умоляя огонь ещё раз спасти его жизнь, одновременно с этим стараясь как можно больше усилить пламя ценой того времени, что у них осталось.

Внезапно это дало эффект. Когда Трен вновь открыл глаза, черви уже начали грызть его штаны. Вместе с вспыхнувшим в глазах юноши гневом вспыхнуло и пламя в его руке с новой силой, а следом прямо из ладони вырвалась струя всепожирающего огня и погрузила всю кишащую червями землю в ад.

Существа извивались и издавали ужасные крики, от которых, если бы Трену было чем, его непременно бы стошнило. Не прошло и пары мгновений, как вся колония существ превратилась в пузырящуюся и отвратительно воняющую чёрную массу, от которой поднимался пар, который, в свою очередь, жадно поглощался явно ослабевшим огоньком на ладони юноши.

Спустя некоторое время, когда от мерзких существ осталась лишь пыль, пламя вспыхнуло с новой силой, озарив стены пещеры куда ярче прежнего.

Скитания по бесконечным коридорам продолжались, казалось, целую вечность, прежде чем Трен, держа перед собой ладонь с огнём, который благодаря ещё нескольким битвам превратился в небольшой факел, увидел впереди тусклый свет. Не сдерживая эмоций, юноша бросился вперёд. Спустя пару мгновений бега он оказался перед огромным обрывом, через который тянулся длинный природный мост к скале на другой стороне. Его длина была не менее пары сотен метров, а бездна под ним тонула в непроглядной тьме.

Трен, держась рукой за уступ, поднял голову наверх. Источником слабого света, что привлёк его, была тонкая белая полоска неба — так высоко, что на секунду могло показаться, будто она вот;вот исчезнет совсем. Если присмотреться, эту полосу пересекало множество линий разной толщины. Юноша сжал кулак, тем самым скрыв пламя, которое сейчас мешало ему.

Спустя какое;то время он наконец понял: этот обрыв и есть тот разлом, в который он упал. Линии, пересекающие свет, — это бесчисленное множество природных мостов через этот разлом, наподобие того, перед которым он сейчас стоял.

Сделав резкий выдох, Трен упал на колени. Его голову обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, он был рад тому, что всё же на верном пути и наконец, спустя столько времени, увидел свет. С другой стороны, он наконец осознал, насколько глубоко он на самом деле находится и что впереди ещё очень долгий путь — в полном одиночестве и в вязкой, словно болотная вода, тьме, где каждый вдох даётся с трудом.

Трен всеми силами боролся с тем, чтобы не впасть в отчаяние.

Прошло, наверно, несколько минут, прежде чем он взял себя в руки. Встав, он вновь разжал кулак, дав пламени осветить себе путь, и, собрав всю свою решимость, сделал первый шаг на мост через пропасть.

Время вновь неумолимо продолжило свой бег, пока юноша пробирался через узкие коридоры, где его порой могла ждать засада очередного уродливого монстра, чья жизнь в смертельной схватке становилась пищей его огня, тем самым продлевая жизнь человека и позволяя ему и дальше двигаться вперёд.

Порой мысли юноши возвращались к его жизни до того злополучного дня, который привёл его на дно этой ледяной бездны. Он мог часами сидеть с закрытыми глазами и пытаться вспомнить лица своих товарищей — тех, с кем он бился плечом к плечу, делил высохший хлеб и тухлую воду, которой порой было так мало, что хотелось разодрать ногтями пересохшее горло. Но сколько бы он ни старался, он не мог этого сделать. Казалось, что это было так давно и ощущалось забытым сном, образы которого, подёрнутые серой дымкой, на мгновение всплывали в памяти лишь для того, чтобы потом растаять.

Открыв глаза, Трен вновь видел свои руки — он не узнавал их: высохшие, тонкие, покрытые сеткой голубых вен на белой коже. Эти руки не были теми сильными руками истинного воина — с крепкими мышцами, налитыми силой и молодостью.

«Неужели столько времени я провёл здесь, или это из;за отсутствия пищи? Пламя даёт мне сил, но тело всё равно увядает. Если это и правда так, то сколько времени у меня осталось?»

Эти мысли заставляли сердце наполняться тревогой. Он уже давно свыкся с мыслью о неминуемой смерти, и лишь пламя, поддерживающее в нём жизнь, казалось, помогало ему не сдаться окончательно и двигаться вперёд. Он чувствовал свою ответственность перед огнём, который каждую секунду спасал ему жизнь от ужасного холода и страшной участи быть заживо съеденным очередным монстром. Трен понимал, что, возможно, пламя живое и, по крайней мере, обладает неким подобием разума. Без человека оно не сможет выжить и со временем ослабнет, превратившись в слабую искру — такой, какой оно было тогда, когда они только встретились.

Несмотря на все обуревавшие его голову мысли, Трен продолжал свой путь. Через некоторое время он вновь оказался перед обрывом и очередным мостом. Возможно, это была лишь попытка утешить себя, но ему казалось, что полоса света над ним стала чуть шире — а значит, он на верном пути.

Единственное, что омрачало его реальность, — это то, что в какой;то момент он начал замечать: встречаемые им изредка монстры будто бы становятся всё сильнее, чем выше он поднимается. Поначалу это были лишь подозрения, но он окончательно убедился в этой теории, когда встретил его.

Это был просторный зал с высокими потолками и множеством колонн, образовавшихся из огромных и прозрачных ледяных глыб. Они блестели в темноте, отражая единственный источник света — в ладони Трена. Прямо посреди этого большого зала сидело существо. В отличие от остальных, встреченных человеком ранее, оно было огромно — не менее трёх метров в высоту, даже учитывая, что оно сидело к Трену спиной.

Аккуратно ступая, он обошёл существо, чтобы взглянуть на него с другой стороны и придумать наиболее подходящий способ атаки.

То, что Трен увидел, заставило его давно пустой и высохший желудок сжаться. Существо не просто сидело: у него не было ног вообще, и тело оканчивалось огромным животом. Чуть выше него была массивная грудь и плечи с руками, сильно напоминающими человеческие, — от того развернувшаяся картина была ещё более отвратительной.

Казалось, огромный толстый человек без ног и головы, используя свои массивные руки, отрывал куски от какого;то существа, которое, судя по судорогам, было ещё живо. А после эти части он рвал на более мелкие, мял их, растирал между ладонями и отправлял в отверстие с рваными краями на своём животе — которое, судя по всему, было его ртом, но лишённым зубов. Каждый раз, когда новая порция пищи оказывалась в этом отверстии, оттуда исходили булькающие и чавкающие звуки.

Трен больше не в силах был наблюдать за этим и, уже устав поражаться уродству и странности существ в этом мрачном подземном мире, поднял перед собой ладонь.

Сильное пламя в его руке начало сжиматься и медленно вращаться, подчиняясь воле человека. Постепенно вращение становилось всё более быстрым и хаотичным, в итоге приняв форму огненного шара, который, помимо скорости вращения, становился всё ярче. Трен тяжело задышал, а потом, будто бросая камень всей своей силы, метнул пламя, целясь прямо в отвратительный рот монстра.

К сожалению, существо почувствовало атаку мгновением раньше и закрыло своё уязвимое место огромной рукой. Зал озарила яркая вспышка, и раздался взрыв, сменившийся отвратительным утробным криком существа. Его голос сотряс стены подземелья: помимо боли и ярости в нём можно было уловить отчётливую и осознанную ненависть к своему врагу. Это заставило Трена подумать о том, что этот монстр не только сильнее и крупнее насекомоподобных, что он видел ранее, но и значительно разумнее.

Тем временем существо упало на бок, попытавшись опереться на свою руку, вместо которой сейчас остался лишь обрубок выше локтя. С оторванной части капала вязкая жидкость, которая с шипением падала на холодный пол и тут же превращалась в чёрный дым.

Пока существо пыталось подняться, Трен предпринял ещё одну попытку атаковать огненным шаром — который на данный момент был его самым сильным боевым воплощением пламени.

Сфера вновь начала раскручиваться, но в эту же секунду монстр с рёвом ударил целой рукой по одной из массивных колонн, разбив её на части. И тут же, всё ещё оставаясь в лежачем положении, подхватил несколько обломков и кинул их в сторону Трена. Человек даже не успел среагировать, как позади него раздался грохот от врезавшихся с чудовищной силой в стену обломков. К счастью, ни один не задел Трена — то ли существу было неудобно из такого положения, то ли он не мог точно определить его местоположение. Но в любом случае юноше сильно повезло: при такой скорости и массе обломков даже один мог разорвать его высохшее тело на части.

Тем временем монстр, одновременно пытаясь встать и схватить обломки, дал Трену ещё немного времени, которое тот решил не тратить впустую. Воспользовавшись временной слабостью существа, которое не могло понять, как двигаться, полагаясь только на одну руку, он подбежал ближе, формируя в руке ещё один огненный шар. Сближение было необходимо, хоть и рискованно. Ведь он знал: если и эта атака провалится, не убив монстра, то пламя ослабнет на некоторое время, лишившись львиной доли силы и одновременно сделав человека беззащитным.

Увернувшись от ещё одного обломка, Трен оказался всего в нескольких метрах от живота существа. Находясь так близко, он смог заметить, как внутри что;то всё время двигалось и пульсировало. Поборов гримасу отвращения, Трен со всей силы бросил уже готовый огненный шар прямо в рот существа. Раздался взрыв, разбрасывая рваные куски огромного существа. Тело юноши тоже откинуло назад, одновременно покрыв чёрной вязкой жидкостью, которая тут же начала пузыриться и превращаться в пар.

Это было привычное для него зрелище, но дальше произошло то, чего он совсем не ожидал: пламя на ладони, вместо того чтобы становиться больше и сильнее, наоборот, уменьшилось, а через мгновение и вовсе исчезло.

Сердце юноши, казалось, сжалось и пропустило удар. Он запаниковал в ожидании, что вот;вот смертельный холод, о котором он почти забыл, вновь скуёт его тело. Но шли секунды, отмеряемые бешено колотящимся сердцем, а холод так и не наступал — наоборот, его тело было полным сил.

Трен закрыл глаза и будто заглянул внутрь себя. И там, глубоко, он увидел его — огонь, который был куда сильнее прежнего и, казалось, наделял юношу безграничной силой. Далее глаза юноши начало жечь, и он распахнул их. Его удивлению не было предела.

Прежде мрачный мир вокруг него наполнился тёплым светом, озаряя каждый угол, куда бы он ни посмотрел. Этот тёплый свет будто шёл прямо из его глаз. Он вытянул руку и мысленно обратился к огню, что увидел глубоко внутри своего сознания. В следующий же миг пламя вспыхнуло прямо в воздухе и огненным кольцом окружило его, будто оберегая от всех опасностей этого мира.

Полоса света на, казалось, недосягаемой высоте становилась всё шире. Это уже не было игрой воображения. Выйдя в очередной раз из туннеля к обрыву, Трен взглянул вниз. Благодаря своему зрению, которое теперь могло видеть сквозь тьму, он смог различить внизу множество пересекающих бездну мостов, которые были пройдены им ранее.

Казалось, что он провёл здесь уже не одну жизнь, но едва ли достиг и половины расстояния, что отделяло его от долгожданной свободы — от этой тьмы, которая будто въелась ему в кости.

И главное — монстры: они становились всё сильнее, а их разнообразие и уродство не переставали удивлять даже спустя столько времени. Сила огня росла с каждой победой, но вместе с тем казалось, что увеличивающееся внутри его тела пламя будто вытесняет из него остатки того, что делало Трена человеком.

Проход, по которому он шёл сейчас, был шире обычного — это вселяло тревогу вновь встретиться с каким;нибудь огромным и сильным существом. Неожиданно раздался какой;то отвратительный звук, будто по чему;то твёрдому пробежалось множество маленьких ножек. Воображение Трена сразу напомнило ему о многоножке — первом убитом им существе в этой бездне, одновременно подарившем ему надежду на жизнь, но вместе с тем и ощущение ужаса и постоянной опасности, не покидавшее его всё то долгое время, что он провёл здесь.

Многоножки давно не встречались ему на пути, да и сейчас они показались бы ему до смешного слабыми в сравнении с теми, кого ему приходилось сжигать в последнее время.

Он сосредоточился, внимательно оглядываясь вокруг, а в руке уже раскалился добела яркий, как забытое им солнце, сгусток огня. Шум всё усиливался, но врага по;прежнему не было видно — это лишь повышало градус тревоги человека. И когда он стал невыносим, испуганный крик осипшего голоса наполнил пещеру.

Трен взглянул на свою руку, которая была свободна от огня. Ранее это была высохшая и бедная рука старика, но сейчас она полностью покрылась чёрной чешуёй. Он сорвал с себя одежду, давно превратившуюся в грязные и рваные тряпки, и увидел, как чешуя медленно ползёт вверх по плечу. Будто множество маленьких острых зубов вгрызаются в его кожу, пожирая человеческую плоть, а на её месте вслед за ними вырастает новая — чёрная и холодная чешуя. Трен сжал кулак, готовый использовать огонь на себе: сейчас он был готов лишиться руки, пожертвовав ею, чтобы остаться человеком.

Но за секунду до решения его взгляд поплыл, заболела голова, и перед глазами всплыла совершенно иная картина. Он лежал на земле, а на его руке сидело паукообразное существо и бритвенно острыми зубами отрывало от него маленькие куски плоти. К ужасу Трена, он не испытывал боли, и даже крови не было видно. Осмотревшись, человек увидел вокруг себя ещё множество подобных пауков, которые медленно подбирались к его телу, ожидая скорого пиршества.

Волна гнева и отвращения нахлынула на Трена. Переборов чудовищную слабость, он взмахом руки скинул с себя монстра и встал на ноги. Обступившие его существа на миг замерли и немного отступили, явно опасаясь его. Но после каждый из них принялся стучать передними лапами, издавая странный звук, который он уже слышал ранее. Звук нарастал, менял тональность, и в глазах Трена вновь всё начало плыть, а голова раскалывалась от боли. Пытаясь оставаться в сознании, он собрал все свои силы и взмахнул рукой: подчиняясь его воле, пламя тут же окружило его и, образовав кольцо, принялось вращаться, постепенно расширяясь. Когда оно достигло передних рядов окруживших человека монстров, они издали отвратительный писк, прежде чем обратиться в пепел. Та же судьба ждала и остальных: они начали убегать, и некоторым даже повезло скрыться в едва заметных норах в стене, но всё же большинству спрятаться не удалось, и их останки покрыли весь пол. В то время как пузырящаяся жидкость, которой был залит пол, заставила пламя плясать, словно оно наслаждалось угощением, которым стали неудачливые охотники.

Долгожданная свобода казалась всё ближе.
Узкая полоса света, которая раньше казалась просто трещиной в этом мрачном мире, наконец стала настолько близка, что освещала каменные стены пещеры, позволяя хорошо разглядеть их чёрные гладкие стены, будто высеченные из мрамора, даже без огненного зрения Трена.

Его одежда давно истлела и осыпалась, превратившись в пыль, как и несметные полчища врагов, которых он оставил позади.

Потемневшая рука с высохшими глубокими ранами безвольно висела вдоль туловища. Но это было неважно: оставалось переступить лишь ещё один мост, и он наконец обретёт свободу.

Он давно забыл, зачем ему это, — просто этот белый свет, который он видел над своей головой, так манил его. Он знал, что там его точно ждёт что;то хорошее, что;то отличное от этого бесконечного мрака и ужаса, что он таил.

Глаза застилает мечтательная пелена. Он, медленно переставляя ноги, ступает босыми ступнями по каменному полу огромного зала, в конце которого видит широкий проход, сквозь который бьёт яркий белый свет.

Вокруг него бушует пламя: то тут, то там вспыхивают, словно факелы, разнообразные монстры, за мгновение сгорая и осыпаясь на землю пеплом. Его уже так много… Но по нему оставляют множество следов: новыми волнами наступают орды чудовищ — лишь для того, чтобы их подхватил очередной столб огненного смерча и в мгновение превратил в ничто.

Сцена вокруг полна безумия и хаоса, а пламя, достигшее, казалось, максимальной энтропии, поглощает всё вокруг. Но всё это нисколько не интересует человека: всё его внимание сосредоточено на свете перед ним. Ещё шаг — и он свободен.

Его глаза, казалось, на секунду ослепли, заставив сильно зажмуриться. С нетерпением он ждал тех секунд, когда боль утихнет и он сможет взглянуть на тот мир, который так отчаянно хотел увидеть.

Когда же он наконец открыл их, он захотел вскрикнуть, но голос больше не подчинялся ему. Изо рта доносились какие;то шипящие звуки, поэтому он просто обессиленно сел на землю.

Он не знал, что должен увидеть, но почему;то глубоко внутри он был разочарован, будто все его ожидания были напрасны, и он ощущал какой;то обман.

Всюду, куда только хватало глаз, он видел лишь пустынную белую равнину, изрезанную множеством огромных трещин. Взглянув на небо и прищурившись, он смог увидеть лишь белый и холодный свет. Не было ветра, звуков — казалось, сам мир застыл или умер.

Сам не зная, что он хочет найти или увидеть, Трен отправился в путь. В этот раз его шаги были не такими уверенными. Ранее его цель была очевидна и постоянно напоминала о себе, маня этим мягким светом, — а что теперь? Трен мог подолгу сидеть и просто гладить белоснежный песок в надежде, что это даст ему подсказку и позволит вспомнить, что он изначально хотел тут найти, преодолев столько трудностей, прежде чем оказаться за пределами бездны.

Время летело. Следы позади худощавого человека уходили всё дальше, пока однажды он не почувствовал то, о чём, казалось, давно позабыл. Это было странное чувство: по всему телу прошлась дрожь, зубы не попадали друг на друга и бесконтрольно стучали, а в ногах появилась слабость.

Трен вытянул перед собой ладонь, напоминающую голые белые кости, обтянутые сухой полупрозрачной морщинистой кожей. Над ладонью парила маленькая, еле тлеющая искра, которая, казалось, пульсировала и загоралась в такт его слабому биению сердца. С каждой такой вспышкой следующая появлялась чуть позже предыдущей, пока в какой;то момент она не потухла окончательно, испустив напоследок тонкую струйку чёрного дыма в этот пустой и белоснежный мир.