Часть 2. Глава 1

Время как необузданный дикий конь: оно мчится с неизменной быстротой. Остановить, натянуть поводья – невозможно, и смерть всегда в запасе, а жизнь, как водится, в обрез.

Вот и сыну Арслана уже три года, и пора его садить на коня, а там, глядишь, незаметно и невесту сыну искать придётся. «Хотя зачем далеко ходить?» – думает Арслан. – «Вот и у Айдара с Айсулу годовалая дочка Гюль-цветок растёт, как раз в пору Кокпай-мурзе – „небесный князь“». И на душе стало легко, и он вместе с Чулпан, которая снова была  беременна, встречал дорогих гостей, побратима Айдара с Айсулу, у порога своей юрты.

– Как добрались, как погода? – спрашивал Арслан у шумно рассаживающихся гостей. – Приближается осень, и отары с косяками коней возвращаются с летних пастбищ к предгорьям Северного Кавказа, к берегам Азова.

– Да, – соглашался Айдар, – здесь стоят высокие травы, колосится седыми кистями ковыль, да мягкий ветерок дует с моря. Хорошо!

– Как будто у вас в степи плохо? И зачем так далеко перекочевали?

– Хан Гзак в той степи Сары-Арка с ордой кочует. Сам знаешь, я его воин.

– Хватит вам о погоде и о кочёвках, – с улыбкой прозвенел голос Чулпан. – Сейчас не зима и джут нам не грозит.

– Какой бы ни была погода, а в юрте всегда светит солнышко, даже зимой, – весело отозвался Арслан на голос Чулпан. – Это ты.

Все рассмеялись.
Чулпан покраснела от мужниного комплимента, и прозвенел колокольчиком её слова, обращённые к Русине:

– Подай, милая, гостям  дорогого кумыса.

Русина расстелила новую скатерть, принесла прикрытое деревянное ведро, сняла крышку и черпаком стала наполнять деревянные чаши-пиалы густым кумысом.
Для гостей всегда подавался хороший кумыс, а не тот, что недостаточно перебродил и отдаёт вкусом прокисшего молока.
Гости, выпив по чаше-пиале, зачмокали губами.

– Настоящий, крепкий кумыс, – довольно произнёс Айдар.

– Да, – согласилась Айсулу, – такой с ног свалит!

Притягивающий взор пламенный очаг, аппетитный запах сварившегося мяса в котле, отличный густой кумыс – всё это располагало к мирной, задушевной беседе.
И этот говор тихо журчал, медленно поднимаясь вытяжкой в шанырак вместе с дымом.
В детской качалке захныкала дочь Айдара и Айсулу.

– Кушать хочет, – сказала Айсулу, поднимая дочь из колыбели на руки и уходя с ней за тяжёлый полог. Чулпан прошла вместе с ней.

Арслан спросил у Айдара:

– Что, ещё грудью кормит?

– Да и не только её…

Оба улыбнулись, понимая друг друга, и Арслан снова сказал:

– Далеко забрались на север. Дорога для малышки не тряской была?

– Иртыш? Да ты что, прекрасные места – лесостепь. Да и река широка, с крутыми берегами, вода прохладна даже в зной.

– Представляю, как под луной и звёздами сверкает ленивый Иртыш.

– Сам ты ленивый! Приезжай в гости, увидишь.

За пологом тихо шептались женщины. Арслан с улыбкой сказал:

– Как думаешь, мой Кокпай-мурза твоей Гюль сгодится в женихи?

– А почему нет? Давай обсудим.

– Давай, – с желанием отозвался Арслан.

– Вот сейчас Айсулу откормит дочь, и все вместе порешим.

– Да было бы здорово! – согласился Арслан.

К мужчинам вернулись женщины, Айсулу – с улыбающейся дочерью на руках. Мужчины, глядя на любимых женщин, потягивали из пиал крепкий кумыс. Айдар заговорил первым:

– Вот, – сказал он, – Арслан предлагает твою дочь Айсулу, нашу Гюль, в жёны своему сыну Кокпай-мурзе. Что скажешь?

Женщины переглянулись: одна с радостным блеском глаз, другая с недоумёнием, настороженно произнесла:

– Гюль – в жёны? Не рано ли сватают?

– Почему рано? – переспросил Арслан.

– Не рано! Не рано! – воскликнула радостно Чулпан и, обнимая Айсулу, добавила: – В самый раз!
А годовалая девочка, улыбаясь, глядела на взрослых, и угольки её чёрных глаз сверкали пламенем очага.