Мих. Зощенко Рассказы

Ничего не предвещало неожиданного. Просто взгляд скользнул по книжным полкам и зацепился за Зощенко.

Книжка -  опровергающая все законы современного маркетинга.  Блеклый коричневый цвет, нестандартный размер. Пожеванные уголки,  невзрачная картинка. В виде журнала, типа Роман-газета.  Желтые страницы, хлипкая, уже перекошенная обложка, на одной петле держится.
В общем, люди, отравленные гламуром пройдут мимо, даже не зацепятся.

А я вот поскользнулась.
Я вообще — человек с отягощенным анамнезом в плане зависимостей.  Что ни делаю, то всегда оптовыми партиями, самой стыдно.  И работаю, и сплю,  и  по части вкусненького заточить, и случайно ввалиться в хобби  на года. Из любого  увлечения приходится вытаскивать насильно, почти вырезать из гранита  бензопилой, вместе с прилипшими  кусочками увлечений.

Вот и тут с места в карьер — запой. Бывших книголюбов же не бывает, да? Ничего, что отпустило лет на двадцать, сейчас накрыло по новой.

Я теперь все читаю, даже лист с распечатанным билетом на сапсан ( спойлер:  на листе формата А4 помещаются тонны никому не нужной информации: цифры, буквы, QR — коды и коды в виде пьяного забора, схем рассадки в вагоне для животных и рисунков кустов за окном, условных фигурок пассажиров здоровых и не очень,  еда,  другая белиберда. Поседеть можно, пока в этом море шума  найдешь  две самых важных цифры: номер  вагона и места. Ну, ок еще две : дату  и номер   поезда. Зощенко на них нет!)

Возвращаясь к книге: закрыть не смогла. Пришла мама через пару часов, книжку отобрала, свет выключила.

Легко, интересно, задорно.
Не без лестного тщеславия (мы-то так, конечно, теперь не говорим и не думаем, мы то... это... как его... к  образованным себя относим нонче).
Не без   вздоха облегчения: части проблем вообще не существует.

Не без  ощущения попадания в то время невидимым участником событий. Сложно удержаться,  когда перед глазами мелькают знакомые названия. То Васильевский остров проскочит,  то Лиговка, словно в невидимом трамвае по городу мчишься.  Обзорная экскурсия по прошлому. Очень достоверно. Полный  эффект погружения.
Увлекаешься.
Начинаешь интересоваться, правда там табличку с уровнем воды переколотили повыше или преувеличили немного? Правда там унесенную ветром  шляпу машиниста  всем поездом в лесу искали?

Опять же, вечные ценности находишь: про кошечек (Кошка и люди) или про находчивых детишечек. (Баретки) 

Через пару рассказов ощущаешь себя бабкой на скамейке (той бабкой, на той скамейке)...  зачеркнуто...  собутыльником в пивной... зачеркнуто... попутчиком в купе. Ну или  гимназисткой с книжкой под  рукавом  с белоснежным манжетом, которая смотрит так на все это круглыми глазами  и  ошарашенно  думает,  что же теперь со всеми нами будет.
 
 И я с этими своими корнями,  погрязшими  в глубине народных масс по гланды, не могу отказать себе в сомнительном удовольствии раздвоить сознание. Побыть одной ногой здесь, в прекрасном далеко, где счетчики уже не только на электричество, но и на воду/ бензин/интернет/скоро на воздух  сделают. Где уже победили коммунизм и блох  (коммунизм совсем, блох — почти). И эту глупую привычку  жениться уже почти искоренили (с сексом сложнее, но они над этим тоже работают).

А второй ногой там, где позавчера шандарахнула революция.
И люди живут в том, что после нее уцелело. В ванной  вместо  комнаты  и в галстуке на голое тело .

Из возвышенного: отдельное  мое восхищение   слогу. Всегда любила его язык. Дивную смесь простоты, косолапости и  попыток  его героев говорить высокопарно, жонглируя неподвластными им терминами. Думаю, так и говорили тогда в неосознаваемых  попытках дотянуться до тех, кого свергли и    подражать тем, кого прогнали. Так и сейчас говорят, стоит только иногда  пробежать по некоторым блогам по диагонали. 

И вот, когда стоишь так,  обозревая и нынешнее, и прошедшее,  понимаешь с удивлением: ничего не меняется в жизни.
Почитаешь вот про всяких Егорок Басовых (Жених) или бухгалтеров Горюшкиных (Хозрассчет ) или  Пелагей (Пациентка)  с Феклами (Исповедь) и понимаешь — прогресс если и есть, то какой-то... неубедительный. Не всегда виден, не во всем стоек, не везде еще очерчен скульптурно.

Хотя по части клопов, бань  с номерками на веревочках и доступности дров населению, мы  конечно,   преуспели.
Но большинство сюжетов на наше время перекидываются практически без изменений.
100 лет прошло, это разве срок? По сравнению с мировой революцией?...