37-я глава М. Булгаков

                Интересно, что в июне 1937-го года режиссёр Театра им. Евг. Вахтангова В. В. Куза предлагает Булгакову  написать инсценировку романов  «Дон Кихот»  Сервантеса или «Нана» Эмиля Золя (на выбор Булгакова); а 11 октября актёр и режиссёр тоже Театра им. Евг. Вахтангова  предложил  сделать для вахтанговцев либо инсценировку «Дон Кихота», либо пьесу об А. В. Суворове. В ноябре  писатель возвращается к роману «Мастер и Маргарита» -- снова работает над своим Великим Романом.
                3 декабря Булгаков заключает договор с Театром им. Евг. Вахтангова на инсценировку «Дон Кихота». Писатель начинает изучать испанский язык, чтобы  читать роман Сервантеса в подлиннике. 8 декабря 1937 года он начал работу над инсценировкой. Причём  некоторые исследователи считают булгаковского «Дон Кихота» пьесой Булгакова по Сервантесу, а не просто инсценировкой. Из моего дальнейшего рассказа об этой пьесе это станет ясно.
                Кстати, ещё до заключения договора (с начала июля) Булгаков уже работал над «Дон Кихотом».
                << Роман Сервантеса Булгаков любил, -- пишет О. Есипова, автор комментариев к булгаковской пьесе в 4-ом томе Собрания сочинений М. Булгакова. – Образ Рыцаря, понятие «донкихотство» давно и естественно были включены в контекст собственной жизни, в мироворззренческий обиход. Вероятно, не случайно название одного из вариантов «Бега» было «Рыцарь Серафимы»: в Голубкове есть черты скрытой интерпретации образа сервантесовского героя. «Рыцарскую тень» отбрасывает в «Кабале святош» печальный Лагранж (один из актёров театра Мольера – В. К.).
                Образ Дон Кихота часто возникал в сознании писателя как символ его собственной художнической деятельности. Безуспешные попытки добиться постановки  пьесы о Мольере (1932) вызывали в памяти Булгакова бои с ветряными мельницами. Сама идея работать для театра (тем более заниматься инсценированием!)  казалась ему – после очередной «гибели» «Адама и Евы», «Блаженства», «Ивана Васильевича», «Александра Пушкина», романа и пьесы о Мольере – «чистейшим донкихотством». «И больше я его не повторю, -- писал Булгаков В. Вересаеву 4 апреля 1937 года. – На фронте драматических театров меня больше не будет».
                Когда Булгаков взялся за «Дон Кихота» (в 1937-м) опыт осмысления его в России имел полуторавековую историю: о «Дон Кихоте» писали, о нём спорили – И. Тургенев, Д. Мережковский, Вяч. Иванов, Ф. Сологуб и многие др. (я назвал только самые громкие имена). О «Дон Кихоте» не только писали и спорили – в досоветский период появилось около пятнадцати инсценировок романа. Ни одна из инсценировок, как утверждает О. Есипова, «не представляет художественной ценности». В 1920 – 30-е г. г. пьесы о Дон Кихоте создали многие драматурги. Но самая выдающаяся, конечно, Булгакова, потому что Он был не просто талантливый драматург – Он – Гений, таких в его время больше не было, к тому же, как уже было сказано – роман Сервантеса, его герой (Дон Кихот) был ему близок – душевно и духовно. Теперь я расскажу о булгаковской пьесе – о главном, как я это понимаю. – Я бы хотел начать вот с чего  мой небольшой рассказ о булгаковском «Дон Кихоте». – Многие из действующих лиц пьесы – «робкие души». Они не решаются на то, на что решается он. Пусть это кажется бредом воспалённого воображения (рыцарских романов начитался!) – сражение с ветряными мельницами и т. д., но для Него это реальное Зло, а значит Он – Герой.

                Дон Кихот. Здесь кто-то есть… Кто здесь?
                Николас. Это я, милейший сеньор Кихано, это я…
                Дон Кихот. А! Наконец-то судьба осчастливила меня встречей с тобой, мой кровный враг! Выходи же сюда, не прячься в тени!
                Николас. Помилосердствуйте, сеньор Кихано! Что вы говорите. Какой я вам враг?
                Дон Кихот. Не притворяйся, чары твои предо мной бессильны! Я узнаю тебя: ты – лукавый волшебник Фристон!
                Николас. Сеньор Алонсо! Придите в себя, умоляю вас!.. Всмотритесь в черты моего лица, я не волшебник, я цирюльник, ваш верный друг и кум Николас!
                Дон Кихот. Ты лжёшь!
                Николас. Помилуйте!..
                Дон Кихот. Выходи на бой со мной!
              Николас. О, горе мне! Он не слушает меня! Сеньор Алонсо, опомнитесь. Перед вами христианская душа, а вовсе не волшебник… Оставьте ваш страшный меч, сеньор!
               Дон Кихот. Бери оружие и выходи!
               Николас. Ангел – хранитель, помоги мне! (Выскакивает в окно и выбегает через боковую калитку.)
                Дон Кихот успокаивается, садится, раскрывает книгу… и т.д.

                Да, конечно же, этот Николас, как и некоторые другие действующие лица пьесы – «робкая душа». Но представьте себе, что вы бы оказались на месте, допустим, Николаса. И что бы вы стали делать: не струсили бы, не спаслись бы бегством? Боюсь, что и вы, и я – элементарно испугались бы. Или как героиня следующего фрагмента пьесы – проявили бы полное непонимание. Вот этот фрагмент:
                Дон Кихот. Вы появились вовремя, сеньора. Я отправляюсь в путь для встречи с великаном Каракулиамбро, повелителем острова Мамендрания. Я хочу победить его и прислать его к вам с тем, чтобы он упал перед вами на колени и просил бы вас распорядиться им по вашему желанию…
                Альдонса. Ах, сударь, что вы говорите, помилуй нас господи.
                Дон Кихот. Я хочу, чтобы он рассказал вам, как произошло его столкновение с Дон Кихотом Ламанчским… Знайте, безжалостная, что этот Дон Кихот перед вами.
                Альдонса. Сеньор Кихано. Зачем вы стали на колени? Я просто не знаю, что и делать…
              Дон Кихот. Каракулиамбро расскажет вам, как было дело. А было так…  (Берёт книгу и начинает читать.) Лишь только румянощёкий Аполлон разбросал по земле нити своих золотых волос, а златотронная  Аврора поднялась  с пуховиков своего ревнивого супруга…
                Альдонса. Перестаньте, сеньор, прошу вас. Я простая девушка, но и мне не пристало слушать такие речи…
               Дон Кихот (читает.) В это время Дон Белианис сел на своего коня и тронулся в путь… (Берёт меч.)
                Альдонса. Побегу скажу ключнице! (Бесшумно скрывается.)
                Дон Кихот. Я заменяю имя Белианиса именем Дон Кихота… Дон Кихот отправился навстречу опасностям и мукам с одной мыслью о вас, владычица моя, о Дульсинея из Тобосо! (Оглядывается.)  Исчезла! Угас блистающий луч! Значит, меня посетило видение? Зачем же, зачем ты, поманив, покинула меня? Кто похитил тебя? И вновь я один, и мрачные волшебные тени обступают меня. Прочь! Я не боюсь вас! (Поражает воздух мечом, потом успокаивается, берёт книгу, садится, читает, бормочет что-то.)
                Простая крестьянская девушка Альдонса Лоренсо для Дон Кихота – красавица, каких больше нету на свете, дама Его сердца Дульсинея Тобосская (ведь странствующему рыцарю нельзя быть без дамы сердца -- так написано в книгах, которые Дон Кихот читает, веря им безоговорочно).
                Кстати, вот характерная для Дон Кихота – странствующего рыцаря -- фраза. Он говорит своему оруженосцу Санчо Панса: «Ах, если б ы на мою долю  не выпало тревожное  счастье стать рыцарем, я хотел бы быть пастухом.» Тревожное счастье стать рыцарем… Именно это , мне кажется, причина поступков Дон Кихота – вот почему он стремится бороться со Злом – защищает, как Ему кажется – обиженных этим Злом.
                Булгаков работал над  «Дон Кихотом» упорно и длительно – всего он сделал несколько редакций. << …работа над пьесой шла, -- пишет О. Есипова, -- по пути сближения героя с автором, усиления напряжённости драматического действия.
                С начала второй редакции Булгаков высветляет и поэтизирует Дон Кихота. Меркнут мотивы безумия, тщеславия, жестокости. Сокращено общее многословие, изъяты штампы  книжной речи; всё активнее проявляют себя фантазия и воображение.
                Со второй редакции Булгаков смещает комедийное в первую половину пьесы и всё менее связывает его с главным героем. Драматург «ужесточает» мир, в котором действует рыцарь, -- конфликт принимает  всё более острую форму. Если в первой редакции у Дон Кихота были и победы: бесспорная – над бискайцем; теперь ему оставлены лишь поражения, которые становятся всё результативней. Если в ранних редакциях начало пьесы соответствовало началу странствий героя, теперь время сфокусировано: когда рыцарь впервые появляется, у него уже «выбиты зубы» (третья редакция). Действие пьесы очерчивается как финишная прямая, последние дни Дон Кихота.>>
                Впрочем, о конце Дон Кихота говорить рано. Сейчас мне хочется сказать о начале работы Булгакова над пьесой «Дон Кихот». 3 декабря 1937 г. Булгаков заключил договор на инсценировку «Дон Кихота», 7 декабря, судя по дневнику Елены Сергеевны, «получили деньги, вздохнули легче.» С 8 по 19 декабря 1937-го – первые наброски пьесы. 19 декабря Елена Сергеевна записала в своём дневнике: << Вечером у нас Ермолинский, Вильямсы, Шебалин (Пётр Вильямс – театральный художник, Шебалин – композитор – В. К.). За ужином М. А. (Михаил Афанасьевич – В. К.) выдумал  такую игру: М. А. прочитал несколько страничек из черновика инсценировки («Дон Кихот»), Шебалин должен был тут же, по ходу действия, сочинить музыку и сыграть её, а Петя Вильямс нарисовать декорацию. Петин рисунок остался у нас, как память об этой   шутке. >>. 
                Сейчас я процитирую Виктора Петелина, а он в свою очередь цитирует Михаила Афанасьевича и Елену Сергеевну Булгаковых:
                << 22 июня 1938 года в письме Елене Сергеевне Булгаков, занятый завершением работы над  романом «Мастер и Маргарита», даже и думать не хочет о «Дон Кихоте»:  «Мне нужен абсолютный покой! Никакого «Дон Кихота» я видеть сейчас не могу…» Но в Лебедянь, где отдыхала  в это время Елена Сергеевна с детьми, Булгаков поехал с материалами для «Дон Кихота», и примерно за месяц, с 28 июня по 21 июля, Булгаков завершил первую полную редакцию пьесы. (Некоторые исследователи уточняют срок написания: «с 1 по 18  июля».) 15 августа Елена Сергеевна вернувшись из Лебедяни, записала: «…Изумительная жизнь в тишине. На третий день М. А. стал при свечах писать «Дон Кихота» и вчерне – за месяц – закончил пьесу. Потом – вместе с Женичкой – уехал в Москву… Жалобы М. А. на  Дмитриева, жившего у него неделю и сорвавшего работу  над «Дон Кихотом».
                4 сентября Елена Сергеевна записала: «…В этот же вечер у нас чтение «Дон Кихота» -- Вильямсы, Николай Эрдман, Дмитриев с Мариной (новая его жена).
                М. А. выверил  на чтении пьесу, будет делать сокращения, есть длинноты…»
                Об этом чтении прослышали вахтанговцы, попросили почитать. 4 сентября в полночь пришли Горюнов, Куза, Симонов, Ремизов. «Видимо, понравилось,  -- записывает Елена Сергеевна. – В некоторых местах  валились от хохоту… Но тут же и страхи: как пройдёт? Под каким соусом подать? Да как начальство посмотрит?..» >>. Сейчас я возвращаюсь к тексту замечательной пьесы. Пока что  Дон Кихот  странствующий рыцарь, пока он  – боец. И не только боец – он не только этим Замечателен: Дон Кихот – мудрый человек, и именно это (не только его борьба) делает роман Сервантеса по-настоящему Великим (всё вместе – и борьба Дон Кихота, и мудрость Дон Кихота и Санчо Пансы – о мудрости Санчо я позже расскажу).
                Но прежде чем дать снова слово Дон Кихоту, я дам его некоему Духовнику, который, мне кажется, воплощает собой непонимание Дон Кихота в чистом виде; но если в окружении Дон Кихота люди, которые, в основном, его любят, хоть и не понимают, то этот Духовник ненавидит Рыцаря и осуждает Его фантазии. И говорит он с Дон Кихотом злобно…
                Духовник. <…> (Дон Кихоту.) <…> Как могли вы вбить себе в голову, что вы странствующий рыцарь, побеждающий гигантов и берущий их в плен? Перестаньте шататься по свету, глотая ветер и служа посмешищем добрых людей! Бросьте ваши безумства, вернитесь в свой дом, учите ваших детей, если они у вас есть, заботьтесь о хозяйстве! Где в Испании вы видели странствующих рыцарей, гигантов и очарованных принцесс? Где все эти нелепости, которыми вы смешите людей?
                Дон Кихот со своим верным оруженосцем находятся в гостях у некоего Герцога  и его жены Герцогини. А Духовник, по-видимому – духовник Герцога. Когда Духовник закончил свою  гневную речь, Герцог и Герцогиня пытаются его урезонить. но Дон Кихот просит у них разрешения ответить Духовнику. Вот его, полный достоинства, Монолог:
               Дон Кихот <…> (Духовнику.) Имейте в виду, что только то, что я нахожусь в гостях у герцога, да ещё ваш сан (святой отец – мать честна! – В. К.) – сдерживают мою ярость, иначе вам пришлось бы плохо. Ну что же, я буду сражаться с вами вашим оружием – языком. Скажите мне, за какое именно из  моих безумств вы осуждаете меня больше всего и приказываете мне учить детей, которых у меня никогда не было? Вы считаете, что человек, странствующий по свету не в поисках наслаждений, а в поисках терний (выделено мною – В. К.), безумен и праздно тратит время? Люди выбирают разные пути. Один, спотыкаясь, карабкается по дороге тщеславия, другой ползёт по тропе унизительной лести, иные пробираются по дороге лицемерия и обмана. Иду ли я по одной из этих дорог? Нет!  Я иду по крутой дороге рыцарства и презираю земные блага, но не честь!  За кого я мстил, вступая в бой с гигантами, которые вас так раздражили? Я заступался за слабых, обиженных сильными. Если я видел где-нибудь зло, я шёл на  смертельную схватку, чтобы побить чудовищ злобы и преступлений! Вы их не видите нигде? У вас плохое зрение, святой отец! Моя цель светла – всем сделать добро и никому не  причинить зла. И за это я, по-вашему, заслуживаю порицания? Если бы меня сочли сумасшедшим рыцари, я был бы оскорблён до глубины души, но ваши слова я не ставлю ни в грош, они мне кажутся смешными!
                Санчо. Прекрасно сказано, клянусь губернаторством, которое завоюет мне мой господин!
                Духовник (Санчо). Опомнись, жалкий безумец! О каком губернаторстве мечтаешь ты, тёмный невежда?
                Санчо (тихо, Дон Кихоту). Сеньор, он обругал меня.
               
         Герцог. О нет, нет, тут уж вы ошибаетесь, святой отец! Тут уж, при всех, я объявил, что назначаю оруженосца Санчо Панса губернатором острова Баратория, входящего в мои владения.
            Герцогиня. Я восхищена вашим поступком, герцог!
             Санчо (Духовнику). Вот вам и тёмный невежда! Ах, как жаль, что нет её здесь, моей жены  Хуаны Тересы, она окоченела бы от радости!
              Дон Кихот. Благодари, Санчо, светлейшего герцога за то, что наконец исполнились твои заветные мечтания.
               Духовник. Ваша светлость, теперь я вижу, что вы проявляете такое же безрассудство, как  и они сами!  Но так как не в моей власти изменить ваши поступки, а порицать их бесплодно я не намерен, я ухожу. (Уходит.)
               Герцогиня (Дон Кихоту). Вы хорошо ответили духовному отцу, сеньор! Все видят, что гнев его был безрассуден.
               Герцог. Истинно так. Отправляйтесь же, Санчо, на остров, жители которого ждут вас, как майского дождя.
               А как Дон Кихот и Санчо Панса оказались в гостях у Герцога и Герцогини, и почему Герцог защищает Дон Кихота?
                Вот эпизод из пьесы Булгакова, из которого ясно, в чём дело:
               
                День. Зал во дворце Герцога.

                Герцог (входя). Ко мне! Сюда!

                Сбегается свита.

                Сейчас в замке будет гость, тот самый сумасшедший идальго, именующий себя Дон Кихотом Ламанчским, со своим оруженосцем. Принять его со всеми почестями, и чтобы никто не смел подать и виду сомнений в том, что он странствующий рыцарь. (Мажордому.) А вас прошу (доктору Агуэро) и вас отправиться в загородный замок и приготовить всё для приёма оруженосца в качестве губернатора. Сказать ему, что он находится на острове Баратория. Мы с герцогиней приедем туда через несколько дней посмотреть на его чудачества.
                Мажордом. Слушаю, ваша светлость.
         
                Агуэро и Мажордом с несколькими пажами уходят. Остаётся  дуэнья Родригес, ещё несколько дуэний и пажей. Звуки рогов. Появляется Герцогиня, отдаёт своего сокола пажу. За Герцогиней входят Дон Кихот и Санчо.

                Герцогиня. Милости просим, рыцарь Дон Кихот, в наш дом!
                Дон Кихот (у дверей). После вас, ваша светлость!

                Санчо входит первый.

             Великодушная герцогиня, простите этого неуча.
                Герцогиня. Не беспокойтесь, сеньор, его простодушие и непосредственность очень милы… и т. д.

                Так что то, как себя ведут Герцог и Герцогиня – становится понятным после этого фрагмента пьесы: они хотят посмеяться над Рыцарем и его оруженосцем. Почему так ведёт себя Духовник (вы же помните его гневную речь?), он или не знает о договоренности Герцога, Герцогини и их свиты – посмеяться над Кихотом и Санчо Панса (скажем – Духовник пришёл позже), либо он просто решил рубить правду – матку, как он её понимает – в глаза Дон Кихоту и Санчо. Конечно – это всё игра, которую затеяла супружеская чета – Герцог  и Герцогиня. Но – не игра, а правда жизни – мудрость Дон Кихота. О том, как он – достойно – ответил Духовнику – вы уже прочитали. Вот ещё один монолог Дон Кихота – советы, которые он даёт Санчо как будущему губернатору:
                Дон Кихот. Слушай меня, Санчо, внимательно. Я взволнован, душа моя потрясена!  Ты внезапно получил то, для получения чего иной тратит неимоверные усилия и, гонимый честолюбием или алчностью прибегает ко всяким, порой нечистым средствам и, бывает, всё же не добивается ничего. Это я сказал тебе для того, чтобы счастье, свалившееся на тебя, ты не приписывал бы собственным заслугам, чтобы ты не надувался, как лягушка, и избежал бы насмешек над собой, а может быть, и злой клеветы, от которой не спасает никакое, даже самое высокое положение. Гордись, Санчо, тем, что ты простой крестьянин, и не считай унизительным признаваться в этом кому бы то ни было. Нет надобности тебе доказывать, что бедный, но честный человек ценнее знатного грешника и негодяя. Не отрекайся ни от своего происхождения, ни от своих родных. Что ещё мне хотелось сказать. Ах да. Ведь ты будешь судить людей! Это трудно, Санчо. Слушай же меня и не позабудь ничего. Когда будешь судить, не прибегай к произволу. Запомнил ты это?
                Санчо. Запомнил, сеньор.
                Дон Кихот. Ищи истину повсюду неутомимо, и пусть слёзы бедного больше действуют на тебя, чем уверения богача, а в особенности его посулы. Руководись законом, но помни: если этот закон суров, не старайся придавить всей его тяжестью осуждённого! Знай, что слава строгого судьи никак не громче славы судьи милостивого. Всё может быть на суде. Например, перед тобою может предстать твой враг. Что должен ты сделать в таком случае? Немедленно забыть обиду, нанесённую им тебе, и судить его так, как будто ты видишь его впервые в жизни. Бывают случаи, Санчо, когда судейский жезл вдруг задрожит в руке судьи, и, если это случится с тобой, не вздумай склонить его потому, что кто-то шепнул тебе что-нибудь и сунул звякнувший мешок к тебе в капюшон. Последнее в особенности запомни, Санчо, если ты не хочешь, чтобы я стал презирать тебя. И если ты когда-нибудь, в состоянии малодушия, вздумаешь склонить жезл судьи, то только из сострадания! Что ещё мне сказать тебе? Не будь грубым с низшими, Санчо, и, прошу тебя, перестань ты болтать, знай, что болтовня может довести тебя до виселицы, и…  будь опрятен. Если  ты вспомнишь эти мои советы, ты будешь счастлив в новом положении. Ты понял меня? Понял ли ты меня?
                Санчо. Не тревожьте больше свою душу, сеньор, я вас понял.

                Разве же эти советы, которые даёт Дон Кихот своему оруженосцу – советы сумасшедшего? Они (Герцог и многие другие) считают его сумасшедшим, а он – Мудрец, и вполне мог бы занимать какой-нибудь высокий пост, и в иерархии жизни был бы не последним человеком!! А что же Санчо Панса? Достоин ли он поста губернатора (если бы этот пост был предложен ему не в насмешку, а на полном серьёзе)? Вот два эпизода, которые показывают, достоин ли оруженосец Дон Кихота высокого поста:

              Зал в загородном замке Герцога. Судейский трон. Кровать под балдахином. Слышны трубы. Санчо, в губернаторском наряде, входит в сопровождении свиты и садится.

                Мажордом. Сеньор губернатор, на нашем острове Баратория издревле существует обычай, согласно которому новый губернатор, вступая в исполнение своих обязанностей, должен публично разрешить два или три головоломных дела для того, чтобы население узнало, умён ли новый губернатор или же он бесповоротный  и окончательный идиот, и, в зависимости от этого, знало бы, что делать ему, то есть ликовать или сразу впадать в отчаяние.
                Санчо. Давайте же сюда ваши дела!
                Мажордом. Слушаю, ваша светлость!

                Входят двое тяжущихся стариков, у Второго в руках палка.
                Санчо. Что скажете, друзья мои?
                Первый старик. Я, ваша честь, дал ему взаймы десять золотых и, когда настал срок, попросил его вернуть мне их. И тогда он ответил, что он отдал мне их. А на самом деле – это неправда, а свидетелей у меня нет. И сколько я ни ходил по судам, я ничего не могу поделать, потому что он клятвенно утверждает, что эти деньги мне вернул. Заступитесь, сеньор губернатор! 
                Санчо (Второму старику). Он давал тебе десять золотых взаймы?
                Второй старик. Давал, ваша милость, давал, но я их вернул ему.
                Первый старик. Лжёт он, ваша честь, никогда он мне их не возвращал!
               Второй старик. Нет, он лжёт, я вернул ему деньги сполна!
             Санчо (Второму старику). И ты готов присягнуть в этом?
           Второй старик. Готов в любую минуту.
          Санчо. Хорошо, присягай.
           Второй старик (Первому старику). Будь добр, сосед, подержи мою палку.

                Первый старик берёт палку.

(Взявшись за жезл Санчо.) Клянусь в том, что я вернул ему десять золотых, которые он дал мне взаймы!
          Первый старик. Как же небо его не накажет?

            Второй старик протягивает руку, чтобы взять  у Первого палку.

              Санчо. Нет, друг, ты сказал правду, когда присягал, но палка-то  пусть останется у него навсегда.
              Первый старик. Но разве она стоит десять червонцев, ваша честь?
              Санчо. Стоит! Стоит, или вместо мозгов у меня кирпичи! Взломать сейчас же эту палку!

           Палку взламывают, и из ней выкатываются деньги.

             Первый старик. Мои деньги! О мудрейший из всех губернаторов!
           Второй старик (падая на колени). Простите меня, сеньор губернатор!
           Санчо. Уходи, хитроумный мошенник! Но помни, что, если вздумаешь ещё раз околпачить кого-нибудь, тебе придётся худо!
            Первый старик. О великий губернатор!
           Мажордом и свита. Великий губернатор!

                Старики уходят. Появляется Женщина, а за нею – Свиновод.

             Женщина. Правосудие! Правосудие! И если мне откажут в нём здесь на земле, я буду искать его на небесах!
             Санчо. А что случилось с тобой, голубка?
             Женщина. Ваша милость, этот негодяй, встретив меня сегодня в поле, силой отнял у меня честь!
            Санчо (Свиноводу). Ээ… да ты, как я вижу…
             Свиновод  (в отчаянии). Ваша светлость! Я, изволите ли видеть, свиновод…
             Санчо. Ну так что же, что ты свиновод? Из этого ничего, дружочек, не следует… это… нет…
             Свиновод. Я к тому говорю, ваша милость, что я действительно встретил её сегодня в поле. Я, изволите ли видеть, продал сегодня четырёх свиней… и… точно, случился грех… но с обоюдного согласия, и я даже заплатил ей…
            Женщина. Лжёт он!
          Санчо. Ну, дорогой свиновод, есть у тебя при себе деньги?
         Свиновод. Есть, ваша милость. Двадцать дукатов серебром.
        Санчо. Ну что же, друг мой, плати!
       
                Свиновод с отчаянием отдаёт кошелёк женщине.

           Женщина. Да продлит господь жизнь нашего губернатора, защитника всех угнетённых! (Уходит.)
              Санчо  (Свиноводу). Чего  горюешь, друг?
              Свиновод. Душа моя тоскует при мысли о моих погибших денежках.
                Санчо. Ну, если тоскует, то ты отними у неё кошелёк.

          Свиновод бросается вон. Послышался крик, потом вбегает Женщина, волоча за собой Свиновода.

                Женщина. Сеньор губернатор! Этот разбойник среди бела дня при всех пытался отнять у меня кошелёк, который вы мне присудили!
                Санчо. Ну что же, отнял?
                Женщина. Да я скорей расстанусь с душой моей,  чем с этими деньгами! Он львиными  когтями не вырвет их у меня!
                Свиновод. Отказываюсь от денег!
                Санчо (Женщине). Давай-ка сюда кошелёк.
                Женщина. Сеньор губернатор, как же так?..
             Санчо. Давай сейчас же кошелёк сюда! Если бы ты с такой же силой защищала свою честь, как эти деньги, Геркулес не отнял бы её у тебя. Уходи отсюда, жадная лгунья! (Свиноводу.) На тебе твой кошелёк.
               Свиновод. Благодарю вас, великодушный сеньор губернатор!
             Санчо. Ну нечего, нечего, уходи отсюда и впредь не будь так легкомысленен.
            Свиновод  (удаляясь). Да здравствует наш губернатор!
             Мажордом. Население в восторге от вас, сеньор губернатор! Дела закончены, и ужин готов!

                Ну разве он не мудрый, Санчо Панса? Так великолепно разобрался в двух разных – непростых – делах! Так и хочется сказать – «Соломоново решение» принял по обоим делам. Безусловно, он достоин быть Губернатором!! А они хотели над ним посмеяться – утёр нос этим, потехи ищущим!!   

                В родную деревню вернулся некий Сансон Карраско: он закончил университет, получил степень бакалавра, а был он из одного села с Дон Кихотом.  И, конечно, ему рассказали о чудачествах Дон Кихота другие.  Они желают Дон Кихоту добра, только добра, и не понимают, что он живёт полной жизнью только тогда, когда ездит по дорогам Испании и сражается со злом (как он это понимает). Любая другая жизнь для него невозможна.   И у Сансона возник план: Сансон (таково его имя – потому что эту фамилию носил один из палачей Великой Французской революции; имя, говорящее само за себя, ибо Сансону Карраско суждено стать невольным палачом Дон Кихота!) находит Рыцаря, выдаёт себя за Рыцаря Белой Луны и вызывает Дон Кихота на поединок. Если он победит Дон Кихота (а в этом он не сомневается, ибо сам он молодой, а Дон Кихот пожилой человек), то, как победитель, приказывает Дон Кихоту вернуться домой – оставить свои странствия навсегда. Итак, Сансон побеждает Рыцаря Печального Образа (Дон Кихота);  кстати – поединок проходит в замке Герцога, о котором я вам уже рассказывал: Герцогу кажется, что  этот поединок – игра, шутка – и он  даёт на него согласие. С этого момента я и цитирую:

                Дон Кихот бросается на Сансона, успевает ударить его мечом. Левая рука Сансона повисает.

            Сансон.  Ах!.. Устремляется на Дон Кихота, в ярости переламывает его меч, разбивает его щит и панцирь, сбивает с головы цирюльный таз.)

                Дон Кихот падает.

             Герцогиня. Довольно! Довольно! Он повержен!
             Герцог.  Остановитесь!
             Сансон. Нет, отойдите все! У нас с ним свои счёты. (Приставляет остриё меча к горлу Дон Кихота.) Сдавайтесь, рыцарь Печального Образа, вы побеждены. Исполняйте условие поединка и повторяйте за мной: да, ваша дама, рыцарь Белой Луны, прекрасней Дульсинеи. Повторяйте!
               Дон Кихот. Да, ваша дама… Нет, не могу!  Я побеждён, я побеждён, я признаю это… но не могу признать, что есть на свете кто-нибудь прекрасней Дульсинеи! Нет никого прекраснее её!  Но вот что вдруг стало страшить меня гораздо больше, чем остриё вашего меча! Ваши глаза!.. Ваш взор холоден и жесток, и мне вдруг стало казаться, что Дульсинеи вовсе нет на свете! Да, её нет! (Начало смерти Дон Кихота – усомнился в существовании Дульсинеи Тобосской – Дамы своего сердца – В. К.) Мой лоб покрывается холодным потом при этой мысли! Её нет… Но всё равно, я не произнесу тех слов, которые вы хотите у меня вырвать. Прекраснее её нет! Впрочем, вашему железному сердцу этого не понять. Колите меня, я не боюсь смерти!
                Сансон. Я убью вас!
               Герцог. Остановитесь, я приказываю!
               Санчо (появляется). Сеньор Дон Кихот! Мой дорогой сеньор, я вовремя поспел… Я бежал с острова, я более не губернатор! Послушайте же совета своего оруженосца – признайте себя побеждённым! (Герцогу.) Ваша светлость, не дайте отнять жизнь у честнейшего и мудрейшего идальго!
                Герцогиня. Остановите поединок! Я  не позволяю!..
               Сансон. Ещё раз повторяю, оставьте нас! (Дон Кихоту.) Я освобождаю вас  от этих слов. Живите со своим мечтанием о Дульсинее, её на свете нет, и я удовлетворён: моя дама живёт на свете, и уже потому она прекраснее вашей! Повторяйте за мною: я готов, по требованию победившего меня рыцаря  Белой Луны, удалиться навсегда в своё поместье в Ламанче, подвигов более не совершать и никуда не выезжать.
            Дон Кихот. Каменное сердце!
            Сансон. Клянитесь, моему терпению приходит конец!
          Герцогиня. Клянитесь!
         Санчо. Клянитесь!
        Дон Кихот. Я клянусь… я побеждён…

                Сансон вкладывает меч в ножны, отходит.

                Кто же со мной?.. Санчо… Санчо, помоги мне… у меня разбита ключица…
                Санчо. Помогите поднять его!

                Пажи бросаются к Дон Кихоту, поднимают его.
              Герцогиня. Послать за доктором!

                Дон Кихота уносят, и на сцене остаются Герцог и Сансон.

                Герцог. Шутка зашла слишком далеко, и теперь я требую, чтобы вы подняли забрало и назвали своё имя.
                Сансон (поднимая забрало). Я – бакалавр Сансон Карраско из Ламанчи, рыцарем я никогда не был и быть им не желаю. Мне жаль было бедного идальго Алонсо Кихано, я его уважаю и люблю, и я решил положить конец его безумствам и странствованиям.
                Герцог. Гм… Ваш поступок благороден, бакалавр, я вижу, вы поплатились рукой за него. Ну что ж, это делает вам честь! Но всё же не могу не пожалеть о том, что похождения Кихано прекратились. Они были забавны, и он, и его оруженосец развлекали людей…
             Сансон. Не будем жалеть об этом, ваша светлость. Разве мало иных развлечений на свете? Соколиная охота, танцы при свете факелов, пиры и поединки… У знатных людей нет во всём этом недостатка, и нужно ли для развлечения рядить в шуты, увеличивая число шутов природных, человека, который этого совершенно не заслуживает?

                Раненный  Дон Кихот  с помощью Санчо добирается до  своего поместья. Это, как выяснится вскоре, последний день его земной жизни… И снова Булгаков: последняя, девятая картина из пьесы «Дон Кихот». Я буду обильно цитировать из последней картины пьесы, потому что из этой песни, как говорится, слов не выкинешь (почти не выкинешь):

Двор дома Дон Кихота. Закат. И комнаты и двор пусты. На холме, на дороге, за калиткой появляются сгорбленный  и опирающийся на палку Дон Кихот с перевязанной рукой и Санчо, ведущий Росинанте (конь Дон Кихота – В. К.) и осла. На Росинанте нагружены доспехи, так что кажется, что верхом на лошади едет пустой внутри рыцарь со сломанным копьём.

                Санчо. Вот она, наша деревня, сеньор! О желанная родина! Взгляни на своего сына Санчо Панса, открой ему свои объятия! Он возвращается к тебе не знатным, но чрезвычайно обогащённым опытом, полученным благодаря бедствиям, волнениям и несчастиям всякого рода. Он испытал всё, начиная от града палочных ударов, сыпавшихся не его бедное, беззащитное тело,  насмешек и издевательств людей, не понимающих, что такое оруженосец, и вплоть до  неслыханных почестей, свалившихся ему на голову, когда он стал губернатором! И вот разлетелось это губернаторство как дым, прошла боль от палочных ударов, и сын своей родины явился туда, откуда он вышел, под сень этих деревьев, к родному колодцу! (Привязывает Росинанте и осла.)

Дон Кихот в это время стоит неподвижно над двором и  смотрит вдаль.

Племянница! (Племянница Дон Кихота Антония – В. К.) Сеньора ключница! Я безбоязненно оглашаю воздух криками, потому что знаю, что вы, сеньора ключница, теперь уже не вцепитесь в меня своими острыми когтями и не осыпете меня бранью, от которой холодеет сердце у самого храброго.  Мы возвратились навсегда!.. Сегодня суббота,  она в церкви… Сеньор Дон Кихот, что же вы не входите к себе? Куда же вы смотрите, сеньор?
                Дон Кихот. На солнце. Вот он, небесный глаз, вечный факел вселенной, создатель музыки и врач людей! Но день клонится к ночи, и неудержимая сила тянет его вниз. Пройдёт немного времени, и оно уйдёт под землю. Тогда настанет мрак. Но этот мрак  недолог, Санчо! Через несколько часов из-за края земли брызнет свет и опять поднимется на небо колесница, на которую не может глядеть человек. И вот я думал, Санчо, о том, что, когда та колесница, на которой ехал я, начнёт уходить под землю, она уже более не поднимется. Когда кончится мой день – второго дня, Санчо, не будет… Тоска охватила меня при этой мысли, потому что я чувствую, что единственный день мой кончается.
              Санчо. Сеньор, не пугайте меня! У вас открылись раны. Всем известно, что, когда  начинает ныть тело, ноет и душа. Вы больны, сударь, и вам нужно как можно скорее лечь в постель.

              Дон Кихот входит  во двор, садится на скамью.

Идёмте, сударь, я уложу вас, вас накормят, а сон принесёт вам исцеление.
                Дон Кихот. Нет! Я хочу поглядеть на деревья… Смотри, листва пожелтела… Да, день кончается, Санчо, это ясно. Мне страшно оттого, что я встречаю мой закат совсем пустой, и эту пустоту заполнить нечем.
              Санчо. Какую пустоту, сеньор? Я ничего не понимаю в этих печальных  и мудрёных мыслях, несмотря на то что я необыкновенно отточил свой ум в то время, когда был губернатором. Неужели этот проклятый рыцарь Белой Луны, чтоб его раскололи в первом же бою, как перезревшую дыню, своим мечом попортил не только ваше грешное тело, но и бессмертную душу?
                Дон Кихот.  Ах, Санчо, Санчо! Повреждения, которые мне нанесла его сталь, незначительны. Также и душу мою своими ударами он не изуродовал. Я боюсь, не вылечил ли он мою душу, а вылечив, вынул её, но другой не вложил… Он лишил меня самого драгоценного дара, которым награждён человек, он лишил меня свободы! На свете много зла, Санчо, но хуже плена нету зла! Он сковал меня, Санчо… Смотри, солнце срезано наполовину, земля поднимается всё выше и пожирает его. На пленного надвигается земля! Она поглотит меня, Санчо.

                Не правда ли – как страшно: Сансон Карраско вылечил душу Дон Кихота от иллюзий. Но ведь Дон Кихот должен думать, что он не зря живёт на этом свете; а иначе – зачем жить; и – что очень важно – как жить? Но снова – из пьесы Булгакова:

                Санчо. Ах, сударь, чем больше вы говорите, тем меньше я что-либо понимаю.  Я вижу только одно, что вы тоскуете, и не знаю, чем вам помочь! Чем мне развеселить вас? Где прежний рыцарь? Ну хорошо, он победил вас, и больше вам не странствовать и меч не обнажать, но вспомните, сударь, вы же хотели, на крайний случай, стать пастухом. И я охотно пойду с вами, сударь, если вы подарите мне ещё парочку ослят, потому что я к вам очень привык… да не молчите же, сударь! Ах, вот сама судьба приходит ко мне на помощь! А вот теперь я посмотрю, как загорятся сейчас огнём ваши глаза! Сударь, встаньте, идёт ваше мечтание, к вам приближается  Дульсинея Тобосская!

Из калитки, которая ведёт в деревню, выходит Альдонса Лоренсо с корзиной. Увидев Дон Кихота, пугается.
         
       Альдонса. Ах ты, горе какое! Вот он опять, сумасшедший идальго, на моём пути!
       Санчо. Принцесса красоты и королева величия! Перед вами покорённый рыцарь Дон Кихот Ламанчский!
       Альдонса. И ты уже сошёл с ума, толстый Санчо Панса! Или ты хочешь подшутить надо мной? Если так, то прибереги свои шутки для кого-нибудь другого, а мне дай дорогу! И не смей меня называть  Дульсинеей! Я Альдонсой была и Альдонсой останусь. И так надо мной все смеются по вине твоего господина, несчастного дона Алонсо. Отдай эту корзину ключнице, а меня выпусти!
             Санчо. Не слушайте её, сеньор, она всё ещё очарована.
             Дон Кихот. Альдонса!
            Альдонса. Что вам угодно, сударь?
         Дон Кихот. Вы боитесь меня?
          Альдонса. Да, боюсь. Вы, сударь, так странно говорите и никого не узнаёте…
          Дон Кихот. Я вам скажу, кто вы такая. Вы – Альдонса Лоренсо, крестьянка из соседней деревни. Вы никогда не были Дульсинеей Тобосской, это я вас так прозвал, но в помрачении ума, за что прошу простить меня. Ну, теперь вы не боитесь меня?
          Альдонса. Нет, не боюсь. Неужто вы узнали меня?
         Дон Кихот. Узнал, Альдонса… Идите спокойно своей дорогой, мы вас не обидим. Санчо, не держи её.

             Альдонса убегает.

              И опять страшно: Дон Кихот, который сейчас вспомнил, что он всего лишь Алонсо Кихано, отказался от дамы своего сердца, поняв, что она рождена его воображением… Он отказался от мечтаний, и сердцу не осталось ничего из прежнего…
             А тем временем Сансон Карраско, желавший ему добра, а по существу свершивший казнь над ним, увиделся с Антонией, племянницей Алонсо Кихано (мне кажется, он любит её, и она отвечает ему взаимностью). Кстати, Михаил Булгаков до конца пьесы называет её главного героя Дон Кихотом, и это – правильно. Сансон признался племяннице, что он сотворил, а вернее – на – творил, и это её обрадовало (они, наивные души – думали, что теперь у дядюшки Антонии – будет всё хорошо, и мирная его жизнь наладится). Сансон признаётся Дон Кихоту, что это он был рыцарем Белой Луны, и победил его в поединке. Оказывается, Дон Кихот это знал уже тогда, когда Сансон с мечом у Дон Кихотова горла грозился убить рыцаря Печального Образа. Он прощает Сансона Карраско. Вот концовка пьесы:

                Сансон. Простите меня, сеньор Кихано, что я напал на вас!
                Дон Кихот. Нет, нет, я вам признателен. Вы своими ударами вывели меня из плена сумасшествия. Но я жалею, что эта признательность не может быть продолжительной. Антония, солнце село?.. Вот она!..
             Антония. Сеньор Алонсо, успокойтесь! Здесь никого нет.
           Дон Кихот. Нет, нет, не утешай меня, Антония, дочка моя, я не боюсь. Я её предчувствовал и ждал сегодня с утра. И вот она пришла за мной. Я ей рад. Когда Сансон вспугнул вереницу ненавистных мне фигур, которые мучили меня в помрачении разума, я испугался, что останусь в пустоте. Но вот она пришла и заполняет мои пустые латы и обвивает  меня в сумерках…
           Сансон. Вина ему, Антония, вина!..
         Дон Кихот. Антония! Ты выйди замуж за того, кто не увлекался рыцарскими книгами, но у кого рыцарская душа… Сансон, у вас есть дама, и эта дама действительно прекраснее Дульсинеи… Она жива, ваша дама!.. Ключницу позовите… Нет, нет, Санчо, Санчо мне! Санчо!.. (Падает.)

                Через двор пробегает Санчо, появляется в доме.

           Санчо. Сеньор бакалавр! Помогите ему!
          Сансон. Антония, вина ему! Санчо!  Огня!
          Санчо. Сеньор Кихано! Не умирайте! Сеньор Дон Кихот! Вы слышите мой голос? Взгляните на меня! Это я, Санчо! Мы станем пастухами, я согласен идти с вами! Почему вы не отвечаете мне?
        Антония (вбегает со светильником). Что делать, Сансон? Что делать?
         Санчо. Он не отвечает мне!
        Сансон. Я сделать больше ничего не могу. Он  мёртв.   

                << 9 сентября 1938 г.,-- сообщает автор – составитель «Энциклопедии Булгаковской», --   Булгаков сдал текст «Дон Кихота» в Вахтанговский театр <…> 14 сентября 1938 г. «Дон Кихот» поступил в Главрепертком. 5 ноября 1938 г.  распространился слух, что «Дон Кихот» разрешён цензурой. 9 ноября Театр им. Евг. Вахтангова подтвердил наличие такого разрешения, и на следующий день драматург уже читал пьесу труппе. Однако в действительности к тому времени «Дон Кихот» ещё не был разрешён. В ожидании ответа от цензуры, которое затянулось на четыре месяца, Булгаков создал новую редакцию пьесы, 27 декабря 1938 г. переданную в Главрепертком (о нескольких её редакциях я уже рассказывал – В. К.). 5 января 1939 г., как зафиксировано в дневнике … Е. С. Булгаковой, он заявил работникам Главреперткома, что те умышленно затягивают разрешение «Дон Кихота» и он будет жаловаться в ЦК. 17 января пьеса была, наконец, разрешена. Причина промедления заключалась не в содержании пьесы, а в имени написавшего её драматурга, для цензуры одиозном. <…> По договору с театром «Дон Кихот» должен был быть  поставлен до 1 января 1940 г. Однако Булгаков не верил в скорую постановку пьесы >>. Вот что он писал Викентию Вересаеву 11 марта 1939 г.: << Одним из последних моих опытов явился «Дон  Кихот» по Сервантесу, написанный по заказу вахтанговцев. Сейчас он лежит у них, и будет лежать, пока не сгинет, несмотря на то,  что встречен ими шумно и снабжён разрешающей печатью Реперткома. В своём плане они поставили его в столь дальний угол, что совершенно ясно – он у них не пойдёт. Он, конечно, и нигде не пойдёт. Меня это нисколько не печалит, так как я уже привык смотреть на всякую свою работу с одной стороны – как велики будут  неприятности, которые она мне доставит? И если не предвидится крупных, и за то уже благодарен от души». И опять цитирую Бориса Соколова: << В мрачных прогнозах насчёт судьбы «Дон Кихота» Булгаков ошибся, однако увидеть свою пьесу на сцене ему так и не довелось. В связи с окончанием  в апреле 1939 г. гражданской войны в Испании постановка «Дон Кихота» потеряла актуальность.
                В начале апреля 1939 г. начались репетиции «Дон Кихота», однако вскоре были прекращены. Театр им. Евг. Вахтангова готовил  «революционную» пьесу Алексея Николаевича Толстого… «Путь к победе» <…> 24 февраля 1940 г., уже, будучи смертельно больным, Булгаков направил письмо в театр с указанием на нарушение оговоренных сроков постановки  «Дон Кихота». Ему была выплачена неустойка и заключено новое соглашение, где сроком постановки называлось 1 апреля 1941 г. Впервые «Дон Кихот» был поставлен, однако, не вахтанговцами, а                Театром им. А. Н. Островского в Кинешме (режиссёр А. Ларионов) 27 апреля 1940 г., через полтора месяца после смерти драматурга, скончавшегося 10 марта 1940 г. Русский театр драмы в Петрозаводске поставил «Дон Кихота» в конце января 1941 г. (режиссёр Н. Берсенев). 15 марта 1941 г. премьеру «Дон Кихота» в постановке В. Кожича показал  ленинградский Театр им. А. С. Пушкина. Вахтанговский спектакль появился только 8 апреля 1941 г.

                Как уже было сказано, Булгаков настолько любил роман Сервантеса, что даже выучил испанский язык, чтоб читать «Дон Кихота» в подлиннике. 25 июля 1938 г. он написал по-испански письмо Елене Сергеевне: «Пишу тебе по-испански, для того  во-первых, чтобы ты убедилась насколько усердно я занимаюсь изучением царя испанских писателей, и, во-вторых, для проверки – не слишком ли ты  позабыла в Лебедяни чудесный язык, на котором писал и говорил Михаил Сервантес.» «Драматург  неслучайно, -- пишет Б. Соколов, -- превратил в письме Мигеля в Михаила, подчёркивая своё духовное родство с испанским писателем, которого тоже не баловала судьба.»    
                << Работа над «Дон Кихотом» шла параллельно с созданием романа «Мастер и Маргарита», и многие образы Сервантеса отразились в последнем булгаковском произведении, -- размышляет автор – составитель «Энциклопедии Булгаковской». – Так, в образе Иешуа Га-Ноцри есть черты Дон Кихота. Иешуа, проповедующий, что все люди – добрые, рассказывает, в частности, о том, как ему удалось убедить Левия Матвея в своей правоте:  «Первоначально он отнёсся ко мне неприязненно и даже оскорблял меня, то есть думал, что оскорбляет, называя меня собакой… я лично не вижу ничего дурного в этом звере, чтобы обижаться на это слово… однако, послушав меня, он стал смягчаться… наконец бросил деньги на дорогу и сказал, что пойдёт со мною путешествовать…»  Га-Ноцри также считает добрым, но несчастным человеком ударившего его центуриона Марка Крысобоя, утверждая: «Если бы с ним поговорить… я уверен, что он резко изменился бы». Тут в преображённом виде воспроизведён эпизод, когда Дон Кихот, оскорблённый в замке герцога священником, назвавшим странствующего рыцаря «пустой головой», кротко отвечает: «Я не должен видеть, да и не вижу ничего обидного в словах этого доброго человека. Единственно, о чём я жалею, это что он не побыл с нами, -- я бы ему доказал, что он ошибается.»
                Вероятно, с романом Сервантеса связан и образ Коровьева-Фагота в «Мастере и Маргарите». В  финале Воланд говорит о своём первом  помощнике, превратившемся в  тёмно-фиолетового рыцаря «с мрачнейшим и никогда не улыбающимся лицом»: «Рыцарь этот когда-то неудачно пошутил… его каламбур, который он сочинил, разговаривая о свете и тьме, был не совсем хорош. И рыцарю пришлось после этого пошутить  немного больше и дольше, нежели он предполагал. Но сегодня такая ночь, когда сводятся счёты. Рыцарь свой счёт оплатил и закрыл!»
                Я уже говорил о том, что Сансон Караско стал невольным палачом Дон Кихота: избавив его от иллюзий, он, по-существу, убил его. Говорил я и о том, почему Булгаков назвал его Сансоном, у Дон Кихота он – Самсон. Г. Сансон – известный палач эпохи Великой Французской революции («Записки палача», которые ему приписывают, в своё время были популярны в России). И вот что пишет о Сансоне Караско и Дон Кихоте, подчёркивая их несходство, Борис Соколов:
                << Сансон Караско, став «рыцарем Белой Луны», как бы связал себя с ночью и с ночным светилом, традиционно ассоциирующемся с потусторонними силами. Дон Кихот же неразрывно соединён с дневным светом, с солнцем, и неслучайно его смерть происходит вместе  с солнечным заходом. «Рыцарь Печального образа» олицетворяет светлое начало, хотя окружающие считают, что его ум помрачён. Рассудочный «рыцарь Белой Луны», сам того не сознавая, творит чёрное дело, погубив Дон Кихота.
                Отметим, -- продолжает Б. Соколов, -- что в своём «Дон  Кихоте» Булгаков следовал духу и букве романа Сервантеса, не допуская модернизации, хотя ему рекомендовали сделать такую модернизацию очень высокопоставленные лица. Например, председатель Комитета по делам искусств П. М. Керженцев (Лебедев)…, как отмечено в дневнике Е. С. Булгаковой 14 декабря 1937 г., драматургу о «Дон Кихоте» сказал, что надо сделать так, чтобы чувствовалась современная Испания. О, чёрт!..» Однако к концу 1938 г. стало ясно, что поддерживаемое Советским Союзом республиканское правительство потерпит поражение, и какие-либо аналогии с современной Испанией в «Дон Кихоте»  уже не требовались. Ослабление комедийных и усиление трагических моментов, проведённое Булгаковым в последней редакции «Дон Кихота» в конце 1938 – начале 1939 г., также оказалось кстати в свете исхода гражданской войны в Испании, закончившейся победой сторонников генерала Франсиско Франко… >>.