Полуостров. Глава 202

Глава 202.
Екатерина Аполлинариевна, завуч младших классов, зябко поежившись, - в школе уже успели отключить отопление, - поплотнее закуталась в цветастую шаль.
- Я бы никогда не стала вас беспокоить, Павел Александрович, я понимаю, у вас уроки, но просто приходила мать мальчика, - она заглянула в лежащую перед ней бумажку, - Арсения Кондратьева. Она утверждает, что её сына жестоко избили ученики его же класса, - она снова полезла в бумажку. - Второго "М"... И вы, по её словам, стали тому свидетелем... Вернее, это её сын так утверждает...
Она, наконец, подняла на меня голову с пробором, делившим седые волосы на две идеально ровные половины.
- Ну, я не могу сказать, что они его жестоко избили... Швы накладывать, очевидно, не пришлось, иначе бы я сам... - Екатерина Аполлинариевна, подперев голову рукой, в задумчивости смотрела на меня. - Ну, сам бы в травмпункт его отвел, - пояснил я. - Напугали его они, конечно, сильно. Пакет на голову! Психологическая травма надолго обеспечена...
- Он что же, не видел их? - она сложила бумажку пополам и убрала её в стол, с тоской взглянув на циферблат старых часов, висевших в кабинете.
Было как раз время обеда.
- Полагаю, мысли его были целиком и полностью сосредоточены на старом особняке...
- Охрану бы они возле него, что ли, поставили! - завуч удрученно покачала головой. - Памятник архитектуры, так сохраняйте! Обязательно раз в несколько месяцев какой-нибудь ребёнок травму получает...
- Он в дом не заходил, - напомнил я. - Они его на улице подкараулили...
- Вы думаете, я этого не знаю, Павел Александрович? - вздохнула она. - Мать у меня час просидела. Пока в полицию не хочет заявлять... Губу он сам себе разбил, когда они ему, - исключительно по его словам! - подножку поставили. Тоже ещё, то сокровище... Сказал матери, что пошёл на кружок! И что провожать его не надо, он уже большой! А заброшенный дом он за квартал обходит...
- На какой ещё кружок? - уточнил я.
- На немецкий... - вздохнула Екатерина Аполлинариевна.- У нас в школе английский и французский отлично преподают, так нет же, им ещё немецкий понадобился! Говорит, ребенок очень просил... Не к вам ли он на этот немецкий записался, а, Павел Александрович? - она выразительно посмотрела на меня.
- А у вас откуда информация?.. - недовольно поинтересовался я.
- Ну, вы же понимаете, Павел Александрович, школа - большая деревня, тут на одном конце чихни, на противоположном здравия пожелают... - она снова грустно взглянула на часы. - Хотите чаю, Павел Александрович? У меня хороший есть, дочка из Индии привезла...
Я постарался как можно вежливее отказаться от предложения.
- Тогда вернёмся к нашим баранам... Мать мальчика говорит, что он пришёл домой, лёг на кровать и весь вечер плакал... Там точно ничего больше не произошло, а, Павел Александрович? Дети часто дерутся...
- Это не драка была, а избиение, - напомнил я. - И, на мой взгляд, вполне ожидаемая реакция, после мешка-то...
- Ну, вам виднее, - охотно согласилась Екатерина Аполлинарьевна, - вы с Владимиром Артуровичем, царствие ему небесное, дружны были... Но всё-таки, Павел Александрович, кого вы точно видели-то? Дело серьёзное. И почему вы в полицию не обратились?
- Потому что мне нужно было довести ребёнка до дома, - терпеливо пояснил я. - Состояние у него, скажем так, было не очень, несмотря на отсутствие тяжёлых повреждений.
- Ну, а других детей-то вы видели? Тех, на кого он показывает?
Я отчётливо запомнил Макса, не опознать его, с его рыжими волосами, представлялось бы крайне затруднительной задачей. Остальные двое стояли ко мне спиной. Когда я прочитал заклинание, они бросились врассыпную, причём эти так и не повернулись.
- Да, видел, - я медленно кивнул.
- А вы их знаете? - насторожилась Екатерина Аполлинарьевна.
- Одного лично знаю, он меня звал, когда я потребовался Светлане Игоревне. Васильев его фамилия, если не ошибаюсь. Оставшихся описал Арсению, он их узнал.
- Как вы их описали?..
- Ну, к примеру, мальчик невысокого роста в синей куртке с рюкзаком с определённой картинкой...
- Это ещё ни о чем не говорит! - пылко возразила Екатерина Аполлинарьевна. - Мало ли курток похожих! Да и рюкзаков. У меня дочка вот привезла из Индии внучке, я думала, у неё у одной такой будет, так нет! Ещё один мальчик с таким же оказался...
- Простите, Екатерина Аполлинарьевна, - сказал я. - У меня скоро следующий урок начнётся...
- Да, да, конечно, я понимаю! Давайте уже позовём этого Арсения, вместе его спросим...
Она набрала номер Светочки. Минут через пять, в течение которых она, думая, что я не слежу за её действиями, смотрела в интернете скидки на летние туфли, а я переписывался с Марией Борисовной, на пороге кабинета появился Арсений.
Не глядя ни на кого, он прошёл к свободному стулу и сел на него, уставившись на свои ботинки. Губа у него практически зажила, но под глазами чернели круги.
- Васильев сказал, что е...к мне разобьёт, если его мать в школу вызовут, - сообщил он мне.
- Арсений, - воскликнула шокированная Екатерина Аполлинарьевна, - разве можно так выражаться! Рот с мылом тебе помыть хочется!
- Васильеву помойте! - огрызнулся Арсений. - Им можно, а мне - нельзя?
- Павел Александрович мне сказал, что точно не может описать ребят, которые на тебя напали...
- Я сказал, что со стопроцентной отчетливостью видел одного! - возразил я.
- Да, а остальных он в точности не разглядел! Ты понимаешь, Арсений, что это очень серьёзное обвинение?..
- Я понимаю, да, - кивнул Арсений, - что им за это ничего не будет...
- Ну, а ты что хотел? - удивилась Екатерина Аполлинарьевна. - Строить обвинение на похожих куртках?.. Да мало ли, какие у кого куртки... И твоя мама, на мой взгляд, сильно преувеличила... Ничего с тобой страшного не произошло... Наверняка, ты им тоже что-то разбил в драке...
- Это была не драка! - с яростью выкрикнул Арсений. - Они мне пакет на голову...
- Про пакет мы знаем, - поморщилась Екатерина Аполлинарьевна. - Но ты же понимаешь, что ты даже не мог сказать, сколько их было на самом деле... При том, что ты называешь фамилии! Я не отрицаю, в полицию нужно было обратиться, мало ли шпаны ходит по улице, но давать такие показания против своих одноклассников! Тебе же ещё учиться с ними, Арсений!..
- Я абсолютно точно видел одного из них, - встрял я. - Васильева. Насколько я помню, его Максим зовут..
- Ну, а сколько раз вы его видели до этого? Один?..
- Два.
Я уже понимал, к чему она клонит, как и понимал, что нам с Арсением не выйти из этой схватки победителями. Он, похоже, тоже это чётко осознавал, потому что опустил голову ещё ниже и с остервенением кусал губы.
- И вы так хорошо его запомнили?
- Я не страдаю проблемами с памятью...
- Павел Александрович, это несерьёзно, - поморщилась Екатерина Аполлинарьевна. - Что, по вашему мнению, все эти дети делали одни в воскресенье без присмотра?
- То же самое, что Кондратьев! Слонялись по улице...
- Я реально на кружок пошёл! - поднял на меня глаза Арсений.
- Только ты до него не дошёл, до кружка-то, - подмигнул ему я. - Дом оказался интереснее... Екатерина Аполлинариевна, вы нас отпускаете?
- Ну, да, идите... - согласилась она. - Мы, конечно, будем разбираться... Но пока не вижу причин...
Арсений сорвался со стула и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью.
Я вышел вслед за ним.
- Вы тоже мне не верите? - подбородок у него трясся.
- Да почему же не верю!
- Потому что вы слились!
- А ты что хотел? Чтобы справедливость восторжествовала? Надейся и жди, друг мой! Это в мире радужных единорогов... - он попятился назад, и я крепко взял его за тощее запястье.
- От...сь!
- Тебе врезать, - осведомился я, - чтобы ты, наконец, научился за языком следить?!
- Мама говорит, что у того, кто бьёт детей, не хватает других аргументов! - Арсений дёрнул рукой, и я отпустил его.
Синяков ещё только не доставало. Да, мальчик из приличной семьи - это отдельное зло. На что же ты подписался, Пауль...
- И какие же она находит аргументы? - принтересовался я.
- Она к психологу меня водила! - со злостью произнёс Арсений. - Он сказал, что я должен, это... Ко... Кон...
- Контейнировать свою злость, что ли? - подсказал я.
- Ну!
Глаза у Арсения блестели. Он явно из последних сил сдерживал слезы.
- Слушай, кончай ныть! - твёрдо сказал я. - Вечно у тебя глаза на мокром месте! - Арсений послал в мою сторону взгляд, полный ненависти, но возражать не стал. Пошли лучше со мной, я тебе одну книгу покажу...
- Книгу заклинаний? - оживился Арсений.
- А ты откуда знаешь?
- Мы с мамой фильм смотрели, там один чувак, он тоже был магом... - я взглядом остановил его словесный поток, искренне понадеявшись, что в школе не очень хорошая акустика.
- А вот орать о таком не следует...
- Ок, - кивнул Арсений. - Так вот, этот чувак, он, короче, сказал...
Мы уже находились на площадке третьего этажа.
- Ты чего в дом-то попёрся? - поинтересовался я. - Нечего там без взрослых делать! Лучше бы на занятия пришёл, коли записался... Мама, небось, кучу бабла выложила... Весь мозг ей продолбил?
- А вы реально знаете немецкий? - вдруг поинтересовался Арсений. - Или это тоже... Ну, магия?..
- Реально, да, - кивнул я.
- А скажите, что-нибудь!
Я задумался. В голову почему-то лезли не не строки из Гете, а задорные похабные частушки, которые распевало хулиганье на ярмарочной площади.
Я продекламировал пару из них, все равно ничего не поймёт, так же, как и любой другой в этой школе.
- А что это значит? - незамедлительно спросил Арсений.
- Ничего, что бы тебе следовало знать! - отрезал я.
Заведя его в кабинет, я достал из стола вновь находящуюся там книгу Анны.
Арсений с благоговением дотронулся до переплета.
- Открывай, не бойся... Что ты видишь?
Он напряжённо вчитался в текст.
- Как заваривать чай... Чушь какая-то!
- Дальше читай! - приказал я.
- Тут написано, как приготовить отвар, чтобы... Чтобы человек кони двинул! - с восторгом произнёс Арсений. - Ого! А так можно было?..
- Нет, - я пролистнул страницу, - это древняя книга, из песни слов не выкинешь, но использовать подобное запрещено.
- Кем запрещено?
- Дальше читай!
- Тут фигня полная... - он снял очки и протёр их рукавом джемпера. - Буквы странно идут, кусками...
- Это и есть заклинание, - пояснил я.
Неплохо, заклинание второго уровня-то. С другой стороны, какая разница кто что читает... Вопрос в том, сможет ли он его применить на практике.
- И я научусь их говорить?
- Научишься, если стараться будешь... У тебя Потенциал больно низкий, нужно очень много стараться. И не всегда все будет идти хорошо. Пару раз в неделю я точно буду прикладывать тебя по морде... Ну, что согласен?... - я с усмешкой посмотрел не него.
- А я могу не согласиться? - заколебался Арсений.
- В теории можешь, - пояснил я. - На практике... Ну, при таком Потенциале вряд ли тебе сильно начнет срывать крышу... Хотя... - я задумался. - Никто не замерял мне Потенциал в девять лет... У некоторых процесс идёт подспудно...
Интересно, а стал бы я сам тем, кем стал, если бы не постоянные синяки и унижения от домашних и выстаивания часами на коленях перед алтарем домашней часовни? Разгорелся бы мой дар столь ярко, если бы мастер Ганс не сломал мне нос, а потом не запер в чулане с крысами?
- Я ночью теперь спать боюсь... - признался Арсений. - Мне кажется, что они опять подходят... И дом... Как будто там живёт кто-то...
- Я мог бы сделать, чтобы тебе больше ничего не снилось, - вздохнул я, - но мы опять придём в ту же точку. Заклинание утешения тебе вмиг загасит Потенциал... Да и тяжёлое оно, не рекомендую...
- А что такое Потенциал?
- Ну... - растерялся я.
До него ни один ученик не задавал такого вопроса.
- Если следовать твоей терминологии, это - твои возможности в магическом мире. Ну, если быть точнее, в мире Избранных...
- То есть, чем он больше, тем чел круче? - продолжать развивать тему Арсений.
- Чел тем круче, чем круче уровень. Потенциал имеет к уровню весьма опосредованное отношение. Он может быть слабым исходно, но потом разгореться. Есть порог, ниже которого не стоит и начинать его развивать, и мы обычно за таких детей не берёмся, за долгие годы наставничества Орден поставил на них большой жирный крест, но в твоём случае, ну, скажем так, стрессовая ситуация довольно прилично повлияла...
Я остановился, поняв, что привыкнув вещать о подобном, так сказать, в академической среде, я забыл адаптировать Учение под восприятие младшеклассника, но Арсений глядел на меня таким видом, словно бы все сказанное уверенно дошло до его сознания, и сейчас он переваривал преподнесенную ему информацию.
- А, если... - замялся он. - Ну, я руку себе порежу? Тогда Потенциал будет развиваться?
- Вероятнее всего, нет, потому что важна не сама боль, а твоя реакция на неё.. Вот, если тебе одновременно больно, страшно и обидно, тогда, да, произойдёт сильный скачок. У тебя, скорее всего, так и было, поэтому ты и выл полдня белугой... - Арсений, положив голову на книгу заклинаний, смотрел на меня исподлобья. - Скачок небольшой, поэтому судорог, рвоты и температуры под 40, ты, к счастию своему, был лишён. Иначе бы поехал в инфекционную больницу... Так, а сейчас-то ты чего ревешь? Все ж хорошо...
Как ни держался Арсений, слеза вытекла из его правого глаза и с шипением исчезла в кожаном переплёте книги заклинаний.
Он потемнел. Книга приняла в себя очередной квант чужой боли, он встроился в её структуру и прошёлся по символам, переводя их в код, доступный для восприятия человеческом разуму.
- Я не хочу... - прошептал Арсений.
- Не хочешь становиться Избранным?
- В школу не хочу ходить... Я её ненавижу...
- Ну, извини, дорогой, строительством Хогвартса Орден не озаботился! А те школы, что у нас были, так лучше бы их и не было вовсе!
- Я не хочу сюда больше ходить! - он хотел стукнуть кулаком по книге, но, ошарашенный, уставился, на её наливающийся густотой переплёт.
- Они очень любят, когда над ними страдают, Арсений, - кивнул я. - Они тогда становятся сговорчивее, и охотнее отдают знания... Открой её снова и прочитай то же заклинание!
- Там же бред какой-то написан!
- А ты прочитай!..
- Не хочу!..
- Арсений, - вспылил я. - Ты готов заниматься, или мне сейчас стереть тебе память, прочитать заклинание утешения и забыть навсегда о твоём существовании?
- Я не понимаю, что там написано...
- В закрытой книге - не сомневаюсь! - усмехнулся я. - Это четвёртый уровень...
- Я их видел! - возразил Арсений. - Не знаю, как. Но я думал, их больше было!
- Ты, скорее всего, считывал обрывки их мыслей, ещё до этого, в школе... - я включил чайник. - Это часто спонтанно проявляется... Поэтому Избранные, даже не зная о своём даре, часто выигрывают в карты и лотерею, если получается залезть в голову организатору... И, да, их могло быть и больше, не все согласились на реальное западло. И ты так и не сказал, что ты там делал...
Арсений снова опустил голову на книгу. Переплёт её из бледно-коричневого постепенно становился багровым.
- Давай, прекращай истерику! - я заварил себе чай. - У меня сейчас было окно, а потом снова пойдет урок, и я вынужден буду отвести тебя к Светлане Игоревне! Поэтому приведи себя в порядок! Меня в твоём возрасте братья вообще убить задумали... И ничего, как-то с тобой разговариваю...
- Как убить? - Арсений старательно вытирал слезы рукавами джемпера, но они снова собирались в глазницах.
- Обыкновенно! Я их пугал, и они решили от меня избавиться, столкнув меня в реку... Плавать я тогда не умел, и прилично воды нахлебался... А потом мне пришлось жить с ними ещё три года. Целых три года, Арсений! И отец мой не отличался продвинутостью твоей мамы. По его мнению, любая меланхолия излечивалась хорошей поркой!
- Что с ними стало потом? - Арсений вдруг резко успокоился.
Я уже не в первый раз замечал, что рассказ о моем жизненном опыте действует на людей в высшей степени благотворно. Как сказал Коновалов, они бы такое не выдержали...
Я пожал плечами.
- Умерли... Кто-то от старости, кто-то - от болезней... Тот, кто изводил меня больше всех, был смертельно ранен на дуэли, умирал в мучениях, по рассказам, просил у меня прощения...
- Вы простили его?
Я указал ему на книгу.
- Читай заклинание! Ты не отказался от обучения, поэтому я в своём праве! За отказы подчиняться я имею полномочия применять физическое воздействие! А бью я аккуратно, но сильно!
- Сначала вы мне скажите, - Арсений сгреб книгу в охапку и прижал к груди, как будто бы планировал отобрать её у него силой. - Вы простили его? Мне психолог сказал, что нужно уметь прощать, а я не умею...
- Нет, Арсений, - я взглядом вытащил у него из рук книгу и раскрыл её с воздухе на нужной странице. - Нет, не простил.