Монастырская трапеза

Весеннее солнце щедро золотило купола монастыря на берегу реки Милоть. Воздух дрожал от птичьего свиста, и, казалось, даже камни старой кладки радовались теплу. Вдруг тишину прорезал мерный звук колокола, который зазывал на обед.
К трапезной потянулись все: степенные монахи, тихие монахини и уставшие за утро трудники. Но были и другие «прихожане». Едва заслышав звон, со всех дворов сбежались коты — рыжие, серые, пятнистые. Они уселись живой очередью у дверей, преданно заглядывая в глаза проходящим в надежде на милость.
Обед прошел чинно. Вскоре двери распахнулись, и сытые люди стали выходить на весенний воздух. Монахи шли, погруженные в свои мысли, трудники переговаривались о делах, и почти все равнодушно огибали пушистых просителей. Один старый кот, надеясь на ласку, кинулся под ноги пожилой монахине.
— Пошел прочь! — сухо бросила она, оттолкнув животное носком сапога. — В храме котам не место, и тут нечего тереться.
Увидев это, келарь — монах, заведовавший трапезой, — остановился. Он посмотрел на притихших котов, на весеннее солнце и на строгую сестру.
— Всякое дыхание да хвалит Господа, — негромко произнес он и благословил: — Вынесите малым сим каши.
Старшая по трапезной монахиня нехотя вернулась на кухню. Спустя минуту она выставила во двор миску с кашей, которая уже начала закисать в тепле и издавала неприятный запах. С небрежением бросив плошку на землю, она ушла, не оглянувшись.
Коты, привыкшие к человеческой суровости, не обиделись. Они дружно обступили миску, радуясь и этой скудной, несвежей трапезе. А весеннее солнце продолжало греть всех одинаково: и строгих монахинь, и милосердного келаря, и маленьких голодных созданий, умеющих благодарить за самую малую кроху.