Рождественская девочка

Анна Степановна закончила проверять тетради и посмотрела на часы.
 
- Без четверти двенадцать. Опять не успела закончить  пораньше - сказала она самой себе, укладывая тетради с диктантом в свою большую учительскую сумку.

Затем, погасив настольную лампу, стараясь не разбудить сладко спящую в кроватке маленькую внучку, тихонько поправила сползшее одеяльце и прошла за книжный шкаф, служивший перегородкой и деливший шестнадцатиметровую комнату на две не равные половины. Затеплив лампадку в святом углу, Анна Степановна посмотрела с радостной улыбкой на стоявшие на полочке иконы

- Вот образ Пречистой Богоматери «Помощница в родах», а вот икона «Рождество Христово» - самые для меня дорогие и любимые, - а дальше – Святитель  Николай, Батюшка Серафим, Саровский чудотворец и Ангел хранитель.

Смахнув  нежданно навернувшуюся слезу, Анна Степановна мысленно вернулась к тем событиям, которые случились год назад и перевернули всю её жизнь и жизнь семьи дочери Сонечки.

Это было прошлой зимой. Зимние каникулы подходили к концу, уже отпраздновали Новый Год, и приближался праздник Рождества, о котором тогда Анна Степановна, учительница начальных  классов обычной районной школы, не имела ни малейшего понятия. Даже наоборот: услышав от каких – нибудь знакомых, что они заинтересовались новой для них церковной литературой, подшучивала над их увлечением. Всё шло привычным порядком.

Анна Степановна учила уму – разуму своих третьеклашек, дочка Сонечка должна была подарить внука или внучку. И все мысли, и разговоры в семье сводились к этим двум животрепещущим темам 

- Санечка Круглов опять много ошибок в диктанте сделал. Надо после каникул хорошенько с ним позаниматься. И Катя Васильева меня беспокоит. Опять она болеет, такая слабенькая девочка. Боюсь, отстанет, у неё с математикой нелады  - жаловалась Анна Степановна  дочке и зятю.

На что Алёша обычно говорил

-  Что Вы, мама, так переживаете? Всё наладится, всё образуется.
А дочка предлагала подумать, какое имя выбрать для внука или внучки.
Беда пришла неожиданно. Третьего января Сонечке вдруг стало плохо. Врач скорой помощи настояла на госпитализации, и Сонечку отвезли в больницу. Алёша, сопровождавший жену, вернулся домой очень расстроенный.

- У Сонечки сложное положение. Поднялась температура и появилась опасность для жизни младенца и самой матери. Мы можем потерять двоих - закончил он свой рассказ.

Ночью Анна Степановна долго не могла заснуть, думая о Сонечке.

 - Бедная моя девочка! Что же делать? Как помочь, как спасти её и ребёнка? - спрашивала себя саму бедная женщина.

Утром, проводив Алёшу на работу, Анна Степановна отправилась в больницу, надеясь узнать что - нибудь о дочери. В справочном окошке дежурная сказала, что Соню перевели в реанимацию, больше ничего узнать не удалось.

Выйдя из ворот больницы, Анна Степановна медленно побрела по улице. Сумка тянула руки. Только один вопрос: - «Как спасти Сонечку?» мучительно бился в голове, вытеснив все другие мысли. Дойдя до автобусной остановки, Анна Степановна присела на краешек скамейки. Занятая своими переживаниями, она не заметила, как автобус, переполненный  спешащими людьми, уехал.
 
- О чём так задумалась, милая? Я гляжу, ты уже третий автобус пропускаешь! Горе у тебя какое, а? - потрогала Анну Степановну за рукав, сидевшая рядом с ней старушка в старой шубейке и сереньком пуховом платке. 

- Дочка, с ней совсем плохо! - ответила та, и полезла в сумку за платочком, почувствовав, что слёзы навернулись снова. 

- Ну - ну, будет тебе плакать. Пойдём, сердечная, со мной. Попроси за дочку то - предложила старушка. 

- У кого просить? Куда ты меня зовёшь, бабушка? - не поняла Анна Степановна.

-  Да в церковь, к святым Божьим людям да к Самой Матушке, к Богородице. Она, заступница, сама Мать. Поможет, не сомневайся!

 -  Да как же я туда пойду? Я ведь в церкви никогда не была. Да и не знаю, как молиться - растерялась Анна Степановна, подняв глаза на говорившую.

-  А ты не бойся, просто расскажи своё горе, на душе то и полегчает, пойдём, пойдём - настаивала старушка, поднимая измученную женщину со скамейки.

Они пошли потихонечку по улице, дошли до перекрёстка и свернули в переулок. Потом, ещё раз свернув, оказались на соседней улице перед небольшим храмом, окружённым невысокими постройками. Поднявшись по ступенькам, старушка открыла тяжёлую дверь, подтолкнула Анну Степановну, и они оказались внутри.

В храме стояла удивительная тишина. Мерцали свечи, горели лампадки перед Ликами святых, написанных на огромных и небольших деревянных досках, вставленных в резные киоты. Всё вокруг было необычным, никогда не виденным раньше. Одна икона показалась Анне Степановне почему – то знакомой. Она долго стояла перед этим древним Ликом и вспоминала, где могла видеть его. 

«А, это у Нины Аркадьевны я видела фотографию в какой – то книжке», - подумала она. Образ притягивал к себе удивительным внутренним светом, исходившим из глаз Девы с распущенными  по плечам прядями волос, и защищающей обеими руками  Младенца. Чем дольше Анна Степановна стояла перед этой иконой, тем легче ей становилось и почему – то уходило тяжёлое чувство безысходности, которое в последнее время не оставляло ни днём, ни ночью.

Старушка, которая привела её сюда, подошла снова и, подавая  длинную восковую свечу, тихонько сказала
 - Ты, милая, поставь свечечку - то и расскажи всё, как есть Самой - то, Матушке. Про дочку - то твою. Глядишь, всё и обойдётся.
 
И отошла, чтобы не мешать.

«И правда, может быть, всё обойдётся?» - повторила мысленно Анна Степановна старушкины слова. Она ещё раз взглянула на икону. Матерь Божия смотрела так ласково, так участливо, что слова, которыми хотелось рассказать обо всём, нашлись сами собой; и она, говоря и плача, забыла о времени, умоляя только об одном

 - Спаси мою Сонечку! Помоги ей, не дай погибнуть ребёнку!
         
Когда она выходила из храма, был уже вечер. На душе было тепло и спокойно. Появилась надежда, что  всё будет хорошо. Анна Степановна подняла воротник пальто, поправляя тёплый шарф, и сунула руку в карман за варежками. Рука нащупала что – то твёрдое.

И вскоре Анна Степановна с изумлённой улыбкой разглядывала небольшую иконку с изображением Богородицы, похожую на ту, перед которой только что она просила за Сонечку. На пакетике было написано: Образ Пресвятой Богородицы «В родах помощница». Анна Степановна прижала к груди иконочку, мысленно поблагодарила старушку или кого – то другого, кто положил ей в карман это чудное утешение, и пошла к автобусной остановке, чтобы ехать домой.

Всю дорогу в автобусе не оставляло ощущение, что беда отступила. Когда Анна Степановна поворачивала ключ, открывая дверь своей квартиры, до её слуха долетел голос Алёши, говорившего по телефону

- Сонечке лучше! Её завтра переведут в родильное отделение! - услышала она, и,  едва дождавшись конца разговора, стала расспрашивать зятя.

- Я после работы поехал к Сонечке, хотел узнать, как дела. Оказалось, что температура упала; и она пришла в себя. Врачи удивляются. Сказали, что завтра переведут в родильное отделение -  сообщил он радостно.

После ужина Анна Степановна, перемыв посуду, ушла к себе за книжный шкаф и долго смотрела с благодарностью на иконку, которую принесла из храма.  «Спасибо Тебе за дочку!» - мысленно сказала она и поставила образок на столик у своей кровати.

Каждый день теперь для Анны Степановны начинался  одинаково. Проводив на работу зятя, она собиралась и ехала в храм, ставила свечку перед Образом Богородицы, потом шла  к больнице. Там всё было хорошо, Сонечке даже разрешили подходить к окну. И она махала рукой, увидев мать.

И вот наступило седьмое января. Праздник Рождества Христова. Анна Степановна вышла из храма с радостным настроением, вся переполненная незнакомым ей раньше восторженным чувством. В сумке у неё лежала новая икона. Она называлась так же, как сегодняшний праздник: «Рождество Христово». Как всегда в последние дни, путь Анны Степановны был в роддом, к Сонечке.

 - У вашей дочери родилась девочка! - сказала дежурная в справочном окошке.
 
Анна Степановна ещё раз постучала в окошко и спросила
 -  А когда, в котором часу это произошло?
 
- Сегодня, в ноль часов сорок минут. Не волнуйтесь, бабуля. Всё в порядке - ответила спокойным голосом дежурная.
Написав дочери записку с поздравлением, счастливая и довольная, Анна Степановна отправилась домой и стала дозваниваться зятю на работу.
 
- Алёшенька! Поздравляю, у тебя родилась рождественская  девочка! Ты понял, рождественская девочка! - кричала она в трубку.

Это был самый счастливый день в жизни их семьи. Теперь маленькой Машеньке уже почти год. Анна Степановна снова прошла к детской кроватке, осторожно поцеловала внучку, потом, помолившись, села на кровать и, расчёсывая на ночь волосы, стала укладываться спать, вернувшись мыслями к завтрашнему дню.