Марафон

   
1               

     Раздался звук стартового пистолета, и первые ряды устремились вперед, растягивая общую массу участников. В первое мгновение в центре и в конце еще не бежали, но уже пришли в движение, топчась на месте. Вскоре все бегуны превратились в компактный пелотон, объединенный одной целью, но с разными планами ее достижения.
"Ну, погнали", – сказал про себя Жора Пугин и запустил смарт-часы на запястье. Впереди были сорок два километра сто девяносто пять метров дистанции и два с лишнем  часа непрерывного бега. Жора не был новичком в марафоне, имел звание мастера спорта и был хорошо подготовлен к этому старту. Пугин надел любимые кроссовки с карбоновой пластиной, компрессионные нарукавники и бандану. Трусы надевать не стал, памятуя, как они в последний раз натерли во время бега; спортивная форма легла прямо на голое тело. 
   Когда Жора начинал бегать марафон, то долго не мог приспособиться к оптимальному для себя темпу, поэтому пробовал различные стратегии бега. Позитивный сплит, при которым первую половину дистанции бежишь быстрее второй, отпал сам собой. Пугин побежал так быстро, что оторвался от преследователей за несколько минут и с упоением лидировал первые пять километров. Потом его обогнали все участники; пришлось перейти на бег трусцой и сойти с дистанции. На одеревенелых ногах он добрел до пункта питания, откуда его забрал на машине тренер. Тогда Жора попробовал стратегию негативного сплита, когда половину дистанции бежишь медленнее, а во второй увеличиваешь темп. Такой подход требует долгих тренировок, чтобы разобраться с возможностями организма: как надо бежать в начале, чтобы остатка сил хватило догнать убежавших вперед. Такой подход Пугина устроил больше, но лучших результатов он добился, когда перешел на равномерный бег по всей дистанции. Его проще было приспособить к организму, рассчитать и контролировать.
   Итак, Жора Пугин стартовал в первом кластере участников, обозначенном буквой "А", где собрались наиболее быстрые марафонцы. У них в группе из сорока человек было три пейсмейкера – опытных бегуна, поддерживающих заданный темп на дистанции. Они не соревновались, их задачей было помогать.
   Жора взял определенный с тренером темп и, когда почувствовал словно нога в разношенном ботинке полный комфорт физического состояния организма, начал петь про себя: "Мы красные кавалеристы и про нас...". Он так поступал всегда на тренировках и соревнованиях. Верно песни всегда были разные, главное, что бы они имели четкий ритм, который Жора мог подстроить под ритм шагов во время бега. Это отвлекало от ненужных мыслей и добавляло концентрации движению. В виду того, что репертуар Пугина был невелик, он постоянно находился в поиске новых мелодий, в числе которых уже были: "Орлята учатся летать, им салютует шум прибоя...", "Летчик над тайгою точный курс берет...", "Шел отряд по берегу, шел издалека...", "Полем, вдоль берега крутого, мимо хат..." и еще было у него в запасе пару песен, неизвестно откуда осевшие в его памяти. В этот раз Пугин хотел найти что-нибудь новое, еще не привязанное к чеканившим шаг ногам. На ум приходили одни детские или лирические мелодии. Их, конечно,  можно было подстроить под нужный темп, но тогда бы они потеряли свою игривость и нежность, чего Жора не хотел. Он вообще не любил ничего специально менять и считал, что лучше подстроиться под то, что нравится, чем его стараться изменить под себя. Пугин взглянул на часы – все шло по плану и, вдруг, из памяти вылезли наружу всем известные слова: "И снова седая ночь и только ей доверяю я. Знаешь, седая ночь, ты все мои тайны...". Жора воодушевился этой мелодией и, делая акцент на правую ногу, стал чеканить шаг и чуть слышно напевать: "Но даже и ты помочь не можешь, и темнота твоя мне одному совсем, совсем ни к чему". Он так увлекся мелодией, которая помимо ритма обладала наивной простотой, доходящей до самого сердца. Жора смахнул навернувшуюся слезу и подумал, что все-таки надо использовать проверенные песни, не затрагивающие нутро. "Полем, вдоль берега крутого мимо хат...", – зазвучало в голове Пугина.
   Пробежали уже двадцать километров. Жора четко придерживался разработанного плана. Он пил воду, энергетические гели. Хотелось съесть что-нибудь существеннее, но такие капризы он научился подавлять. Вскоре он увидел двоих из впереди бегущих, который стояли на обочине и, наклонясь, опершись руками о колени, тяжело дышали. "Положительный сплит. Не рассчитали", – без злорадства подумал Пугин.
   Приближался тридцати километровый рубеж. Жора знал, что основные проблемы обычно проявляются после этой отметки, причем они могут быть физическими и психологическими. Он хорошо помнил, как тренер заставлял его фиксировать, на каком километре появилась боль в мышцах, в какой момент он начал задавать себе вопрос, зачем занимается этой ерундой, давая слово найти что-нибудь интереснее и полезнее изматывающего марафона, и когда открывалось второе дыхание, часто заставлявшее подвергнуть сомнению недавние мысли и менять отношение к бегу. Главным было не поддаться этим сомнениям, найти силы убедить себя продолжать бежать, не взирая на боль в одеревеневших ногах, и Пугин всегда их находил. Он помнил времена, когда сам несколько раз прекращал бег и переходил на шаг, матерясь и проклиная это тупое занятие, но никогда Жора не сходил с дистанции и всегда добегал до финиша. Нельзя сказать, что он был тщеславен, скорее самолюбив.

2
   Бегом Пугин начал заниматься еще в школе, где легкая атлетика была профилирующей дисциплиной, и когда после окончания спортивного колледжа тренер предложил попробовать себя в марафоне, он согласился. Приближалась тридцати километровая отметка. Все шло по плану. Жора знал, что впереди бегут три спортсмена, спину одного из которых он видел метрах в трехстах. Двое других мелькали, когда дорога становилась прямой, без поворотов, но Пугин на них не ориентировался, потому что необходимый рейтинг и приличные премиальные давало третье место, за которое он боролся с бегущим впереди. Он был уверен в своих силах и уже чувствовал, что преодолел рубеж высвобождения скрытых резервов, несмотря на хорошо тренированный организм, у которого этот процесс проходит почти незаметно. 
    Когда Жора почти догнал соперника и уже слышал его тяжелое дыхание, случилось неожиданное: бегущий впереди марафонец сбился с ритма, ноги стали заплетаться, а траектория его бега начала непредсказуемо меняться. В итоге он завалился прямо под ноги Пугину, и Жора, чтобы не врезаться в него, вынужден был изменить шаг и перепрыгнуть вытянувшееся тело. Прыгая, он услышал клокочущие хрипы бывшего соперника, подобно звукам, вырывающимся изо рта и ноздрей загнанной лошади. Пугин хотел продолжить бег, но неожиданно промелькнувшая в голове мысль, заставила его остановиться. Он посмотрел на лежащего бегуна, который с выпученными глазами втягивал безвольным ртом воздух. Жора, еще не до конца отдающий отчет своим действиям, громко крикнул: "Воды!" и, не переставая смотреть в его глаза, вытянул руку. Кто-то сунул в нее бутылку, и Пугин стал поливать лицо и грудь несчастного. Скоро появилась девушка в белом халате и сумкой с красным крестом наперевес.
- Позвольте, – бесцеремонно отодвинула она рукой Жору и начала колдовать над лежащим. Пугин не знал, сколько прошло время, но заметил, как мимо пробежало несколько человек. Он хотел продолжить марафон и почему-то еще раз взглянул на девушку. Ноги вросли в землю и не хотели двигаться. Жора не мог понять, что его держит, и почему он не пытается продолжить борьбу за третье место. Дыхание после резкой остановки еще не восстановилось, ноги плохо слушались и слегка кружилась голова. Вдруг он увидел перед своим лицом бутылку с синей жидкостью, зажатой в пальцах с продолговатыми розовыми ногтями. Он принялся разглядывать руку и дошел до ее хозяйки. Это была девушка в белом халате.
- Пейте, чего ждете! – услышал он низкий мягкий голос. – Не хватало мне еще второго откачивать!
   Пугин машинально взял бутылку и, не переставая разглядывать девушку, начал пить. Он отметил ее грациозную фигуру, склонившуюся над бедолагой, плотно обтянутую халатом. Жора смотрел на блондинку с вьющимися волосами на прямой пробор и точеным профилем.  Ее слегка подведенные глаза на овальном лице особо подчеркивали сходство с дамами на портретах мастеров XIX века. Пугин понял, что заставило его забыть о марафоне и напрочь вытеснило из головы желание занять третье место. Он был очарован этой красотой и стоял, молча уставившись на девушку, постепенно приходя в себя от бега и увиденного.
- Вам нужна помощь? – спросила она, заметив рядом застывшее изваяние.
Жора не сразу понял, что вопрос адресован ему и глупо переспросил:
- Что?
Врач выпрямилась и внимательно посмотрела ему в глаза. Потом подняла палец и попросила следить только глазами за его движением, но Пугин продолжал смотреть на нее, и при этом его губы растянулись в восторженной улыбки. Девушка по своему истолковала такое поведение и, придерживая его под локоть, проводила к машине скорой помощи. Там она посадила его на ступени и накрыла пледом. Затем поднесла к его носу ватку, отчего Жора дернулся и отстранил голову.
- Пейте, – она указала на бутылку  в его руках, – и не вставайте. Я скоро вернусь.
Она действительно вскоре вернулась и, измерив его давление и пульс, удивилась:
- Странно, но для вашего состояния показатели слишком хорошие. Вы как себя чувствуете? Описать можете?
Пугин взглянул на нее и опустил глаза.
- А вы не обидитесь?
- За что? – удивилась сбитая с толку врач.
- Я просто обалдел! Увидел вас и обалдел!
- Хватит ерунду говорить. Я серьезно.
- Это не ерунда, я тоже серьезно. Вы спросили – я честно ответил.
Она не стала продолжать разговор и вернулась к упавшему в обморок марафонцу. Тот сидел на земле, опустив голову. Рядом уже находился тренер и говорил какие-то подбадривающие слова. Врач предложила перейти в машину скорой помощи, на ступенях которой сидел Пугин. Он вместе с тренером помог бегуну подняться и лечь на носилки в салоне машины. Девушка осталась с ним.
   Вскоре на велосипеде приехал тренер Жоры Роман Викторович. Он бросил велосипед на землю и подбежал к нему.
- Что случилось? Почему ты сошел?
Пугин уже восстановился и мог адекватно оценивать происходящее. Он понимал, что нужно что-нибудь соврать и решил рисковать.
- Ногу свело, Роман Викторович. Никогда такого не было, еще немного и икра  вошла бы в тонус.
- Говорил же, отдохни перед стартом; легкая разминка с растяжкой и все, – с досадой произнес тренер и махнул рукой. Тут подошла врач и поинтересовалось, как дела у Пугина. Жора понял, что может быть разоблачен и, надеясь на сообразительность девушки, ответил:
- Уже почти все прошло. Если бы не ваш массаж моей икроножной мышцы, валялся бы я сейчас в судорогах. Спасибо вам, доктор! Извините, я даже не спросил, как вас зовут.
Она слегка замялась, но заметив многозначительный взгляд Пугина, ответила:
- Хорошо, старайтесь какое-то время не нагружать ногу. А зовут меня Маргарита Олеговна, – сказала она, обернувшись, и поднялась в машину.
- Ну что, поехали домой? – предложил Роман Викторович, но спохватившись, чертыхнулся и уставился на велосипед.
- Давай ты на нем, а я доберусь.
Жора сообразил, что судьба сама дает ему шанс, и ответил, что поедет на скорой, так как нога еще болит.
- Ладно, давай отдохни пару дней и приходи; подумаем, как дальше быть, – ответил тренер и направился к велосипеду. Пугин подошел к машине. Врач измеряла давление лежащему на носилках марафонцу, рядом с которым сидел его тренер.
- Ну вот, давление с пульсом уже в норме. Вы точно решили забрать его с собой? – спросила она его.
- Да, да, увезу домой. У него жена тоже врач, присмотрит. Спасибо вам!
Пугин предложил помочь, и они с тренером довели пострадавшего до машины.
- Я тоже хочу вас поблагодарить, Маргарита Олеговна, – возвращаясь к скорой, сказал он.
Врач улыбнулась и поинтересовалась, за что конкретно: медицинскую помощь или вранье, к которому он заставил ее прибегнуть.
- Только, как вы выразились, за вранье; со здоровьем у меня было все в порядке – я остановился помочь сопернику.
- Вы еще и симулянт, Жора, если я правильно расслышала, как вас называл тренер.
- Если начистоту, то остановился помочь, потому что услышал, как он хрипел, ну а не побежал дальше, потому что увидел вас. Это тоже начистоту.
 Маргарита усмехнулась:
- Выходит у вас первым делом не самолеты, а потом девушки?
Пугин не сразу понял смысл ее слов, но потом возникла ассоциация с бегом под эту песню, и он рассмеялся.
- Сам только сегодня понял, что марафон – не главное; так бы и продолжал бегать, если бы не вы.
- Вот что, Жора, все уже пробежали, и мне пора возвращаться на станцию...
- А как же я? – не дал ей договорить Пугин.
- Так вы же здоров и про судорогу соврали.
- Это все ради вас.
- Интересная логика, будто я вас врать заставила!
- Нет. конечно, но не мог же я сказать, что сошел с дистанции из-за женщины.
- У вас получается чем дальше, тем страшнее. Мы даже знакомы с вами не были!
- А сейчас, когда мы познакомились, для вас что-нибудь изменилось? – не скрывая надежды в голосе, спросил Жора.
- Вы ждете признания в любви?
- В общем, да. С моей стороны оно уже прозвучало, – уточнил он.
- Нет, Жора, признания не будет. У меня есть муж, и менять я ничего не собираюсь. Прощайте.
Она села рядом в кабину рядом с водителем, и скорая уехала. Пугин проводил машину грустным взглядом и тихонько побежал к финишу, где находились его вещи.

3
     На подстанцию скорой помощи с марафона вернулись четыре машины, и главный врач Модестов Борис Михайлович ждал последнюю, пятую машину. На ней работала его жена Маргарита. На соревнования он отправил ее одну, потому что фельдшер заболел, и менять что-либо было уже поздно. Помимо пяти стационарных пунктов марафон был обеспечен тремя мобильными, поэтому Модестов решил отправить жену одну. Наконец во двор подстанции в Одинцове въехала машина с Маргаритой Модестовой.
- Почему так долго? – поинтересовался главврач.
- Обморок. Приводила в чувства, от госпитализации отказался, уехал с тренером – ответила она.
- Отказ письменно оформила?
Маргарита сделала удивленное лицо.
- Зачем? Показатели восстановились, состояние удовлетворительное. Тренер повез на своей машине домой. Кстати, у него жена медик.
- Рита, сколько можно повторять, что в любых случаях при отказе от госпитализации надо оформлять его официально! А если потом случится рецидив или что похуже? Отвечать придется мне и тебе. Родственники по судам затаскают!
- Хорошо, хорошо, учту на будущее.
- Да уж учти, пожалуйста. Это все очень серьезно. Обморок глубокий?
- Гипогликемия. Минут через двадцать показатели пришли в норму, – примирительно ответила Рита. Она понимала, что Борис переживает за нее и старалась не обращать внимание на излишний контроль с его стороны.
- На носилки он сам лег? Тебе хоть кто-нибудь помог их в машину засунуть? –  беспокоился он, досадуя, что не послал с ней фельдшера.
- Не переживай, помог один марафонец.
Беспокойство на лице главврача сменилось на удивление.
- Как это, марафонец? Это же соревнования, он должен бежать?
- Он бежал, потом увидел, как тот завалился и остановился помочь, – старалась объяснить Рита, понимая, что эти слова прозвучали неубедительно, даже нелепо.
- Странный спортсмен, не находишь? – продолжал рассуждать Борис. – Это все равно, что хирург спешит на операцию, а по дороге кто-то пожаловался на головную боль, и врач, плюнув на операцию, стал заниматься головой. И что же, он потом продолжил марафон?
- Нет, у него свело икроножную мышцу, поэтому бежать дальше он не смог, – воспользовалась она выдумкой Пугина, усмехаясь про себя этому лукавству. – Все, Боря, я отдыхать.
- Постой, а кто ему ногу тянул? – продолжал допытываться главврач.
- Я, конечно,  и массаж сделала, –  придумала Рита  от себя, начиная злиться на мужа, который ревновал ее ко всем мужчинам, оказывающим жене хоть какое-то внимание. Она была действительно хороша и привлекала взгляды противоположенного пола, отчего Модестов начинал нервничать, доводя некоторые случаи до абсурда. Маргарита почувствовала приближающийся взрыв ревности и хотела быстрее уйти, но последовавший вопрос мужа поразил своим идиотизмом.
- Полагаю, ты его подвезла до города – ведь у него же судороги, надо помочь. Ехали в салоне – надо же следить за состоянием больного. Ехали одни – ведь фельдшера не было, а значит без свидетелей. Дальше ты сама расскажешь?
Рита тяжело вздохнула и, чтобы избежать скандала на всю подстанцию, осталась в кабинете, решив успокоить мужа.
- Боря, мы много раз говорили об этом. То что возникает в твоем воображении – это паранойя. Я тебе хоть раз давала повода. Ты сам все придумываешь, накручиваешь себя и на мне отыгрываешься.
- Возможно, дорогая моя, я что-то придумываю, но никогда не поверю, что, оставаясь наедине в течении получаса с такой красивой женщиной, ничего не происходило! – почти прокричал главврач.
- Во-первых, не кричи, во-вторых, тебе не приходило в голову, что для измены нужно желание двух человека? Или ты считаешь, что меня изнасиловали? В конце концов меня твои подозрения унижают!
- Нет, дорогая, тебя не насиловали и не надо про унижение! Это уже не в первый раз, я все помню! – у Модестова задрожали губы. – Тот вечер всегда стоит у меня перед глазами, – он несколько раз ударил ладонью себе по лбу. – Я видел, как он прижимал тебя в танце, а потом целовал на крыльце, и тебе это нравилось!
- А ты не помнишь, что было потом?
- Ты дала ему пощечину, заметив меня в окне; еще неизвестно, чем бы все закончилось, если бы я не следил за вами.
- Нормальный мужик набил бы ему морду, а не предъявлял претензий к жене, наблюдая со стороны.
- Значит, ты будешь трахаться на стороне, а я ненормальный мужик! Да ты после этого просто шлюха!
- А ты и до этого и после – просто идиот! – выкрикнула Маргарита и выбежала из кабинет.

4
    
    Вместе Модестовы жили уже четыре года. Половину этого срока были по-настоящему счастливыми. Они очень хотели детей, но, несмотря на хорошие результаты проверки здоровья, как-то не получалось. Рита даже обмолвилась об усыновлении, но Борис был против и заявил, что не сможет полюбить чужого ребенка, а дети должны расти в любви. Жена с такими доводами согласилась и спорить не стала. Через два года произошел тот случай на даче друзей, который лишил покоя Бориса на долгое время. Тогда наружу вырвалась ревность, сидевшая в нем с первых минут знакомства с Ритой. Поначалу он справлялся с чувствами, старался гасить подозрительность, но на даче, увидев откровенные домогательства к жене со стороны незнакомого мужика, внутри прорвалось, наполнив его все сжигающим чувством ревности . Однако наружу этот вулкан вырвался только после возвращения с дачи домой. Борис закатил грандиозный скандал, обвинив жену чуть ли не в измене. На то, что Рита врезала по физиономии подвыпившему мужику, который стал распускать руки, Модестов внимание не обратил. Его охватило чувство обворованного собственника, перемешенного с предательством любимого человека; по-иному он воспринимать случившееся не мог. После той поездки на дачу Борис перестал  подавлять в себе периодически возникающее ревность , что все чаще приводило к скандалам.
   Так прошли еще два года. Маргарита устала от подозрительности мужа, и уже не считала себя счастливой женщиной. Более того в минуты приступа ревности и долго еще после него Борис становился неприятен во всех смыслах. Она просила его спать отдельно, а если он не соглашался, уходила сама. Мысли о разводе Рита гнала из головы, но они стали приходить все чаще.
   В день марафона после дежурства они договорились пойти в итальянский ресторан. Борис заказал столик, но теперь после объяснения в кабинете было понятно, что никакого ресторана не будет. Маргарита уехала домой, а он остался на подстанции до конца работы.
   Добравшись до финиша, где ждал тренер с его вещами, Пугин попросил все разговоры перенести на потом и после душа сразу уехал. По дороге к финишу он узнал у другой скорой, какие машины обслуживали марафон и по номеру обнаружил Ford во дворе подстанции. Он вошел внутрь и спросил у диспетчера, на работе ли Маргарита Олеговна. Вдруг из-за одной из дверей в коридоре раздался громкий мужской голос. Его хозяин был чем-то очень недоволен. По долетавшим до Пугина словам, он понял, что мужчина кричит на женщину и в конце называет ее шлюхой. Через мгновение дверь распахивается и в коридор выбегает Маргарита Олеговна. Диспетчер глазами показала на нее, но Жора отвернулся и сделал вид, что с интересом изучает памятку о первой помощи пострадавшим от укуса клеща. Модестова быстро прошла мимо к выходу. Пугин состроил гримасу удивления и посмотрел на диспетчера.
- Муж и жена..., – многозначительно пояснила она. Из этого Жора сделал вывод, что Маргарита замужем, и муж – начальник, что живут они плохо и сегодня под горячую руку лучше не попадать. Он проследил за ней до дома и решил завтра, как будто случайно, встретиться по дороге на работу.
   Жили Модестовы в современном комплексе в начале Одинцова. Обычно Борис привозил жену на работу на своей машине, а когда расписание не совпадало, она добиралась на автобусе. На следующий день после марафона они оба работали с утра, но Рита ехать с мужем отказалась. Она долго занималась макияжем, а он все утро просил у нее прощение. Такое повторялось все чаще, и обещания Модестова держать себя в руках и не устраивать сцен ревности превратились в рутинную процедуру, повторяющуюся после каждой ссоры, которым Маргарита уже не верила.

5
   День обещал быть жарким и солнечным. После долгих приготовлений и кофе наспех Рита надела темные очки и направилась к автобусной остановке. С распущенными волосами, скрывающими пол-лица и в больших очках ее трудно было узнать. Блондинка среднего роста с вьющимися волосами на прямой пробор грациозной походкой подошла к остановке. Даже с плохо различимым лицом она была привлекательна.
- Здравствуйте, Маргарита Олеговна! – неожиданно рядом прозвучал мужской голос. Она повернула голову и увидела сухопарого молодого человека, смотрящего на нее радостными глазами с улыбающегося лица. Ей показались знакомыми эти глаза и улыбка, но вспомнить, кому они принадлежат, она не могла. Одет он был просто: белая футболка, легкие джинсы и белые кроссовки.
- Здравствуйте, – на всякий случай ответила она, полагая, что это кто-то из ее бывших пациентов.
- Выглядите, как всегда, превосходно! – продолжал улыбаться Пугин.
- Постойте, вы Жора? – вспомнила она его по голосу и прямолинейной манере выражаться. Почему-то она тоже была ему рада и улыбнулась.
- Как ваша икроножная мышца?
- Теперь я у вас в неоплаченном долгу, вы очень меня вчера выручили.
- В неоплатном долгу за вранье? – ненавязчиво исправила она.
- Правильно, исправляйте меня, если что не так скажу, – искренне ответил Жора.
- И как долго вы собираетесь со мной общаться?
- Всю оставшуюся жизнь, – так же просто сказал он.
Маргарита пристально на него посмотрела. Его искренность вызывала у нее симпатию, но выработанное чувство осторожности при общении с мужчинами ставило блок в голове и она, усмехнувшись, сказала:
- Давайте оставшуюся жизнь каждый проживет самостоятельно.
- Вы не подумайте, что я собираюсь вас преследовать и мешать вашей несчастливой жизни, я просто хочу вам помочь.
Маргарита хотела снять очки, чтобы лучше разглядеть выражение лица Пугина, но спохватилась.
- Вы, молодой человек, лучше помогите себе, а о своей несчастливой жизни я позабочусь сама, – отрезала она и сделала шаг вперед, давая понять, что разговор окончен. Подошел автобус и повез врача Модестову к месту ее работы в Большие Вяземы.
   Когда она подходила к подстанции, увидела Пугина. Он присел на капот машины и, скрестив руки на груди, явно ждал ее.
- Вас в дверь, так вы в окно, – поравнявшись с ним, сказала Маргарита. – Если вы хотите облегчить мне жизнь, быстрее уезжайте.
- Я предполагал, что все плохо, но не думал, что настолько, – он подошел к ней и взглянул на окна подстанции. – Наблюдает? – Затем протянул руку и быстро снял с нее темные очки. Маргарита от неожиданности отвернулась, но осталась стоять на месте. Пугин аккуратно вернул очки на место.
- Именно это я и предполагал, – вздохнул он.
- Да что вы можете предполагать? Что вообще вы знаете и почему лезете в мою жизнь? – ее голос задрожал, и по щеке скатилась слеза.
- А вот этого не надо. Не надо показывать другим, как вам плохо.
Он протянул Маргарите платок. Они стояли посередине двора подстанции на виду у всех. В окнах можно было увидеть много любопытных лиц, молчаливо наблюдавших этот диалог. Вдруг Рита сняла очки и прямо посмотрела в глаза Пугину.
- Если хотите, можете меня поцеловать, – сказала она, не отводя взгляда. Жора слегка опешил, но выдержал его и притянул женщину к себе. Он прижал ее голову к груди и стал гладить волосы, изредка их целуя. Пугин понимал, что это было отчаяние женщины, уставшей от бесконечных подозрений некогда близкого человека, не желающей больше прятать синяки под темными очками.
- Я очень, очень хочу тебя поцеловать, но не назло кому-то, а когда этого захочешь ты сама, – тихо сказал он. – И вообще, выходи за меня замуж.
- Как у тебя просто, – послышался голос Риты, продолжавшей прижиматься к груди Пугина. – Как минимум для этого надо развестись, а максимум – полюбить тебя.
- Это я понимаю. У вас есть дети?
Она помотала головой.
- Значит с разводом проблем не будет. А разве ты не чувствуешь?
- Что?
- Процесс уже пошел.
- Какой процесс?
- Влюбления в меня.
Рита хмыкнула.
- Что это за слово такое – влюбления?
- А как? Полюбливания? Это как-то неполноценно, вроде иногда.
Так они стояли, обнявшись, и болтали ни о чем, и им было хорошо и спокойно.
Знакомые, проходя мимо, здоровались, а из окна кабинета главного врача смотрел человек, нервно отбивая дробь по подоконнику.
   В этот же день Рита уволилась, а через месяц развелась.