Навязчивый сон

Сон всегда начинается одинаково: я открываю дверь своим ключом. Внутри тепло, пахнет яблоками и старым деревом. Я ставлю сумку в прихожей и кричу: «Здравствуйте! Я на минутку!»

В ответ — тишина. Но не пустая, а какая-то шевелящаяся, будто в доме только что кто-то был и выскользнул из комнаты за секунду до моего появления.

Я иду на кухню. Чайник ещё тёплый. На столе — надкусанное печенье. Я сажусь и жду. Минута, вторая. Потом я выхожу в коридор — и понимаю, что с момента моего прихода прошло три дня.

Или три недели. Времени здесь не существует.

Мне становится неловко. Я ведь забежала на минутку — передать гостинец, спросить, как дела. А теперь сплю на их диване, пользуюсь их чашками, мою голову их шампунем. Я собираюсь уйти, но вместо этого иду в дальнюю комнату.

Ещё одну. И ещё.

Дом растёт. С каждой дверью прибавляются новые помещения: кладовки с банками варенья, летние веранды, где пылятся старые кресла-качалки, чердачные переходы с низкими потолками. Я захожу в сарай, где пахнет сыростью, выхожу во двор — огород тянется до горизонта, хотя в реальности  есть всего шесть соток.

Люди — есть. Я их слышу.

Вот в зале шуршат голоса. Я поворачиваю — никого. Вот кто-то смеётся на крыльце. Я открываю дверь — только ветер колышет занавеску. Иногда мне кажется, я вижу край платья сестры, уголок маминой кофты. Но стоит моргнуть — исчезает.

— Я плачу, зову, кричу я в пустую прихожую. — Пожалуйста, просто выйдите!

Тишина. Но благожелательная. Мне даже кажется, что кто-то гладит меня по спине невидимой  ладонью.

Я иду дальше. Коридоры длиннее, чем дом снаружи. Печки в полкомнаты — тёплые, хотя на дворе июль. Захожу в одну комнату, потом в другую. Там — детская, где никто не жил. Там — кабинет с портретами на стенах.

Голоса стихают за стеной. Я бегу туда — пусто. Только чашка на подоконнике ещё не остыла.

Я перестаю искать. Сажусь на пол посреди комнаты, которой никогда не было в этой квартире. И тогда — из-за спины, из самого воздуха — слышу шёпот:

«Не торопись. Побудь ещё».

Я сижу на полу. Голос стих. Или мне показалось.

Я больше не кричу. Не ищу. Просто сижу и слушаю, как дышит дом.

И вдруг понимаю: а ведь они здесь. Не в комнатах, не за дверьми. Они в этих звуках — в скрипе половицы за спиной, в шорохе занавески, которую никто не трогает. Они в тепле печки. Они в остывающем чайнике на кухне. Они везде, как только  я перестаю их  искать .

— Ладно, — говорю тихо.

— Спасибо вам. За то, что пустили. За то, что терпите меня так долго. Я знаю, что я неудобная. Хожу, ищу, мешаю. Но мне хорошо здесь. Правда. И вы мне очень нужны. Даже если я вас не вижу.

Я замолкаю. Жду.

Ничего не происходит. Но мне почему-то перестаёт быть страшно и стыдно.

Я встаю. Иду на кухню. Наливаю себе чай из ещё тёплого чайника. Сажусь за стол. Доедаю за кем-то надкусанное печенье.

Краем глаза — вижу тень в дверях. Не различаю лица, только силуэт. Кто-то стоит и смотрит на меня. Не подходит, но и не уходит.

— Привет, — говорю я.

Тень качает головой. Молчит.

— Я останусь ещё немного, — говорю я. — Если можно.

Тень исчезает. Но я знаю — она согласилась.

Я пью чай. За окном смеркается. Дом наполняется голосами — негромкими, далёкими, как радио на соседней волне. Я не разбираю слов, но слышу интонации. Они разговаривают. Меня не зовут — и не выгоняют. Я просто есть. Рядом.

Мне не нужно  бежать. Не нужно искать.

Я засыпаю  за этим столом — во сне. Головой на сложенных руках.

А просыпаюсь у себя дома. В кровати. Солнце в окно.

Телефон молчит. Ни одного пропущенного.

Я долго сижу, смотрю на экран. Потом открываю чат с сестрой. Пишу:

«Я тебя люблю. Просто так. Соскучилась. Давай увидимся»?

Отправляю, не глядя. Кладу телефон на тумбочку. И в первый раз за много  дней  мне не снится этот дом.

А на следующий день приходит ответ. Короткий. Тёплый:

«И я тебя. Приезжай. Хоть навсегда».