воскресение Лазаря Отрывок из романа Остров-призра

Воскресение Лазаря
Через два дня Иисус с учениками пришли в Магдалу, где встретили их с заупокойными рыданиями: хоронили Лазаря. Его уже погребли в грот и прикрыли камнем.
- Раввуни, если б ты был здесь, не умер бы брат наш, – плакали Марфа и Мария по брату Лазарю, что Иисус и сам не сдержался. Слёзы сами полились из глаз.
- Не плачь, Мария, воскреснет брат твой, – обнял Иисус жену, вытирая слёзы. – Лазарь уснул, пойду разбужу его, не надо плакать. Где вы положили его?
- Пойди и посмотри, – указали они на гробницу Лазаря.
- Отворите камень, – приказал Иисус, подходя к гробнице.
- Господи, уже смердит, – ответили ему, – три дня как он в гробе.
Иисус задумался, он разузнал у семьи, что стало причиной внезапной смерти Лазаря: что он пил, что ел, на что жаловался. После всего, он потребовал отодвинуть камень и вошёл в грот. Обследовав тело и, влив в уста Лазаря подготовленное снадобье, Иисус вышел к собравшемуся у грота народу. Ученики обступили Иисуса.
- Учитель, что с Лазарем?..
- Как давно он мёртв?..
- С ним всё хорошо, – сказал Иисус и улыбнулся. – Он решил немного отдохнуть. Но, думаю, ему уже пора просыпаться. Он обернулся в сторону грота и крикнул: «Лазарь, встань и выйди!»
Когда Лазарь вышел, всё отшатнулись от него, как от привидения. Иисус же подошёл и обнял Лазаря.
- С возвращением, брат! Тебе надо бы искупаться – провонял весь… – смеялся Иисус, потрепав ладонью по плечу Лазаря. – А вам, женщины, не причитать и рыдать, растрепав волосы, а кастрюли ставить пора, да еду готовить. Будем праздновать воскрешение брата нашего Лазаря.
На радостях, по случаю воскрешения брата Лазаря, Мария принесла благовонное масло миро, изготовленное из нарде, злака, растущего на высотах Гималаи и которое ценилось на весь золота. Она разлила масло и возлила на голову Иисуса. И тотчас по всему дому распространилось благовоние.
- Мария, ты с ума сошла?! – негодуя, накинулись на неё со всех сторон.
- Можно было выручить триста динариев за это миро и раздать нищим, – не сдержался Иуда.
- Всему есть время и место… – начал Иисус, но Иуда перебил его.
- Учитель, ты сам говорил, что расточительство – это грех, – нахмурился Иуда.
- Верно, – улыбнулся Иисус, – но скупость и жадность вдвойне хуже.
- Сердце своё у его ног разбила бы также, если б могла, – подняла взор свой Мария.
- Нищих всегда имеете с собой, а меня не всегда, – поддержал Иисус жену свою.
- Свет мой… – плача от счастья, Мария начала обливать миром ноги Иисуса и отирать волосами головы своей, целуя и обливаясь слезами.
Народу собралось много. Всем было интересно посмотреть на воскресшего Лазаря. И все наперебой спрашивали его:
«Что там после смерти? Есть ли жизнь по ту сторону? – и т. д., и т. п. – Видел ли он Господа и ангелов Его? А Сатану – видел ли он Сатану?» – вопросов было не счесть. Лазарь шутил и отмахивался от назойливых соседей – а что он мог ответить, рассказать им свои сны… В общем, он молчал до тех пор, пока изрядно не выпил вина, а когда захмелел, язык сам развязался. Он демонстративно протёр уста свои и начал рассказывать, как умер он и попал на небеса. Конечно, это был один дух мой, ибо плоть моя всё ещё покоилась на земле.
- Лазарь, а как ты понял, что умер?
- Мой дух отделился от тела, удаляясь от него всё выше и выше к небесам. Конечно, я хотел вернуться к своему телу, но некая сила вела меня в высь, да таким стремительным был этот полёт, что я на время перестал что-либо чувствовать и соображать, – задумался Лазарь и, улыбнувшись, снова продолжил. – Когда пришёл в себя, я оказался в толпе таких же умерших душ. Бесы командовали нами, словно пастухи стадо погоняя нас к мосту, разделяющим ад и рай. Перед мостом стоял стол, за которым сидел главный распорядитель, он взвешивал на весах мирские дела наши и приказывал бесам сопровождать нас через мост. Бесы уже знали, кому суждено пройти мост, а кому – нет. Многим не дано было пройти через мост, и они со стоном срывались в зловонную пучину, бурлящую под мостом. Сам этот мост был настолько узким и скользким, что только чистая душа могла пройти по нему в сторону рая. Мы это видели и, по мере приближения к мосту, душа трепетала так, будто стучали молотом об медный таз. Думал, вот-вот я сейчас лопну, словно переспелый арбуз. Но мне до моста было ещё далеко и, пока мой дух стоял в очереди, душа же витала рядом, наблюдая с птичьего полёта небесную жизнь по обе стороны берега реки Ахерон, над которым и провисал этот мост. Под мостом протекала чёрная-чёрная речка, а от неё шёл такой густой пар, что тотчас превращался в густой, мрачно-тёмный и зловонный туман, что мы, задыхаясь, ужасно страдали от него. Это было всего лишь лёгкое испытание. Река и была границей Ада и Рая, а между ними была неведомая преграда, разделяющая берега так, что никто на одном берегу не знал и не ведал, что творилось на другом. Это были разные миры. И видел я там людей чёрных и мрачных от страданий своих, они страшно стонали и скрежетали зубами. А по другую сторону – все лица были счастливыми и светлимы, даже одежда на них была чистой, светлой и белой, будто все вышли на праздник. Оттуда доносились смех и веселье, они пели песни и плясали, над ними светило солнце, оно дарило свет и тепло, но не обжигало; щебетали птицы и лёгкий ветерок шевелил листву, будто убаюкивая мир. Радостью и счастьем сияли лица людей на этом берегу, любовь и дружба царили там. И люди тянулись к этому берегу, но многие срывались с моста и летели вниз – в чёрные воды Ахерона. И для них выход был только один – плыть к зловонному берегу, где вместо солнца ожидало их зловонное пламя адова огня. Пламя обжигало их со всех сторон – и сверху и снизу, и справа и слева. И никто не мог спрятаться от языков этого пламени. Люди там стонали и плакали кровавыми слезами, становясь как один похожи друг на друга – обожжённые огнём и его чадом. Ах, если б они могли бы хоть умереть – это было бы счастьем для них, но, увы, суждено было им страдать и мыкаться навечно. И никто не мог им помочь, и никто здесь никого не любил – это был Ад. Земля под ними временами остывала и становилась каменно-чёрным, а временами – полыхала огнём, извергая красно-оранжевое пламя и обжигая всё и всех. И вопли людей тогда становились сильнее грома небес, карающих людей пылающими стрелами молний. Когда я спросил: «Почему эти люди вынуждены так страдать и нельзя ли им хоть как-то помочь?» – мне ответили: «Они несут заслуженную кару».
- Вот он каков, ад небес…
- Бог не есть Бог мёртвых, но живых, ибо у Него все живы, – этому учит нас Иисус, ибо Бог мёртвых – Сатана. И Ад есть его владения.
«Там будет плачь и скрежет зубовный » – записывал Матфей.
- Да, братья мои, спасение наше только на земле, а на небе уже поздно взывать о помощи. Я узнал там, что самые ужасные страдания ждут в аду тех, кто виновен в смерти своих родных и близких, кто погубил их. Их души по-несколько раз в день жгут в огне, на железных сковородах, где они стонут и корчатся от невыносимой боли.
- И они не умирают?..
- Ах, если б только могли исчезнуть бесследно, но, увы, они умирают в муках и воскресают вновь.
- А как ты всё это узнал, Лазарь? – удивлялись ему.
- Так вот, когда дошла моя очередь, главный с удивлением глянул на меня и сказал: «А ты почему здесь, Лазарь? Я за тобой не посылал…» – и посмотрел в свой список.
- И кто… кто там значился?.. – разинул обвитый вокруг морщинами рот Аарон, ему уже минуло девяносто лет.
- Аарон!.. – пошутил Лазарь, рассмешив всех.
- Дайте… дайте мне выпить!.. – Аарон дрожащими руками схватил стакан с вином и, залпом опустошив его, с улыбкой печали на лице вспомнил о детстве:
- Помню, в детстве мы всей семьёй выжимали виноградный сок и отец делал из него вино. Потом, ходили по городам и продавали его. И всё было хорошо, пока отец не начал пить и избивать маму. Я очень любил и жалел маму, становясь на её сторону и защищая её. Отцу это не нравилось, и он силой запирал меня в тёмном, обветшало-старом чулане первого этажа, где, как я думал, и обтирались черты. Мне было страшно – я ужасно боялся темноты – и умолял отца, не запирать меня, но вино превращало отца в тирана и никакие мольбы на него не действовали. Правда, на следующий день, придя в себя, отец раскаивался и просил прощения. Но стоило ему снова напиться, всё повторялось заново. И меня снова ждал тёмный, страшный чулан, насквозь пропитанный запахом мышей и сырости. Я затыкал уши и боялся открывать глаза, чтобы не видеть чертей, которые, как я предполагал, прятались по всем углам, ожидая, когда я открою глаза, чтобы пугать меня и издеваться. Я дрожал от страха, плакал и звал отца, умоляя сжалиться и выпустить меня. И этот дикий детский страх – страх темноты, до сих пор сидит во мне и не отпускает, – впервые в жизни признался Аарон, как на исповеди. – Он так заполонил меня, что впитался в кровь мою, преследуя меня всю жизнь. И настолько велик был этот страх, что удивляюсь до сих пор, как сердце в груди не разорвалось от этого страха, который преследовал и преследует меня всю мою жизнь. И этот страх не только не прошёл с годами, наоборот, он более укрепился во мне, – устало вздохнул Аарон. – Да, друзья мои, детские страхи и впечатления, впитываясь в кровь нашу, остаются с нами навсегда и не проходят, сколько бы лет нам ни было. И даже в девяностолетнем возрасте мы остаёмся в чём-то теми же малышами, вздрагивающими во тьме от страха. – После он встал и отправился домой, не проронив больше ни слова.
- Так вот, – продолжил рассказ Лазарь, разрезая нависшую вдруг загробную тишину, – и говорит мне старший там: Лазарь, ты здесь по ошибке и тебе придётся снова вернуться в своё тело, – и он обратился к приставленным ко мне ангелам, отстранив от меня бесов, и приказал им вернуть меня обратно на землю, к телу моему. И тогда я попросил позволить моим ангелам показать мне ад и рай, чтобы после я смог бы сделать свои выводы.
- Ну, если только недолго, – согласился он, исправляя ошибку ангела смерти, забравшего мою душу, вместо другой, за кем и был, по сути, отправлен. 
Ангелы подхватили меня и повели знакомиться с небесным царством: рассказать, что я видел за какой-то миг, не хватит и дня. Так что, не завидуйте грешникам, не завидуйте богачам, ибо не знаете, каков конец ожидает их. Ах, если б знали, вы бы жалели их!
- А дальше?.. Ну, говори же, Лазарь, рассказывай…
- В один момент ангелы исчезли, и я стремительно сорвался вниз. Мне сделалось так жарко, что зажмурился от страха, а когда глаза открыл – я проснулся в теле своём. Меня звал Иисус, чтобы я встал и вышел, что я и сделал.
- Ну и вонял же ты, словно отхожее место… – но никто не смеялся.
- Это из-за той вонючей чёрной речки, что текла в преддверии ада.
- Если за это короткое время ты так провонял, то, что же за ужасное место этот ад?..
- Да, это верно, туда лучше не попадать…
«Так я и ознакомился с потусторонним миром» – вздохнул Лазарь и улыбнулся. – Всё, что вы от меня услышали – это всего лишь цветочки, – продолжал Лазарь, – пройдя сотни терзаний, умирая и воскрешая вновь, душа черствела и скатывалась всё ниже и ниже скрижалей ада и застревала в бездне, на самом последнем кругу его ступеней, где её ожидали неописуемые наказания. Они были так мучительны, что даже услышать о них без содрогания (не то, что увидеть) не в силах ни одна живая душа. Так что, – улыбнулся Лазарь, поднимая стакан с вином, – давайте, лучше выпьем за чистоту души человеческой и за любовь. Ляхаим … - свели они стаканы с вином воедино.
- А почему Бог позволяет так истязаться над человеком? Как можно видеть такое и не противодействовать?
- А Бога там я не видел – Его там нет, – улыбнулся Лазарь. – Бог на другом берегу – в Раю.
- Да, точно, в писании так и сказано: «Вы отлучены от меня – вы прокляты» .
- Бог может простить нам нашу слепоту, но не злой умысел наш. Смертельный грех отдаляет нас от Бога и ведёт в лоно Дьявола, и он повергает человека во тьму и лишает света.
- А если человек отступился по неведению своему, а после прозрел – есть ли у него надежда на спасение и в чём она?
- Следовать учению Иисуса: покаяться и более не совершать ошибок, учась любить и прощать. Попавшие в ад грешники никогда более не увидят свет жизни, а только жар и дым огня… – печально заключил Лазарь, кивая головой.
- Лазарь, ты сказал, что видел три тропы, нет?
- Да, верно, говорил.
- Куда же вела третья тропа?
- Обратно на землю. Ангел милосердия возвращал душу подающую надежду на спасение в тело младенца, зачатого в утробе той или иной женщины. Мать чувствует, когда ребёнок обретает душу.
- Ужель правда?.. Как?..
- Ребёнок начинает шевелиться…
- Адонай!..
- Нет-нет, Лазарь, рассказывай уже, что там в бездне ада, что ты там видел.
- Там всё в огне, пламя пожирает души и кружит в вихре своём. Там даже бесы изрыгают пламя, что глаза их светятся огнём и языки пылают… Нет-нет, больше не спрашивайте меня ни о чём – я сойду с ума, – замолк вдруг Лазарь, заметив Иисуса, идущего к ним.
«Широки ворота и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими» , – записывал Матфей, слушая Лазаря.
- Наверное, Сатана там и восседает – в бездне ада…
- А я слышал, что сам Сатана и есть огнь пылающий…
Подошёл Иисус, лицо его выражало скорбь.
- Учитель, что случилось? – встали ему навстречу.
- Аарона больше нет с нами, он умер по дороге домой, – сказал им Иисус, и подумал: – Что-то все задумчивые, наверное, басен Лазаря наслушались. Ах, Лазарь, Лазарь, любишь ты сказки сочинять, а люди всему верят. Эх, народ! Верят же всяким небылицам, а истину никак понять не могут…
- Видимо, его поджидал Сатана и задушил его… – подумали многие.
- Ангел смерти забрал его заместо Лазаря, – подумали некоторые.