Панические атаки

Панические атаки

Часть I

Название подходящее и не очень. Я бы назвал поэтичней, в стиле Стивена Кинга, какого-нибудь ужаса, типа: «Вот она, твоя смерть на пороге», «Кошмар в голове» или просто «Трусливый я».
Ну так я расскажу про себя, свою историю. Кому не интересно - не читайте.
У меня эта, так называемая паническая атака, которой я тогда не знал, что это она самая, приключилась ни с того ни с сего днем, летом, когда окошко открыто, там колышется зелень листочков, детки во дворе шумят вперемешку с птицами и собаками, я в отпуске. А что делает одинокий, немолодой, конечно же, но еще мужчина, без вредных привычек, не отягощенный семьей и с потраченными отпускными? Он безмятежно шастает один у себя по квартире, думая, что жизнь прекрасна в начале отпуска, а в конце - не очень, что спать надоело, а есть неохота, но все равно идет на кухню к холодильнику.
И вдруг остановился. Что-то кольнуло. Кольнуть, когда тебе сорок плюс, - это нормально, ненормально, кстати, когда вдруг нигде не колет: хоть в глазу, хоть в коленке, хоть еще где. Можно подумать, что потеря чувствительности или еще что-то такое. Но тут кольнуло как-то не так. И появился страх. Незнакомый. Нет, как пугаться чего-то, ты прекрасно знаешь, но этот страх какой-то новый и неприятный, чужой, я бы сказал.
Полез он откуда-то с поясницы. Там потом выяснилось, что есть такие штуки - надпочечники, чуть не сказал, чтоб им пусто было, и вот они-то, эти надпочечники, которых ни на фото не разглядишь, вырабатывают всякие гормоны, адреналины, кортизолы и прочее, которые в кровь и прочее, - это вам все врач очередной потом объясняет на приеме у него, а вы внимательнейшим образом слушаете его, ну слово в слово то, что вчера вычитали сами в интернете, и сами уже легко врача подправлять можете.
Так вот, кольнуло. И в голове появляется страх и паника. Наверно, такая же, как у животных перед землетрясением или у человека с любовницей в квартире, зная, что в лифте неожиданно поломается жена. Ты не знаешь, что делать, что-то надо, а что - не знаешь, и реально вопрос задать себе, любой спокойный вопрос, - ну совсем не в состоянии. В голове одно: я помираю. И даже философски, что, мол, все помрем, не поможет. Когда человек первый раз с ни того с сего ощущает это неприятное событие, то он со 109-процентной точностью уверен, что вот и все, время пришло, и даже, как говорят и пишут, действительно эти последние моменты твоей жизни пошли чуть по-другому: медленней и какими-то волнами.
Перед глазами, правда, не мелькают все прожитые и проезженные тобой места, но ты видишь за окном деревья и птичек, но тебе все равно. Ты знаешь, просто уверен, что через полчаса-час отдашь концы, дашь дуба или гикнешься, как там говорил Безенчук. Не важно, в общем, как, но тебя пронесут в черном пакете мимо этих деревьев и птичек, может быть, одной из которых ты и станешь. И абсолютно ты не знаешь, с чего начать. Времени осталось с гулькин нос, а ты пока в состоянии передвигаться на ногах и ты не свалился, как подкошенный, где-нибудь на пороге, - тут где-то должен ведь что-то сделать. Спасти себя ты не знаешь как.
Таблетки горстью проглочены, водой из-под крана, а хоть с бачка в туалете, какая теперь разница, запиты. Пока мчит, как ты надеешься, по проклятым пробкам скорая помощь и родственники, бросив свои дела в ответ на твой звонок: «Привет, че как дела, я это, скорую вызвал, чего-то мне как-то нехорошо, дверь открыл, ага, пока». Охота, правда, сказать «прощай», но говоришь «пока» и плетешься в коридор открыть дверь. А то ведь сломают. А мне чинить. Хотя не мне.
И несмотря на боль в груди, ты, оглядываясь в коридоре, понимаешь, что инфаркт инфарктом, но опозориться мне не надо. Люди придут все-таки. Родственники-то ладно, они привыкли, что ты всю жизнь проживаешь бобылем, и не такое видали, а вот от врачей скорой неудобно. Начинается предсмертная уборка. Пылесосить, наверно, лишнее, и ты слабой ногой запихиваешь все под диван и понимаешь, что фраза «покойник все же таки был засранцем» неизбежна.
Потом ты еще вспоминаешь, что усопшего вроде переодевают в чистое, и, решив это самостоятельно сделать, ищешь подходящее чистое. Костюм с галстуком, наверно, выглядеть будет не очень, поэтому чистая футболка и, как знал, прям предчувствие все-таки, купленное вчера нечаянно новое бельишко. Так, ну все готово. Умирать почему-то страшно неохота. Хотя, если логически подумать, то здорово: ты умрешь дома, в постели, в окружении знакомых любимых лиц, а не, допустим, не провалившись в, а мало ли, колодец со змеями, не в подвале маньяка, не в огромном прессе, не съеденным медленно кем-то, убеждая того, что ты невкусный и питался полжизни сосисками с канцерогенами.
Часть II

Нет, тебя ждет смерть рядом с очумелыми родственниками, которые еще не разобрались, что тебя на самом деле и палкой не прибьешь и ты абсолютно здоров. Нет, ты утверждаешь, что скорую вызывать надо, конечно. И срочно. У них там волшебный укол есть, и пусть его колят хоть в попу, хоть в глаз, не важно, главное, чтобы сработало и ты, драгоценность такая, выжил-таки.
Потом все проходит. Тебе не страшно, а стыдно. Стыдно за переживания людей, что были рядом. За свое поведение, как у девочки в темной комнате, стыдно от скорой, которая приехала полюбоваться на здорового мужика с абсолютно нормальным пульсом и давлением, который им подсовывает показатели тонометра, бормочет, что думал, что вот-вот, и «простите, доктор». Доктор прощает и уезжает.
Разъезжаются родственники, назначив дежурного и с требованием: «Лечись давай, записывайся к врачу и звони, если че». Говорится последнее с таким видом, что, если че, ты еще раз позвонишь, то то, чего ты так боишься, то и произойдет.
Удивляет еще равнодушие домашнего животного, если это животное живет с тобой и ты считал его своим другом. Это абсолютно равнодушное существо к твоим предсмертным предчувствиям, и недаром ты его время от времени называешь теми неприличными именами, которые он, все ж таки скотина, заслуживает.
Потом ты сидишь на простыни и думаешь, с чего начать лечение. Лечение выбирается, как правило, самое неправильное и дорогое. Через полгода мотаний ты убеждаешься, что абсолютно физиологически здоров, если все врачи не мошенники, а всякие УЗИ, МРТ и прочие аппараты не глючат, когда ты в них залезаешь. Ты здоров, просто что-то в твоей голове щелкает не так, и этот тумблер надо вообще отключить.
И ты идешь к психическому врачу. Невролог, психолог - это не психиатр. Психиатр находится в специальном большом здании, где ты справку на права получал и где настоящие сумасшедшие. Бонапарты с Наполеонами. И вот врач тебя выслушивает и начинает быстро говорить вроде по-русски, но абсолютно непонятно о чем. Успокаивает то, что врач говорит уверенно, что все пройдет, и выписывает препараты строго по рецепту, по опыту, все 10 дней действует и продают их только в одной, я не шучу, только в одной небольшой специальной, видимо, поликлинике в городе.
Я еду туда, и там выясняется, что препарата такого нет и неизвестно, когда будет, и искать по городу бесполезно. Едем опять к врачу, новый рецепт - таблетки похуже и действуют странно. Через две недели я вспоминаю, как когда-то давно зачем-то рассматривал рисунки больных шизофренией, и сейчас они мне кажутся логичными, что вот рука с карандашом пошла сюда, а не туда. Ты долго стоишь и думаешь, а что ты хотел сейчас делать, спишь, как хорек, и прочее овощное состояние. Панички никуда не деваются. Просто ты уже знаешь, что это, и привык как-то терпеть и справляться.
Часть III

Весь твой интернет забит такими же людьми, годами живущими с этой ерундой. У всех у них одинокий, затравленный взгляд. Многие советуют придумать имя панической атаке и не бороться с ней, а просто здороваться, поговорить и ждать, когда она уйдет. Шиза полная. Но про имя мне понравилось. Имя, понятно, охота неприятное, маты убираем, и, перебирая в голове русские и иностранные, понял, что все имена ассоциируются с людьми, и нет у меня такого гадливого знакомого, чтоб хотелось так же назвать. Даже Шапокляк какая-то симпатичная кажется по сравнению.
Потом придумал, что имя надо совместить с отчеством. Так оказалось легче: два очень неприятных человека соединились - один, правда, женщина, другой мужчина, и для верности я им добавил фамилию третьего. Так вот и живем втроем, можно сказать, даже вчетвером: я и моя ненавистная гостья, но ко всему можно привыкнуть, и я привык, и даже нет ее, гадины, и чего-то не хватает. Как бойцу боя, наверное. Но лучше уж уходи насовсем и не возвращайся, недорогая Маргарита Сергеевна Крысова.