Беке Форкош. Князь

«Почему бы тебе просто не убить меня?»
«Нет, княгиня».


– Я не понимаю лишь одного, княгиня, – задумчиво произнёс Миран, – за что ратоборцы так ненавидели вашего брата? Они объединились с Байош, чтобы убить его! Но разве не Беке Форкош с самого начала боролся за людей?
 
– Ты прав, юный Беке Мара, – вздохнула Тереза, – Беке сражался за людей, даже став вампиром. Сильнейшим вампиром, – уточнила она. – И поэтому Бертольд и Ульрик объединились против него. Он, как и Лидия, казался им слишком опасным, чтобы жить. Потому что… – она помолчала некоторое время и прямо, вызывающе, посмотрела в глаза молодого человека переполненными горечью глазами, – за Беке пошли бы и вампиры, и люди. Ты ведь ничего не знаешь, – прибавила она скорбно. – Они уничтожили саму память о нём.

– Так расскажите! – потребовал Миран.

Тереза слабо улыбнулась бледными губами. После битвы с последними Ацел она казалась Мирану похожей на тяжело больную, на умирающую, и от этого ему было не по себе. Хотя, разумеется, он ненавидел и презирал коварную, бессердечную княгиню, пытавшуюся отнять жизнь у Влада, лишившую Полину её мечты, а Людвига – любви. Но видеть её слабой и жалкой было почему-то больно.

– Почему бы нет? – усмехнулась Тереза чуть более живо. – Однажды, и этот день не так далёк, как тебе кажется, ты займёшь место Беке, – в глазах Мирана вспыхнул гнев, но она проигнорировала его, – и тогда от тебя будет зависеть равновесие в нашем… – она снова усмехнулась, – союзе с людьми. Почему бы тебе не знать правду?

*****

Беке Форкош, князь Форкош, был сильнейшим вампиром в истории. Возможно, сильнее самого Дракулы – шанса узнать, так ли это, ему не представилось, – во всяком случае, сильнее любого из своих современников. Какое-то время, недолго, Бертольд Байош ещё льстил себе мыслью, что они равны, но это никогда не было так. И потому неудивительно, что после смерти графа князем над вампирскими домами Румынии и Венгрии, а после – и не только их стал Беке Форкош. И он же стал первым известным вампиром, тогда единственным известным, который никогда не убивал ради пищи или удовольствия. Все жертвы Беке Форкош были на поле боя. И он ни разу не испил их крови.

– Он был первым, кто открыл эту тайну, – произнесла Тереза тихо, – кто понял, кто попытался положить конец кровопролитию и принёс себя в жертву во имя людей.
Когда Владислав Цепеш оставил своих крестников в ночь первого обращения Беке и Терезы, они вместе с Бертольдом спустились в подвалы особняка и укрылись там на несколько дней. Тогда они не знали, что им делать дальше.

Бертольд выходил на охоту. Тереза сопутствовала ему с первой ночи. Она не солгала: после крещения, в семейной молельне, они обменялись брачными клятвами, дав друг другу клятву вечной верности, которую Бертольд скрепил кровью через семнадцать лет. Которую Тереза кровью разорвала в 1996 году.

Беке никогда не ходил с ними. Беке Форкош никогда не охотился на людей. Что бы ни говорил ему Бертольд, как бы ни убеждал, что отныне у него другая природа и что это его судьба; сколь бы горько ни плакала перед ним сестра, умоляя не губить себя, – Беке Форкош не мог убить человека, как зверя на охоте, как скотину, выращенную для того, чтобы однажды оказаться на господском столе, как пищу. Беке всё ещё ощущал себя человеком. И голод, томивший его плоть, был ничтожен в сравнении с горем и скорбью, снедавшими сердце. Он понимал, что больше не человек, но быть иным не хотел и не желал учиться. И он потерял свою сестру, которая подчинилась страшной необходимости быть вампиром и жить как вампир. Не голод, но эта трагедия, думал он, лёжа на сыром и грязном подвальном полу, должна убить его в конце концов.

На третий день Тереза не пошла на охоту, отослав мужа одного искать и пищу, и кров (новый кров для них; оставаться в особняке и дальше опасно – это понимали они оба).

Она знала, как взбесится Бертольд, если узнает – он, может быть, даже попытается убить её, но, кажется, она не уступает ему в силе, – ведь ему она не дала вкусить своей крови, как он ни просил и несмотря на то, что он, подобно псу, верно служил ей. Она надеялась всё же, он никогда не узнает. Впрочем, Терезе Байош было безразлично это.

Подобрав с пола осколок винной бутылки, она приблизилась к скорчившемуся в углу брату и опустилась на колени рядом с ним. Тихо позвала: «Беке», – и когда тот, преодолев слабость, поднял к ней голову, взглянул ей в лицо осуждающе и печально огромными, по-детски честными карими глазами, Тереза вскрыла стеклом свои вены и прижала раненое запястье к его губам, второй рукой удерживая его за затылок, не позволяя отстраниться. Беке почти впал в беспамятство, но поняв, что протекло по его горлу, стал отчаянно вырываться. Его чистые глаза с ужасом смотрели на сестру. Но Тереза не отступила.

Даже не будь он так истощён голодом и скорбью, он не поборол бы её. Даже если бы вдруг вернулся Бертольд, и даже сам Дракула, они не остановили бы Терезу. Она сражалась за жизнь единственного человека, которого когда-либо любила. Ни до, ни после ей не довелось узнать другой любви: их с Беке родители слишком рано умерли, а влюбиться до обращения она не успела. 

– Пей, Беке, – сказала она, прижимая рану к стиснутым зубам брата, – пей, иначе ты умрёшь. А я не переживу этого!

Слёзы в её голосе и глазах, которые на мгновение стали такими же, как у прежней Терезы, заставили юношу дрогнуть, и вспомнив, как она принесла себя в жертву ради него – дважды, – он стал глотать кровь.

– Я буду кормить тебя, – сказала она, когда Беке насытился, гладя окровавленной ладонью его курчавые волосы. – Раз ты не можешь, я согрешу вдвойне, за нас двоих, но ты будешь жить. Поклянись мне, Беке, что ты будешь жить! Ведь ты – всё, что у меня есть.

Зарывшись заплаканным лицом в грязные юбки, крепко обняв колени сестры, Беке Форкош, рыдая, дал клятву, которую не смог исполнить. Но с той ночи и до конца его дней он больше никогда не испытывал голода.

Тереза не сразу поверила. Она подозревала, что Беке врёт, чтобы не пить крови. Но со временем, видя, каким могущественным он стал, она вполне уверилась: брат нашёл в своём сердце источник силы, превосходящий древнюю вампирскую магию и любую другую магию на Земле. Он сумел статься человеком, став вампиром. «Он несомненно победит в своей борьбе!» – думала она, наблюдая, как накаляются отношения Беке и Бертольда. И смеялась над мрачным пророчеством Лидии, ведь что могло навредить её брату, избежавшему смерти души? Он уже победил!

Беке думал о своей трансформации намного глубже, внимательнее и серьёзнее. Как он не просто избежал смерти, но и стал одним из сильнейших вампиров, не выпив ни разу человеческой крови, не совершив ничего из того, что даёт вампирам силу? Но он уже был сильнейшим. И Бертольд уже ненавидел его за это. Они с Терезой все эти годы умножали число своих жертв и «крестников», стремясь сравняться по силе со своим врагом – Дракулой. Тереза всё так же страстно мечтала о его убийстве и ради этого шла на всё. Если бы Беке не любил так свою сестру, он бы её возненавидел. Хотя правда была в том, что через семнадцать лет он боялся её. Все боялись Терезу, которая превзошла в жестокости и кровожадности саму Лидию Пиявицу.

Как он обрёл свою силу Беке Форкош понял намного позднее, уже после второго крещения и убийства «крёстного». Тогда он всё ещё уступал Терезе и Бертольду, но удивительным было то, что, выпитый Дракулой почти до дна, он выжил и стал ещё сильнее. Дело было не в крови графа. Это Беке понимал. В чём было дело, он осознал в один миг, столкнувшись однажды в дверях лавки с четой Пиявица. Именно они подсказали ему решение головоломки. После убийства Дракулы они встретились лишь однажды, но эта мимолётная встреча и то, что юный Беке Форкош увидел в глазах лорда Пиявицы решило всё в его недолгой жизни. А в глазах Даниела Пиявицы, когда он спорил со своей леди, ворчал и отчитывал её, Беке видел одно – любовь.

Бросив на крестника негодующий и обиженный взгляд, Лидия Пиявица пронеслась мимо Беке, которого, кажется, не заметила, и скрылась за дверью. Даниел поспешил нагнать её, но Беке задержал его за рукав и близко, прямо посмотрел юному лорду в глаза, которые тогда были потрясающе голубы и прозрачны.

– Скольких ты убиваешь, чтобы жить? – спросил он.

Мгновение Даниел Пиявица внимательно смотрел ему в глаза, потом его бледных губ коснулась едва уловимая улыбка, и он осторожно высвободил руку.

– Я не нуждаюсь в этом, князь, – ответил он учтиво.

И в следующую секунду кинулся следом за своей леди, которая, заметив, что он не бежит за ней, и сама остановилась, прожигая его ревнивым взглядом матовых карих глаз. И единственным, что было в этих глазах настоящим – за злостью, обидой и задетым тщеславием – это любовь. Беке видел. Улыбнувшись, он мысленно пожелал долгого счастья супругам Пиявица. Пожелание, которому не суждено было сбыться.

Той же ночью он вызвал сестру в библиотеку замка и, заперев двери, предложил ей кровь, как предлагала ему она двадцать лет назад. Тереза нахмурилась, помедлила, но всё же припала к его запястью губами и не позволила ни одной капле пропасть даром.

– А теперь объясни, что это значит, – произнесла она сердито, закончив и вытерев губы ребром ладони.

Беке улыбнулся и, обняв сестру за шею, привлёк её к своей груди.

– Ты больше не ощутишь жажды, – прошептал он ей в волосы. – Если ты любишь меня, Тереза, ты больше никогда не испытаешь жажды крови… Или очень долго, – поправился он расстроенно, вспомнив, что и со времени его крещения, и со времени крещения Даниела Пиявицы и не прошло и полувека. – Если ты любишь меня, как я тебя, этого хватит.

Тереза высвободилась и посмотрела на него. В её глазах Беке видел понимание.

– Думаешь, дело в этом? – недоверчиво спросила она.

Беке вздрогнул тяжёлыми ресницами. Они мыслили одинаково, но в характере Терезы было всё подвергать сомнению!

– Или любишь его?! – резко бросил он. Ненависть к мужу сестры была так сильна, что он лишний раз не произносил его имя.

– Ненавижу! – мгновенно извинив оскорбительное замечание, выдавила Тереза и снова припала к его груди.

Беке крепко обнял её. Она стала вампиром, но сейчас её знобило от ненависти. Они и чувствовали одинаково. Они единокровные брат и сестра, в конце концов.
 
– Клянусь, клянусь, я освобожу тебя от него! – горячо пообещал он. – И я освобожу от него и его упырей людей!

Когда в её жизни появится Полина Вуйцик и Тереза услышит, сколько ненависти и презрения эта девчонка, будущая Кровавая пани и глава дома Форкош, вкладывает в это слово каждый раз, только тогда она поймёт, как сильно Беке ненавидел вампиров. Он выплёвывал это слово с таким же отвращением.

Беке Форкош действительно начал свою войну, хотя Бертольд до самого конца не верил, что у него хватит духа. И, возможно, он бы даже победил в ней: за ним пошли и вампиры, и люди (армию ратников первым начал собирать именно он), и все они верили ему. Не поверил только магистр Ульрик, когда Беке Форкош пришёл к нему просить мира и помощи. Не поверил его обещаниям, но понял, какую силу обрёл этот вампирский князь. И в разгар войны Форкош и Байош ратоборцы поддержали врагов Беке.

Лидия Пиявица предвидела это, но не успела посмеяться над глупостью павшего князя и скорбью его обезумевшей от горя сестры – за ней пришли через два месяца.

*****

– Они оба всем и всегда казались слишком опасными, чтобы жить, – произнесла Тереза с горечью. – Но если Беке уничтожили Бертольд – ради господства, Ульрик – во имя веры… и он боялся его силы, конечно, старый маразматик… то Лидию убили в память о прошлых грехах. Кровавый след, тянувшийся за ней через всю Трансильванию, оборвался в церкви, где она обратила Даниела. Беке единственный заметил и понял это. Он один сумел прочитать любовь в их глазах. Даже я не смогла, а ведь Лидия уже любила Даниела в ту ночь, когда он предотвратил нашу схватку в покоях Дракулы… И Беке – один, кто понял истинное значение трапезы и крещения. Поэтому он и был уничтожен и предан забвению и людьми, и вампирами. Это было выгодно всем.

– Но вы помните, – дрогнувшим голосом возразил Миран, не поднимая головы.

– Я помню. Я не могу забыть своего брата, – откликнулась Тереза блёкло. – Память о нём пребудет со мной до самой смерти. Что ж! – резко оборвала она свои слова, не дав Мирану времени возмутиться – баронесса слишком часто говорила с ним о своей смерти, и это очень не нравилось юноше. – Теперь ты знаешь всё, юный Беке Мара. Называя вас этим именем, я вспоминаю не Беке Круд. Я называю вас так в память о Беке Форкош, который сражался и умер за вас. Который до третьей смерти, до самого конца, оставался человеком.

Миран поднял голову и прямо посмотрел женщине в лицо глазами, которые были несколько темнее обычного в это мгновение.

– Я буду носить это имя с честью, – сказал он твёрдо.

Он сам не знал, как его голос не дрогнул при виде её слёз. Но Тереза не удивилась ни клятве, ни спокойствию следующего Беке Мара. Он Беке Мара уже давно. И она всегда считала, что он намного больше других похож на Беке.



12.03.18. – 05.07.19.