2-3. Человек со шрамом

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------

                2-3. Человек со шрамом

Проходя недавно мимо областной библиотеки имени Сабита Муканова, я вспомнил об одной кровавой истории, приключившийся здесь со мной.  Случилось это в начале лета 1973 года, когда мы заканчивали десятый класс и уже готовились к выпускным экзаменам.  К экзаменам я готовился, как правило, один, дома. Мне так было удобнее.  Но тут ко мне с неожиданным предложением подкатил мой хороший товарищ Серёжа Бектенов, которого мы ласково между собой называли Бека.  В чём была суть его предложения?
 
Дело в том, что буквально накануне в центре нашего города, около зданий горкома и обкома партии была построена и открыта новая областная библиотека.  Там, по слухам, был замечательный читальный зал, где, как сказал Серёга, можно было взять любую учебную литературу и, соответственно, качественно подготовиться к экзамену. Особого смысла готовиться к экзамену именно в библиотеке я не видел, но с предложением Беки я согласился. Уж больно мне хотелось посмотреть новое здание библиотеки изнутри.
 
По новеньким ступеням мы поднялись на высокое широкое крыльцо, выложенное плиткой, и подошли к двери.  Дверь во всю её ширину и высоту была сделана из одного большого листа стекла. В таком же стиле была сделана и значительная часть передней стены холла библиотеки.  Она представляла собой несколько стеклянных фрагментов шириною примерно в метр, разделённых небольшими металлическими полосками.  По-моему, там слева направо была сначала стеклянная часть, потом дверь, а потом четыре-пять остальных стеклянных фрагментов.  Это было очень здорово, на то время современно, и, вследствие этого почти тотального застекления стены, в холле библиотеке было довольно светло.  В этот день из-за жаркой погоды дверь библиотеки была настежь открыта, и мы в неё вошли.

В холле за столиками сидели несколько женщин. Нас с Сергеем записали в карточки и пропустили на второй этаж в читальный зал, куда мы и стремились попасть. Там было действительно довольно симпатично  —  огромные окна, светло, мягкие удобные стулья, новенькие полированные столы. Мы что-то там почитали, что-то выписали в тетрадки, но скоро я понял, что такой метод подготовки к экзамену не по мне. К тому же довольно сильно и резко пахло то ли краской, то ли мебельным лаком, ведь все там было новое, с иголочки. Словом, где-то через часик наше стремление к постижению наук окончательно сдулось, и мы решили, что пора на воздух.
 
Я пошел первым, а Серёга  —  за мной. Тут настала пора заметить вот что. Дело в том, что зрение у меня так себе. Я близорукий. В детали геометрической оптики я вдаваться не буду. Очкарики меня поймут, а для нормальных людей я поясню, что у близоруких людей мир, находящийся дальше полуметра от носа, расплывается, то есть, как бы находится не в фокусе.  Это ощущение человек с нормальным зрением может получить, надев бабушкины очки. В принципе эта размытость картинки мне особо не мешала, и я надевал очки только либо в школе, глядя на доску и списывая условия задачи, либо в кино, вперившись на экран и наблюдая, как комиссар Жюв гоняется за Фантомасом, либо дома, когда смотрел по телеку, как наши рубятся с канадцами. Короче, в библиотеке я был без очков, и мир на сетчатке моих глаз был не вполне резок.
 
Итак, я шел первым. Меня подвело то, что в новенькой библиотеке стекла в стене холла были, во-первых, абсолютно чисты и прозрачны, во-вторых, по форме и размеру не отличались от двери, в-третьих, дверь была открыта. Кроме этого, когда мы заходили в библиотеку, я как-то не очень запомнил, где находится дверь. Плюс отсутствие очков.   В результате, когда я подошел к выходу, один из стеклянных фрагментов стены показался мне более прозрачным, чем другие, и я отождествил его с открытой дверью. Туда я и вышел.
 
Сначала я встретился со стеклом лбом. Для меня это было неожиданно.  Представьте, воздух вдруг материализовался и больно ударил меня по лбу. Потом практически одновременно коленями я вышиб нижнюю часть стекла. А надо сказать, стекло было толстое, витринное. Я уже начал понимать, что я натворил, когда оставшаяся часть стекла полетела сверху вниз. Инстинктивно, чтобы сохранить хотя бы эту часть стекла, я попробовал её поймать, вытянув вперёд руки. И это в какой-то мере получилось. Стекло, впившись своими острыми изломанными краями в руки, замедлило падение, но, всё же, потом грохнулось на пол. Это всё происходило какие-то доли секунды. Я думаю, со стороны всё это и звучало, и смотрелось очень эффектно. Картинка дополнялась стоящими за моей спиной Серёгой и женщинами-библиотекарями с открытыми ртами и выпученными глазами.
 
Дальнейшее помню не очень отчетливо. Сижу на стуле с глупой улыбкой, совершенно не чувствуя боли, кровь течет из обеих рук, и уже натекли приличные лужицы, библиотекарши пытаются залепить раны какими-то листочками с информацией о книгах, а Бека бегает и орет на них, чтобы скорее вызывали скорую. Надо сказать, что скорая приехала довольно быстро, минут через 10 – 15.
 
Молодой мужчина из скорой сначала ловко перетянул мне руку жгутом. Тогда же я впервые в жизни увидел, как взаимодействует с кровью перекись водорода. Кровь шипела, обесцвечивалась и исчезала. Когда стали видны раны, мужчина их туго перевязал. Нас с Бекой посадили в скорую и повезли в 3-ю городскую больницу зашивать раны, оставив библиотечный персонал ликвидировать последствия нашей неумеренной тяги к знаниям.  В больнице мне быстренько зашили раны, и через час мы уже шагали по направлению к родным Черёмушкам.

На следующий день я появился в школе с перебинтованными руками.  Бека был уже там.  На вопрос, что случилось, Бека быстренько отодвинул меня в сторону, собрал вокруг себя народ и начал рассказывать душераздирающую историю. Суть её была примерно такова.
 
«Когда мы спокойненько гуляли по парку, мы увидели, как двое хулиганов пристают к девушке.  Но вы же знаете Пашу, он, конечно же, не мог этого потерпеть.  Он потребовал, чтобы они отстали. И хулиганы, отстав от девушки, переключились на него.  На беду, у одного из них оказался нож. Он подскочил к Паше и резанул его по рукам. После этого оба хулигана убежали.  Мы с девушкой вызвали скорую помощь. Нас отвезли в больницу, где и зашили его раны».  Честно глядя всем в глаза, Бека вдохновенно фантазировал, украшая рассказ мелкими живописными подробностями. Народ слегка офигел. «Это правда?  —  обратились они ко мне. «Да что вы, что вы, это он навыдумывал, приукрасил»,  —  я скромно потупил глаза, этим ещё больше убедив всех в правдивости бекиного вранья.
 
Но героическая аура окружала нас недолго. Нас с Серегой хватило дня на два, после чего мы, конечно, раскололись, и это еще долго служило поводом для шуток.
 
А мне об этой кровавой библиотечной истории напоминают шрамы на руках, да красивое здание областной библиотеки, в которой, заметим, дверь и передняя стенка холла уже не представляют собой единое стеклянное пространство. Наверное, учли моё нашумевшее посещение в 1973 году.