Июль - сентябрь 1993

На фото: В байдарочном походе по Пинеге.
Фото автора дневника.

8 июля 1993, четверг.
В конце июня проездом в Ставрополь в командировку звонил Старцев.
В 6 часов утра меня разбудил звонок и вопрос: "У тебя ночевать можно?"
"Конечно... нет", - просыпаясь, ответила я. Накануне я звонила ему в
Екатеринбург, разговаривала с женой. Она говорила со мной вполне тактично,
даже, можно сказать, поделилась:
- Я ему доверяла, а тут оказалось... Звонят женщины...
- Ну, он такой общительный, компанейский, - пыталась я оправдаться, или
оправдать его.
- Больше я его в поход не пущу, - вдруг заявила она.

Да, трещина в семейных отношениях. Вот что значит давать свой телефон.
Так что он решил поплакаться мне в жилетку, но увы... Потом я ещё пыталась
прощупать обстановочку в Ленинабаде. Хотя меня туда очень старается
отправить Кравцов, чтобы не терять связи с Рассоловым (тот прислал телеграмму,
что состоится единственный поход с 26 июня), но звонить Рассолову я не стала,
а позвонила Шамилю домой, и услышала: "Ну вас всех к чертям, оставьте его в
покое!" За телефонные переговоры я уплатила 982 рубля.

С 16 по 30 июля 1993 г. - водное путешествие по реке Пинеге.

"Белый снег,
Белый дым,
Белой ночи уют.
Даже море холодное
Белым зовут.

Белокаменный город
Над белой волной,
Белогрудые чайки
Парят над Двиной.

Лебедями на рейде
Белеют вдали
Корабли, корабли, корабли, корабли..."

Все мои путешествия кажутся сном, прекрасным и неповторимым. Путёвки стали
недоступны, в горах война... Хотя Рассолов и приглашал нас с 26 июля (сейчас
мы может быть ещё балдели бы в горах, или уплетали фрукты в Ленинабаде), но
сводки из Таджикистана ужасны... Вместо гор пришлось рвануть на север,
покормить местных комаров.

На удивление, речка Пинега Архангельской области оказалась на редкость
живописной, и относительно чистой, мы даже пили воду прямо из реки.
Погода отдыху не мешала, такая же, как и в  Москве: дожди, местами сильные.
Скалистые, живописные берега, незабываемые песчаные косы (вот где можно
побродить в костюме Адама и Евы, отключиться от всего, предаться любви).
Мужчин в группе было более, чем достаточно, и девочки были что надо, но
удивительно, что не завязалось ни одного романа. Оля, подруга Лены, прилагала
все усилия, но даже на неё никто не клюнул...

Я отдохнула и душой и телом, и была счастлива этому, ибо у меня были самые
опасные денёчки, ни одной бани, и эти вездесущие комары... На воде можно
было раздеться и побалдеть с обнажённой грудью... В общем, кое-какие прелести
можно было извлечь из нашего путешествия...

28 августа 1993 г. Суббота.
Накупила себе сегодня костюмов аж целых два по 9 тысяч, и веселюсь. Может
быть положительные эмоции как-то повлияют на течение моей бесконечной
ангины, от которой я уже две недели не могу избавиться.

29 сентября 1993 Среда.
Вот вам и временный снежный покров. Выпал снежок, отнюдь не долгожданный,
и морозец ударил до - 5 градусов. Жизнь в целом, и моя, в частности, начинает
ухудшаться... Сначала я отказалась от бани - дорого стало, до 800 руб. одно
посещение. Потом как-то автоматом не заплатила за Лужники  4 550 руб., и
оказалась вообще не у дел...

Бросить место, где прошла вся молодость, и начинается старость, оставить
прекрасный коллектив - решение, конечно, опрометчивое. И тем не менее, это
произошло. Это можно ещё исправить: повиниться перед Галиной Николаевной,
и вернуться в группу, заплатив деньги, но шаг уже сделан. И метро дорожает,
с 10 до 30 рублей - не наездишься в эти грязные Лужники с их барахолкой.

25 сентября был, кажется, солнечный день. Мы в поле воровали свёклу, и
собирали капусту после уборки. И только вечером я вдруг услышала, что эта
суббота - последняя, то есть на Поляне праздник - День Поляны, День Раздор!
Парад, игры, большой костёр, и большая пьянка...

А я начисто забыла об этом мероприятии с этими овощными заготовками.
В прошлом году мы с Надеждой отправились воровать кабачки на поле.
У меня тогда конфисковали сумку, о которой я до сих пор сильно тужу...
И я с тех пор решила: в поля ни ногой. Но жизнь меня заставила взяться
вплотную за заготовку овощей, ибо на мою символическую зарплату можно
протянуть ноги...

Вчера с Егоровой копались в такой непролазной грязище, под моросящим
дождём, выбирая не мороженую картошку в поле. Так и зеки не работают.
Но удовлетворение было, ибо картошка в земле оставлена первоклассная.
Конечно, тащить такую грязь и тяжесть на себе не очень-то приятно. Промокли,
замерзли, сижу вот теперь, парю ноги в горчице, и прикладываю куриное (вместо
мужского) яйцо ко всем слабым местам. На улице совершенно жутчайшая погода:
то дождь, то снег, то ветер, то мороз...

Надо идти менять жетоны на метро, надо ехать за свёклой, но я упорно лечусь,
так как не хочу развалиться сейчас, так как к этому добавится хандра.

Господи, как же я соскучилась по дневнику! Так хочется нацарапать о своём
душевном состоянии. Да и события всё же происходят, несмотря на то, что
никуда из своей дыры не выхожу, разве что позволю себе съездить за помидорами
в Одинцово, да и то без билета...

На работе завтра Учёный совет. Будет решаться вопрос о прибавках, и,
соответственно сокращениях. Со слов Ковалёвой шеф сказал, что  меня сокращать
не хочет, так как я "сама себе кормилец", так она выразилась. Но разве можно себя
прокормить на 17 тысяч сейчас? Кормят меня родители на свои пенсии. Недавно,
точнее, 7 сентября, отец положил мне 100 тыс. на депозит, на 3 месяца. 7 декабря
я смогу получить 25 тысяч прибыли, и тогда, наверное, смогу оплатить хотя бы
группу здоровья... Предел моих мечтаний на сегодняшний день. Пока придётся
жить воспоминаниями.

Да, приезжала Таня из Киева, подружка нашего Бахреддина. Этим летом она
отдыхала в Париже (не хило!) Рассказывала, что в Душанбе стоит воинская часть.
Письма не доходят, звонить можно, правда, дороговато... Бахреддин купил
машину, потом продал её, и решил, что лучше всё же приобрести корову и
бычка...

Имом отыскал свои исторические корни где-то возле Искандер Куля, и строит
там дом, хочет туда переселиться (Согдиана). Ходил в поход этим летом, но чтобы
не тащить груз, брал ишачка... Весьма интересные новости. Совсем ничего
неизвестно о Джулиане. Как он там, бедняга, наш "Король Фанских гор"?
И написать-то никому нельзя - письма возвращаются...