Человек черновик

Знаешь, я иногда думаю, что вселенная просто поставила на мне какой-то эксперимент. «Давайте посмотрим, сколько отказов способен выдержать один человек, прежде чем сломается окончательно». Я не прошу многого. Я не святой, но я и не чудовище. Я просто пытался. Мне ведь отказали с самого первого вздоха. Ты знаешь это чувство, когда твоя биологическая мать смотрит на тебя, беспомощный сверток в больничной пеленке, и говорит: «Нет, я не справлюсь». Или просто молча подписывает отказ. Это не просто бумажка. Это клеймо. Первое в жизни предательство, которое ты даже не мог осознать, но оно уже вшито в твою подкорку. Мир сказал мне: «Ты лишний», еще до того, как я научился ходить.
Меня забирали в семью. Не раз. Маленьким, наверное, даже симпатичным. Но что-то шло не так. Я не помню лиц тех, первых, но в личном деле записано сухо: «возвращен в детское учреждение». Как вещь, у которой не подошла комплектация. Знаешь, каково это  чувствовать себя щенком, которого берут поиграть, а когда он начинает проситься на руки слишком часто или грызет тапки,  везут обратно в приют? «Снова отказывалась и возвращали». Как будто я — ошибка, которую все хотят исправить, но никто не может. Потом появилась она. Та, кого я называл мамой. Я не верил своему счастью. Снова усыновление, новый дом. Всё было хорошо. Я дышал через раз, боясь спугнуть. Я старался заслужить эту любовь, как каторжник заслуживает помилование. Я был удобным. Я думал: «Если я буду идеальным, может быть, меня не вернут, как ненужный подарок?» От меня отказались. Снова. Просто потому что, в какой  то момент я осмелился быть живым, а не ручным. Видимо, счастье мне просто не по статусу. И безумно влюбился. Безумно  это значит без оглядки. Я рассказал ей всё. Я доверил ей свои шрамы. Я не просил жалости, я просто любил. Я дышал ею. Я думал: «Ну хоть тут я не товар, не анкета, не функция». Я старался заслужить любовь и здесь. Дарил всего себя без остатка. Но видимо, я люблю слишком душно, слишком сильно сжимаю руку, слишком боюсь остаться один. И она ушла. «От меня отказались» — это стало лейтмотивом моей жизни.
Я смотрю вокруг и не понимаю, что со мной не так? Я не убивал, не предавал. Я просто хотел, чтобы меня не бросали. Ведь все люди ошибаются. Всем дают второй шанс. Я видел сюжеты, где матери прощают убийц своих детей в зале суда. Где преступников, растерзавших чужую жизнь, ждут из тюрьмы, пишут им письма, любят их. Им дают шанс. Продают за убийство, за жестокость, а им всё равно несут передачки. Почему?! Почему убийца достоин любви и прощения, а я  нет? Что со мной не так? Я задаю себе этот вопрос каждый гребаный день, стоя перед зеркалом. Я не урод. Я не глуп. Я не жесток. Я умею слушать, я готов отдавать. Но у меня такое чувство, что я  бракованная партия товара. Как будто во мне есть какой то невидимый простым глазом дефект, который все замечают, сближаясь.Почему же со мной всё всегда так фатально? Почему моя ошибка  любая мелочь, любое неосторожное слово или просто моя «неидеальность»  становится приговором без права на апелляцию? Меня не пытаются понять. Меня просто перечеркивают. Одним росчерком пера. Легко. Как будто выкинуть фантик от конфеты. Им легко от меня отказаться, потому что от меня отказались еще в роддоме. Я — человек-черновик, который никто не захотел переписать набело. Я ношу в себе эту пустоту, и, наверное, она видна. Она притягивает людей ровно настолько, чтобы они могли об меня погреть руки, а потом с облегчением оттолкнуть. «Фух, не с ним». Я пишу это не для жалости. Я просто хочу понять, есть ли в мире хоть один человек, для которого я не стану очередным разочарованием? Или ген «отказника» сильнее меня, и я вечно буду смотреть в спины уходящих людей, сжимая в руке этот чертов второй шанс, который все дают кому угодно, но только не мне.