Я и есть, видимо, чудовище

Я некрасиво отпускал тебя. Угрожал, шантажировал, оскорблял. Готов был пустить в ход любые методы манипуляций. Мой эгоизм не знал границ, ибо я воспринимал тебя своей собственностью. Я не смог быть спокойным и жизнелюбивым, как Михаил Бакунин, многократно отпускавший свою любимую Тосю (Антонину Квятковскую) к другому мужчине. Во мне нет столько внутренней силы и мудрости принять реальность такой, какая она есть. Я хотел убить циклы, любыми путями сблизиться. Но когда понимал, что теряю, то ощущал невыносимую страшную боль внутри. Ей Богу, лучше бы мне без наркоза отпилили руку, чем оторвали тебя. Я стал чудовищем, Алинка. Не умею я быть другим, у меня просто не получается иначе. Внутри сидит непримиримый неуклонный баран. Я винил тебя в том, что ты многократно возвращалась. Но совершенно не признавал своей вины в том, что пускал тебя, навешивая на тебя свои же ожидания. Мне искренне жаль, что так получилось. Я до безумия любил тебя. Как дурачок, ослеплённый желанием приблизить к себе. Я не буду другим. Поэтому прошу тебя: не думай о возвращении. Обрубай эту мысль сразу же, как только она приходит в твою голову. Дари время ребёнку и её отцу, проживайте эту жизнь вместе, провожайте закат, мечтайте, стройте планы. Внутри себя я никогда не отпущу тебя из души, хоть убей. Но я сумасшедший. Видимо, и есть то самое чудовище, которое решит закрыть тебя в тёмном замке и никому не показывать. Психика поломана. Я - угроза для тебя. Но я не хотел причинять никому боли. Я лишь хотел, чтобы мою боль не усиливали.