Семейный альбом ч. 12

        Эта фотография лета 1970 на Ордынской автостанции. Провожали дедову племянницу Любу с семьей, и народу собралось много. Надо всех описать сперва.

      Слева направо сидят: Валя Колбина, сноха младшей бабиной сестры Груни (Аграфены), которой уже не было в живых (я про неё писала в связи с песнями Э. Горовца http://proza.ru/2025/10/05/1675), рядом с ней её сын Серёжа, баба, одной рукой придерживает Серёжу, другой – сына Любы Витю, и бабина самая младшая сестра тётя (так её звали отец и дядя Володя, ну и я туда же) Наташа Шеховцова. У неё так всю жизнь и была девичья фамилия, а сыновья – Коля и Володя были Никитины. Стоят: тётя (на этот раз законная) Лена, жена дяди Володи, бабе соответственно сноха и мать моих двоюродных Тани и Жени. Дальше муж Любы Леонид. Между мной и мужем Любы очень тёмная физиономия Тимофея, мужа ещё одной бабиной сестры Татьяны, она почти никогда никуда не выходила, поскольку с детства была на костылях, не исключено, что из-за полиомиелита. Я, смеющаяся во весь рот, передо мной Таня и дочь Любы тоже Таня, сама Люба, дед, ему тоже очень весело, на всякий случай опирается на Женю.
 
      Тогда даже как-то само собой разумелось, что я на лето поеду к отцу и в Ордынск. У отца погостила и поехала, здрасьте! А в доме ремонт, причем капитальный, с разбором и перекладыванием полов, сени тоже переделали, крыльцо вынесли наружу. Дом принадлежал РТС, пришёл срок ремонта, а тут гостей полон … сарай.
      И дед с бабой, и Таня с Женей, и я вдобавок, все ночевали в сарае, пристроенном к бане, там одно время держали свинью на откорме и кур, а тем летом помыли, вычистили и заселились всем колхозом. Но это было ещё до моего приезда. Помню только бабину кровать с шишечками на спинках, а как мы все там укладывались, забылось. Какое-то время у них гостила только я, но фотодокументы обвиняют, часть лета там же были и мои двоюродные.

          Видимо, именно в это лето мы с дедом пытались оседлать велосипед. http://proza.ru/2025/12/21/2314 

         Когда погода бывала солнечная, не было проблем с времяпрепровождением: огород, пляж, подружки. А как-то зарядили дожди, так целыми днями лежать в сарае как-то грустно. Днём в доме работали ремонтёры, а по вечерам я любила посидеть в комнате на подоконнике, добираясь до него по балкам, поскольку полы ещё не положили, и весь глубокий подпол был на виду.

         И вот в такой бедлам приезжают ещё гости, племянница деда с семьёй. Они тогда жили в Оше в Киргизии. Таня вот больше меня помнит об этой семье. Оказывается, баба рассказывала, что Люба хотя и Барабанова в девичестве, была не родной дочерью дедова брата Ивана, а дочерью его жены. Вышла замуж за Леонида Палаткина, которого в эвакуации во время войны вырастила семья узбеков, сам он ничего не помнил, наверное, и фамилию-то придумали, жил в какой-то палатке, вот и вышел Палаткин.

      У них было трое детей, старший Евгений с ними не приезжал.

     Отдельно можно заметить, как родные и двоюродные братья и сёстры называли своих детей. У бабиных сестёр у каждой по сыну Владимиру, у двоих – по двое, так оба Николаи. Так и у Любы, как и у дяди Володи – мальчики – Евгении, девочки – Татьяны, Люба, правда ещё третьего родила, так тот Виктор. Не исключено, что у кого-то из близких родственников ещё был тоже мальчик Витя.

      Мы с Таней, вспоминая это лето, решили, что поселили Любину семью у бабы Тани, а вот семейных сборов я не помню. Но, наверное, они были у нас достаточно долго, поскольку помню бабино недовольство тем, как родители обращались с младшеньким: «Ну что же это они лижутся и лижутся, сколько можно». А всего лишь и мама, и папа целовали мальчика Витю не для того, чтобы ему сделать приятное, а сами получали огромное удовольствие. «Мамин Витя, папин Витя из квартиры номер шесть…»

       Тогда я просто запомнила это как факт, но, когда появились собственные дети, прочувствовала это глубоко – невозможно удержаться, чтобы не обнять, не поцеловать маленькое такое родное чудо. Хотя, когда мы приезжали к бабе с детьми, я старалась поменьше делать это у неё на виду, чтобы не раздражать, она тоже ведь любимый и дорогой человек.
      Но бабушка наша суровая женщина была, мои дети потрясли её тем, что ели печенье, намазанное маслом, как они привыкли дома. Потрясение было столь велико, что она высказала это вслух. Я понимаю, для неё это настолько же чересчур, как если бы я увидела, что на кремовый торт намазывают масло и поливают вареньем.

     Сейчас я сама бабушка, и быть может, тоже говорю что-то вызывающее недовольство или недоумение у моих внуков. Но ничего, если бог даст, и они доживут до смены позиций с внучьей до бабушкиной.

Заметки на полях. Валера, когда узнал, что меня в детстве не целовали, сказал: а, понятно, откуда у тебя эти комплексы (что меня нельзя любить просто за то, что я есть). И тогда же или чуть позже добавил: прощаю навсегда! Я ему потом напоминала эти слова неоднократно, если он распалялся во время ссоры, а там и ссоры уже сошли на нет…

Семейный альбом http://proza.ru/2025/10/19/1798
Семейный альбом ч.2 http://proza.ru/2025/10/24/1130
Семейный альбом ч.3 http://proza.ru/2025/10/24/1268
Семейный альбом ч.4 http://proza.ru/2025/10/24/1360
Семейный альбом ч.5 http://proza.ru/2025/10/27/2028
Семейный альбом ч.6 http://proza.ru/2025/10/27/2041
Семейный альбом ч. 7 http://proza.ru/2025/10/30/1769
Семейный альбом ч.8 http://proza.ru/2025/11/04/1551
Семейный альбом ч.9 http://proza.ru/2026/01/05/1449
Семейный альбом ч.10 http://proza.ru/2026/01/12/1551
Семейный альбом ч.11 http://proza.ru/2026/02/28/836
Семейный альбом ч.12 http://proza.ru/2026/05/05/1898