Мой единственный скрипач. Глава 24

Нервно убираю волосы назад и тру лицо. Уже сидя в зале, я понимала, что не могу разлучать отца и дочь, судя по тому, как она к нему привыкла и к тому, что я пропадаю на работе. Мне пришлось сделать нелёгкий выбор.

Когда Стёпа зашёл в зал, я с разворота ответила:

— Полина теперь будет жить у тебя, и это не обсуждается! Я сейчас всё взвесила! Ты лучше знаешь, как она росла, что с ней было! Пожалуйста, забирай её в свой Кёльн и уматывай на все четыре стороны! Только меня не трогайте!

«Наказание себя одиночеством, чтобы спасти Полину от такой матери, как я, и отдать в заботливые руки отца», — прокричала моя душа.

– Анфиса, ты что несёшь? Ты что, плачешь? — не мог не заметить моего состояния бывший.

Усадив меня на диван, он что-то пролепетал про помутнение рассудка, погладил по плечам и принёс воды. Попросил успокоиться и посчитать до десяти. Осушив, я поставила на стол стакан и положила руку на сердце. Ужасно горело.
Я понимала, что вела себя неадекватно на кухне: замахнулась на того, за кого цеплялась все эти годы, терпела из-за боязни одиночества. А теперь, когда судьба вновь и вновь даёт нам шанс, я просто хочу лечь на дно и никого не видеть.

– Ты вот что… Не руби сгоряча. И поверь, я понимаю твою боль и прощаю тебя за эту пощёчину. Знаю же, что заслужил. Но при маме больше так не делай. Ты унижаешь меня в её глазах. Неважно, сколько я вынес. Но твои эмоции заставляют чувствовать меня живым и нужным. Только без свидетелей, — чуть тише добавил Стёпа и оглянулся по сторонам. — А мама твоя где?

– Вышла. Сказала, что в магазин. Сама у соседки, — вздохнула я и нервно стала сжимать пальцы. — Знаю я её. У меня ключи есть. Закрою.

– Я вот что подумал… Тебе необходимо перезагрузиться.

– Да что ты говоришь?

– Ты рада видеть меня и используешь ненависть как щит, и это я тоже понимаю и не осуждаю. Я сам не святой и корю себя, но поверь: мой уход был выходом! Когда-нибудь ты это поймёшь!

– Я уже поняла, что встречалась с тем, кто побоялся мне признаться, вместо того чтобы опереться друг о друга и помочь! Я всю жизнь промучилась!

– Поверь, после аварии мои приступы обострились сильнее. Олег хотел убить меня. Теперь, получив своё место рядом с дядей вместо меня, я вернулся, чтобы мы могли быть свободны. Нам ничего не угрожает. Прости, что заставил ждать.

– Пошёл ты!

Стёпа вновь хмурится, словно принимает с каждым разом моё слово, и говорит, что по поводу Полины я погорячилась. И стоит ей прийти, как он с улыбкой сажает её ко мне на колени, и я тут же утыкаюсь в неё.

— Вам нужно побыть вдвоём, девочки, — говорит Стёпа и встаёт.

– Ты куда? Стёпочка, не уходи! — протягивает руки дочь, и я киваю ей.

Вижу, что ему неприятно, но он терпеливо берёт её на руки и говорит:

– Пойдём погуляем? А потом я отведу тебя к бабушке и…

– Останешься? Стёпа, ты останешься? Никуда не уйдёшь? — искренне спросила дочь.

– Да. Он будет здесь, — прошептала я.

– Надеюсь, мама не возражает насчёт прогулки? Я думаю, ей нужно отдохнуть, а мы развлечёмся, — подбадривает её Стёпа.

– Правда? Поведёшь меня в парк, как Артём? Он мне всегда конфеты покупал. И папа тоже, но раз он прошёл кастинг, то теперь ты мне купишь?

– Конечно. Только в меру. Немного. От сладкого высыпает сильно, а я хочу, чтобы твоя кожа была чистой.

«Много хочешь», — пронеслось в голове, и я поняла, что это всего лишь нервы и остатки пережитого, что скопилось во мне, превратившись в зло и разочарование.

Стёпа прав: я действительно счастлива видеть его, но холод — это моё единственное спасение.

Когда они ушли с Полиной, я немного оттянула время и позвонила маме, сказав, что мы пошли гулять.

– Вот и правильно. Заодно и обсудите дальнейшую жизнь. Дочь, ты молодец. Поверь, такие мальчики — настоящие рыцари. Если бы Стёпа сказал давно правду или показал себя с лучшей стороны, как сейчас, я бы не злилась. Ты гораздо глубже меня знаешь, что происходило между вами и как в твоей жизни стали появляться новые мужчины. Но ты ищешь там, где сложно. Лёгкость — она на время. Потом начинаются серьёзные испытания на верность партнёра, а Стёпа был сложный, но верный. И прости ты ему его новую пассию. Ты же видишь: ничего не получилось. Он намертво привязан к дочери, и не всякая баба выдержит.

— Я помню. Мы тогда говорили. Всё, я кладу трубку.

Я солгала, что иду гулять. Мне катастрофически захотелось домой. В ту однокомнатную квартиру, где стены лечат. Запереться на все замки, чтобы никого не видеть, и выплакаться. Я знаю, что Стёпа будет искать, трезвонить на телефон. Возьму трубку и всё объясню. Пусть проведёт время с дочерью.

Собираюсь домой, закрываю дверь и чувствую слёзы по щекам. Мне срочно нужен бокал красного и прийти в себя.

Вызвала такси, заплатила водителю больше, чтобы покатал по городу и сделал несколько кружков. Москва завораживала, но больше всего тянуло домой. Не могла я всё-таки находиться рядом с людьми. Думала, покатаюсь, успокоюсь, но нет — лучше наедине с собой.

Когда меня отвезли по адресу, я зашла в ближайший магазин, купила упаковку вина и сигареты, хотя давно уже не курю. Достала ключи и открыла дверь. Тишина. То что надо. Сначала душ, а потом сяду на диван и буду смотреть на город.

Так и поступила. А потом подумала, когда вышла: «Может, остаться в белье?». На секунду захотелось, чтобы всё-таки Стёпа пришёл и мы поговорили, только уже без конфликтов, а с примирением. Надев чёрно-красное бельё, я накинула халат и вытерла влажные волосы. Вода на секунду смыла мои тревоги. Всё-таки нужно жить семьёй.

Я же видела в Стёпе мужчину, а не диагноз. И то, что он делает всё возможное ради меня и дочери, и даже, плюнув на Амира с племянником, приехал и отдал своё место… Я уверена: Стёпа сможет пробиться вновь по карьерной лестнице.

Неожиданно хлопнула дверь, и я вздрогнула. Увидела Олега и быстренько запахнулась в халат:

– Что ты тут делаешь?

– У тебя было открыто. Привет.

– Уходи!

– Вот так сразу?

– Мне не до гостей.

– Понял. Ждёшь кого-то?

– Олег, пожалуйста, оставь меня! — выкрикнула я и была готова отправить его на выход, потому что понимала: передо мной убийца.

Полицию вызывать опасно.

— Нет, — твёрдо сказал Олег и сверкнул на меня глазами.

Я абсолютно беззащитна в этом белье, и переодеваться нет смысла. Остаётся согласиться на его условия. Предлагаю ему бокал вина, сигареты, закуски. Он не отказывается. На Олеге была чёрная куртка, и, сняв, он положил её на диван.

— Представляю, что Стёпа подумает, когда увидит тебя в таком виде и меня. Будто мы с тобой занимались сексом и решили покурить после него. Ведь ты такая влажная после душа, в халате… Он уже прощал твою измену, но в этот раз не простит окончательно, — смеётся он, причём мерзко, берёт бокал и делает внушительный глоток.

Мои руки дрожали. Можно, конечно, вместе с ним рассмеяться, будто это шутка, но мне было не смешно — особенно когда он допил, подошёл ко мне, прижал к кухонному столу и провёл рукой, обнажая бедро.

— Олег, что ты делаешь? — испуганно пролепетала я и почувствовала, как он слегка приспускает кромку. Я убрала его руку.

— Когда я тебя увидел в Кёльне, в ресторане с мужем и Стёпой, я слегка крикнул: «Дядя!», а потом спросил, кто это. Ты не зря тогда ему солгала, хотя говорила правду — что слышала мой голос и видела нас. На самом деле ты просто обратила внимание, потому что было слегка громко, но повернулась к своим мальчикам. Наверное, ты удивилась или подумала, что тебе послышалось, — что ты встретила там русских. Когда дядя сказал, что ты бывшая жена Стёпы, я ответил ему, что хочу не только занять его место скрипача, но и обладать тобой. Он засмеялся и попросил отбросить эти глупости. Но я не мог. Я хотел медленно избавиться от конкурента и давил на него, чтобы всё-таки он отдал мне своё место, а иначе тебе будет только хуже. И я стал убивать тех, с кем Стёпа ругался. Но то были двое. Я ещё воспользовался тем, что Стёпа, оказывается, болен. Однажды, после того как я отравил организатора, я в панике заявился к дяде и сказал, что был свидетелем того, как Стёпа предложил примирение, а сам подсыпал яду. Ну и добавил, что вызвал полицию. Дядя был в шоке. А для меня было гордостью, что он мне поверил. Но когда я узнал, что твой Антон — коп, план провалился. А Стёпа был в ловушке: он скрывал моё имя и знал, что это сделал я. Но недолго. Он пытался бороться за справедливость и выдал тебе моё имя — иначе бы ты не пошла к дяде. Но он защищал меня до последнего. После второй жертвы до него дошло, что всё это делал я, и он говорил: «Олег, остановись. Место скрипача у тебя будет, но оставь эту девушку в покое». Я был одержим тобой, никого не слушал. Подрезал Стёпе тормоза, но кто же знал, что он выживет? Дядя специально говорил тебе про самоубийство из-за того, что Степан ощутил себя бракованным, но резко захотел жить — и ради вас тоже, — что и поспособствовало вызову скорой. Когда я узнал, что вы вместе, я был зол, но всё равно хотел светиться в твоём поле. И мы почти что были друзьями. Дядя разрывался между мной и Стёпой. Ведь обоих было жалко: меня — по-
родственному, потому что сам воспитывал, а Стёпу — из-за болезни и того, что он делает глупости: то есть ссорится с тобой и влезает в твою семью, чтобы вновь быть твоим первым мужчиной. Как ты заметила, дядя даже концерт организовал, чтобы все средства пошли ему на лечение. Амир не враг, он друг. Просто Стёпа уже разочаровался в людях и не замечал элементарных вещей.

Господи! Не зря я тогда чувствовала, что Олег ко мне что-то испытывает, но обрывала себя от этих мыслей.

Всё это время мы со Стёпой были не просто втянуты в интриги, а находились в центре кровавого спектакля убийцы-психопата.

У каждого своя правда. У Стёпы и у Олега — тоже.

— Ты не имел права, — это всё, что я могла сказать, потому что спазмы сжали горло. Я откашлялась, оттолкнула слегка Олега, оперлась о стол и начала дышать.

А он… Даже страшно говорить, что сделал этот больной ублюдок. Резко снял с меня бельё, прижал к столу и задрал халат.

Я стала кричать, чтобы он этого не делал, но, услышав шорох, уже ликовала: это, наверное, Стёпа! Но нет. Это была иллюзия спасения. Я стала брыкаться, пока он не расставил мои ноги своими широко, упираясь в плечи,  и жёстко вошёл. Я вскрикнула и молилась, чтобы Стёпа этого не увидел и не зашёл.

Толчки были грубые. Он пользовался моей уязвимостью, а я плакала, прикусив запястье, чтобы не было слышно всхлипов. Он наслаждался — ведь он получил главный трофей: меня.

Я думала, что потемнеет в глазах, но когда он кончил, то схватил меня за шиворот и отбросил на пол. Всё, что я могла сделать — это натянуть трусики и горько заплакать.

Он смотрел на меня как победитель и прошептал:

— Спасибо, дорогая, ты была великолепна, — и снял презерватив, спрятав его в карман джинсов. — Поскольку Стёпа с тобой ссорился…

— Нет! — вскрикнула я и вжалась в спинку дивана. — Не делай этого! Подумай о моей дочери!

— А что о ней думать? Стёпа будет её воспитывать, как и мечтал, только уже там… на нарах. Ты что? Как я могу покуситься на ребёнка? Может быть, когда девочка вырастет, а я стану богатым или великим скрипачом, я сделаю так, чтобы она стала моей фанаткой. Тогда она повторит ошибки матери. Я буду упиваться её невинным телом, а она — заглядывать мне в рот и спрашивать про встречу. А я буду старым. Она никогда не узнает, что её мать сама легла под папика.

Я хотела крикнуть: «Ты чудовище!» — и броситься на него с кулаками, пока он не продолжил:

— Стёпа — больной ублюдок, который ничего не может, кроме как сдаться обстоятельствам, лишь бы продолжить лечение и никогда не гнить в тюрьме. Но, увы, я не такой хороший, каким кажусь на самом деле. Прости, родная, но я должен тебя убить. Что же ты плачешь? Тебе плохо? Я был уверен, что хорошо. Ведь я прекрасный любовник. Перед смертью у тебя был лучший секс, о котором только можно мечтать. Не переживай, солнышко, я позабочусь о вашей дочке. Когда ты умрёшь, а Стёпа будет в тюрьме, я не стану ждать, пока всё-таки стану великим скрипачом. Я буду действовать «здесь и сейчас». После твоих похорон я заявлюсь к твоей маме и скажу, что я — твой бывший молодой человек и готов помогать. Поверь, твоя Полина полюбит меня так же, как когда-то Стёпу.

Ахнув, я встала, но заледенела, когда Олег направил на меня пистолет и положил его на стол:

— Я не стану убивать тебя сразу, но ты должна знать: измена бывает наказуема, и не все мужчины готовы прощать. Стёпа больной, но святой. А может, у него и правда не было девушки, которая была бы с ним и в горе, и в радости? И ты — первая и единственная? Какой счастливчик… Но не я! Почему ты выбрала его, когда ему было предначертано сдохнуть или остаться калекой на всю жизнь? Он же выкинул тебя, как котёнка, чтобы не мучить. Мы же могли быть счастливы! Ты уже начала мне доверять, даже тайны. Мы почти что стали друзьями.

— Олег, не убивай меня, — прошептала я.

Силы копились во мне, я верила в свой характер, но бывают моменты, когда сдаёшься — лишь бы выжить.

— Что ты хочешь? Я отдам тебе всё, — мой голос предательски дрожал. На ватных ногах я поднялась к нему, но он резко толкнул меня обратно на пол.

— Отдай Полину, сделай меня её опекуном, чтобы я смог заботиться о единственной наследнице Стёпы.

Решаю смухлевать:

— И о втором ребёнке тоже?

— Что ты несёшь?

— На тебе будут висеть два убийства.

— А это мы сейчас проверим.

Олег резко распахнул мой халат и положил руки на грудь, пока я одним махом их не отбросила.

— Врёшь, сука. Всё равно сдохнешь, — подошёл к столику он, пока я не откликнулась, чтобы хоть как-то потянуть время.

— Олег, ты прав. Я была к тебе несправедлива… Давай поговорим? У меня же ещё есть время? Правда? Пожалуйста, дай мне слово!

Преступник убирает руку с пистолета, садится на стул и кладёт ногу на ногу.
Туго завязываю халат и пытаюсь подобрать слова.

Я очень хотела жить и чтобы наша со Стёпой дочь была в безопасности.

Какой же Олег моральный урод! А как он Полину за щёчку трепал? Это первый признак педофилии — или я уже на грани после того, что он сделал с моим телом?

Он хочет владеть всем, что принадлежит Стёпе: его карьерой, мной и дочерью. Только я не дам совершить задуманное.

Продолжение: http://proza.ru/2026/05/05/1969