Мой единственный скрипач. Глава 25

— Олег, почему ты взял меня силой, если любишь? Почему покушаешься на Полину, если любишь меня? Почему хочешь сделать больно Стёпе, если любишь меня? Я же не делала тебе подлянок — наоборот, хотела, чтобы мы вместе нашли преступника. Просто не знала, что это ты… Олег, если бы ты только знал, как у меня всё болит внутри. Олег, милый, сделай этот секс перед моей смертью волшебным. Я больше не хочу боли. Войны…

Я встала, подошла вплотную, прижала его голову к своей груди и ахнула, когда преступник начал меня целовать и спускаться к животу.

Я знала, что была его слабостью. Моя рука находилась в миллиметре от пистолета. Резко хватаю его и прижимаю к виску Олега:

— Моли о пощаде, сволочь, иначе я вызову полицию — и это тебе придётся сидеть в тюрьме, а не моему бывшему! Лучше свали за границу по-хорошему и не порть наши жизни!

Олег рассвирепел, схватил меня за руку, скрутил её за спину и толкнул ногой на пол. А сам положил пистолет на место. В эту минуту влетел Стёпа и, не помня себя, нанёс ему сокрушительный удар в челюсть. Он избивал его так сильно, что мне ничего не оставалось, кроме как нащупать телефон на диване и набрать дрожащими руками Амира — не полицию. Потому что только дядя знал, как угомонить своего племянника и спасти от тюрьмы… или же самого его туда засунуть.

Пока шли гудки, я думала:

«Господи! Где моя дочь? С ним? У мамы? Почему я её не вижу? Она слышит весь этот ужас? Господи, пусть она будет у мамы».

— Ты ударил мою женщину! Ты забрал у меня всё, тварь! — лупил Олега  Стёпа и был готов задушить его, пока я не крикнула:

— Не надо! Ты убьёшь его!

— Кого? — послышался голос в трубке, и я отчаянно крикнула:

— Амир, приезжайте немедленно! Олег здесь. Он…

— Еду!

Стёпа, будто меня услышал, взял Олега за грудки, посадил окровавленного на стул — пока тот не харкнул кровью на мой ковёр.

— Я хочу в душ, — прошептала я. — Амир приедет, держи его крепко. А лучше свяжи. Он убьёт нас, Стёпа, ты понимаешь? — вне себя прокричала я и не понимала вообще от шока, где я и что происходит.

Секунду Стёпа молчит, внимательно смотрит на меня, снимает жакет, заворачивает туда пистолет, чтобы скрыть отпечатки моих и своих пальцев. Пока Олег приходит в себя, берёт моё лицо в ладони и с беспокойством спрашивает:

— Что этот подонок с тобой сделал? Почему ты так одета? Что тут было, пока меня не было?

— Ха! Твоя баба изменила тебе со мной и сказала, что не уйдёт от тебя. Видать, ты удобный и рогатый вариант. Да ещё и больной вдобавок. Наивный! Тебе никогда не было места на сцене и в жизни этой девчонки! Я забрал то, что по праву принадлежит мне — её тело! Это я должен его иметь каждый день, а не ты! — вставил свою лепту Олег, чем и разозлил Стёпу.

Не выношу этой драки вновь и убегаю, чтобы выплакаться, смыть всё с себя. Я тёрла себя мочалкой и понимала, что передо мной был уже не трус, а настоящий мужчина, который не испугался Олега.

Скользнув вниз по стенке, я прислушалась к звуку воды и не хотела выходить, пока всё не закончится. Плевать на воду. На всё. Я просто хотела спрятаться, побыть одна. Ещё один леденящий ужас…

«Боже мой. Значит, Полина у мамы. Слава богу, Стёпа додумался меня найти».

Плюхаюсь на влажную плитку и горько рыдаю — истерически, пронзительно. Не знаю, сколько прошло времени. Стеклянные панели в душе были встроены в глубокие швы — так создавалось ощущение, что я в домике. Жаль только, что ванны нет. Полина тогда так хныкала и чуть ли не просилась на старую квартиру… Боже! И тут я вспомнила, что она могла говорить!

«Господи! Обещаю: как только весь этот кошмар закончится, я брошу работу и буду всегда рядом с дочерью. И мы будем, как раньше, ездить с папой и оставаться вдвоём на отдыхе. Только бы он вернулся в свою музыку. Он же талант! У него будет другой продюсер — не Амир. Ведь после этой истории с Олегом Стёпа не захочет и заботу его принимать. Может, он и правда уйдёт в учителя. Но они так мало зарабатывают…».

Я сама не заметила, как выплакала все слёзы и уснула в позе эмбриона.
И только разговоры и чьи-то руки, которые я почувствовала, заставили меня медленно прийти в себя.

— Что это с ней? Может, сознание потеряла? Тут парник!

С ума сойти! Голос принадлежал Амиру! А я голая!

Открываю глаза, вижу, что нахожусь в руках Стёпы, а за его спиной никого. Вероятно, импресарио стоял за дверью. Никогда не забуду этого!

— Моя жена эмоционально истощена, а тут ещё и навалилось, — сказал Стёпа и помог мне подняться. Он злился, что моё тело мог увидеть посторонний мужчина, хоть он и не чужой. — Не волнуйся, дорогая. Всё хорошо. Амир приехал вовремя!

— Олег меня изнасиловал! Я напишу заявление в полицию и этого просто так не оставлю! Добавлю ещё за педофилию! Пусть его накажут по-крупному! Он планировал в ближайшем будущем совратить и мою дочь! — взорвалась я, вырвалась из рук Стёпы, забежала в комнату и закрылась, разрываясь в рыданиях. — Пожалуйста, уходите! Все вон! Я ничего не скажу! Проваливайте! — И нервно надеваю ещё один халат.

— О господи! — только и смог ответить Амир.

— Я убью Вашего племянника голыми руками!

— Стёп, стой!

— Вы все слышали. Анфиса права! Лучше пусть кричит, чем молчит! Одной психушки мало!

— Ты и так его избил, что на нём практически нет живого места. Нам нужно решить вопросы тихо-мирно. Стёп, ты понимаешь, что и тебя посадят?

— Мне всё равно! Он совратил мою жену!

Я слышала чётко их разговор и осознавала, что Олегу не светит тюрьма — а только уколы. Возможно, я не отдавала себе отчёт: если бы он не надругался надо мной и не тронул Полину, я бы не стала настаивать на полиции.

Амир явно не хотел разборок. И мне было ещё тяжелее осознавать, что никто за нас не вступится и Стёпа пустит ситуацию на самотёк. Олег — явный псих, и наказание психушкой — это может быть прямая дорога в гроб из-за условий и издевательств врачей… или он вылечится и выйдет.

— Когда Анфиса придёт в себя, мы поговорим с ней, — только и смог сказать Амир.

— Что? Да я сам приведу её лично в участок, и она напишет на вашего племянника заявление! Я этого так не оставлю!

— Она смыла улики!

— Да Вы в своём уме?

— Что ты предлагаешь? Стёпа, послушай меня, я на твоей стороне. Просто нужно, чтобы она остыла. Я сам со своим племянником разберусь.

— Вы не отправите его на лечение, а только далеко — и останетесь чистым!

— Пожалуйста, и ты угомонись!

— Я всё сказал! Завтра я звоню в полицию.

— И кто тебе поверит?

Недолго думая, я вышла из комнаты, зашла в зал, где не было Олега, и холодно стала задавать вопросы: где он? Амир засунул его в машину и заблокировал двери. И тоже принялся меня успокаивать — только на меня это не действовало.

Увидев жакет Стёпы на столе, я ринулась туда. Мне хотелось взять грех на душу, застрелить всю эту семейку, которая испортила нашу с мужем жизнь, но не обнаружила пистолета. Я была и правда не в себе, села на стул и завыла.

— Убирайтесь! Позже поговорим! — крикнул в сердцах Стёпа и принялся меня успокаивать.

Как только за Амиром захлопнулась дверь, бывший муж стал убирать мои волосы, целовать заплаканные веки и гладить по плечам. Шептал, что всё будет хорошо. Сказал, что ночь проведёт со мной и Полина у бабушки. Принёс воды и всё;таки набрал полицию — пока я не забрала телефон.

— Ты боишься? Зачем ты вообще позвонила Амиру? — ахнул от моего жеста Стёпа.

Я ещё сильнее расплакалась и положила трубку.

— Прости, прости, — целует меня в щёку он.

— Я не хотела, чтобы и тебя забрали за разбой. Но я не хочу, чтобы Олег сидел в психушке. Надо что-то придумать! Чтобы преступление выглядело правдоподобным.

— Амир прав в одном: ты смыла улики, но… — Стёпа тут же испугался, как только увидел, что я плачу. — Я сделаю всё возможное, чтобы ты забыла этот день. Пожалуйста, разреши мне остаться!

— Ненавижу тебя! Ты испортил вновь мою жизнь!

— Ты спасла мою, я — твою. Анфиса, тебе никто не поверит, кроме меня! Я твой единственный скрипач, который не отвернулся. И Олег никогда бы не причинил Полине зла — он только запугивал тебя. Прошу, дорогая, успокойся!

— Уходи! — Это всё, что я могла сказать.

Но Стёпа продолжал гладить мои руки, целовать и крепко обнимать. Я опять осталась один на один с мыслью, что мне никто не верит. Как будто и правда все истории касаются только нас двоих — и даже мама не сможет помочь советом.

Недолго думая, я вспомнила про Артёма и его связи. Отстранившись от Стёпы, я позвонила ему и не побоялась заговорить об этом. Но и тут меня кинули. Артём сказал, что доказать всё будет сложно и он ничем не может мне помочь. Мол, я юрист, позвони в центр поддержки.

Я видела, что Стёпа зло смотрел на меня. А я вновь чувствовала себя загнанной в угол. Мне не помогли даже знакомые. Артём был далеко и, более того, связываться, как и Антон с этими преступлениями не хотел. Одно радует: тогда он встал на мою сторону по поводу своего отца. Но когда люди разлучаются, они не хотят иметь ничего общего.

Сев рядом со Стёпой, я плюхнулась ему на колени и горько расплакалась.

— Ни один мужик не спасёт тебя так, как я! — сказал он. — Анфиса, я сам убью Олега и пусть буду гнить в тюрьме. Я больше не хочу, чтобы ты плакала. Обещаю, справедливость восторжествует.

Продолжение: http://proza.ru/2026/05/23/1792