Неверноподданный в Старом Свете. Глава XIX

Перейти к началу романа: http://proza.ru/2026/02/05/1554
Перейти к предыдущей главе:  http://proza.ru/2026/04/30/1288

19. Таня-большая и Таня-маленькая
Борис всегда удивлялся, как эти женщины могут быть лучшими подругами. Менее похожих людей трудно было отыскать: одна эмоциональная оптимистка, с восторгом принимавшая окружающую действительность, другая язвительная пессимистка, не верившая ни в бога, ни в чёрта, ни в светлое будущее, ни в рабское прошлое.
По плану первый месяц на боевом посту у Чёрного моря должны были дежурить бабушки, затем их заменяли родители. Через неделю Коганы получили письмо от Нины Михайловны. В нём, как и положено первому секретарю парторганизации, был необходимый оптимизм, вера в правильность выбранного пути и осторожная критика отдельных недостатков. Действительность это письмо отражало с точностью всех остальных произведений социалистического реализма и прямо не упоминало о том, что Лена в первый же день обгорела. Понять это можно было только по некоторым оговоркам.
В остальном же, по мнению Нины Михайловны, всё было прекрасно. Они нашли хорошую столовую и вполне сносно питались, а в очереди стояли, только когда из-за жары на солнце находиться всё равно было нельзя. Утром и вечером они ели дома, поэтому для того чтобы сэкономить на продуктах, Борис с Раей должны кое-что привезти из Москвы. Она уже договорилась с хозяйкой насчёт хранения мяса в холодильнике. Это, конечно, не бесплатно, но всё равно гораздо дешевле, чем покупать его на рынке. Далее на трёх листах следовал перечень продуктов. Маленькие трудности не омрачают их отдых, потому что погода здесь изумительная, море чистое, солнце яркое, небо безоблачное, а жизнь прекрасна!
От Вики, делившей комнату с Ниной Михайловной, поступали совсем другие сведения: погода отвратительная, море настолько грязное, что в него противно входить, в столовых кормят дерьмом, но и его можно получить, только выстояв в длинной очереди, заплатив бешеные деньги и пропустив самое лучшее для загара время. Девочки в первый же день перегрелись и заболели, поэтому называть Крым кузницей здоровья было бы по меньшей мере безответственно. По-человечески в этом аду они питаются только когда покупают что-нибудь на базаре по тройной цене или открывают консервы, привезённые из Москвы. Для чего здесь существуют магазины — просто непонятно, потому что кроме залежалой кильки в томатном соусе на полках ничего нет, а продавцы целый день спят. И вообще — её бы воля, она вернулась бы домой ещё вчера.
Рая не могла решить, стоит им ехать на юг или нет. В такой же нерешительности была и дочь Вики. В конце концов, каждая семья пошла своим путём. Вика привезла внучку в Москву, а Борис с Раей поехали в Коктебель.
Дом, в котором жила Нина Михайловна, стоял за высокой оградой. Они позвонили и, не дожидаясь ответа, вошли во двор. Навстречу им, вытянув вперед свои маленькие ручонки, бежала Лена. За месяц Нина Михайловна раскормила её так, что их дочь стала шире, чем длиннее и была очень похожа на колобок. Щёчки у неё свисали, как у хомячка, и Боря никак не мог поверить в реальность такой быстрой перемены. Ему казалось, что это мираж, что Лена не могла так раздуться. Следом за Леной, чуть прихрамывая, выплыла Поланская. Она с гордостью сообщила, что Леночка теперь хорошо выглядит, потому что её правильно и регулярно кормили. Затем она показала небольшой тазик, который почему-то назвала миской, и похвастала, что каждый день её внучка съедала полную миску каши.
— Как вам это удалось? — спросил Борис.
— Мы с Великанидой Игнатьевной садились на скамейку спина к спине, ставили перед собой еду, сажали напротив неё девочек и кормили. Конечно, в начале девочки были недовольны, потому что родители не приучили их есть как следует, и у них из-за постоянного недоедания желудочек сделался маленький и переваривать нормальные количества пищи не мог, но мы не жалели времени и усилий, и девочки быстро поняли, что сопротивляться бесполезно.
— А вы сколько ели?
— Я взрослый человек, мне расти не надо, я ела, сколько хотела.
— А сколько вы хотели?
— Всё, что оставалось от Лены.
— А сколько от неё оставалось?
— Ты расспрашиваешь меня как инквизитор. Я кормила твою дочь, следила, чтобы она купалась в море и не обгорела на солнце. Я старалась, чтобы ей было хорошо. Ты спасибо мне должен сказать, а не устраивать допрос с пристрастием. Мало того, что я вам дома ребёнка нянчу, я ещё и на море с Леночкой приехала. Вот дети, им всю жизнь отдаёшь, внуков воспитываешь, а они за это платят чёрной неблагодарностью. В наше время было не так.
— Вы знаете, чем отличается еврейская бабушка от террористов? — спросил Борис. — Тем, что с террористами можно договориться.
— Кончай ворчать, - остановила его Рая, — иди лучше с Ленкой на море, а мама передаст мне дела.
На пляже Лена познакомила Бориса со своими приятелями. Все они были хорошие малыши, но особенно ему понравилась Таня-маленькая, которую так называли в отличие от её мамы, Тани-большой. Когда Борис познакомился с ними, обе лежали в тени и читали, но вскоре Таня-большая посмотрела на часы, и они начали серию упражнений: бегали, делали стойку, сальто и шпагат, а после часа интенсивной тренировки пошли купаться. Обсохнув и немного отдохнув, Таня-большая посадила дочь на песок, заставила её согнуться так, чтобы голова касалась ног, и, удобно устроившись на её спине, стала раскачиваться. Боря даже охнул, но Таня-маленькая не издала ни звука. Потом обе Тани опять искупались и, сделав часовой перерыв на чтение, начали всё сначала.
На следующий день с самого раннего утра они вновь приступили к тренировкам, но теперь было больше плавания и меньше гимнастики, причём и мама, и дочка плавали в ластах. До этого Борис никогда не видел детских ласт, и они умиляли его ещё больше, чем детская одежда и обувь. Лена иногда пыталась делать те же упражнения, что и Таня-маленькая, но выглядело это как пародия, которую обычно показывают клоуны в цирке после выступления акробатов.
— У меня такое впечатление, что вы приехали сюда работать, — сказал Боря Тане-большой.
— Ну что вы, это для нас отдых,;— возразила она.
— А вы не боитесь сломать свою дочь, когда качаетесь на её спине?
— Нет, у них в таком возрасте косточки как пластилин.
— Как вы думаете, можно то же самое делать с Леной?
— Разумеется.
— Но она ведь никогда не занималась спортом.
— Это неважно.
Таня-большая позвала Лену и спросила:
— Леночка, хочешь быть такой же ловкой, как твоя подружка?
— Да, — ответила Лена.
— Тогда сядь поудобнее и согнись так низко, как только можешь. Хорошо, теперь расслабься. А сейчас мы с тобой поиграем в качели.
Она села на Лену верхом и стала раскачиваться на её спине. Лена с удовольствием крякала. В этот момент на берегу появилась Рая. Таня-большая увидела её испуганные глаза и сказала:
— Не бойтесь, я занимаюсь с детьми много лет и ничего плохого вашей девочке не сделаю.
Она встала, погладила Лену по голове и спросила:
— Ну как, понравилось?
— Очень, — ответила Лена.
— А ещё хочешь?
— Нет, — ответила за неё Рая.
— Дело ваше, а вот другое упражнение я бы вам настоятельно порекомендовала. Рост у Леночки небольшой, и я знаю, как его можно увеличить. Сейчас самое время делать растяжки, потому что её хрящики очень гибкие, и вы можете добиться хорошего результата.
— Не надо нам никаких растяжек, — оборвала её Рая.
— Как хотите.
— Хотим, — подал голос Борис.
Рая так на него посмотрела, что он должен был сгореть под её испепеляющим взглядом, но за годы женитьбы он стал огнеупорным, и на следующий день, когда жены ещё не было на пляже, попросил Таню-большую рассказать об упражнениях, увеличивающих рост.
— Когда ребёнок висит головой вниз, то вес тела растягивает хрящи позвоночника и кости ног. Если это упражнение делать регулярно и подолгу, то можно увеличить рост на 5–6 сантиметров.
— У вас есть доказательства?
— Я сама являюсь доказательством. Мой отец держал меня головой вниз несколько раз в день, а потом соорудил дома турник. Я просила его об этом, потому что мне нравился соседский мальчик, а он был на несколько лет старше меня, гораздо длиннее и называл меня пигалицей. Я тогда думала, что единственный способ обратить на себя его внимание — это увеличить рост. Я спросила отца, как это можно сделать, и он, наверное, в шутку, посоветовал мне висеть головой вниз.
Я приняла его совет за чистую монету, и мы начали заниматься, а потом я так привыкла, что продолжала делать упражнение сама. В результате я стала длиннее своего брата-двойника, а если учесть, что он мужчина, то моя оценка увеличения роста ещё очень консервативна.
«То, что доктор прописал», — подумал Борис. Он и раньше хотел заниматься спортом со своей дочерью, но не знал каким. А теперь всё решилось само собой. Упражнение по вытягиванию костей можно делать в любое время. Оно будет полезно и Ленке, и ему. Для него это будет дополнительная тренировка, а для неё — сеансы удлинения ног. И если всё получится, как он хочет, то в зрелом возрасте ноги у его дочери будут такие же красивые и стройные, как у Тани-большой. Борис скосил глаза. Таня перехватила его взгляд и улыбнулась.
Начать он решил не откладывая, и, пока жены не было на пляже, поднял дочь за ноги, а Таня-большая сказала:
— Леночка, чтобы тебе не было скучно висеть, достань руками кончики ног. Вот так, умничка. А теперь заложи руки за голову и попытайся коснуться носом коленей, — она пощекотала Лену по животу, и Лена засмеялась, дёргаясь в Бориных руках. Затем Таня показала ещё несколько приёмов для укрепления брюшного пресса и оттока крови от головы. Они так увлеклись, что не заметили, как на берегу появилась Рая.
— Боря, что ты делаешь? — возмутилась она.
— Мама, смотри как здорово, — ответила Лена, которую Боря тут же поставил на землю.
— Не вижу ничего здорового!
— Не сердись, Рая, тебе это не идёт, — сказал Борис.
— А по-твоему я должна радоваться, когда издеваются над моей дочерью?
— Да никто над ней не издевается, ей же это нравится. Ленка, скажи, нравится тебе висеть головой вниз?
— Да.
— Она ещё маленькая и не может понять, что ей полезно, а что нет.
— Это очень полезно. Если я буду регулярно держать её за ноги, то они у неё будут длинные и прямые, а расти будут прямо из подмышек. Она будет нравиться всем мужчинам, и от неё нельзя будет глаз оторвать.
— Ты хочешь, чтобы в шесть лет у неё были формы взрослой женщины?
— Вообще-то да, но гораздо больше я хочу, чтобы она была красивой, чтобы её муж благодарил меня каждый вечер, перед тем как идти на супружеское ложе, или каждое утро, после того как с него встанет, чтобы он кланялся мне в ноги, которые у меня растут не из подмышек, а совсем из другого места. Эту благодарность я могу заслужить, только если буду регулярно заниматься с нашей дочерью.
— А ты со специалистами советовался?
— Этот вопрос мне твоя мать уже задавала.
— И что ты ей ответил?
— Я ей ответил, что если бы она не говорила мне, что надо делать, то я не говорил бы ей, куда надо идти. Но тебя я могу успокоить. Советовался. Таня-большая — специалист. Она сама обещала руководить занятиями.
— Разве можно давать одинаковую нагрузку нашей дочери и потомственной гимнастке?!
— Я и не собираюсь это делать. Лена будет заниматься спортом для здоровья, а не для того чтобы зарабатывать на жизнь, и если она пошла в вашу родню, то ей дополнительный рост совсем не помешает.
— Чушь всё это.
— Совсем нет, — возразила Таня-большая, — я это проверила на себе.
— Одинаковое лекарство на разных людей действует по-разному, — возразила Рая.
— Это не лекарство, а витамины, и вреда от них не будет.
Рая ничего не ответила, но Борис видел, что она колеблется, и решил поставить жену перед фактом. Энтузиазма у него было гораздо больше, чем тогда, когда он начал обучать Лену английскому. Он решил не форсировать события и пошёл купаться.
Рая села под грибок и открыла книгу. Читать ей не хотелось. Она думала о своём муже. Ей трудно было сознаться самой себе, но она ревновала его к этой гимнастке. Таня-большая легко делала то, что ей самой никогда не удавалось. И в школе, и в институте Рая избегала уроков физкультуры. Однажды у неё были из-за этого большие неприятности. Ей даже угрожали отчислением, и только справка, которую помогла достать Великанида Игнатьевна, предотвратила плачевный исход. Наверное, она родилась не очень спортивной… и, к сожалению, не очень сексуальной. Несколько раз она пыталась притворяться в постели, но выходило это у неё неловко, и она оставила эти попытки. Конечно, Боря ей был приятен, но желания охать или стонать от удовольствия она не испытывала. Наверняка и тут Таня-большая гораздо искуснее её.
Рая посмотрела на море и встретилась взглядом с Борисом. Он поднял руку, и она помахала ему в ответ.
Но он совсем не пытался её приветствовать, он тонул. Он доплыл до буйка и довольно долго плавал вдоль берега, а потом повернул обратно. Он очень любил море и каждый раз, приезжая сюда, купался по нескольку часов в день. Морская вода благотворно действовала на него, и он использовал её по максимуму, тем более что кроме этого, делать здесь всё равно было нечего. Хотя нет, теперь он намеревался вытягивать своей дочери ноги. Возможно, ему придётся заниматься и с Таней-маленькой. Ведь именно её мать подала эту идею. Да, повезло ему с сопляжницами. Он повернул к берегу, но через несколько минут по положению буйка заметил, что его отнесло в море. Он удивился и стал работать руками более интенсивно, однако добился только того, что расстояние до берега не увеличилось. Решив, что это обман зрения, он на всякий случай перешёл с брасса на кроль и, когда по его расчётам должен был уже упереться в песок, опять взглянул на пляж. Расстояние до берега уменьшилось так незначительно, что он испугался. Упражнения с Леной и сражение с волнами вымотали Бориса, но звать на помощь ему было стыдно, и он бешено заработал руками. Пятнадцать минут борьбы с течением не принесли желаемого результата, сил у него не осталось, и в отчаянии он посмотрел на Раю. Она сидела к нему спиной, но поле страха, исходившее от него, было так сильно, что она обернулась. Он поднял правую руку, прося о помощи, а она, приняв это за приветствие, помахала в ответ. Боря закричал. Рая подумала, что он дурачится, и улыбнулась.
Увидев поднятую руку Бориса, Таня-большая быстро надела ласты, схватила детскую доску и, помахав Борису, поплыла к буйкам, держа доску перед собой. Через минуту она была уже рядом. Не приближаясь, она толкнула ему доску и, когда он её ухватил, спросила:
— Ты можешь работать ногами?
— Да, — ответил он, — спасибо.
— Плыви вдоль берега, — сказала она, держась от него на безопасном расстоянии.
— Почему?
— Я тебе потом объясню, а сейчас слушай меня и молчи. Я буду тебя страховать сзади. Плыви.
Только после того, как Таня разрешила, он повернул к пляжу. Лишь теперь Рая поняла, что произошло, и смотрела на мужа расширенными от ужаса глазами. Он никогда не видел её в таком состоянии, и ему стало не по себе.
— Успокойся, — сказал он, выходя из воды. — Ты можешь мной гордиться, ведь Таня мне даже морду не набила.
— За-за-за что? — заикаясь, спросила Рая.
— Утопающие часто в панике хватают спасателя, и в результате тонут оба.
— Да, — подтвердила Таня-большая, — а знаешь, почему я заставила тебя плыть вдоль берега?
— Нет.
— Вода, которую прилив прибил к берегу, образовала реку и по этой невидимой реке уходила обратно в море. В такой реке бороться с течением бесполезно, нужно плыть поперёк до выхода из неё. Только потом можно поворачивать к берегу, так что ты на будущее имей в виду.
— В панике человек может всё забыть.
— Значит, не паникуй.
— Легко сказать.
На следующий день Боря стал делать упражнение по удлинению ног Лены и Тани-маленькой. Занимался он с девочками регулярно, и некоторые родители, глядя на него, тоже стали вытягивать ноги своим детям, а спустя неделю решили даже устроить соревнования. Они поддерживали своих отпрысков за ноги, а те должны были бежать на руках. Первое место, как и следовало ожидать, поделили Лена с Таней-маленькой. Под аплодисменты всех участников девочки с помощью своих родителей проделали на руках круг почёта.
* * *
После отдыха Коганы поселились в отремонтированной коммуналке Бориных родителей. Боря сделал на дверном косяке держатели для турника и регулярно занимался с дочерью. Во время одного из визитов Нина Михайловна, увидев, как Лена висит головой вниз, возмущённо сказала:
— Боря, чему ты учишь Лену! Она же может разбиться. Если ты сам этого не понимаешь, так хотя бы других послушай.
Боря снял дочку с турника, отвёл её в комнату, плотно прикрыл дверь и, вернувшись, сказал:
— Когда вы приходите ко мне в гости, держите свои советы при себе, иначе я вас сюда больше не пущу, понятно?
— Как ты со мной разговариваешь?
— Вы мне не ответили на вопрос. Понятно?
— Ты… я… тебя за это Бог накажет, — с трудом сдерживая слёзы, ответила Поланская.
После этого на коммуналку действительно как будто обрушилось проклятье. Через неделю умерла мать Тамары. Случилось это неожиданно, и Тамара несколько дней выла, как волк на луну. Она чувствовала, что совершенно не приспособлена к жизни, и без посторонней помощи ей будет очень трудно. Сестра устроила её уборщицей и стала заходить раз в неделю, а Тамара начала учиться готовить. Делала она что-нибудь очень простое, вроде яичницы с колбасой, и получалось у неё вполне сносно. Обнадёженная первыми опытами, она попросила Бориса купить замороженные картофляники, потому что помнила, как вкусно готовила их мать. Борис купил полуфабрикаты, а вечером она положила их в кастрюлю, залила маслом и поставила на плиту. Вскоре Рая и Борис услышали звук, похожий на взрыв, потом ещё один, а через секунду к ним в комнату вбежала испуганная Тамара и, указывая на кухню, сказала:
— Там стреляют.
Подходя к кухне, они увидели, как кусок картофляника с огромной скоростью вылетел из двери и, ударившись о стену коридора, пополз вниз, оставляя масляно-картофельный след. Боря резко остановился. Ведь если такой снаряд попадёт в голову, он может обжечь или даже покалечить. Боря отступил и некоторое время думал, что делать, а потом обвязался одеялом, подошёл к плите, снял кастрюлю, быстро донёс её до раковины, перевернул вверх дном и прижал одеялом. Раздалось ещё несколько взрывов, но теперь картофляники бомбардировали стенки кастрюли. Боря пустил на неё холодную воду и подождал несколько минут, а когда стрельба прекратилась, стал думать, почему это произошло. Скорее всего, масло, пропитывая верхний слой картошки с тестом, создавало герметическую оболочку, внутри которой оставалась вода. Эта вода при высокой температуре превращалась в пар и расширялась, а поскольку деваться пару было некуда, он разрывал картофляник как бомбу. Приготовление картофляников оказалось таким опасным, потому что Тамара не проткнула их в нескольких местах ножом, как советовала инструкция. Если бы она сделала это, пар вышел бы наружу, не вызывая разрушений. Ошибкой изготовителей было и то, что они напечатали инструкцию мелким шрифтом, а не большими красными буквами с пометкой «Министерство обороны предупреждает».
Борису потребовалось несколько дней, чтобы отмыть масло с картошкой и перекрасить стены. После этого кулинарного эксперимента сестра Тамары сама стала привозить ей еду раз в неделю. Это решило продовольственную задачу, но в житейском смысле Тамара требовала постоянного присмотра. Включив репродуктор, она, несмотря на постоянные напоминания, забывала его выключить, и Борис вынужден был слушать все передачи, начиная с зарядки в шесть утра и кончая Гимном Советского Союза в двенадцать ночи. Стенка из сухой штукатурки звук не ослабляла. Из уважения к покойной Боря довольно долго терпел, но, услышав в очередной раз жизнерадостный голос, бодро советовавший в шесть утра поставить ноги на ширину плеч, а руки вытянуть вперёд, он вскочил с кровати и бросился в комнату Тамары. Сорвав репродуктор со стены, он с силой грохнул его об пол и крикнул:
— Если ты ещё раз оставишь радио включённым, я у тебя переломаю всю технику, поняла?
Она завыла, как испуганный зверь, и, выскочив из своей комнаты, спряталась в туалете, а вечером пришла её сестра с мужем.
Свояк Тамары — Игорь — чувствовал себя очень неудобно. Усевшись посреди кухни и не глядя Борису в глаза, он говорил, что они соседи и должны жить дружно, а если между ними возникают разногласия, то их следует решать мирно, и он всегда готов помочь. Тамара наблюдала за переговорами из своей комнаты, чуть приоткрыв дверь. Воспользовавшись паузой, она пробубнила своим низким голосом:
— Он голый прибежал в мою комнату, он хотел меня изнасиловать.
Игорь встал, зло захлопнул дверь и попросил в следующий раз в случае инцидента обращаться сразу к нему, благо, телефон у них есть.
Следующий раз не заставил себя долго ждать. Через несколько дней Рая зашла на кухню в тот момент, когда Тамара ела борщ из её кастрюли. Рая на секунду замерла от удивления, а Тамара, увидев её, испугалась и, бросив ложку, убежала в свою комнату. Рая к борщу не притронулась и не дала его ни Борису, ни Лене, а вечером, дождавшись соседку, надела ей кастрюлю с борщом на голову.
На очередной встрече воюющих сторон было решено разъезжаться. Тамарины родственники согласились на это неохотно, они прекрасно понимали, что жить с ней будет нелегко. Перспектива же со временем сплавить её в богадельню казалась весьма отдалённой, поэтому инициативу взял на себя Борис. Он выписал бюллетень по обмену жилплощади и стал регулярно появляться на сходках, где собирались меняющиеся. Там он познакомился с несколькими маклерами и выяснил, что Володя Муханов уже давно подрабатывает на этой ниве. Узнав планы Коганов, Володя предложил им свои услуги и для разговора пригласил их в двухкомнатную квартиру, где был прописан с матерью.
Придя к нему, Борис с Раей большую часть времени ждали, пока он закончит очередные переговоры. Телефон у него разрывался, но в перерыве между звонками Володя успел показать им общую тетрадь, в которую он записывал адреса, фамилии и телефоны людей, искавших обмены. Он с гордостью похвастал тем, что иногда проворачивал очень сложные комбинации. За услуги он брал высокую цену, но работу свою выполнял мастерски, и клиенты всегда оставались довольны. Когда ему приходилось отвечать на очередной звонок, он говорил собеседнику, как тому повезло, потому что он буквально минуту назад закончил переговоры с двумя (тремя, четырьмя или пятью) другими участниками и добился потрясающего обмена. Нужно только воспользоваться моментом, ибо второго такого случая не представится. Жар-птица может улететь, и потом они всю жизнь будут жалеть об этом. Если же клиент даст добро, то Володя сделает всё возможное, чтобы успешно завершить обмен.
Маклерство было призванием Муханова. Он проявлял дипломатические способности Талейрана, казуистику Макиавелли и изворотливость Остапа Бендера. Правильно сыгранная роль доставляла ему видимое удовольствие, тем более что в зависимости от ситуации ему то и дело приходилось импровизировать.
Подняв трубку очередной раз и услышав первую фразу, Володя жестами показал гостям, чтобы они ушли на кухню, но ещё до того как дверь за ними закрылась, Боря услышал:
— Конечно, Трофим Спиридонович.
Так звали первого секретаря. Понятно, что вмешательство главы района могло значительно ускорить бюрократический процесс, но услуги свои, по слухам, Хозяин оценивал очень высоко.
Обстоятельно поговорить с Мухановым в тот вечер так и не удалось. Звонки продолжались до двенадцати ночи, и, в общих чертах выяснив, что надо Коганам, Володя пообещал сделать всё возможное по очень низкой цене. Пожимая Борису руку, он сказал:
— Как лучшему другу я тебе устрою рай в шалаше с Раей. Только мне нужно ещё разок посмотреть разные варианты. Через недельку я вам позвоню.
Ни одно из его предложений Борю не устроило. Ему было неудобно платить старому другу, а теперь уже неудобно обращаться и к другому маклеру. В конце концов, он решил, что всё сделает сам, а кстати, это будет хорошим предлогом, чтобы в ближайшее время не искать работу. Не отказываясь от услуг приятеля, Боря сам стал заниматься обменом, однако освоение маклерской премудрости потребовало гораздо больших усилий, чем он ожидал.
Нина Михайловна помирилась с зятем, но от скуки и одиночества наводила у себя порядок чуть ли не каждый день, а когда ребята приходили к ней в гости, бегала вокруг них как вышколенная прислуга людоеда, хорошо знающая, чем грозит малейшая ошибка. Выглядела она очень плохо и готова была на всё, чтобы жить вместе с дочерью и нянчить внучку.
Рая сказала ей о готовящемся обмене, и Поланская стала уговаривать Бориса съехаться, обещая впредь ни во что не вмешиваться. Она не привыкла быть одна. Ей казалось, что друзья, которые раньше с удовольствием и без предварительного звонка приходили к ней, теперь забыли её.
Рая жалела мать, но обещаниям её не верила. Боря поначалу тоже был категорически против объединения, однако тёща не соглашалась ни на какие другие варианты, и он стал думать, что, наверное, совместная жизнь имеет свои плюсы. Например, если он уедет на шабашку, присутствие матери сможет удержать Раю от разных соблазнов. Конечно, самым лучшим лекарством от возможных недоразумений был бы второй ребёнок, но вряд ли Рая согласится. К тому же сначала нужно обеспечить финансовый тыл для своего потомства, то есть опять-таки поехать на заработки.
Между тем Тамара оправилась от шока и опять стала выходить из своей комнаты. На мелкие инциденты Коганы старались не реагировать, но однажды Тамаре что-то взбрело в голову, она вошла в ванную, когда Лена чистила зубы, схватила девочку за руку и отшвырнула её от умывальника. Лена испугалась, заревела и побежала к родителям. Узнав, что произошло, Рая рванулась в коридор, и Борису с большим трудом удалось её удержать.
— Я сам, — сказал он.
Дверь в ванну оказалась закрыта. Боря дёрнул её и сорвал крючок. Он не боялся, что застанет Тамару голой. Душ она принимала редко, а руки мыла не чаще двух раз в день. Он взял её за плечи и, сильно тряхнув, сказал:
— Если ты ещё раз дотронешься до моей дочери, я тебя убью.
Тамара с воплем убежала к себе, заперлась и весь день жалобно выла, а вечером, как и следовало ожидать, явилась её сестра с мужем. Рая рассказала, что произошло, и показала поцарапанную руку дочери с синяками и следами ногтей. Игорь невольно представил себе, как сумасшедшая испугала девочку и что пережили её родители. Он даже подумал, что Боря поступил с его родственницей по-божески. Тамара, как обычно, следила за переговорами из своей комнаты и время от времени бубнила:
— Пусть ‘котятся в свой Изра’иль.
С большим трудом перемирие было достигнуто, но обмен нужно было форсировать.
Когда Рая рассказала матери про очередное столкновение с Тамарой, Нина Михайловна предложила поменяться квартирами без всякого оформления документов. Она думала, что, хотя Тамара и сумасшедшая, но всё-таки живая душа, и иметь её в соседях гораздо лучше, чем не иметь никого. Рая была поражена. Уже одно то, что мать предлагала такой вариант, говорило о многом.
— Нет, мам, ты с Тамарой жить не сможешь. Её даже собственные родственники не очень хотят брать к себе.
— Тогда давай съедемся. Мы можем получить большую квартиру и все в ней прекрасно уместимся. Я буду в отдельной комнате и ни во что не стану вмешиваться. Мне просто нужно, чтобы вы были рядом, я боюсь оставаться одна.
— А Зубов?
— Он на мою жилплощадь не претендует, так что вы можете быть спокойны.
— Что у тебя с ним?
— Мы иногда встречаемся, но жить я хочу с вами. Поговори с Борей, убеди его. Всё равно я ни на какой другой обмен не соглашусь.
Это был ультиматум, и после продолжительных болезненных переговоров Коганы приняли условия Нины Михайловны.
Муханов быстро организовал им многоходовой обмен, который был выгоден абсолютно всем: одни хотели уехать из своей квартиры всё равно куда, потому что в неё привезли из Афганистана гроб с телом их единственного сына; другие стремились переселиться поближе к родителям-пенсионерам, которые могли бы нянчить внуков, не выходя из дома; третьему необходима была отдельная комната, для того чтобы любопытные соседи не мешали заниматься гешефтами; четвёртый разъезжался с женой и согласен был не только на любую конуру в коммуналке, но даже на чердак с протекающей крышей, и Володя специально для него изыскал такую возможность. Во время переговоров участники обмена нервничали и стремились побыстрей закончить изматывающий душу процесс, а Муханов, пользуясь этим, под разными предлогами тянул из них деньги.
Наконец всё было подписано и оформлено и Коганы въехали в четырёхкомнатную коммуналку, которая занимала весь верхний этаж небольшого двухэтажного дома, расположенного рядом с парком. В их квартире были высокие потолки. На некоторых стенах ещё сохранились побитые временем и неаккуратным обращением барельефы, в ванной — мозаика, а на полу угадывался старинный паркет. Дом этот до революции принадлежал местному капиталисту, а потом на первом его этаже сделали сберкассу, а на втором поселили несколько семей потомственных пролетариев. После того как выехавшие хозяева убрали из коммунальной кухни свои холодильники и газовые плиты, она опять стала похожа на столовую и сделалась достаточно просторной, чтобы выполнять прежние функции. Потенциал у квартиры был огромный, но в ней требовалось сделать капитальный ремонт.
Боря начал с того, что соорудил специальные леса, забрался на них и стал снимать паутину с потолка. Когда он в очередной раз неаккуратно провёл щёткой, то сквозь слой белил проступили какие-то краски. Он осторожно освободил небольшую площадь потолка от более поздних наслоений и увидел часть картины. Больше он ничего делать не стал, решив сначала посоветоваться с Горюновым. Конечно, у него и самого был некоторый опыт в строительстве, но ни в коровниках, ни в свинарниках росписей на потолке не делали, даже если помещения предназначались для всесоюзных чемпионок и мировых рекордсменок. Вася же, увидев его квартиру, пришёл в восторг. Он посоветовал каждую комнату реставрировать отдельно. Картины под белилами должны были хорошо сохраниться, а если даже они и выцвели, он сможет их переписать. Восстановление барельефов он тоже хотел сделать сам. Правда, раньше он никогда этим не занимался, но был уверен, что справится.
— Это слишком большой труд, а платить мне нечем, — сказал Боря.
— Не беспокойся, много я с тебя не возьму, а если Рая согласится позировать для «Мадонны с младенцем», то я вообще готов работать бесплатно.
— У меня сейчас нет времени, — ответила Рая, — да и Лена уже давно выросла.
— Я прекрасно помню, какой она была, так что насчёт дочери не беспокойся. Мне нужно только выражение твоего лица, твои глаза, когда ты на неё смотришь. Я даже готов подарить вам свою будущую картину, чтобы она стала частью интерьера. Подумай, Рая, в гостиной будет висеть портрет хозяйки с дочерью, а напротив — портрет хозяина в парадном халате и с собакой в ногах.
— У меня нет ни халата, ни собаки, — заметил Боря.
— Мне ничего и не надо, я и так знаю тебя как облупленного, а вот твою мадонну мне ещё необходимо понять. Вернее, я её уже понял, потому что материнство вечно, — он перевёл взгляд на Раю, — соглашайся, я увековечу тебя как Леонардо Маню Лизу. Мне нужно всего несколько сеансов, — он встал перед ней на колени и приложил руку к сердцу, — я могу писать тебя здесь, в присутствии мужа, чтобы у него не было никаких подозрений. Ну, Рая, ты ведь хочешь, чтобы твой портрет увидели в Штатах?
— При чём здесь Штаты? — удивилась она.
— Я, наверное, скоро туда поеду.
— По личному приглашению президента? — съязвил Боря.
— Нет, по приглашению работника американского посольства.
— Шутишь?
— Отнюдь. Его зовут Стив Пригожин. Его предки жили в России и, наверно, не бедствовали. Он знает язык и разыгрывает из себя мецената, скупая за бесценок хорошие картины.
— А ты ему показывал свои?
— Конечно, и когда он увидел «Искушение Христа», затрясся как монах на стриптизе. Он сказал, что готов заплатить любые деньги, но я отказался. Шедевры, как вы знаете, бесценны. Тогда он попросил меня написать копию и специально для этого пригласил в Штаты.
— Как ты на него вышел?
— Меня познакомил Арутюнов. Он же, кстати, обещал одолжить мне деньги на поездку, ну а я, естественно, поклялся вернуть долг свежими овощами из колхозной теплицы. Теперь вы понимаете, с кем имеете дело?
— Теперь да.
— Так что, Рая, если ты согласишься мне позировать, твой портрет увидят в Новом Свете.
— Я подумаю, — сказала Рая, и у Бори в груди что-то ёкнуло. Он уже открыл было рот, чтобы отказаться от услуг своего консультанта, но в последний момент сдержался. Чему быть, того не миновать.
Ремонт Горюнов начал с маленькой комнаты, на потолке которой оказалась картина, отдалённо напоминавшая Мадонну Литта. Горюнов обновил её и, как показалось Борису, придал женщине большее сходство с великим оригиналом. Эта комната предназначалась для Нины Михайловны и, так же, как все остальные, была изолирована, поэтому во время ремонта в оставшейся части квартиры можно было продолжать нормальную жизнь. Это позволило Борису и Васе не торопиться и делать всё очень тщательно. В результате ремонт не только надолго затянулся, но и намного превзошёл первоначальную смету. Случались и непредвиденные траты. Например, однажды клиент Саши Иванова предложил ему финский унитаз с музыкой, причём сказал, что забрать его нужно в течение часа. Саша тут же позвонил Борису.
— Разве тебе самому он не нужен? — спросил Коган.
— Нет, отец всегда мне говорил, что не место красит человека, а человек красит место.
— А чем вызвана такая срочность?
— Если мы его не заберём, к нему приделают ноги, так что выходи на улицу, я за тобой заеду.
— А если мне унитаз не понравится?
— Ты что! — сказала Рая, слышавшая их разговор, — как он может не понравиться. Он же финский и с музыкой.
— А у тебя без музыки не выходит?
— Боря, не дурачься.
Вскоре приехал Саша на чёрной «Волге».
— Чья это машина? — спросил Борис.
— Доктора Чванова.
— Того самого?
— Да.
— А как она к тебе попала?
— Он привёз её на техосмотр, а сам взял мою. Их превосходительство считают ниже своего достоинства ездить на общественном транспорте, но мне кажется, он просто хотел покататься на моей машине.
— А ты катаешься на его?
— Не катаюсь, а проверяю качество своей работы, но мне нужно вернуться до шести, потому что он хотел сегодня забрать свою «Волгу».
— А если тебя милиция остановит?
— Ты сегодня чересчур любознательный. А вдруг, а почему, а если. Если меня остановят, скажу, что я хирург и спешу на операцию.
— Куда мы едем?
— На стройку. Ты там примеришь унитаз к своей заднице, послушаешь, как он играет, выберешь мотив, и мы привезём его домой.
Осмотрев изделие финской сантехники и не найдя на нём никаких изъянов, Борис выложил требуемую сумму и вместе с Сашей погрузил унитаз в машину. Был час пик, и, чтобы избежать пробки, Саша выскочил на нейтральную полосу и поехал по ней, сильно превышая скорость. Услышав милицейский свисток, он остановил машину на середине дороги, чертыхнулся и сказал Борису: «Что бы я ни говорил, сиди с надутыми щеками и молчи».
— Почему вы ехали по левой полосе? — спросил милиционер, подойдя к машине.
— Я спешу на операцию в Кремлёвскую больницу.
— К-к-куда?
— Может, тебе ещё назвать фамилию больного, год его рождения и занимаемую должность? Может, рассказать историю болезни? Или ты хочешь знать, какие лекарства он принимает и где их изготавливают? А может, тебя интересует, почему я везу туда финский унитаз специальной конструкции? Я, конечно, могу всё это рассказать, но, если я опоздаю, тебе несдобровать. Посмотри на номера машины, мудозвон кисложопый.
По мере того как Саша говорил, лицо его наливалось кровью, а голос становился всё громче. Постовой побледнел и приложил правую ладонь к козырьку. Потом он извинился и, остановив движение, пропустил машину с лжедоктором.
Через полчаса молодые люди уже затащили унитаз в квартиру Когана, а, прощаясь с другом, Саша сказал:
— Сри спокойно, дорогой товарищ.
Весной, когда ремонт был закончен, оставалось только купить мебель. Сделать это опять помог один из Сашиных клиентов, и, хотя покупка обошлась в кругленькую сумму, Рая решила, что итальянский гарнитур и шведская кухня того стоят. Прослужат они лет двадцать, и если можно было бы их купить в кредит, то плата была бы вполне приемлемой. Загвоздка состояла в том, что всю сумму нужно было отдать сразу, и была она намного больше официальной, поскольку продавец требовал деньги за услугу.
После того как мебель была расставлена и друзья обмывали покупку, Саша сказал Борису:
— Твоя квартира слишком хороша для простого смертного, тебя из неё могут выселить.
— Шутите, товарищ!
— Нет, товарищ, не шучу, и на всякий случай я бы на твоём месте сделал второго ребёнка, тогда у вас не будет избытка жилплощади. Раю с двумя детьми трогать не станут. Кажется, на это есть какой-то закон.
— Так ведь я здесь тоже прописан.
— Я именно про это и толкую. Если её не тронут, то и тебя нет смысла упекать в тюрьму или выселять за сто первый километр.
— Что ты чушь мелешь, Саша!
— Это не чушь. Твоя квартира может понравиться кому-нибудь из местных пузанов, а они ни перед чем не остановятся. И, как ты понимаешь, для них посадить шабашника — как два пальца обоссать.
— Так я им только спасибо скажу, потому что за решёткой буду работать меньше, чем на шабашке.
— Боря, я этот народ знаю, они на всё способны.
Нина Михайловна, слышавшая беседу друзей, была согласна с Сашей, она очень хотела второго внука и, забыв об обещании не вмешиваться в личную жизнь дочери, стала уговаривать её родить ещё одного ребёнка. Рая была не против при условии, что Борис устроится на нормальную работу. Он тоже хотел сына, но ему надо было расплатиться с долгами и хоть чуть-чуть заработать впрок.

Продолжение следует.