Три кумирни. Человек из стойбища

Как я уже говорила, Анна обожала спектакли. Она любила театр во всех его проявлениях: комедии, драмы, музыкальные постановки — ей нравилось абсолютно всё. Для девушки, которая знала китайский язык так же хорошо, как и русский, не имело значения, с русскими или китайскими актёрами проходить сегодня на спектакль. Впрочем, с небольшой поправкой: она предпочитала китайские спектакли русским, потому что там можно было уютно устроиться за низким столиком во время просмотра, лакомиться сушёными фруктами — мандариновыми дольками, курагой и сладкими ломтиками папайи — и потягивать ароматный китайский чай с лёгким привкусом жасмина. Актёры в ярких масках добавляли магии: красная маска с чёрными узорами означала мудрого и добродетельного героя, чёрная с белыми штрихами — коварного злодея, золотистая с перьями — могущественного генерала, а зелёная с роговыми наростами — грозного демона или бога. Спектакль, который они смотрели в тот день, рассказывал о легендарном полководце, сражающемся с ордой монголов: герой в красной маске клянётся защитить деревню, предаёт злодей в чёрной маске в засаде, а в финале побеждает демона-завоевателя, спасая императорский трон под звуки барабанов и флейт. После того как Анна узнала, что двери театра должны оставаться открытыми, чтобы боги из кумирни тоже могли насладиться представлением, она очень строго следила, чтобы никто, не знающий этого правила, не захлопнул за собой дверь.
Как я уже говорила, Анна не посещала гимназию, но это не значит, что ей не нужно было учиться. Учителя приходили к ней прямо домой. Вся неделя у Анны была расписана по часам и минутам, суббота отводилась дню, когда француженка-гувернантка занималась с ней французским языком. Абсолютно свободным днём у Анны был только воскресенье. Она ждала воскресенья, чтобы посмотреть как можно больше спектаклей. Ну и, конечно, что тут лукавить, она всегда ждала воскресенья, чтобы увидеться с Ли Веем.
Сегодня был именно тот день — воскресенье. Увлёкшись спектаклем, она не сразу заметила, что с её молодым человеком что-то не так. Ли Вей был сегодня грустным. Анна предположила, что грусть, которую она прочитала в глазах юноши, возникла по той причине, что кумирню должны были снести. Для тех, кто подзабыл, я напомню историю первой кумирни. Начну издалека. После того как Владивосток стал превращаться в настоящий город, была построена христианская деревянная церковь. В город приезжали всё больше и больше китайцев, и через несколько лет для них решили возвести кумирню — небольшой буддийский храм. По согласованию с русскими властями кумирня была построена прямо в центре Владивостока, на пересечении улиц Светланской и Посьетской, в том месте, где улица Посьетская только начинает круто подниматься вверх. Кумирня была посвящена богу войны Гуаньди. Город рос и развивался, но здание кумирни никому не мешало. Прежде чем заложить кумирню, китайские купцы долго совещались со специальным человеком о том, где именно она должна быть расположена по законам фэн-шуй. Когда кумирня была построена, задумка оказалась верной: атмосфера в храме всегда оставалась благоприятной, люди, приходившие помолиться богу войны Гуаньди, выходили довольными и просветлёнными.
И вот через несколько лет после того, как кумирня была построена и к ней не зарастала народная тропа, грянул гром. Власти города объявили китайской общине, что кумирня должна быть разобрана и перенесена в другое место. На резонный вопрос «почему?» последовал ответ: потому что в городе Владивостоке ещё нет христианского храма на каменной основе. Как вы понимаете, представители китайской общины пытались возражать, но это ни к чему не привело. Единственного они добились — временной отсрочки. Отсрочка была нужна, чтобы в город Владивосток прибыл человек, обладающий особыми полномочиями. Этот человек жил в стойбище в тайге. Точного названия стойбища я вам не скажу, потому что сейчас оно называется по-другому. Специальный человек был нужен, чтобы перенести землю, которая стала святой за тот период, пока на этом месте стояла кумирня. Землю нужно было не просто взять, а провести особый магический ритуал; лишь после того, как ритуал был бы произведён, можно было заняться закладкой второй кумирни. Специальный человек должен был положить землю, которую взял на месте первой кумирни, на то место, где было запланировано возведение второй. Тот участок, который выделили для второй кумирни, должен был быть освящён ещё до начала строительства, и земля с места первой кумирни становилась той частью освящения.
Слушая высокий голос Анны, Ли Вей понял, что за тот период, когда он отсутствовал, возвращаясь в настоящее, в город прибыл специальный человек, за которым Ли Вей должен был отправиться в стойбище. Стойбище было далеко, и предполагалось, что Ли Вей отправится на корабле, высадится в районе города Хабаровска, а оттуда начнёт долгий и трудный путь. Сначала ему предстояло нанять проводника — старого нанайца с острым взглядом и потрёпанными шкурами на плечах, который знал тайгу как свои пять пальцев. Они двинулись вверх по Амуру на бате — узкой лодке с веслами, борясь с сильным течением и внезапными порогами, где вода ревела, как разъярённый зверь, а камни норовили разорвать судно на куски. Ночью разбивали лагерь на берегу, разводя костёр из сырых веток, чтобы отпугнуть комаров размером с ноготь и волков, чьи глаза светились в темноте. От Хабаровска путь занял три дня по реке, полной мелей и внезапных туманов, когда видимость падала до нескольких метров, и приходилось ориентироваться по звёздам или эху криков птиц. Высадившись, они углубились в тайгу пешком: тропа вилась между вековыми кедрами и лиственницами, усыпанными мхом, через болота, где ноги проваливались по колено в чёрную жижу, и густые заросли крапивы, жалящей кожу как тысячи игл. Дождь лил не переставая, превращая путь в сплошное мучение — рюкзак с ритуальными предметами отяжелел вдвое, а проводник бормотал молитвы духам леса, чтобы те не навели на них медведя или не заплутали в обманчивых петлях оврагов. Иногда приходилось переправляться через бурные ручьи по поваленным стволам, скользким от воды и лишайников, рискуя сорваться в ледяную бездну. Еда была скудной — сушёная рыба, лепёшки из муки и редкие ягоды, а по ночам они спали в шалашах из веток, слушая вой ветра и далёкий рёв оленей. Стойбище открылось только на седьмой день: десяток юрт у подножия сопки, окружённых тотемами из резного дерева, где шаман — седой старец с бубном и амулетами из оленьих рогов — наконец согласился на ритуал после долгих уговоров и даров.
Как вы понимаете, Ли Вей не мог вспомнить, как добирался, да что там — как уговаривал этого человека, потому что на самом деле в это время он перенёсся в настоящее время. Но Анна этого, конечно, не знала. Ли Вею было даже страшно думать, кто был тот человек, который всё-таки выполнил миссию. Анна опять захлопала в ладоши, Ли Вей посмотрел на любимую девушку и вздохнул. Он никак не мог понять то, что произошло, и не мог подобрать таких слов, чтобы Анна поверила ему.