Наброски 2

-Соня! О каком таком Алеше ты мне тут рассказываешь? - ревниво спрашивал меня Изяслав. Он вытащил меня из ХруГра, и теперь я сидела у него на коленях, обнимала его шею и чувствовала в этот момент огромную любовь к Изяславу, лорду Грэйхаммеру. Все же, это он только что поцеловал меня, когда я лежала на розовой бархатной подушечке, на желтой шелковой простынке, в Хрустальном Гробу. ХруГр снова сделал свою романтическую работу, и я теперь просто умирала от любви к лорду Грэйхаммеру, не забывая, впрочем, и об Алеше.
-Соня, кто этот Алеша, про которого ты мне сказала, когда я тебя поцеловал? В Хрустальном Гробу? Я надеюсь, мы сейчас говорим не про отца Алексея?! - допытывался Изяслав, и я поспешила успокоить его, соврав:
-Ах, нет, ну, что ты! Это… это совсем другой Алексей… это… это мне все только приснилось, понимаешь?
Лорд Грэйхаммер покосился на меня недоверчиво, но ничего не сказал.
-А Коринна куда девалась? - спросила я у него.
-Она ушла из монастыря… здесь становится небезопасно: по последним слухам, Илья Муромец скоро прибудет сюда, на пути в Китежград… оказалось, он идет на нас с севера, из Муромских лесов, и монастырь будет у него на пути, когда он пойдет на Китежград… но это даже очень кстати, потому что мне удалось разбудить графа Дракулу, и теперь мы сможем дождаться Илью здесь, в Тресвятском монастыре, чтобы предотвратить его дальнейшее продвижение к Китежграду… - принялся объяснять мне Изяслав.
-Слушай, так есть хочется… - призналась я ему.
-Так пойдем в трапезную! - тут же предложил мне он.
-А где же твой Дракула? - спросила я, пока мы поднимались из подвала монастыря в трапезную.
-Он прибыл тайно… - шепотом сказал мне лорд Грэйхаммер, - Ведь он - вампир, в некотором роде… в монастыре он был бы персоной нон-грата, по очевидным причинам… так что он пока в подвале остался, Баба Яга ему колбасы-кровянки раздобыла, потчует его у себя…
Разговаривая так о некоторых секретных и тайных предметах, мы вошли в монастырскую трапезную. И я сразу увидела отца Алексея. Он стоял, окруженный монахинями и говорил им проповедь следующего содержания:

Некоторые монахини уже вытирали себе слезы платочками. Я и сама чуть не разрыдалась: после слов отца Алексея, хотелось обнять его и плакать… плакать… плакать… Но тут к монахиням подкатил веселый Грэйхаммер, и принялся рассказывать им о том, как он прокатился по старинным замкам Трансильвании, и с кем познакомился в пути… Монахини воспряли, загалдели, а я между тем подошла к Алеше.


Соня просыпается в хрустальном гробу, Изяслав вернулся. Говорит ей, что ему удалось разбудить Дракулу, и они вместе тайно прибыли в Тресвятский монастырь, чтобы здесь встретить Илью Муромца, который собирается взять монастырь по пути в Китежград. Соня не понимает, куда делся Алеша, но потом видит его в монастырской столовой, куда они приходят с Изяславом. Алеша произносит проповедь и ведет себя так, будто ничего не случилось. Соня улучает минутку чтобы напомнить ему о том, что были между ними.
Когда Алексей закончил говорить, я подошла к нему близко и сказала ему тихим шепотом:
-Алексей… ты меня помнишь?
Отец Алексей, увидев меня в трапезной монастыря, вздрогнул и побелел лицом.
-Соня, я все помню… - в ужасе, прошептал он мне, - Я надеялся, мне это только приснилось, но если и ты это тоже помнишь, то значит, что мне не приснилось…
Мы с Алексеем отошли в уголок трапезной, и он сказал мне:
-Соня, я на должен был этого делать… Соня, прости меня…
-Лешка, ты был великолепен! Такого шикарного любовника у меня еще никогда не было! - сказала я Алексею, немного блефуя и привирая. Все дело было в том, что я и сама не могла вспомнить, как далеко завел нас тот единственный поцелуй, которым я спасала отца настоятеля из Хрустального Гроба.
-Какой ужас… - отозвался на этот комплимент Алексей, и лицо его посерело.
Теперь оставалось выяснить, действительно ли мы с ним предавались плотским утехам, когда Леха вылез из ХруГра, поскольку я сама ничего подобного вспомнить не могла. По моим личным воспоминаниям, я оказалась в подвале у дедушки сразу после поцелуя с Алексеем, но возможно, я просто кое-что подзабыла, и все… Так или иначе, отец Алексей нравился мне все больше и больше. Кто бы мог подумать, что единственный случайный поцелуй в Хрустальном Гробу был так важен, и сразу приводил к длительным романтическим и страстным чувствам? Никто этого представить себе не мог, кроме Александра Сергеевича Пушкина, а вот поди ж ты! ХруГр действительно был совершенно магическим, сказочным, любовным артефактом, и никуда нам с Алексеем было не деться после нашего поцелуя с Хрустальном Гробу!
-Леха, ты лучший… Леха, я тебя люблю… - искренне сказала я Алексею.
-Соня, ты не понимаешь… я случайно упал в ХруГр, просто потерял сознание, и свалился вниз, прямо в гроб… Потом ничего не помню, а просыпаюсь - ты!!!
-Леха, мы долго пытались тебя разбудить! Но ничего, кроме поцелуя, не могло тебя разбудить, понимаешь? - нежно сказала я Алексею.
Он только вздохнул.
-Я мог бы стать монахом-расстригой, я мог бы уйти из монастыря и тогда жениться на тебе… но мне только что сказали, что мне предложен сан архимандрита… я так стремился к этому, Соня, и вот буквально вчера я узнал, что мне предложено это! Ну, как я могу сейчас уйти?! Как?! - простонал отец Алексей.
-Тебе не надо уходить… - прошептала я Алеше, - Ты просто можешь забыть, что было между нами, предать наши чувства и сделаться архимандритом… Все очень просто, Алеша… ведь в любом случае, за любой монашеский пост ты должен отказаться от всех женщин, правда? Ведь правда? Но в нашем случае, за пост архимандрита тебе надо отказаться на просто от всех женщин… тебе надо отказаться от меня… Как ты думаешь, Господь закрыл глаза и отвернулся, когда мы с тобой целовались в Хрустальном Гробу? Или… нет?


Алексей говорит, что он хотел было стать монахом-расстригой и жениться на Соне, но не смог, поскольку его повысили в сане и теперь он - архимандрит. Алексей говорит Соне о том, что его любовь к Богу выше его плотских желаний, и поэтому жениться на Соне он не может. Их беседу слышит Изяслав, с последствиями для Сони.
-Какого черта ты охмуряешь отца настоятеля? Соня, мне не хотелось бы говорить этого в стенах монастыря, но ты сейчас у меня схлопочешь, Соня! - сказал мне Грэйхаммер, не знакомый пока со всеми подробностями того, как я спасала отца Алексея, задремавшего в ХруГре. Не давая мне закончить беседу с Алексеем, Изяслав взял меня за шиворот и выволок меня из монастыря на задний двор. Здесь, в кустах сирени, и произошла расправа. Изяслав надломил прут сирени, все еще держа меня за шиворот, и прошипел мне:
-Штаны вниз спустила! Кому сказал?!
-Изяслав, но я не виновата! Мне Баба Яга велела поцеловать отца настоятеля! - сказала я, пытаясь вырваться из цепких пальцев лорда Грэйхаммера.
-А ты не могла придумать что-либо более правдоподобное?! - крикнул мне Изяслав.
-Нет, не могла… - вздохнула я и принялась стаскивать свои красные треники вниз.
Потом я пыталась убежать от сиреневого прута, которым стегал меня Грэйхаммер, но это были трудно, почти невозможно - убегать от сиреневого прута со спущенными до колен трениками. Но я все равно пыталась убежать, а Изяслав держал меня за шиворот, стегал меня прутом по попе, пока я бегала вокруг него кругами.
-Вот и слушайся после этого советов Бабы Яги! - думала я, вздрагивая всякий раз, когда мою голую задницу догонял сиреневый прут.

 Потом Изяслав говорит Соне, что Илья Муромец близко, и граф Дракула с Изяславом решили подкараулить его ночью, когда тот заночует в монастыре. Для этого кладут Соню обратно в ХруГр, Соня должна соблазнить Муромца, поскольку она - тот самый тип женщины, который может понравиться Илье.
-Соня, тут такое дело… мы с Дракулой посоветовались,  и  Решили пожертвовать тобой во имя спасения Китежграда от Муромца… поверь, мы рассматривали и другие возможности… но как-то больше ничего не пришло нам с голову, так что ты - наша последняя надежда… но, как только наступит ночь, граф Дракула подкрадется к Илье, и укусит его, и тогда мы вызволим тебя из объятий Муромца! Тебе надо будет провести только одну ночь с Ильей! Соня, только одну!!! Ты готова пожертвовать собой ради спасения Китежграда?
И я, разумеется, сказала, что готова пожертвовать собой. Тем более, провести ночь с таким добрым молодцем, как Илья из города Мурома, мне в любом случае представлялось заманчивым.
-Что же делать! Если Китежград в опасности, и другого выхода нет, жертвуйте мной, чего уж там… - сказала я Изяславу. И он клятвенно пообещал мне, что посреди ночи граф Дракула подкрадется к Илье, и укусит его, после чего я буду спасена от доброго молодца Ильи из города Мурома.
И вот, я опять лежала в Хрустальном Гробу под кодовым названием ХруГр, и ворочалась с боку на бок. Мне не спалось: во-первых, я не была девственницей, а как всем известно, только им удается заснуть в ХруГре мертвым сном. Остальные гражданки, оказавшиеся в ХруГре, обычно мучаются бессонницей, вспоминают о прошлым любовных победах, и вообще, им не до сна. Я же полночи думала о таком соблазнительном и храбром богатыре, как Илья Муромец. Мечтала. Вздыхала. Ворочалась с боку на бок. И вот, уже под утро, вдруг услышала у двери чей-то могучий бас:
-Где тут, бабка, у тебя самая красивая девственница? Не может быть, старая, чтоб в Тресвятском монастыре не было ни одной девственницы для меня? Которая бы умела варить борщ и знала 90-й псалом по памяти? Признавайся, старая карга, есть тут у вас такая?
-А как же, Ильюша, всенепременно… вот она тут у меня спит, только тебя одного и дожидается… - залебезила бабка ежка перед богатырем, открывая ему дверь, подводя его к ХруГру. Я поняла, что наступил мой час спасать Китежград, томно прикрыла глаза, придала своему лицу невинное выражение, соблазнительно надула губки для поцелуя и притворилась девственницей. Из-под застенчиво полуприкрытых ресниц, я производила обзор окрестностей ХруГра, короче, шпионила. И вот, заскрипела дверь, которую бабка ежка распахнула для богатыря по имени Илья, по прозванию Муромец. И вслед за этим я увидела могучую грудную клетку, обтянутую кольчугой. Илья шагнул к гробу, я чуть не упала в обморок. Грудная клетка богатыря была огромна и необозрима, руки с могучими бицепсами вдруг подняли ХруГр как детскую колыбельку, и я чуть не выпала из хрустального гроба в обьятья Ильи. И тут, могучие ручищи Муромца подхватили меня, вытянули меня из гроба, и я чуть не задохнулась от богатырского поцелуя с огромным русским витязем по имени Илья. Мы долго целовались, потом Илюша начал обнимать меня и чуть не задушил.
-Аааах… - томно сказала я и приоткрыла свои очи.
-Ты - самая красивая девственница Тресвятского монастыря? - деловито осведомился Муромец, щурясь в полутьме и придирчиво меня разглядывая.
-Я… - соврала я, и снова сложила губы трубочкой, для второго поцелуя, чтобы закрепить достигнутый эффект и теперь уже точно спасти Китежград. Илья снова целовал меня, долго, страстно и сладко, а потом шепнул мне на ухо:
-Илья…
-Соня… - представилась я, и чуть не умерла от восхищения. Я лежала в объятиях могучего богатыря из града Мурома. Где-то внизу, далеко под нами, болтался на цепях хрустальный гроб.

Изяслав подсылает Дракулу, чтобы он укусил Илью посреди ночи, когда тот будет спать с Соней. Посреди ночи Соня слышит могучий хлопок, Илья бьет себя по щеке, восклицая: Ну и комаров тут!
Соня на следующее утро застает Дракулу со сломанной челюстью, его лечит БЯ в подвале, а на щеке Ильи Муромца укус комара, когда он сидит в столовой, разговаривая с отцом Алексеем.
Настоятельница говорит Соне, что ее ждет группа друзей у хрустального гроба, и она идет в подвал, видит там Дракулу без сознания со сломанной челюстью. Соня приносит из трапезной ложки, делает Дракуле перевязку челюсти при помощи ложек и шарфа. Влюбленная бабка ежка стоит у гроба, восхищается спящим Дракулой:
-Ах ты, мой голубь синерылый…
-Бабушка, вы сейчас прямо графа не целуйте, ему выспаться надо… и потом, у него рот сейчас замотан бинтом, у вас не получится его поцеловать…
-Ну я же только в лобик, когда жениху 300 лет, а невесте 220, поцелуи в лобик - это самая романтика и есть… - объяснила мне старушка, уже записав себя в невесты графу Дракуле.
Пока они разговаривают, Илья спускается в подвал в поисках Сони. Видит ее у гроба, где лежит Дракула.
-Это ты почему тут старпера синерылого целуешь, Сонька?!
Тащит ее в опочивальню, устраивает ей порку.
-Рукой я тебя шлепать не буду, боюсь, не выживешь ты после моих шлепков… придется ремешком тебя по попке отходить, Сонечка!
Соня бегает от Ильи по опочивальне, потом ловит и кладет на свое колено.



Муромец передумывает брать Китежград, вместо этого везет Соню знакомиться в село к родителям. Илья сажает Соню впереди себя в седло своего богатырского белого скакуна, и они несутся как по воздуху, быстро оказываясь в селе Карачарово. Илья и Соня в селе Карачарово: спят на печи, утром Илья начинает храпеть богатырским храпом, Соня просыпается, идет посмотреть в окошко… видит за окном Изяслава, который сидит на новом ковре-самолете обтекаемой формы.
-Да вот, новый летательный аппарат себе приобрел… ковер-самолет называется…
-А почему такой желтый?
-Это еще ничего, что он желтый! У него имя такое чудное, еле запомнил!
-А как он называется?
Изяслав поднял брови, вздохнул и прошептал мне на ухо, еле удерживаясь от хохота:
-Ламборгини!
-Вот это кликуха?! - не поверила я, - Ладно б еще, был он Волгой, Окой, Нивой… но ведь это курам на смех - Ламборгини! Хочешь, мы его тебе переименуем?
-А как?
-Ну, как-нибудь красиво… по-нашему… например, Запорожец!
-А как его переименуешь? Ведь он отзывается только на Ламборгини! Стоит ему крикнуть: Ламборгини, к ноге! Он тут же летит…
-Да очень просто! Вообще не проблема переименовать твой Ламборгини в Запорожец! Сейчас увидишь!
Соня приносит куриных костей, кричит ковру-самолету:
-Запорожец! Куриная косточка!
Я размахнулась как следует и бросила куриную косточку с крыльца во двор. Косточка улетела в куст жасмина, и ковер-самолет тут же полетел ее искать, принюхиваясь, фыркая, помахивая своими длинными кистями. Наконец он нашел ее, и теперь сидел под кустом, хрустя куриной косточкой, , одним словом, наслаждаясь. Схрумкав косточку, коврик незамедлительно подлетел ко мне, начал тереться о мое колено своей мягкой желтой шерстью, выпрашивать еще одну косточку. Я бросила еще одну кость, закричала:
-Запорожец!! Лови косточку!
И бывший Ламборгини убежал в угол двора, нашел там косточку, начал ее грызть.
-Вот видишь! - гордо сказала я Грэйхаммеру, - теперь у тебя не Ламборгини, а Запорожец!
-Запорожец, к ноге! - скомандовал Грэйхаммер, но желтый ковер не обратил совершенно никакого внимания на команду Грэйхаммера, он подплыл ко мне, снова ткнулся в мои колени, завилял кистями, очевидно снова намекая на куриную косточку.
-Куриная косточка! - крикнула я, снова бросая коврику кость. Косточка улетела за калитку и желтый коврик, разбежавшись, перепрыгнул калитку и убежал за костью.
Вскоре он вернулся, хрумкая костью, виляя кистями, умильно на меня поглядывая.
-Ты что - переименовала мою Ламборгини в… в Куриную Косточку??? - вдруг догадался Изяслав.
-Ну, я же не специально… - оправдывалась я, - Просто Куриная Косточка звучит гораздо вкуснее, чем Ламборгини… по крайней мере, твоему коврику такая кликуха нравится…
Мы сели на желтый коврик, улетели на берег реки… (Потом, когда Грэйхаммер улетает, оказывается, что мать Ильи видела Соню и Изяслава на берегу. Жалуется отцу. Родители недовольны Соней. Говорят ей, что все расскажут Илье. Соня умоляет их не говорить Илье ничего. Розги)
Грэйхаммер говорит ей перед расставанием, что Илья захочет посетить Кащея. Так и получается.



 Изяслав организует встречу Муромца и Кащея, в надежде спасти Китежград. Илья говорит Соне, что собирается освободить Китежград от чар злого мага и волшебника Изяслава Грэйхаммера. Встреча с Кащеем на острове Буяне. Мелания очаровывает Илью Муромца, и он изменяет Соне. Изяслав предлагает Соне вернуться с ним в Китежград и стать его любовницей, поскольку он теперь женат на Коринне. Соня решает уехать в Тресвятский монастырь и стать там послушницей, поскольку она все еще любит Алексея. Алексей и Соня встречаются в монастыре, где Алексей говорит проповедь. Тайная встреча у ХруГра. Соня хочет соблазнить Алексея. Метания Алексея: Соня говорит ему, что он не должен быть монахом, чтобы любить Бога, и что его отказ от плотских желаний может быть и не угоден Богу. Разговор об этом.
-Да как ты можешь любить Бога, когда ты даже не в состоянии любить свою любимую женщину? Что тогда для тебя любовь к Богу, когда ты отказываешься от любви ко мне? Может, это Бог мне тебя послал, Алеша? Может, Он смотрит сейчас на тебя и думает: а можешь ли ты, Алеша свет мой Попович, отказаться от всех условностей, которыми ты связал себя, и просто любить ту, что рядом с тобой? Что такое для тебя Бог, Алеша? Ты называешь Богом правила церковной жизни, которые придумали люди? Ты уверен, что в церковных правилах есть Бог? А может, Бог выше этих правил? А может, он послал меня, чтоб проверить тебя? Чтобы испытать тебя? Что для тебя Бог, Алеша? Это церковные правила, или это живая женщина, которую послало тебе Божественное Провидение? Алеша, видишь ли ты за церковными правилами Бога Живого?
-Соня, ты должна знать: я просто упал в ХруГр случайно… упал, потерял сознание, проснулся - ты! Я вовсе не планировал то, что между нами случилось… я вовсе этого не хотел!
-Алеша, так всегда и бывает: ты ничего никогда не можешь спланировать, чего не захочет для тебя Бог! Ты вообще веришь Богу, или… или нет? Или ты просто любишь петь церковные гимны своим красивым и сильным голосом? Или ты просто любишь произносить красивые слова о Боге, и чтоб тебя слушали? Веришь ли ты сам в Бога, Алеша?

Беседа затягивается, они оба лежат в ХруГре и Соня засыпает. Просыпается на Бабушкиной кушетке в комнате у бабушки. Дедушка спрашивает у Сони, будет ли она пить кофе.
-Померещилось! Все это мне просто померещилось!

Проповедь отца Алексея на заповеди блаженств:
-Утешатся плачущие… - говорил нам отец Алексей, - А знаете ли вы, дети мои, что это значит, для вас? А значит это: плачьте Богу, когда страдаете… плачьте слезами, плачьте внутри своей души. Не плачьте на людях, плачьте наедине с собой, потому что когда вы наедине с собой, вы наедине с Богом. Плачьтесь Ему, говорите Ему: «Не могу вынести страданий моих, умираю, Господи!» И он утешит вас сразу же, легче станет вам в тот же день, сразу же утрет Он слезы ваши с лиц ваших… Не гневайтесь, не ропщите, не кляните никого, просто - плачьте Господу, и он утешит вас сразу же…

Соня и Илья плывут к острову Буяну в бочке, которую несет к Буяну быстрое течение и подталкивают сзади знающие направление русалки. Впереди них летит Грэйхаммер на метле.
Отношение родителей Ильи к Соне. Соня рада сбежать от них, когда видит Грэйхаммера на ковре-самолете. 
-А как ты сделаешь так, чтоб Илья захотел уехать из Карачарово и отплыть к острову Буян?
-Поверь мне, я смогу… - сказал мне Изяслав, - на то я и черный маг, чтоб заставлять таких чайников, как твой Ильюша, делать то, что мне нужно… а теперь иди ко мне, я соскучился… Соня спит с ним в лесу, ночью (ковер-самолет).
-Мы его сейчас используем несколько на по назначению, но думаю, коврик на нас за это не обидится, а наоборот, ему будет это так же приятно, как и нам с тобой сейчас…
-А что Коринна?
-Ну, что Коринна… Коринна теперь моя жена, и я ем суп с недоваренными мышиными хвостами и переваренной картошкой… и я до сих пор не знаю, как кабачки мечут икру… теперь у нас так… Иди ко мне, моя Сонечка…
-Так что у тебя с Ильей? Любишь ты его?
-Да… люблю…
-А меня?
-И тебя люблю…
-Соня, я вдруг сейчас понял, почему ты всех нас так любишь…
-Ну, как можно не любить мужчин? Вы же такие … такие сильные, большие… красивые… глупые…
-Соня, я теперь понял, почему ты любишь всех мужчин… Соня, ты просто б… (дает ей пощечину, секс).

На следующий день Илья вдруг говорит о том, что ему надо посетить одного своего давнего друга, у которого свадьба на острове Буян. По ходу оказывается, что это был Кащей Бессмертный.
Речь Кащея на острове Буяне: Придерживая свой рыжий парик рукой, Кащей стоял перед взволнованной сказочной толпой. В толпе, как я заметила, было много местных Жар-Птиц, которые на местном диалекте также назывались индейками. Молодые Лепреконы были, как водится, в зеленых пиджаках и полосатых бриджах. Пока я разглядывала толпу, Кащей произнес речь. Он решительно высказался в поддержку Змея Горыныча, и сказал приблизительно следующее:
-Дорогие братья и сестры островитяне! Буянцы и буянки! Жар птицы и жар птенчики! Спасем нашего собрата, Змея Горыныча, это свободолюбивое, не побоюсь этого слова, животное! Горячо поддержим близкого нашему сердцу Горыныча, и отправим ему в качестве гуманитарной помощи куриные окорочка!
Жар птицы зашумели, захлопали крыльями от восторга. Лепреконы нахмурились, но кошельки достали. Пока происходило это небывалое народное единение, я вдруг заметила, что мой Илья стоит очень близко к невесте Кащея, красавице Мелании. Они были практически одного роста, что мой Ильюша, что Мелания. Мелания, невеста Кащея, была женщиной недюжинной красоты и огромного роста. И вот теперь мой Илья, уже совершенно беззастенчиво, обнимался с Меланией под видом братания наций. Потом, под видом духовного единения, он поцеловал ее взасос. Я так и обалдела, и просто смотрела на эту измену моего Ильюши, которая была подана под видом сказочно-политического единения. Постояв немного на сцене, Илья и Мелания убежали за кулисы, наверное, для еще большего единения. А я осталась в толпе, не зная даже, что мне теперь делать и как быть. И тут что-то мягкое, пушистое потерлось о мою коленку. Я опустила глаза и увидела рядом со мной, на высоте моего колена, желтый ковер-самолет, который я когда-то, по чистой случайности, переименовала в Куриную Косточку. Коврик завилял своими кистями, ткнулся в мою ладонь своим черным мокрым носом. Бездумно, я уселась на краешек ковра, и он вынес меня из толпы Жар Птиц и Лепреконов, отнес меня к самому краю острова, туда, где над темными волнами сидел, в позе лотоса, мой старый приятель Изяслав Грэйхаммер, колдун, звездочет и астролог Китежградской губернии.
-Где Ильюшу потеряла? - спросил он сочувственно, и я хотела было уже указать направление, но он сказал мне:
-Не показывай пальцем, я видел все…
-Ты знал, что он уйдет к Мелании?
-Знал…
-Звезды так сошлись? - догадалась я.
-Нет, я просто попросил Меланию очаровать Илью…
Я чуть не отвесила Грэйхаммеру затрещину, но он задержал мою руку.
-Ты слишком увлеклась, играя роль невесты Муромца… - сказал он мне строго, - Я просто не мог на это больше смотреть, я должен был что-то сделать!
-Зачем мы это сделал? Мы с Ильей были так… так счастливы!
-Я - ревнивый тип, и я приревновал… - вздохнул Грэйхаммер.
Пока мы так общались, наш летучий ковер набрал скорость и заскользил над морскими волнами, над белыми бурунами, поспешно удаляясь от острова Буян.
-Соня, я признаюсь тебе, у меня были свои, сказочно-политические мотивы: пока Илья остается на острове, он больше не может занять Китежград! Я должен был думать не только о твоей судьбе, но и о судьбе Змея Горыныча, понимаешь, Соня! Горыныч уже пожилая рептилия, Соня, но он хочет быть свободной рептилией и не желает жить в курятнике у Муромца… Летим со мной обратно в Китежград, Соня?
-Отвези меня обратно в монастырь, Изяслав… Я хочу увидеть Алексея, мне надо попрощаться с ним… - сказала я Грэйхаммеру, сделала печальное лицо и стала молиться, чтоб он поверил мне.
И он поверил мне вдруг, хотя я и слабо рассчитывала на это. Но мои безмолвные молитвы возымели свой эффект, так что Изяслав сказал мне:
-Ладно, только быстро, мне хотелось бы успеть в Китежград до темноты. И я не сказала Грэйхаммеру в тот момент, что возвращаться с ним в Китежград я не собираюсь. Я все равно не могла бы это объяснить ему, почему нет… просто, Изяслав был колдуном, а Алексей был монахом. И как это ни странно, но я вдруг ощущала, какая разная у них аура. Аура у колдуна была мистическая, страшная, почти что адская. В ауре у Изяслава водились черти, бесы, вурдалаки. А у монаха аура была настолько светлая, хоть и тоже очень мистическая. Здесь жили ангелы, Серафимы, херувимы… на Алексея можно было глядеть вечно, просто смотреть в его глаза, когда он читал свои проповеди. Долго глядеть в глаза Изяславу было нельзя. Глаза хотелось отвести, хотелось спрятаться от его взгляда… и поэтому, мне так хотелось снова увидеть Алешу Поповича. Он был как глоток чистой воды для меня, и рядом с ним не хотелось даже быть его женой, просто хотелось быть скромной монахиней в белом платочке…
В разговоре с Алексеем выясняется, что он решил уйти из монастыря из-за Сони. Он снова целует ее, когда они стоят у ХруГра, и она ощущает, будто падает вниз, в ХруГр. Просыпается на кушетке в комнате бабушки.