Глава 8. Тишина

Будильник прозвенел в семь утра.
Олеся открыла глаза сразу — резко, будто и не спала. Несколько секунд она лежала, не двигаясь, глядя в потолок, где от уличного фонаря ещё держалось тусклое пятно света.
Из кухни донёсся звук — ложка ударилась о кружку.
Муж уже встал.
Олеся медленно села, накинула халат и, ступая босыми ногами по холодному полу, пошла на кухню.
Он стоял у окна, спиной к ней, помешивая чай.
— Как ты? — спросила она тихо.
— Нормально, — ответил он, не оборачиваясь.
Это «нормально» повисло в воздухе, как что-то лишнее.
Она села за стол.
На нём лежала вчерашняя газета. На первой полосе — снова про них. Крупный заголовок, фотография Леночки, и рядом — тот самый фоторобот.
Олеся перевела взгляд на рисунок.
Женщина. Короткие волосы. Обычное лицо.
Сергей повернулся, наконец, и поставил перед ней кружку.
— Пей.
Она взяла её, но не сделала ни глотка.
— Я поеду сегодня в тот район, — сказала она. — Где коляску нашли.
— Мы уже были там, — устало ответил он.
— Ещё раз.
Он посмотрел на неё внимательно.
— Олеся…
— Ещё раз, — повторила она.
Он ничего не сказал.
К обеду пришла Ирина.
Она не позвонила — просто открыла дверь своим ключом, как делала это уже несколько дней подряд.
— Я хлеб принесла… и суп, — сказала она, проходя на кухню. — Ты ела?
— Да, — автоматически ответила Олеся.
Ирина остановилась, посмотрела на неё.
— Что ты ела?
Олеся замолчала.
— Вот именно, — вздохнула Ирина, снимая куртку. — Садись.
— Я не хочу.
— Надо, — спокойно сказала Ирина. — Две ложки съешь, и я от тебя отстану.
Олеся раздражённо выдохнула, но села.
Ирина налила суп, поставила перед ней тарелку и села напротив.
— Давай.
Олеся взяла ложку,  проглотила суп, не чувствуя вкуса.
— Вот так, — тихо сказала Ирина.
Несколько секунд они ели молча.
Потом Ирина вдруг сказала:
— Мне сегодня женщина звонила.
Олеся резко подняла голову.
— Какая женщина?
— С листовки, — быстро добавила Ирина. — Сказала, что видела похожего ребёнка в автобусе.
— Где? — почти вскрикнула Олеся.
— Вчера… на окраине…
— Поехали, — Олеся вскочила. — Сейчас поедем!
— Олеся, подожди… — Ирина тоже поднялась. — Я уже узнала. Это не она.
Слова прозвучали тихо, но ударили сильно.
Олеся медленно опустилась обратно на стул.
— Почему? — прошептала она.
— Девочке год, — ответила Ирина. — И мать была рядом.
Олеся опустила голову.
— Понятно…
Ложка осталась в её руке, но она уже не ела.
Вечером она всё равно поехала туда, где нашли коляску.
Двор был таким же — серым, пустым, с облупившейся стеной и мокрым асфальтом.
Она остановилась в том же месте.
Долго смотрела, словно пыталась увидеть что-то, чего не заметила тогда.
— Вы опять здесь? — раздался голос.
Она обернулась.
Мужчина, живущий в том доме, стоял у подъезда, закуривая.
— Да… — ответила она.
Он кивнул.
— Жалко, конечно…
Олеся ничего не сказала.
— У нас тут камеры хотели ставить, — продолжил он. — Теперь-то уже поздно…
Она отвернулась. Слова проходили мимо.
Ночью Олеся не могла уснуть.
Сидела на кухне, обхватив руками чашку, в которой уже давно остыл чай.
Часы тикали слишком громко, каждая секунда — как отдельный звук.
Она встала, подошла к комнате. Дверь была приоткрыта. Олеся медленно толкнула её.
Внутри было темно. Олеся подошла к кроватке. Провела рукой по бортику.
— Леночка… — прошептала она.
Голос сорвался. Она присела рядом, опустив голову на край.
— Ты же не могла просто… исчезнуть…
Слёзы текли тихо, без всхлипов.
— Ты же есть где-то… правда?
Она закрыла глаза.
И вдруг ей показалось, что если она сейчас прислушается очень внимательно — она услышит дыхание. Очень тихое. Почти незаметное. Олеся замерла. Задержала дыхание. Долго слушала.  В ответ была только тишина, та самая, к которой невозможно привыкнуть.