Адаптация Гл. 02

02.
Виза ни на раз. Святой Шенген! Ещё к тому же и не самый лёгкий — финский или испанский, а суровый эстонский. Но открыть его причины теперь были. К тому же, несмотря на русскую фамилию и спорное имя — Пётр, а по-эстонски Пеэтер, — в паспорте, ещё советском и сохранённом, значилась национальность по отцу: эстонец. Дядя тоже был эстонцем и вошёл некогда в Таллин в рядах Эстонского стрелкового корпуса. Стояла осень 1944 года.
На эстонском я не говорю и язык не понимаю. Наш род из Ленинградской области, и обосновались там очень давно, ещё в царские времена, а это гораздо раньше Второй мировой и Первой мировой вместе взятых. Это так мило, но в конституции маленькой страны указано, что каждый эстонец имеет право тут жить. В департаменте намекнули, что гражданство автоматически никто не предоставит, но постоянный вид на жительство оформят без лишней бюрократии.
Разговор этот состоялся даже без моего любопытства вопросом, он получился как-то сам собой. Квартира в Старом городе ставила меня автоматически в ряд не самого бедного тут человека. Это, конечно, формально. Фактически, в карманах гулял сквозняк.
Я вернулся в Таллин через два дня уже со своей электроникой — даже телевизор сумел провезти в багажном отделении за дополнительные сто крон. Водители автобуса назвали синюю банкноту «койдулкой», но придали уважительный смысл. В России я оставил только ключи от тесной «хрущёвки» в Сестрорецке. Владелица квартиры взгрустнула, ведь я так толком и не успел там пожить.
Конечно, я слегка волновался — опасался привидения дяди, которое могло появиться вновь. Хотя я отдавал себе отчёт, что просто переутомился и выпил лишнего перед сном в первую ночь.
На нашей улице, только подальше, стоит старейшая, хоть и не самая древняя православная церковь в городе. Это потому, что были иные приходы, но не дожили до наших дней. Надо потом сходить да поставить свечку дяде за упокой. А лучше так и отпеть по всем канонам. Дядю я верующим назвать не могу, как, впрочем, и себя. Но разве это имеет значение, когда умер, а при жизни получил крещение? Ведь если всё так, то отпевать христианскую душу всё равно можно, и любой батюшка тебе скажет, что даже необходимо.
За «полкойдулки» водитель такси, с большим энтузиазмом помог втащить электронику в квартиру. С купюры на него глядел недовольный, будто с осуждением за согласие тащить инородцу телевизор, компьютер и магнитофон, деятель по имени Рудольф Тобиас. Деньги не малые. Камеру и кассеты я занёс сам.
Что бросилось в глаза, так это расположение вещей. Я вроде оставил их по-другому — в других позициях и местах. Неужели кто-то побывал? Поверхностный осмотр не выявил кражи. Я спустился в полулегальный погреб. На плане квартиры он, естественно, не обозначался. Здесь тоже всё на месте. Только банки со снедью опять переставлены.
Будут первые деньги — обязательно поставлю камеры слежения на двери и окна, заключу договор с охранной фирмой на сигнализацию. Должно ведь всему этому быть объяснение!
А сейчас, не теряя времени, искать работу! До редакции можно и пешком, можно пару остановок на трамвае. В «Доме печати», на известном этаже, уютная газета «Референт». Ещё недавно — просто «Приват-инфо», объявления на любой вкус и разные темы. Иногда читать объявления — просто удовольствие. Бегаешь взглядом по строчкам и представляешь, как покупаешь хутора, коляски, машины, книги, щенков. Как встречаешься с одинокими и добрыми женщинами.
Я покупал такой выпуск в дорогу и теперь точно понимал, что объявление о своих услугах нужно срочно подавать именно здесь. В «Доме печати» предлагалось заполнить разборчиво буквами бланк, указать рубрику.
Газету я прочитал полностью от начала и до конца. Начиная от малонужной колонки по продаже автомобилей и тракторов и заканчивая рекламой девочек нетяжёлого поведения. Особенно интересовали предложения по работе. В целом же, мне требовалось сориентироваться в местных ценах и понять механизмы жизни в этом городе, изобилующем одинокими сердцами, неустроенными котятами и щенками, недотатуированными телами, непроданными гарнитурами и даже молотилками. Газета наполнена социальными болями.
Предлагали опалубки и, конечно, иного плана ритуальные услуги. Так, к сожалению, я понял, что видео-операторов тут хватает, как и в любом уважающем себя населённом пункте. Примерно представил ринг конкурентной возни.
Ко всему прочему, газета дала понимание, что, например, за шведский велосипед я выручу не такую уж серьёзную сумму, чтобы взять и продать дядин трофей. Его проще восстановить: подкрутить, где нужно смазать, накачать колёса. Велосипед — это хорошая экономия, особенно когда живёшь в самом центре.
Деньги пока ещё у меня оставались, что позволяло скромно посидеть где-то неподалёку от дома. Террасы ещё не успели поставить, но у некоторых ресторанов на Ратушной площади притулились незапрещённые столики. Так я нашёл место для созерцания городской ёлки за чашечкой не самого уж тривиального латте.
Выпечки ресторан не предлагал, и я просто захватил пару булочек из ближайшей кондитерской. Где-то за ветвями шмыгнул знакомый силуэт местного ханыги.
— Валера! — неприлично крикнул его я.
Тот услышал, уверенно зашагал в мою сторону, приблизился.
— Привет! — всё так же добродушно, по-детски наивно.
— Привет, друг репчатый. Что в городе слышно?
— Голод морит меня, а при таком процессе уши отказываются слушать, что вокруг.
— Я тебе закажу кофе и поделюсь булочкой.
— А я буду только рад, — Валера потрогал бороду.
Пока я ходил заказать второе латте, сцена обогатилась новым персонажем. По всему видно, друг друга они знали давно и неплохо. Ощущалось, что скреплены общим делом.
А в целом, так оно и есть — кого мы называем асоциалами, сбиваются в стаи. Я не осуждаю таких людей, потому что не знаешь, что у них произошло, и не можешь дать абсолютной гарантии в будущем насчёт себя. Взять вот моего дядю…
— Здравствуйте! — культурно поздоровался мужчина.
Он выше меня ростом, худой, морщинистое от ветра и тёмное от подтёков под глазами лицо. Видимо, что-то нехорошо с почками. Щетина выдаёт, что бреется не каждый день. Изношенная до трещин по швам куртка. Слева под рукой из неё выдран клок, будто потянул руку в пасть злой собаке, что ухватила удачно и разорвала только одежду. Такой же почти пакет в руках, отягощён пустой тарой. К свободной руке подвязан маленький фонарик.
— Привет!
— Народу сейчас мало, бутыльков мало, — мужчина всплеснул руками.
— Это Валик, — улыбнулся, представив кореша.
— Друг твой?
— Товарищ. Мы тут все товарищи, кто свободную жизнь выбрал. Спасибо за угощение, — потянулся за обещанным.
Валик посмотрел с завистью.
— Люди злые стали, — непринуждённо развил тему Валя. — Бутылок сейчас мало кидают.
При этом резко дёрнул рукой с фонариком в сторону.
— Холодно, — уточнил я.
— Вот, холодно, и пьют сейчас мало, — захлопал глазами. — Может, поможете чем?
Протянул ему свою булочку. Та дёрнулась к новому хозяину в объятия копчёных рук.
— Вы мне про город расскажите. Интересное тут сейчас происходит?
Валерий открыл было рот, намереваясь сказать, но опередил Валик.
— Ой, происходит всегда! Люди злые! Постоянно гонят, ругают. Это демоны в них сидят. Знаешь? Или ты не знаешь совсем ничего?
В словах не только обида, но и стремление как-то повлиять, спасти, повернуть всё к добру.
— Ты про что?
— У нас тут сам дьявол свадьбу справлял! Да! Вот потому люди теперь такие. Там вон, — Валик кивнул на одну из улиц от площади, — если по Дункри идти, будет колодец, а рядом дом. Наверху окно, где никогда не горит свет. Один раз постучал к ним человек весь в чёрном. А у хозяина дела совсем плохо шли, и тот повеситься хотел. Но кто к нему постучал, говорит, что свадьбу играть будет, если хозяин позволит. Одно условие — нельзя подглядывать, а за это сделает того богатым. Владельца знаешь, как звали?
— Нет.
— Хуго его звали. В назначенный час стали прибывать дорогие автомобили — «бэхи», «лимузины». Все гости какие-то злые, неизвестные. Хуго им целый этаж отдал для бесчинств. И там такое началось! Гости стали превращаться в настоящих животных, так плохо себя вели. Свиньи да черти одни… Весь дом там изгадили. Окно выбили. Как тут не смотреть? Хуго-то ушёл из дома от соблазнов, засел в кабаке неподалёку, в «Пыргупыхья». А вот горничная, возьми да и поднимись унять это быдло. Её Хуго забыл предупредить. Как увидала содомитов этих — сразу в полицию. Дом приступом взяли, свадьбу прекратили. Вот только не поймали никого. Или откупились от полицейских, а скорее и правда дьявол там свадьбу играл. Через два дня горничную нашли у церкви на Вене с перерезанным горлом. Это ей отомстили так. Я говорю — люди тут злые… Но самая беда, что это никуда не уходит, и пьют теперь мало! Окно там забили фанерой теперь. Вот почему и света изнутри нет. Хуго зато, как договорились, свои деньги получил и дом потом продал. Но дьявол город не позабыл. Тут у нас месяц назад опять такое произошло. Слышал, может? Мужчина один пытался гостя пристрелить у себя в доме. Из ружья по дьяволу сам стрелял. Но не победил. Погиб старичок хороший. Я же его знал неплохо, представляешь! И вот это точно тот дьявол к нему залез. Ты что, не знаешь? Они же через дымоходы лезут! Трубы, камины в старых домах любят! И этот демон, хоть и подземный, так в дом и влез…
— Да тихо ты! — остерег раскричавшегося дружка Валера. — Что ты мелешь лишнее?
— А что? Пусть люди знают, что хорошим человеком был! Молодец. Пытался демона из ружья застрелить, но сам и погиб. И знаешь, там теперь тоже все окна заколотили. Не одно окно, как на Ратаскаэву, а все четыре! Никто не знает, что теперь там происходит. А происходит ужасное!
— Что ужасное? — у меня от истории, начавшейся так невинно, перехватило дыхалку.
— Туда лучше не заходить, вот что! Но со стороны днём посмотреть можно. Хочешь, я проведу, покажу те окна? Может, по пути тару какую ещё найдём…
— Нет уж, в другой раз! — вскочил, сорвался бежать прочь.
— Эй, а счёт!? — крикнул позади обеспокоенный работник ресторана в оранжевом свитерке.
— Платить по квитанциям за квартиру с дурной славой… — я ускорился.
— Да будь ты проклят, гад! Сволочь! — официант орал мне вслед на чистом русском, а затем в расстройствах погнал грязную братву.
О последних обстоятельствах я узнал немного позже.