ИЛЬЯ

По окончании Бауманского училища Илью Носкова как круглого отличника пригласил в аспирантуру сам заведующий кафедрой, что предвещало защиту диссертации и карьеру научного сотрудника. Но его отец – подполковник в отставке – советовал сначала заняться реальным делом и порекомендовал сына в Институт автоматики сложных систем, в котором кадровиком работал его бывший сослуживец. Молодежь там была желанной, тем более с красным дипломом Бауманки, и Илью оформили сразу на должность инженера первой категории.
Отец с раннего детства уделял сыну столь пристальное внимание, что тот фактически не имел времени для обычных мальчишеских проказ и озорства. В результате у Ильи не было опыта дворового мальчишеского общения и закадычных друзей. Зато он приобрел многие практические навыки.
Отец обучил его вождению и ремонту автомобиля, приобщил к спортивной гимнастике (здесь Илья дошел до уровня перворазрядника), привил любовь к точным наукам и инициировал поступление в Бауманку. Красный диплом сына стал заслуженным элементом его гордости наравне с имевшимися военными наградами.
Собственной семьей Илья пока не обзавелся, но девушка – Галина, весьма привлекательная и удивительно женственная, – была. Илье пришлось немало постараться, чтобы полностью завладеть ее вниманием, оттеснив других воздыхателей. Далось ему это нелегко: сказалось отсутствие опыта заведения знакомств.
Галя окончила школу с золотой медалью и думала поступать в МГУ на физический факультет, но родители ее отговорили, поскольку туда добираться было неудобно: сначала на трамвае, потом на метро с пересадкой. В то время как Высшее техническое училище было, что называется, под боком: только Яузу перейти.
Поступление затруднений не вызвало. На первом курсе все дисциплины ей нравились, и училась Галя с удовольствием. Но к третьему, когда стали преобладать занятия сугубо технической направленности, энтузиазм спал настолько, что она даже подумывала перевестись в другой вуз. И только после того как они сошлись с Ильей, подобные мысли перестали ее посещать.
На работу она устроилась преподавателем математики и физики технического колледжа и, обладая привлекательной внешностью и мягкими манерами общения, легко вписалась в преподавательский коллектив. У студентов молодая красивая женщина сразу стала любимым преподавателем. К тому же уроки ее были интересными, поскольку уровень знаний намного превосходил требования программы. Это всегда является залогом успеха преподавателя.
Директором колледжа был мужчина выше средних лет, семейный, но с повышенным интересом, скажем аккуратно, к красивым молодым женщинам. Он пару раз уже весьма настойчиво пытался установить с Галиной отношения. Пока желаемого не добился, но явно не успокоился. Галина это понимала, ясно видя, что ее незамужнее положение является для ее позиции слабостью, а для директора – дополнительным возбуждающим фактором.
По окончании учебы женитьба Ильи и Гали со всей очевидностью вышла на повестку дня, но все упиралось в жилье. Семья Гали, по ее утверждению, была готова принять Илью, но это ему было не с руки. Он был человеком гордым и ответственным и ставить семью в зависимое положение не хотел. Рассчитывать на ипотеку зарплата инженера тоже не позволяла. Поэтому отношения с Галиной до уровня оформления пока не дошли.
Институт, куда устроился Илья, был создан вскоре после войны и вот уже больше шестидесяти лет вел работы по созданию систем управления для авиации. Прежние успехи были отмечены двумя орденами: Ленина и Трудового Красного Знамени.
В семидесятые годы институт подключился к разработкам систем управления космическими аппаратами. Тут тоже имелись крупные успехи, но орденов они не удостоились. Теперь предприятиям и вовсе вручать ордена перестали.
Последние годы случались и неудачи, причинами которых большей частью были технологические упущения смежников, но однажды обнаружилась и погрешность в алгоритме системы управления, поспешно созданной в условиях недостаточного финансирования. Последнее слегка подорвало былой безупречный авторитет института. Подобных проблем в то время, к сожалению, не избежали и другие предприятия, связанные с оборонными заказами.
Илья попал в распоряжение отдела систем управления и ориентации, который был сформирован недавно специально для работ с беспилотными аппаратами.
Начальником отдела был опытный конструктор, доктор технических наук Игорь Борисович Крылов, проработавший на предприятии уже почти двадцать лет. Он являлся автором многих важных разработок и имел на предприятии высокий авторитет. При этом был человеком весьма скромным, сдержанным и к сотрудникам всегда относился уважительно, что теперь не стало, к сожалению, повсеместной нормой.
 Старейшиной в отделе был также ведущий научный сотрудник, кандидат технических наук Васильев Дмитрий Дмитриевич. Они с Крыловым были ровесниками.
Васильев был человеком творческим, увлеченным, но резким и угловатым. Диссертацию подготовил и защитил только благодаря терпеливому многолетнему воздействию начальника. В работе был крайне полезен, имел хорошую техническую интуицию и часто наперед видел трудности и препятствия в новом деле. Его личная жизнь была неизвестна, он никого в нее не посвящал.
В отделе, кроме Ильи, был еще один молодой специалист – Алексей Ларионов. Он пришел на год раньше. Алексей был компьютерным фанатом и увлеченно писал сложнейшие программы для управления летательными аппаратами. При этом он достаточно неплохо разбирался и в создаваемой технике, что было важной составляющей его успехов. Других интересов, кроме работы, у него и не было. Семьи – тоже.
В отделе обычно стажировалась пара студентов из Московского института радиотехники и электроники и Московского авиационного института. В данный момент один из них был прикреплен к Алексею – такой же озабоченный компьютерами.
Второй студент – Федор – со временем стал помощником Ильи. После запуска в космос разрекламированного, но практически бесполезного робота Федора он на время стал в коллективе излюбленным объектом шуток, на что, однако, реагировал спокойно. Роднила его с роботом разве что только неспешность в работе, а радикально отличало высокое ее качество.
На первых порах Илью, стремительного в своих замыслах и действиях, раздражала медлительность Федора, но вскоре он понял, что за ней стоит осмотрительность и вдумчивость. Порученное дело во многих случаях он выполнял не так, как виделось начальнику, а находил неочевидные решения, существенно упрощающие конструкцию и технологическое исполнение изделия, причем не в ущерб выходным параметрам и надежности.
Со временем авторитет студента в коллективе вырос настолько, что с ним не считал зазорным посоветоваться даже Васильев.
Еще одной способностью Федора было удивительное умение разбираться в устройстве трофейных приборов и устройств, привозимых в институт из зоны боевых действий. Его способность понять их устройство без какой-либо документации была поразительной.
Ясно, что по окончании обучения Федор был незамедлительно принят на работу.
Светлана Петровна – инженер первой категории – женщина знающая и доброжелательная. Она была ответственна за документальное обеспечение разработок. Интересы семьи, в которой кроме мужа была дочка, да еще и свекровь, подчас превалировали над работой. Она добросовестно выполняла порученное дело, при этом инициативу обычно не проявляла.
Еще одна инженерная ставка была за Ириной, находящейся уже год в декретном отпуске. Было похоже, что она на работу больше и не выйдет. Муж был бизнесменом и неплохо зарабатывал. Правда, бизнес был посреднического толка и не очень устойчивый. Поэтому она связь с отделом на всякий случай не теряла.
Заметной фигурой был техник Мартыныч. Работал в институте давно и по опыту, умению и уровню накопленных компетенций не уступал многим инженерам.
В выходные Мартыныч подрабатывал в фирме «Муж на час», которая по заказам посылала специалистов для решения различного рода домашних технических проблем.
По понедельникам, в обеденный перерыв, мужчины с интересом ожидали новых рассказов Мартыныча, которые всегда были содержательными, причем не прямолинейными, с психологическим подтекстом.
Вероятно, большую часть романтических событий Мартыныч тут же сочинял. Он развил такую способность еще в школе. Ребята любили на переменах послушать его фантазии. Они задавали ему тему, и он тут же говорил всякую всячину, но всегда занятно.
Вот и теперь Васильев его подначивал после очередного многопланового повествования.
– Мартыныч, ты книгу «Тысяча и одна ночь» читал?
– Не припомню.
– Полистай на досуге.
– Зачем?
– По образцу сможешь сделать свою «Тысяча вечеров сантехника Мартыныча».
– Почему это сантехника?
– Не обижайся. Так сразу будет понятна фабула произведения. Спрос возрастет.
– Мартыныч, а правда, твои рассказы даже интереснее. Давай будем их записывать, компьютер переведет в текст, а там привлечем искусственный интеллект для обработки, – предложил Алексей.
– Идея заслуживает внимания! Послушай, а у тебя постоянные клиентки есть? – продолжал Васильев.
– Фирма это не приветствует. Потом в этом деле очень важна новизна. Самое интересное – это знакомство, постановка задачи, нюансы. Переход от техники к лирике. Без этого будет проза.
– А оплата хорошая?
– Обычно хорошая, зависит от сложности работы. Бывает и с премией, – засмеялся Мартыныч.
– Так, может, тебе целиком на этом деле и сосредоточиться?
– Нет, тяжело будет, до пенсии не дотяну! – вздохнул Мартыныч под общий смех.
Игорь Борисович старался избегать подобных обеденных посиделок, подчас выходящих за рамки официального перерыва, и запись рассказов не разрешил, чтобы информация не вышла за пределы отдела. Он понимал, что статус начальника требует определенной отстраненности от подобных плотских разговоров.
Игорь Борисович был семейным человеком, имел двоих близнецов: дочку и сына, старшеклассников. На следующий год им предстояло определиться с выбором специальности. Учились они хорошо, но для поступления в институт на бюджет этого в современных условиях могло не хватить. Платное образование для семьи было весьма затруднительным. Эти непростые думы не покидали его голову.
На первых порах Игорь Борисович подключил Илью к работе с Васильевым, что тот воспринял без восторга, поскольку скептически относился к манерам современной молодежи. Но постепенно изменил эту точку зрения на напарника.
Сначала отношения между ними были деловыми и безоблачными. Но, по мере того как Илья входил в курс дел, стали возникать частые споры. Оба были настырными и в отсутствие согласия активно отстаивали свою точку зрения. Начальнику отдела частенько проходилось их разнимать. Причем, если первое время чаще прав был Васильев, то со временем Илья уже не уступал. Временами отношения накалялись настолько, что это стало мешать работе. Тогда Игорь Борисович взял Илью под свое попечительство.
Текущий проект отдела был связан с разработкой защищенной системы управления возвращаемыми беспилотниками, работающими по дальности до пятидесяти километров. Отделу была поставлена задача создать надежное управление аппаратом по радиоканалу. Обычно такая работа занимала больше года, но сейчас, ввиду особых обстоятельств, требовалось уложиться в максимально сжатый срок.
Главным препятствием, затрудняющим командное управление беспилотником, являются помехи, создаваемые средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ) противника. Для надежного управления самолетом в таких условиях требуется обеспечить прием сигнала, поступающего от наземного пункта управления, с исключительно высокой избирательностью и специальным кодированием. Требования оказались столь серьезными, что несмотря на высокую квалификацию разработчиков, создать систему управления с заданными параметрами никак не удавалось.
После месяца напряженной работы, связанной с апробацией различных технических решений, не давших, однако, требуемого результата, Игорь Борисович собрал сотрудников на мозговой штурм.
Вначале для раскрепощения мыслей он процитировал мнение известного физика Нильса Борна, который говорил ученикам: «Ваша идея, конечно, безумна. Весь вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы оказаться верной».
– Вот и нам с вами не нужно ограничивать свои мысли традиционными схемами, а требуется выйти за пределы прежнего опыта и постараться найти принципиально новые решения.
– Игорь, у тебя же самого наверняка уже есть такие идеи, чего нам голову морочить, – развеселил собравшихся Васильев. Они с Игорем, понятное дело, были на «ты».
– Знал бы прикуп – жил бы в Сочи. Помнишь такую присказку? – отшутился Игорь Борисович.
Первой в творческий процесс включилась молодежь в лице Алексея Ларионова.
– Можно попробовать создать противоволну, гасящую излучение источника РЭБ. Я читал, что так делают для уменьшения в квартире уличного шума. Думаю, и с волной РЭБ сделать это нам под силу.
– Так, идея смелая. Давайте еще, – подбодрил сотрудников Игорь Борисович.
– Можно перевести сигнал управления на частоты выше РЭБ. Тогда не будет проблем фильтрации, – предложил Носков.
– Это все не радикально! Нужно снабдить борт ракетой, идущей по лучу РЭБ для уничтожения источника, – уверенно предложил Мартыныч. – Пусть они тогда ломают голову, как защититься.
–  Дмитрий, а у тебя неужели нет идей? Как-то не похоже.
– Есть! Я бы сосредоточился на автономной системе управления на базе искусственного интеллекта. Современный уровень его развития позволяет уверенно решать подобные задачи.
– Отличная идея! – подержал Алексей.
– В сроки уложимся? – спросил Игорь Борисович с улыбкой.
– Все бы тебе сроки, деньги! За этим будущее всей военной техники!
– Ну вот, на будущее и оставим. А пока обсудим предыдущие идеи в порядке поступления. Что скажете о противоволне?
– Идея безумная и красивая, но нереальная в своей реализации, – сходу включился в обсуждение Васильев. – Что-то я не встречал даже в домах, выходящих на самые шумные центральные проспекты, подобных систем. Все на уровне лабораторных опытов и умных разговоров. А электромагнитная волна – это вам не акустическая. Она поперечная, поляризованная и распространяется быстрее в миллионы раз. К тому же излучение РЭБ не уличный шум. Оно чрезвычайно сложно модулировано по частоте и амплитуде. Не представляю, как его погасить имеющимися на борту беспилотника средствами.
– Да, придется ставить целый шкаф аппаратуры, беспилотник с такой станцией станет дороже самолета, да и не взлетит, – неожиданно поддержал своего извечного оппонента Илья.
– Дело даже не в том. Просто не успеть погасить падающую волну! Смотрите, нужно принять сигнал, проанализировать и сформировать ответную волну. За это время ситуация на входе уже сто раз изменится, – заключил Васильев.
– Хорошо. Пойдем дальше. Переход на более высокие частоты.
– РЭБ тоже поднимается по частоте. Сейчас освоили СВЧ, остался миллиметровый диапазон. Там нас с распростертыми объятиями не ждут. К тому же будут большие затруднения с поглощением излучения во время дождя. Да и сама миллиметровая техника слабо развита, – подверг критике и идею Ильи Васильев.
– Миллиметровые волны уже широко используются в космической технике связи. Есть и наземные системы. Так что этот путь правильный! Для противника управление на миллиметровых волнах станет неожиданным и, по крайней мере, несколько лет удастся поработать без помех, – азартно парировал Илья.
– Даже в компьютерах используются, – впервые отважился принять участие в дискуссии Федор.
– А как избавиться от поглощения в атмосфере? – не унимался Васильев.
– Есть окна прозрачности, в них и надо работать.
– А дождь, туман? Здесь окон нет!
– А вы знаете беспилотники, которые летают в бурю?
– Это редкое явление.
– Дожди тоже не каждый день!
– Хорошо, остановитесь! Давайте обсудим третье предложение с ракетой, – приостановил спор начальник.
– Такие ракеты известны. В американском исполнении – Харм. Она вот только значительно больше нашего беспилотника. Их ставят, как известно, на истребители, – авторитетно проинформировал Васильев. – А вот в малом формате, по моим сведениям, их пока нет. И самим нам на коленке тем более не сделать.
– Идея очевидная, совсем не безумная, нападение – лучший метод защиты. Думаю, к этому дело обязательно придет, но нам надо решить проблему уже сейчас, – заключил Игорь Борисович.
– Что ж! Давайте подытожим, – подвел он черту дискуссии. – Идея создания противолуча вполне безумная, но ты, Дмитрий, правильно отметил, что в рамках нашей задачи и имеющихся возможностей практически не реализуемая.
– В принципе не решаемая! – возбудился Васильев.
– Не горячись! Очень часто такие утверждения со временем опровергаются.
– Хотел бы я на это посмотреть!
– Ракета проблему бы решила, но это тоже не сегодняшний день беспилотников. Я постараюсь узнать у военных, какое тут положение дел. Маленькие самонаводящиеся ракеты крайне важны в первую очередь для борьбы с дронами. Думаю, над ними работают. Желательно при этом, чтобы такие ракеты были несильно дороже сбиваемых объектов. Это серьезное ограничение.
Миллиметровые волны, на мой взгляд, предложение смелое, но наиболее реалистичное. Оно непростое в своей реализации, но этот путь, кроме того, открывает возможность существенно ускорить процесс передачи информации с борта и за счет этого повысить качество фотоснимков.
– А как же всепогодность? Эти волны не проходят через дождь и даже туман и облачность, – опять принялся за свое Васильев.
– Всепогодность принципиальна для аппаратов с человеком. Беспилотники на поле боя гибнут сотнями в день, что не вызывает трагических переживаний. Их множество типов, при этом ни один не является всепогодным, так что подобные ограничения и у нас допустимы. Замечу при этом, что в непогоду посылать дрон на фоторазведку вообще бессмысленно: он ничего не увидит.
– А элементная база?
– Нужны генератор, антенны и гетеродинный приемник. Вот и все новое.
– У нас нет такого опыта!
– Согласен. Своими силами в сроки не уложиться. Но, на счастье, у меня есть школьный приятель, который всю жизнь посвятил этим волнам. Просто фанат! Я с ним сегодня же переговорю и приглашу. Думаю, согласится помочь. А пока всем спасибо!
Есть подозрения, что Игорь Борисович уже заранее пришел к выводу о целесообразности перехода на миллиметровые волны и даже обсудил это с упомянутым приятелем. Васильев, хорошо зная начальника, не зря подначил его в начале обсуждения.
Мозговой штурм Игорю Борисовичу был нужен, чтобы утвердиться в идее и активизировать сотрудников на новое дело. Энтузиазма в работе всегда больше, когда идея рождается в процессе дискуссии, а не привносится сверху.
Специалистом по миллиметровым волнам был Сергей Викторович Чернышев – известный сотрудник Академии наук. Он проявил интерес к данному предложению и согласился стать консультантом. Его оформили на полставки должности Ирины.
Сергей Викторович и Илья сразу, что называется, нашли друг друга и с первого дня действовали очень энергично. Илья, вдохновленный одобрением своего замысла, почти не уходил с работы, так что Галя стала обижаться из-за потери внимания.
– Ну, Игорь, сотрудник у тебя уникальный, мало того, что схватывает все на лету, так еще и трудяга, – восхитился Сергей Викторович.
– Других не держим, – заулыбался от возникшего удовлетворения Игорь Борисович.
– Уже всего меня выпотрошил. Приходится серьезно голову напрягать, – засмеялся в свою очередь приглашенный специалист. – Смышленый и настойчивый. Из него достойный ученый может получиться. Могу его в нашу аспирантуру порекомендовать. Как считаешь?
– Отдел обескровить хочешь, – усмехнулся Игорь Борисович. – Я сам, конечно, понимаю, что расти ему надо, да и тема эта вполне подходящая.
– Решай!
– Сергей, а заочная аспирантура у вас есть? Очная, сам понимаешь, ни для него, ни для дела не вариант.
– Я узнаю, кажется, организовали. Теперь желающих поступить стало много, поскольку бронь дает. Думаю, на платное обучение с удовольствием зачислят.
– Хорошо, все выясни, тогда я с ним и поговорю. Институт за него заплатит. А под твое руководство он пойдет с удовольствием. Послушай, а ты в академию так и не избрался?
– Это не для меня. И при прежней власти было делом неприемлемым: просить, уговаривать, лебезить, только что не платить. А теперь при нынешних пороках общества стало еще хуже.
– Догадываюсь!
– В оборонке, как вижу, академиков теперь по пальцам можно пересчитать, а раньше все знаменитые конструкторы входили.
– Раньше государственная политика была, науке серьезное внимание уделялось, – взгрустнул Игорь Борисович.
– В оборонке – да! А в фундаментальной тоже были свои особенности.
– Что ты имеешь в виду?
– Крупные научные проекты типа самых мощных в мире ускорителей, самых больших телескопов строились не столько под конкретную научную задачу, сколько под очередной юбилей революции или ее вождя с целью продемонстрировать преимущества социалистического строя. Не удивительно, что и открытий мирового уровня на них сделано практически и не было. Ни одной Нобелевской премии авторы этих исследований не получили. В космос огромные деньги вкладывали, чтобы опередить американцев, а как они первыми слетали на Луну, интерес угас. А сейчас и для престижа крупных научных проектов в физике практически не стало. Стройки затягиваются на десятки лет.
– Ладно, давай не будем о грустном. Замысел твой с аспирантурой полностью поддерживаю. Такие ребята и должны прийти нам на смену.
Авралы на работе были обычным делом. Эпоха планового хозяйства давно завершилась, но в оборонной промышленности ее традиции никуда не делись. Проект требовалось завершить и представить заказчику в срок, иначе возникали серьезные финансовые санкции, которые институту были бы совсем не кстати.
В результате напряженной работы, к которой подключились все сотрудники, включая Васильева, поверившего в смелый замысел под влиянием авторитетного консультанта, уже через месяц миллиметровый приемник был сделан. Еще какое-то время ушло на перевод на миллиметры генератора управляющего сигнала.
Лабораторные испытания созданной техники прошли успешно. Можно было выезжать на подмосковный полигон.
Уже первые облеты дали обнадеживающие результаты. На расстоянии до двадцати пяти километров управление беспилотником было устойчивым, несмотря на включенную на полную мощность противодействующую станцию РЭБ. Она вообще никакого влияния оказать не могла, и в дальнейшем ее даже и не включали.
Все это было хорошо, однако по заданию требовалось обеспечить возвращаемый полет на вдвое большую дальность.
Для увеличения сигнала управления интенсивно поработали по двум направлениям: над повышением чувствительности приемника и над совершенствованием антенны наземного передатчика. Таким путем дальность удалось повысить до сорока километров.
– Вижу, из электроники выжали все возможное. Придется сделать подстройку приемной антенны во время полета на наземный излучатель, – заключил Игорь Борисович.
Он, как всегда, оказался прав. Решение это он видел и раньше, но сначала хотел добиться максимума возможного от электроники.
Работа закипела. Результат не замедлил сказаться: выигрыша по сигналу удалось достичь значительного, но потребовались значительные доработки механики и электроники. Полученный таким путем запас по дальности открывал возможность для работы в довольно сложных погодных условиях.
В результате проект удалось сдать заказчику своевременно.
Директор института серьезно волновался за успех этого важного дела и теперь, тепло поздравив Игоря Борисовича, решил премировать исполнителей.
– Михаил Васильевич, я хотел бы попросить особо отметить инженера Носкова. Именно он внес решающий вклад в это дело. Без его исходной идеи проект нам бы не осуществить.
– Впервые слышу эту фамилию.
– Молодой, способный бауманец.
– Пусть зайдет, познакомлюсь.
– Сейчас подойдет.
– Лучше завтра с утра, сейчас не до того.
– Договорились.
– Теперь об автономных системах навигации. Какое у тебя видение на этот счет?
– Основных направления два: локационное самонаведение и ориентация по цифровой карте местности. Сейчас мы сосредоточились на втором, первое, по нашим оценкам, существенно сложнее и дороже.
– Согласен, это более универсальное и перспективное дело. Кто у тебя ведет?
– Васильев.
– Пусть за неделю подготовит обстоятельную справку. Только без заносов и фантазий, как в прошлый раз. В конце месяца предстоит совещание наверху по перспективам развития и использования беспилотных систем. Имеется в виду широкий спектр военного и гражданского назначения. Поле приложения открывается широкое.
– Сделаем!
Вернувшись в лабораторию, Игорь Борисович первым делом пригласил Илью.
– Завтра с утра тебя примет директор.
– Зачем я ему понадобился?
– Хочет познакомиться с автором идей по новой системе управления беспилотниками.
– Главные идеи ваши.
– Не скромничай, переход на миллиметры предложил, да и реализовал главным образом ты.
– И что, ему интересны такие детали?
– Думаю, да. Он, кстати, тоже бауманец, вышел из приборных конструкторов.
– Понял.
Прежде Илья директора пару раз встречал на территории, но никогда даже не разговаривал. Тот был Героем России и подчас общался на уровне руководителей страны. На предприятии был в большом авторитете.
С Васильевым разговор был более длительным и трудным. Под конец Игорь Борисович вынужден был сменить свою обычную тональность и дать жесткие указания.
В приемную Илья подошел ровно в девять, с началом работы. Директор был уже на месте, и секретарь доложила о Носкове. Ждать практически не пришлось.
– Здравствуйте, Илья Константинович.
– Здравствуйте, Михаил Васильевич.
– Проходите, присаживайтесь. Расскажите, что вы предложили нового для системы управления аппаратами?
– Замысел очень прост: нужно перевести управляющий радиоканал на частоты выше РЭБ.
– Это же выше СВЧ. Насколько я знаю, там системы управления не делают из-за большого поглощения излучения в атмосфере.
– Да, но на миллиметрах в воздухе есть два окна прозрачности. За исключением осадков связь сможет работать на требуемые пятьдесят километров.
– То есть система не всепогодная?
– А всепогодных беспилотников я вообще не знаю.
– Это верно. Оригинальные решения для патентования есть?
– Не знаю, я в этом плохо разбираюсь. Нужно Игоря Борисовича спросить.
– В любом случае молодец. Такие беспилотники сейчас крайне важны. Нужно срочно сделать и поставить на боле боя. На первых порах без разработчиков там не обойтись. Готов поехать на боевые испытания?
– Готов, – не раздумывая согласился Илья, хотя и не представлял, что за этим стоит.
– Спасибо. Буду на вас рассчитывать. У вас семья есть?
– Только невеста.
– Когда свадьба?
– Пока с жильем проблема. Это останавливает.
– Обещаю помочь, – сказал директор и пожал руку. – И за эту работу мы вас премируем. Желаю дальнейших успехов!
– Спасибо.
В лабораторию Илья вернулся в некотором смущении.
– Ну как? Рассказывай, – поинтересовался Игорь Борисович.
– Велел подумать с вами о заявке на патент и обещал премию.
– Я думал на эту тему. Саму идею защитить трудно, а устройство в целом вполне возможно. Я прикину формулу изобретения, а ты напиши пояснительную часть.
– Я даже не представляю, что это такое.
– Дам похожую заявку, разберешься.
– А что дает патент?
– В данном случае он будет закрытым, так что не так много. Авторское вознаграждение – вполне приличные деньги. Срок действия – двадцать лет. В свое время на подобные средства я приличную квартиру построил. Тогда расценки были приемлемыми. Раза в три меньше теперешних московских.
– Класс! Я с родителями живу. Никакой свободы личной жизни, – засмеялся Илья.
Через пару недель напряженного труда Илья освоил навыки патентования, и материалы были подготовлены. Директор их одобрил, и заявка была отправлена.
– Послушай, Илья. Тут Сергей Викторович предлагает взять тебя в аспирантуру, – завел разговор Игорь Борисович.
– Мне еще в Бауманке предлагали. Я отказался, по совету отца, и теперь не жалею.
– В заочную, без отрыва от работы. Там сдашь кандидатские экзамены и о защите диссертации сможешь подумать. У вас с ним, не сомневаюсь, дело быстро пойдет.
– Там вступительные экзамены. Когда мне готовиться?
– Английский знаешь?
– Технический.
– Этого достаточно. Специальность он у тебя сам и примет. Считай, уже принял. Философствовать с Васильевым научился, – улыбнулся Игорь Борисович.
– Если вы советуете, то можно попробовать.
Вскоре Илья сдал вступительные экзамены. Проблемы возникли только с философией, но пошли навстречу, и стал он аспирантом. В жизни появился новый ориентир.
В конце квартала подошла премия. Илья никогда еще не имел таких денег. В отделе успех отпраздновали. Игорь Борисович вклад Ильи отметил особо, объяснив тем самым повышенный размер премии. Сотрудники его поздравили, но не все искренне. Завистливые чувства бывает очень трудно побороть.
На радости Илья подарил Гале красивое золотое колечко.
– Похоже на помолвочное, – многозначительно отметила она, расцеловав Илью.
– Да, премия дает возможность снять квартиру.
– Лучше уж купить: платить столько же, но не впустую.
– Тогда первый взнос нужно скопить. У меня пока зарплата не столь велика. Премии тоже маловато.
– Я с родителями поговорю. Они небогаты, но на все готовы ради счастья любимой дочери.
– Думаю, мои тоже не будут против. Пора нам уже устроить перекрестные знакомства.
Начали с Галиных. Илья купил букет и бутылку шампанского.
Его встретили радушно. Мама от букета растрогалась, видимо, нечасто получала такие красивые цветы. Отец был более сдержан, но тоже очень приветлив. Галина у них была единственным ребенком, и ее счастьем они дорожили. Отец расспросил о работе. Илья особенно распространяться не стал, сославшись на военную тематику.
Вскоре сели за стол. Выпили за знакомство и за счастье молодых. Расспросили Илью про семью.
– Отец – бывший военный – сейчас старший инженер на заводе, мама работает там же нормировщицей. Старший брат имеет свою семью и живет отдельно. Квартира небольшая, двухкомнатная.
– Как и у нас. Можете выбирать, где жить, – заключил отец – Геннадий Андреевич. – Наше преимущество в том, что Софья Михайловна уже скоро выходит на пенсию и сможет помогать по хозяйственной части. К тому же у нее поварской талант.
– Это я почувствовал. Все удивительно вкусно! Спасибо за любезное предложение. Это привлекательный вариант, – поблагодарил Илья.
– Было бы лучше сразу нам жить отдельно. Сейчас так принято, – внесла ясность Галя.
– Есть средства на ипотеку? – поинтересовался отец.
– За полгодика постараюсь собрать на первый взнос, – ответил Илья.
– Жалко, конечно, расставаться, но в крайнем случае мы немного поддержим. Так, Софа?
– Только в том случае, если не будете нас забывать. Я мечтаю о внуках, пока еще в силах.
– Как раз на пенсию и выйдешь, – засмеялся Геннадий Андреевич.
Короче говоря, смотрины прошли вполне удачно. Через неделю были вторые. Они протекали примерно так же. Галина родителям Ильи тоже понравилась. Отца и вовсе очаровала. Он также предложил жить у них, но Илья стал придерживаться иного варианта.
Теперь отношения влюбленных вышли на новый уровень, поскольку появилась возможность для общения в домашних условиях.
На работе тем временем события под пристальным вниманием и поддержкой директора развивались стремительно: были изготовлены десять аппаратов, пара столов для запуска и две наземные системы управления с выносными антеннами. Последние получились существенно компактнее прежних.
С военными согласовали место проведения испытаний. Там оперативно оборудовали ангар для техники и освободили защищенное помещение для работы и проживания персонала.
С Ильей был командирован Мартыныч – мастер на все руки – ответственный за старт аппаратов. От заказывающего управления разработчиков сопровождал капитан Алексеев Павел Иосифович – человек технически грамотный и предупредительный. Его задачей было оформление протоколов испытаний.
Дорога с оборудованием заняла больше суток. На ночь останавливались в Воронеже.
Начальником батальона, стоящего на данном участке фронта, был майор Трофимов Терентий Иванович – моложавый, подвижный человек невысокого роста с живыми глазами. Именно он и встретил приехавших испытателей.
– Рад приветствовать вас на исконно русской земле!
Очень рассчитываем на успешные испытания аппарата, который крайне нужен нам для дальней разведки.
– Спасибо, товарищ майор! Постараемся оказать содействие, – ответил на приветствие Илья.
– У вас всегда так тихо? – поинтересовался Мартыныч.
– К сожалению, нет. Это только к вашему приезду, – пошутил майор. – Полгода назад тут земля стояла дыбом.
– Смотрю, и сейчас следы видны, – отметил Илья.
– Они активно пытались вернуть утраченное, но не сдюжили.
– Больше такого желания нет?
– Желание, думаю, есть; вот и хорошо бы посмотреть, что они в тылах готовят. Подозрительно затаились. Лишь отдельные обстрелы да мелкие вылазки.
– Попробуем, – пообещал Илья.
Жить московским специалистам предстояло под землей, также как офицерам батальона и технарям, управляющим беспилотниками. Помещение крошечное, с некоторыми удобствами походного типа. Кормили их вместе с командным составом батальона тоже под землей.
– Сколько отсюда до линии фронта? Слышимость такая, как рядом, – поинтересовался у комбата Илья.
– Пять километров. Частенько и сюда долетает. Будьте поосторожней, под землей безопасней.
– А когда наступление, все хозяйство приходится переносить и заново оборудовать?
– Это не самая большая проблема, – усмехнулся майор. – Случается, что при успешном наступлении их блиндажи занимаем, но бывает, что и они наши, – с грустью повел головой комбат. – Сейчас силы примерно равны, так что динамика линии фронта незначительна.
Все подземное сооружение сделано на скорую руку, поскольку не предполагалось для длительного использования. Мартыныч по характеру не терпел недоделок, и уже через пару дней их апартаменты качественно преобразились. Это не осталось незамеченным, и его пригласили навести порядок в кабинете командира батальона.
Илья понял, что так и до лазарета с женским персоналом может дойти, и останешься без помощника, поэтому приостановил его побочную активность.
В первый день за ужином выпили по паре рюмок за знакомство и за успех. Разговорились.
Майор руководит батальоном уже полтора года. Человек, как говорится, обстрелянный и знающий.
– Их артиллерия бьет не только по переднему краю, но и по тылам. Разведка у них хорошо поставлена: дронов больше, чем у нас, вовсе не жалеют. Связь отличная, да еще и американский космос обеспечивает оперативными сведениями. Уже не раз технику и склады с боеприпасами беспокоили. Даже по госпиталю иной раз бьют гады.
– А вы чем отвечаете?
– Тем же. К сожалению, у них есть заграничная артиллерия, которая бьет дальше. Это большое преимущество. Наша сила в ракетах, залповом огне и авиации.
– А мастерство личного состава?
– Я думаю, близкое. Они воюют умело и вооружены хорошо. Сдаются только в крайних ситуациях.
– У вас потери большие?
– Без этого не бывает. У меня полсостава сменилось.
– Пополнение нормальное?
– Сейчас стало подготовленным. Пару-тройку дней – и привыкают.
– Успехи были?
– Тогда продвинулись существенно. Теперь все атаки отбиваем, много техники сожгли и солдат положили. Сейчас, как я уже говорил, они активность сбавили. Даже обстрелы не такие сильные. В этом плане вам повезло, но дроны беспокоят постоянно. ПВОшники жалуются, что ракет на них не напасутся.
– А зенитки?
– Тоже охотятся, но цель мелкая.
– А из дробовиков не собьешь? – спросил Мартыныч.
– Они теперь летают высоковато. По низким – весьма эффективно. Вы тут правы.
– У вас семья есть? – поинтересовался Илья.
– Да, женился сразу поле училища. Сын растет, четыре года.
– Отпуска бывают?
– Краткосрочные. И то хорошо. Но, я смотрю, время позднее, вам с дороги отдохнуть надо, да и мне еще командиров собрать, – завершил разговор комбат.
В новой непривычной обстановке уснуть Илье удалось не сразу, к тому же впечатления будоражили голову.
Первые два дня ушли на монтаж и настройку оборудования. После детального изучения карты местности Илья обсудил с комбатом и лейтенантом Петром Капустиным – командиром разведывательного подразделения – план первого полета.
Капитан также присутствовал и по итогам составил протокол совещания. Стояла задача изучить тыловую структуру противника как минимум на глубину в тридцать километров – на дистанцию стрельбы нашей артиллерии.
Утром Мартыныч подготовил беспилотник к взлету, и работа началась. Перед первым боевым вылетом Илью охватило волнение, но, как только аппарат взлетел, оно улеглось, и он привычно включился в управление полетом. 
Беспилотник четко слушался команд и исправно передавал картину наблюдаемой местности с непривычно хорошей для военных детальностью. При переходе линии фронта аппарат подняли на триста метров для защиты от оружейных выстрелов. Хорошо, низкой облачности не было.
Майор с лейтенантом просто впились в дисплей компьютера, на который выводилась панорама местности, и время от времени давали Илье указания.
Минут через двадцать успешно добрались до тыловой инфраструктуры и неспешно пролетели еще десяток километров вдоль линии соприкосновения, фотографируя и передавая информацию. После того как требуемые сведения собрали, стали возвращаться.
Но тут принимаемое изображение резко потеряло устойчивость. Видно, что камера начала хаотически кувыркаться. Стало ясно, что аппарат получил повреждение и падает. Илья едва успел дать команду на подрыв аппаратуры управления, как того требовало предписание. Эти части считались секретными, поскольку по ним можно было установить рабочую частоту аппарата и попытаться создать систему противодействия.
– Вот черт! Сбили с первого раза! – расстроился Илья.
Мартыныч выругался более выразительно.
– Не убивайтесь, это обычное дело. Мало, когда удается вернуть дальний беспилотник. Это фактически расходный материал. Главное сделано, теперь надо изучить полученные данные и грамотно потревожить противника, – успокоил разработчиков комбат.
– Интересно бы узнать: их РЭБ работала?
– Не сомневаюсь, но для верности осведомлюсь у радистов, – сказал лейтенант. Потом его мнение подтвердилось.
Полученные снимки подробно изучили. На первый взгляд на них не было очевидных признаков укреплений и военной техники, но они не укрылись от опытного взгляда разведчика.
Лейтенант уверенно нанес все цели на карту и представил комбату, который передал их координаты артиллеристам и дал необходимые указания по работе.
– Было бы хорошо, чтобы во время полета беспилотник сам определял координаты целей и передавал их на орудие. Тогда в реальном времени можно было бы наблюдать результат обстрела и вносить коррективы, – помечтал лейтенант. – Можно такое осуществить?
– С использованием инерциальной системы навигации, думаю, возможно, но точность будет невысокая, – предположил Илья.
– А по Глонассу?
– Боюсь, РЭБ его сигнал забьет. Мы из-за него и перешли на миллиметры. Но вот при наличии цифровой топографической карты местности стационарную наземную систему точного определения координат цели сделать можно. НИРовская работа такого толка у нас ведется. Тогда работать будет в режиме реального времени, то есть мгновенно.
– И сколько времени потребуется на ее создание? – включился в разговор комбат.
– Это будет зависеть от заказчика. Как быстро можно заключить контракт…
– Пару месяцев, если начальство одобрит, – предположил капитан.
– А создание?
– Не меньше нескольких месяцев на техническую реализацию, да еще испытания.
– Со всеми проволочками и испытаниями, считай, год, – заключил опытный комбат. – Поздновато, боюсь.
– Быстрее управитесь? – спросил Илья.
– Кто бы знал! Ладно, давайте о деле. Артиллеристы сегодня отстреляются. Хорошо бы завтра и посмотреть результат. Сможете?
– У меня все на мази, – сказал Мартыныч.
– Тогда лучше всего взлететь на рассвете. Спросонья они стреляют меньше, – предложил лейтенант.
– Договорились. Давайте наметим цели и проработаем маршрут.
Они втроем склонились над картой и полчаса обсуждали все детали и особенности с учетом имеющейся информации о расположении объектов противовоздушной обороны противника.
Комбат поднялся первым.
– Ну, как говорится, с почином! Желаю успехов! – с этими словами комбат пожал руки Илье и Мартынычу и удалился. Его примеру последовал и капитан.
– А ваш аппарат летать может только при определенных метеоусловиях? – поинтересовался лейтенант.
– Летать может почти при любых, а вот для управления, так же как и для наблюдения местности, есть немалые ограничения. Непреодолимыми помехами являются туман и дождь. Вода очень сильно поглощает рабочую волну. Достаточно мокрой тряпкой накрыть рупор антенны и все – полное глушение.
– Вот завтра как раз обещают небольшой дождик во второй половине дня.
– Хорошо не в первой. А ты давно здесь служишь?
– Почти год, сразу после училища.
– По контракту?
– Да, как все.
– Жениться успел?
– Нет. По окончании училища невест был целый строй – только выбирай, но мне такой парад не по душе. Предпочитаю более естественный путь знакомств. А вы?
– У меня невеста есть. Квартиры нет.
– С родителями живете?
– Именно! На работе обещают помочь.
– Здесь полгодика поработаете – деньги будут и условия ипотеки льготные.
– Столько здесь мне делать нечего. Испытания проведем, выясним необходимые доработки и покинем вас.
– Мне кажется, было бы полезно приделать к вашему аппарату гранату, чтобы отбомбиться и тут же проконтролировать. Аппарат потянет? Как думаете? – высказал новое пожелание лейтенант, хорошо освоивший боевую тактику.
– Дальность несколько уменьшится, а так потянет.
– Самое главное – летать на тридцать, дальше наши пушки, к сожалению, пока не бьют.
– Я думаю, полсотни нам заказали далеко не случайно. Противник, учитывая наши реальные возможности, на дальних подступах может силы копить для атаки. Знать полезно, точнее сказать, необходимо. А кроме пушек, как я понимаю, в распоряжении дивизии есть и другие средства поражения.
– Да, в этом вы абсолютно правы. Сейчас как раз похоже на тыловое сосредоточение сил. Атаковать стали только малыми штурмовыми группами, и то редко.
– Может, и слетать туда?
– Хорошая мысль.
– Согласуй маршрут с комбатом.
– Сделаю! Скажите, а роль капитана какая? – поинтересовался лейтенант.
– Он из заказывающего управления. Составит заключение по испытаниям, и в нем будут рекомендации по использованию и усовершенствованию. От этого в дальнейшем многое зависит. В первую очередь целесообразность тех или иных доработок.
– На мой взгляд, он несильно озабочен делами.
– Ему и не надо ничего делать, только контролировать и наблюдать. На мой взгляд, он вполне профессионален. А у тебя разведчиков много?
– Нет. Трое операторов и пять бойцов, но все опытные, а бойцы крепкие, в переделках не раз бывали. Они фактически работают как штурмовики. Без боя редко возвращаются. Думаю, что наземная разведка тоже скоро изменится, станет машинной, как беспилотники. Жалко, что наши самолеты теперь за линию фронта почти не летают, поскольку слишком опасно из-за американских «Пэтриотов». А так, фото у самолетов лучше, чем космические. Правда, ваши еще лучше!
– То-то же! - засмеялся Илья. – Ну ладно, на сегодня – все. Во сколько завтра приступим? – спросил он лейтенанта.
– Хорошо бы в четыре.
– Договорились. Мартыныч, разбуди за полчаса.
– Сделаю.
С учетом ранней побудки испытатели легли спать пораньше и неплохо отдохнули.
Утро следующего дня выдалось туманным, что сразу спутало все карты.
– Туман не слишком густой и не такой уж высокий, – сказал лейтенант со знанием дела.
– Да, я смотрю, уже и рассеивается. Может, через полчасика стоит начинать? Пока запустим, пока долетим, туман полностью и рассеется, – прикинул Илья.
– Давайте я сейчас комбата приглашу.
– Стоит ли будить? – усомнился Илья. – Он вчера все видел. Лучше я пойду капитана подниму, пусть добросовестно исполняет обязанности, -улыбнулся он.
– На какую дальность будете ориентироваться?
– Вчерашний план – примерно на полсотни.
– Отлично!
Через час взлетели над остатками тумана. Самую опасную зону передовых защитных сооружений прошли успешно. Затем поднялись для панорамных наблюдений. Туман уже совсем рассеялся.
Вскоре достигли целей, вчера переданных артиллеристам. Воронок от снарядов на заданной площади появилось несколько, прямых попаданий, похоже, не было, но и так техника пострадала значительно, что позволяло считать проведенный обстрел удачным.
Полетели дальше. В дальнем тылу, на первый взгляд, очевидной подготовки масштабного наступления не было заметно, однако лейтенант кое-что приметил. В лесочке, похоже, скопились замаскированные танки, и еще в нескольких местах шел легкий дымок от костров.
– Вот они любезные! Завтрак готовят. Нужно ближайшее село посмотреть более внимательно. Там, скорее всего, расквартирована пехота. В тылу землянки для них строить не станут, дома обычно используют. Хозяев наверняка уже выселили.
В селе стояло несколько машин пехоты. Были заметны и военные.
– Ну вот, теперь можно оценить собранные силы. Думаю, что для серьезного наступления пока маловато, – заключил лейтенант весьма авторитетно.
– Все! Надо возвращаться, сигнал на пределе, – сказал Илья и дал команду на разворот, но именно в этот момент беспилотник был поражен и перестал воспринимать команды управления.
– Вот черт! Второй аппарат подряд теряем! – психанул Илья. – Так через неделю без штанов останемся!
– Что тут скажешь? Они тоже не лыком шиты. По моему опыту, сбивают процентов восемьдесят, а то и девяносто.
– Сейчас – сто!
– Хорошо, что данные получили. Иной раз сбивают прямо на линии соприкосновения, а то и над нашей территорией.
– На какой высоте опаснее всего?
– Тут кроме РЭБ три основных способа поражения: ружья с картечью, зенитные пулеметы, беспилотники-камикадзе и ракеты. Ружья опасны на низких высотах. Беспилотники – на средних, а ракеты работают до самого верха.
– Получается, выбирай любой вариант кончины!
– Тут для них есть и свои ограничения. На низкой высоте аппарат в поле зрения находится недолго и не дает времени для подготовки и тщательного прицеливания. Здесь ограничены возможности наблюдения и у локаторов. Земля круглая, и за горизонтом низко летящий беспилотник не увидишь. На большой высоте попасть труднее, да и средства поражения многократно дороже.
– Как же лучше летать?
– Нужно в первую очередь ориентироваться на расстановку средств поражения, облетая их. В целом задача сложная, на уровне диссертации, - усмехнулся Петр.
– Докторской, – ухмыльнулся в ответ Илья, – поскольку четкого решения, как вижу, нет.
– А что касается высоты полета, то нужно учитывать и ширину обзора камеры. Грубо говоря, она равна высоте. То есть для целей разведки не выгодно летать низко.
– Это все я понимаю. Современные камеры имеют вполне достаточное разрешение для высотной съемки.
Несмотря на досадные потери беспилотников, полученные за два полета сведения дали серьезный материал для анализа и принятия решений. Не случайно, их по достоинству оценили комбат и капитан. Тут же снимки и координаты целей передали в штаб бригады. Для поражения выявленных удаленных целей своими силами батальон не располагал.
Вечером первые существенные результаты отметили.
–  Каждый успех нужно тщательно закреплять! – сказал комбат, подняв рюмку.
Этот призыв особенно полно поддержал Мартыныч, в результате чего временно утратил работоспособность.
На следующий день комбат сообщил, что командир бригады дал указание произвести срочно передислокацию наблюдателей на другой особо важный участок за сотню километров.
– По плану испытаний мы работаем здесь и передислокация не предусмотрена, – выразил сомнения Илья. Его поддержал и капитан.
– Приказ я должен выполнить.
– Свяжите меня с полковником. Как его зовут?
– Валентин Иванович. Сейчас позвоню.
– Товарищ командир, с вами хочет переговорить руководитель испытаний Илья Константинович. Передаю трубку.
– Добрый день, Валентин Иванович! Я хочу обсудить с вами целесообразность смены дислокации. Дело в том, что это не предусмотрено планом.
– Добрый день, уважаемый Илья Константинович! Я внимательно рассмотрел ваши фотографии. Прежде всего, скажу, что мы никогда не имели столь детальной информации, тем более на подобной дальности. Премного благодарен! Так что у меня уже нет сомнений в успехе проводимых испытаний.
– Спасибо за высокую оценку. Но мы еще не набрали должной статистики. Нам требуется провести полеты при различных погодных условиях.
– Понимаю, но поймите и меня. На том участке, куда прошу перебраться, обстановка крайне серьезная и непредсказуемая. Если мы не разгадаем замысел противника, то последствия могут быть очень тяжелыми: потери территории, техники и личного состава. Наземная разведка туда пробраться не может. Только ваши данные могли бы нам открыть глаза. Именно поэтому и прошу вашей помощи, хотя и отдаю себе отчет в сложности поставленной задачи.
– Я понимаю вас, но при такой скоропалительности успешную работу гарантировать не могу.
– Я в вас верю! Выручите, очень прошу. Как быстро сможете сменить позицию?
– Передислокация потребует пару дней.
– Скажу вам прямо: снимки были нужны еще вчера! Через два дня может быть поздно! Хотя бы разок-другой слетать.
– Ну, если положение такое критическое, давайте попробуем завтра. Тогда нам потребуется помощь.
– Я дам указания и непременно отблагодарю в рамках своих возможностей.
– Ну это в случае, если реальная польза будет.
– Иначе быть не должно и не может!
– Договорились, будем готовиться к переезду.
– Передайте трубку комбату.
Илья вернул телефон Терентию Ивановичу.
– Слушаю.
– Окажи испытателям полное содействие. Сделай все, что можешь и не можешь, так чтобы слетать на разведку смогли завтра с утра.
– Понял, все сделаю и доложу.
На этом разговор завершился.
– Ну вы все поняли. Положение там такое критическое, что разведданные нужны до зарезу. Твои картинки произвели впечатление, такой масштабности и четкости прежде у нас никогда не было. Любую помощь тебе готов оказать.
После вчерашнего вечера они с Ильей перешли на «ты».
– Хорошо бы для сборов лейтенанта в помощь, грузовик и легковую машину с опытными водителями.
– Без проблем.
Мартыныч, узнав о предстоящем перемещении, нелестно высказался о полковнике, но к демонтажу оборудования тут же приступил, несмотря на не лучшее состояние духа, да и организма.
Илья с лейтенантом упаковали всю электронику и после обеда погрузились на машину. Мартыныч с помощью солдат демонтировал антенны и пусковой стол. Тоже расположили в грузовике.
Капитан сообщил в Москву об изменении плана испытаний и получил одобрение.
– Жалко с вами расставаться, так помогли! Может, еще вернетесь, – выразил надежду комбат.
– Я тоже надеюсь. Полковник говорил о необходимости одного-двух полетов.
–  Успехов!
По дороге движение двух автомашин привлекло внимание вражеского коптера. Действуя по инструкции, пришлось остановиться, всем незамедлительно покинуть машины, разбежаться в разные стороны и припасть к земле.
У водителя грузовика был автомат, и он открыл по коптеру огонь.
Наводчики в такой ситуации во избежание риска потери не стали аппарат снижать для более точного прицеливания и гранату сбросили с большой высоты. В результате в машины не попали.
Граната разорвалась со стороны, где находился стрелявший водитель. В результате взрыва он получил контузию и потерял сознание, едва дышал.
Самым опытным в такой непростой ситуации оказался водитель газика. Он остановил Мартыныча, пытавшегося делать искусственное дыхание, расстегнул пострадавшему гимнастерку и постепенно привел его в себя. Воду давать тоже запретил. Попросил помочь ему аккуратно уложить водителя грузовика боком на заднее сидение газика. При этом голову приподнял, подложив куртку.
– С вашего разрешения, – обратился он к капитану, – я доставлю его в санчасть.
– Конечно, сделайте все возможное, – опередил капитана Илья, демонстрируя свою ответственность и руководящую роль.
– Не сомневайтесь, не впервой.
– Потом сообщите в часть и поступайте в соответствии с обстоятельствами. Если будет возможность, присоединяйтесь к нам. В грузовике возвращаться нам будет трудно.
– Есть!
Газик плавно развернулся, но тут Илья бросился к нему наперерез.
– Ключи от грузовика забыли!
Их удалось отыскать у водителя, который уже начал слегка ориентироваться в ситуации.
Газик уехал.
– Так, капитан, у вас есть права на управление машиной? – спросил Илья.
– Есть, но только легковой.
– Садитесь за руль. Нам нельзя терять время! Должны сегодня установить оборудование.
– По правилам это не положено.
– Тут не улица Горького, никто проверять их класс не станет!
– А если что случится, кто будет отвечать?
– Смотрю, вы слишком осмотрительный. Вам не в армии служить, а яйца на базар возить.
– Афоризм, однако, – оценил фразу Мартыныч.
– Садитесь в машину. Я поведу!
– У вас права есть?
– Нет. А вот у вас есть выбор: ехать или идти пешком.  Второй вариант меня вполне устроит.
– Капитан, не сомневайся: Илья ни одного дела не завалил. Садись! – заверил Мартыныч.
Тот нехотя полез в кабину.
Илья сел за руль. Вот и потребовались водительские навыки, привнесенные отцом еще в школьные годы. Полученные в молодости, они остаются на всю жизнь.
Он осмотрелся, изучил коробку передач и тронулся в путь. Ехал не спеша, объезжая все неровности дороги. Капитан не выдержал и стал давать советы, причем в назидательной форме.
Илья остановил машину.
– У тебя, капитан, снова две возможности: заткнуться или идти пешком.
Далее капитан за всю дорогу не произнес ни слова.
Постепенно Илья почувствовал машину и прибавил скорость. В результате добрались до назначенного места дислокации с не слишком большим опозданием.
На новом месте обстановка была гораздо более напряженной, обстрелы практически не стихали. Били по переднему краю, но и тылы подчас захватывали.
Местный комбат, вероятно, получил строгие указания комдива, и приехавших отлично расположили и обеспечили всем необходимым. В помощь выделили двух солдат под командой старшего лейтенанта из службы разведки. Он, кстати, оказался технически хорошо подготовленным и был реально полезен.
Для установки антенн выбрали место на небольшой близлежащей возвышенности. С точки зрения передачи сигнала, это было в плюс, но и вероятность поражения была повышенной.
Бригадой, усиленной местными разведчиками, дотемна успели одну антенну собрать, надежно закрепить и подключить к аппаратуре в бункере. Здесь же Мартыныч смонтировал стартовый стол.
– По плану испытаний в работе должны быть обе антенны, – сказал капитан, как обычно, назидательно.
– Вы что, не помните, что полковник просил слетать уже поутру? Или для вас и это не указ? Придется рискнуть с одной!
– Под вашу ответственность!
– Я не из пугливых, как некоторые!
Илья приступил к подготовке аппаратуры связи и управления. С помощью старлея к полуночи все заработало.
К тому времени вернулся газик. Водитель доложил, что контузия оказалась не слишком тяжелая, и через несколько дней пострадавшего обещают выписать.
Успели три часа поспать и стартовали рано поутру.
Первые двадцать километров пролетели без приключений. Успешно начали съемку назначенных объектов. Погода способствовала, и снимки были отличными.
На тридцать восьмой минуте связь с аппаратом резко прервалась.
Сначала решили, что беспилотник сбили, хотя сомнения были, ибо связь прервалась мгновенно. Такое возможно, только когда поражена непосредственно электроника.
Мартыныч решил проверить антенну. Вскоре сообщил, что на ее месте большая воронка. Не сохранился и пусковой стол.
Полученные снимки комбат велел срочно направить в штаб бригады. Что и было сделано. Теперь предстояло принять решения по дальнейшему плану работ.
Первым взял слово капитан.
– Я официально заявляю, что потеря беспилотника напрямую связана с тем, что вопреки моему настоянию не была смонтирована вторая антенна.
– Ага, – вступил Мартыныч, – тогда бы потеряли обе!
– Надо было разнести на большое расстояние.
– К вашему сведению, товарищ капитан, антенны питаются от одного генератора, а линий передачи миллиметровой волны на высокую дальность не существует из-за больших потерь мощности. Вторая антенна предназначена для работы в случае технической неисправности первой. И кончим об этом, – осадил капитана Илья. – Убедительно прошу в дальнейшем заниматься своим делом и не мешать работе!
– Капитан, действительно, успокойся и сосредоточься на своих протоколах, – мягко посоветовал Мартыныч.
– Я без твоих советов знаю свои обязанности! – огрызнулся капитан и отошел.
– В каждый полет по беспилотнику теряем, – взгрустнул Мартыныч.
– Что поделаешь, не на полигоне работаем. Я предлагаю дождаться сообщения штаба, если данные съемки их удовлетворят, то возвращаемся на прежнее место, – высказал свою точку зрения Илья. – Подозреваю, что здесь вскоре развернутся столь активные действия, что будет не до выполнения плана испытаний.
– Испытания и нужно проводить в самых боевых условиях, – не унимался обиженный капитан, хотя сам мечтал отсюда выбраться как можно скорее.
– У нас остались одна антенна и один стол. При следующем попадании испытания завершатся, толком не начавшись. Никакой статистики не наберем.
В разговор вступил комбат.
– По моему мнению, полученные вами данные очень информативны. Конечно, хотелось бы их еще более расширить по местности, но времени на это уже может не быть. Чувствую, что со дня на день начнутся активные боевые действия, тогда вам, действительно, будет не до испытательных полетов, – поддержал Илью комбат.
Тем временем позвонили из штаба дивизии. Собранные сведения там высоко оценили, пришлись они как никогда вовремя. Поблагодарили и дали добро на возвращение.
– Всю необходимую помощь мы вам окажем. Когда планируете сниматься? – спросил комбат.
– Теперь сборы невелики: упаковать только аппаратуру. Так что сможем стартовать через час, – сказал Илья. – Желательно только найти для нас водителя грузовика.
– А ваш где?
– В госпитале, по дороге получил контузию.
– Каким образом?
– Нас атаковал коптер.
– А кто же дальше вел машину?
– Я, с вашего позволения.
– Снимаю шляпу!
– Жизнь и не то заставит.
– Хорошо, я все организую.
– Тогда сразу и поедем.
– Это не по-людски будет: нужно пообедать и отметить успех.
– Конечно, – поспешил согласиться Мартыныч.
– Согласен.
Илья хотел позвонить в институт и доложить Игорю Борисовичу о результатах и ситуации.
– Мобильная связь здесь отключена, – пояснил комбат. – Давайте я вас соединю по спецлинии. Только прошу коротко.
Это удалось осуществить.
– Здравствуйте, Игорь Борисович.
– Добрый день, Илья! Очень рад тебя слышать! Как вы там?
–  Докладываю тезисно, поскольку линию долго загружать нельзя. Первое: все живы. Второе: успехи есть, причем боевого назначения. Есть и потери…
– Мартыныч пострадал? – разволновался Игорь Борисович.
 – Нет, техника: потеряли три аппарата, одну антенну и стол. Последних сегодня снесли прямым попаданием. Первый аппарат был подбит на чужой территории, подорвать я успел, а вот судьбы второго и третьего потерянных беспилотников неизвестны. Связь с ними прервалась, и они завершили полет без управления где-то вблизи линии боевого соприкосновения.
– Ничего страшного! Как ты помнишь, программой предусмотрен самоподрыв электроники в случае продолжительной потери связи.
– Я тоже на это надеюсь, но все же в дальнейшем стоит поставить простенькую инерциальную систему для аварийного возвращения аппарата в подобных ситуациях.
– Это обсудим с учетом дальнейших испытаний. Антенну и пусковой стол через несколько дней подготовим.
– Думаю, в Москву за оборудованием направить Мартыныча. Так будет надежнее.
– Давай, он все и расскажет в подробностях. Желаю вам удачи, береги себя!
Обед был организован тут же в укрытии. Комбат вкратце объяснил важность полученных разведданных, но в детали предстоящих событий входить не стал.
– Вы настоящие герои: за одни сутки сменили позицию и утром уже провели разведку. Очень жаль, что от обстрела пострадала техника, но обещаю, что противник понесет серьезное наказание. Я хочу поднять тост за ученых и инженеров, которые не только создают уникальную технику, но и обладают смелостью испытать ее в сложнейших боевых условиях! Решать задачи, рискуя жизнью! В заключение хочу сообщить, что только что получил сообщение от комбрига с благодарностью за добытые вами ценные разведданные. Огромное вам спасибо!
Все с энтузиазмом поддержали тост.
Правильно оценив ситуацию, капитан тоже поздравил в лице Ильи всех разработчиков новой системы управления беспилотниками.
Гибким оказался товарищ капитан, предчувствуя поощрение за выполненную работу, а то и повышение в звании. После этих событий он больше не мешал делу и даже старался быть полезен.
К вечеру без каких-либо происшествий на двух машинах вернулись на место прежней дислокации.
– Быстро вы управились! Какие итоги? – встретил их Терентий Иванович.
– Разведку провели, но с серьезными потерями техники, а именно: еще один беспилотник, одна антенна и пусковой стол. Кроме того, контузию получил водитель грузовика. Накрыл нас коптер с гранатой. Обстановка там горячая.
– Насчет водителя я в курсе, с ним будет все в порядке, контузия нетяжелая. Половина бойцов проходит через это. Надеюсь, у нас вы сможете успешно завершить запланированные испытания.
– Нужную технику в ближайшее время обещают подготовить и доставить. Так что будем стараться!
Мартыныча отправили в Москву сразу после монтажа оборудования. Илья написал Гале короткое письмо. Постарался успокоить. Офицеры части дали Мартынычу немало различных поручений. Такие оказии, видимо, здесь нечастые.
Пару дней можно было перевести дух и отдохнуть. Как раз они выпали на выходные. Впрочем, на здешнем календаре красным цветом они не выделены.
Илья решил использовать это время для знакомства с операторами дронов, входящими в подразделение лейтенанта, который с гордостью представил своих подопечных.
Их было трое, работали круглосуточно.
– Давно воюете? – поинтересовался Илья, здороваясь.
– Я третий год. Ребята уже больше года, – ответил за товарищей сержант.
– Сколько полетов в день?
– Бывает десяток.
– Какие аппараты?
– В основном легкие коптеры с радиоуправлением. Недавно появились на оптоволокне. Эти работают отлично!
– На какие дальности?
– До десяти километров. Обещают до двадцати.
– Их возвращать удается?
– Нет, к сожалению.
– Надо бы поставить простенькую инерциалку, тогда бы сами возвращались.
– Хорошая идея! А то запас их очень ограничен.
– Для радиоуправляемых РЭБ сильно мешает? – спросил Илья.
– Не то слово! Как вы отстроились?
– Технические детали не могу раскрывать, тем более что пока испытываем.
– Я слышал: летаете далеко.
– Да, заглядываем под тыловую юбку. А как часто ваши антенны поражают?
–  Иной раз чуть ли не каждую неделю. При ремонте одной нашего бойца тяжело ранило, теперь работаем втроем. Скоро новичка обещают прислать. Хорошо бы обученного.
– Главное, сообразительного, – вступил в разговор лейтенант. – Сами за месяц обучим.
Дальнейший деловой разговор с ним и пошел. Для Ильи опыт работы по управлению беспилотниками в боевых условиях был очень полезен.
Отдохнув денек, Илья обратился к Терентию Ивановичу с просьбой съездить на передовую.
– Это еще зачем?
– Почувствовать реальную ситуацию на поле боя.
– Можно слишком сильно почувствовать, так что мне потом головы не сносить.
– Ну хотя бы с артиллеристами пообщаться, которые бьют по нашей наводке.
– Ну это еще можно. Завтра собираюсь съездить проверить ситуацию не передовой, захвачу и тебя.  С одним условием: только у артиллеристов! Ни шагу к передовой! Через час обратно заберу.
Выехали еще затемно. Артиллеристов застали в блиндаже сонными. Переполошились, но уже через пятнадцать минут старлей был готов к разговору.
– Извините, что побеспокоили в такую рань. Я провожу испытания разведывательного беспилотника дальнего действия. Это его данные на днях мы вам передали. Меня зовут Илья.
– Очень приятно! Виктор.
– Мне было бы интересно узнать, какова реальная точность стрельбы на тридцать километров? Насколько знаю, на такую дистанцию вы и стреляете.
– Так точно! Погрешность разлета снарядов на цели зависит от многих причин и условий, таких как погода, интервал между выстрелами и качество снарядов.
– Погода… Понятно. Особенно ветер.
– Дождь тоже сильно влияет.
– А скорострельность?
– Ствол нагревается, слегка меняет форму, и это сказывается.
– А снаряды?
– Хорошо, если из одной партии, а если с разных заводов, то отличие тоже проявляется.
– Ну хорошо, в идеальных условиях какой разброс?
– Точность стрельбы обычно выражается в процентах поражения цели. Это около 95%.
– А в метрах?
– В идеальных условиях кучность около десятка метров.
– Значит, точность указания в пару метров для вас достаточна?
– Да, вполне.
– А сколько живет орудие?
– Если скоро не разобьют, то долго. Потом только ствол приходится менять. Но до этого нечасто доходит. Бьют они, гады, прицельно и довольно точно.
– А кто корректирует ваш огонь?
– На таком расстоянии только дроны, но их сбивают и глушат сильно. Так что часто надежной обратной информации и нет. Разве что сообщения местных наблюдателей.
– Смотрю, у вас маскировка серьезная. Сами придумали?
– Смастерили сами, но специальный материал привезли. Он не только по цвету под лесной покров подходит, но, главное, радиоотражение дает, как от листвы. На экране радара не отличить.
– А зимой?
– Зимой сложнее, но светлый маскировочный материал тоже делают. Без этого и нескольких дней не продержаться.
– У нас на вооружении, как я знаю, есть радары, которые по полету снаряда вычисляют место положения орудия.
– У них тоже есть. Никуда не денешься, приходится перемещаться, хотя для наших габаритов и веса – это дело нешуточное.
– Ну спасибо вам за полезную информацию! Желаю успехов! Держитесь! Еще раз извиняюсь, что потревожили в такую рань.
– Дело привычное. Вам тоже остаться в живых!
На обратной дороге комбат рассказал про условия существования на передовой. Не позавидуешь!
Через несколько дней из Москвы вернулся Мартыныч с двумя антеннами и пусковым столом.
– Как съездил? – спросил Илья.
 – Нормально. В институте полдня расспрашивали.
– Представляю, что ты там нафантазировал, – засмеялся Илья.
– Только по делу! Васильев, как всегда, потрошил до дна. Поручения выполнить удалось. Родственники и сослуживцы передали офицерам кое-какие вещи и гостинцы. Гале письмо передал и привез ответное. Успокоил как мог. В целом держится молодцом. С родителями переговорил сначала по телефону, потом в гости пригласили. Расспрашивали во всех подробностях. Отец у вас человек очень обстоятельный.
– Подполковник.
– Почувствовал. Оборудование доставил в целости и сохранности, – отчитался Мартыныч.
– Молодец!
Письмо было сердечным, трогательным. Илья прочитал его дважды и, аккуратно сложив, убрал в карман с паспортом.
Следующая неделя выдалась дождливая, для полетов непригодная. Не зря Илья захватил с собой учебник по философии. Помня позор на вступительном экзамене, он всецело употребил свободное время для подготовки к сдаче кандидатского минимума. По совету Сергея Викторовича, Илья пытался решить эти дела уже на первом году аспирантуры, чтобы в дальнейшем не отвлекаться от диссертации.
 В институте философию Илья всерьез не принимал, считая предмет бесполезным для технической специальности. Теперь же пришлось вникнуть в различные взгляды философов разных времен. Но особенного интереса это не вызывало, хорошо, что память была восприимчива.
После завершения дождей поднялся резкий ветер вдоль линии фронта, он и разогнал тучи.  Поскольку времени уже потеряли немало, сразу включились в работу. Предельную дальность в таких условиях обеспечить не удалось, но аппарат запланированную съемку произвел успешно, и его впервые сумели вернуть.
– Наверное, самое плохое для полета – встречный ветер, – рассудил лейтенант.
– Так не думаю, он мешает лететь в одну сторону, но зато помогает обратно. А вот боковой сносит, поэтому фактически туда и обратно летишь не по катету, а по гипотенузе. Расстояние может увеличиться серьезно, что приводит к дополнительным затратам энергии.
Несколько дней опять простояли в отсутствии плановых заданий. Предыдущий раз информации собрали так много, что штаб не успел ее обработать.
Следующий полет пришелся как раз на встречный ветер. Полет подтвердил правоту Ильи: слетать удалось практически на полную дальность и сделать все запланированные снимки тыловых объектов.
Следующая неделя опять выдалась слякотная. Пару раз пытались летать, но лишь убедились, что даже совсем слабый дождь является непреодолимой преградой для достижения больших дальностей полета. В результате только бездарно потеряли еще один беспилотник, уже четвертый.
На этом испытания решили завершить. Капитан дал согласие.
Комбат Терентий Иванович после обсуждения общих итогов обратился к Илье с просьбой:
– Может, часть оборудования и пару беспилотников у нас оставить? Лейтенант говорит, что технику вполне освоил. Да и вы, скорее всего, что-то усовершенствуете и еще вернетесь.
– Сам это я решить не могу. Доложу начальству.
С помощью комбата он связался с Игорем Борисовичем и сообщил ему о предложении военных.
– А сколько беспилотников осталось?
– Шесть.
– Я думаю, антенну и пару аппаратов можно оставить на случай особых обстоятельств.
– А электронику? Без нее толку нет.
– При необходимости мы вас с Мартынычем сможем командировать и быстро переправить вертолетом вместе с ней. Допускать же военных к самостоятельному использованию пока рано. У нас даже нет подробной инструкции по эксплуатации.
На этом и остановились.
На торжественный прощальный ужин приехал сам комбриг. Оказалось, что сведения, полученные на выезде, позволили успеть до начала наступления успешно атаковать тыловые объекты с техникой и бойцами. По неподтвержденным данным, оказались уничтоженными также натовские чины. Тем самым было не только сорвано планировавшееся крупное наступление, но и удалось существенно продвинуться вперед, заняв пару населенных пунктов.
– За проявленное умение и мужество я представил вас к медали «Участнику специальной военной операции» и сейчас хочу их вручить.
С этими словами он прикрепил боевые награды к пиджакам Ильи и Мартыныча, а также к кителю капитана. Они порядок знали и дружно заверили:
– Служим России!
– Не хочу опережать события, но некоторые наградные документы я дополнительно направил по инстанции, а в институт послал благодарственное письмо. Очень надеюсь, что вы еще придете нам на помощь. Такая техника нам крайне необходима.
Вскоре он уехал, а душевное застолье активно продолжилось еще пару часов.
На следующий день собрали и упаковали технику, и Илья с Мартынычем, а также капитан отбыли в Москву.
Своим возвращением Илья снял наконец напряжение с родителей. Мама призналась, что весь месяц за него молилась и плакала. Отец был более сдержан. Видно, что он гордится сыном и его боевой наградой.
Коротко пообщавшись с родителями, Илья позвонил Галине, и они немедленно встретились. Она обрадовалась до рыданий, выплеснувших все ее переживания. Соскучились так, будто век не виделись. Илья постоянно был в большом деле, а вот Галя все время себе места не находила. Тем более что даже связи не было. Лишь одна весточка.
 На работе Илью сразу пригласил директор.
– Ну здравствуйте, уважаемый защитник Отечества! Наслышан о ваших успехах. Письмо командира бригады получил. Рассказывайте, как все сложилось, за что получил награду?
– Испытания в целом прошли нормально. За исключением дождя и тумана аппарат уверенно работает на дальности в пятьдесят километров, причем с возвратом. Несколько раз удалось добыть важные данные о дальних тыловых объектах.
– Об этом и написал командир бригады в письме. Видимо, сведения оказались очень полезными.
– При проведении испытаний выяснилась целесообразность некоторых усовершенствований.
– А именно?
– Например, когда была уничтожена снарядом передающая антенна, мы потеряли беспилотник. Будь на нем пассивная навигационная система, он бы сам вернулся.
– Разумно. А еще?
– Военные порекомендовали снабдить аппарат гранатой, это может быть полезно при необходимости срочных действий. К тому же сразу фиксируются разрушения.
– Можно и это рассмотреть. А какие общие впечатления?
– Тяжелая служба у людей на передовой. При нас были потери. Надо максимально помогать!
– Надеюсь, никто в команде ранений не получил?
–  Мы были вдвоем с техником. Остались целы. Один раз во время срочной передислокации попали под бомбежку, контузило водителя, но он уже вернулся в часть.
– Как себя проявил напарник?
– Он специалист высокого уровня. В его руках все работает.
– Скажите Игорю Борисовичу, чтобы подготовил документы по его переводу в инженеры.
– Вполне достоин!
– Сколько аппаратов сохранилось?
– Из десяти привезли четыре, два оставили в части с антеннами и пусковым столом. Договорились, что в случае крайней необходимости прилетим. Вертолет они организуют.
– Правильно. Сейчас главное – учесть все недочеты и с усовершенствованиями запустить аппарат в производство. Нужно составить подробную инструкцию по эксплуатации, написанную четко и понятно для пользователей без специального образования. Дело это важное и непростое, к сожалению, у нас не всегда получается сделать инструкцию достойного уровня.
– Сделаем.
– Я помню твою проблему с жильем. Подозреваю, что теперь тебе положена льготная ипотека, а институт, как обещал, окажет материальную помощь на первый взнос. Так что можешь делать предложение.
– Огромное спасибо. Об этом я мог только мечтать.
– Фото невесты есть?
Илья, смущаясь, нашел в телефоне.
– Высший класс! Одобряю! – сказал директор и похлопал Илью по плечу.
Отчет в отделе был более подробный. Илья рассказал о каждом полете и предложениях по усовершенствованию. Отметил уязвимость антенн и необходимость обеспечения каждой своим генератором на случай повреждения. Тогда их можно будет разнести на значительное расстояние. Это же отметил капитан в своем в целом положительном заключении.
Как всегда, больше всего вопросов было от Васильева, но в заключение он не удержался от высокой оценки проделанной работы и даже пожал Илье руку. Это было признанием высшего уровня.
Игорь Борисович поддержал идею снабдить аппарат пассивной навигационной системой, согласился и с подвеской на беспилотник гранаты среднего размера.
– Игорь Борисович, директор разрешил перевести Мартыныча в инженеры.
– Молодец, что инициировал! Он, безусловно, заслуживает. Документы сегодня же подготовим.
После деловой части была и торжественная. На впечатления особенно был богат Мартыныч, который даже медаль надел. В его рассказах нашлось место не только для драматизма в работе, но для ряда казусных ситуаций. Даже Илье было интересно.
 Игорь Борисович тепло поблагодарил испытателей за отважную и плодотворную работу и призвал сотрудников как можно скорее осуществить намеченные доработки.
Короче говоря, снова всем пришлось засучивать рукава. Заказчик, получив заключение капитана и мнение комбрига, быстро согласовал доделки. Илья опять встал на вахту.
- Ты о свадьбе всерьез подумай! – остудил его энтузиазм Игорь Борисович.
«И то правда! Нужно и с квартирой все порешать».
Перво-наперво пошли с Галиной подавать заявление. Оказалось, требуется ждать два месяца. Но тут Галина совершенно неожиданно для жениха сообщила, что беременна. Это ускоряло дело, и по справке их обещали расписать без задержки.
– И ты от меня это скрывала?! – поразился еще не пришедший в себя от такой головокружительной новости Илья, когда они, обнявшись, выходили из ЗАГСа.
– Ну тебе же было не до того, а потом я подумала повременить, чтобы не выглядело как в обязанность, – лукаво улыбнулась она.
– Какая обязанность! Я тебя люблю столько лет!
– И я тебя ровно столько же, дорогой! Ты кого бы хотел?
– Даже не знаю, еще не думал. Пока толком и не осознал предстоящее двойное изменение гражданского статуса.
– Мне кажется, будет сынок. Скоро можно будет точно узнать по результатам УЗИ.
– Замечательно! Сразу столько важных событий! Даже дух захватывает. Представляю, как предки обрадуются. Теперь ты, главное, береги себя!
– Главное, ты береги себя. За то время я вся изнервничалась. Ночи не спала.
– Не беспокойся, я осторожность соблюдаю.
– Как видно, не всегда! – лукаво засмеялась Галя, и они расцеловались.
При регистрации брака Галя, не раздумывая, взяла фамилию мужа, хотя своя была более солидная, да и красивая: Смышленова. Илье она тоже нравилась, но он и мысли допустить не мог обидеть отца и весь его род, несмотря на то что фамилии своей несколько стеснялся, а в школе имел устойчивую, весьма обидную кличку Носок. Подозревал, что и сына в школе постигнет та же незадача. Впрочем, школьные прозвища почти у всех обидные.
Квартиру взяли недорогую, готовую, двухкомнатную, уже с отделкой. Родители подарили мебель первостепенной необходимости, так что здесь в узком семейном кругу и смогли отпраздновать одновременно свадьбу и новоселье.
Во время застолья родственники быстро сдружились и с упоением рассказывали друг другу о своих любимых детях, начиная с младенческого возраста.
Молодожены были на седьмом небе от нахлынувшего счастья, поглощены друг другом и почти не обращали внимания на все происходящее, только с удовольствием продолжительно целовались в нужный момент под возгласы «Горько!».
Галя нет-нет да и любовалась обручальным кольцом, о котором мечтала несколько лет.
Сразу после свадьбы Илья взял недельный отпуск и сумел отрешиться от рабочих дел. Галя тоже подала соответствующее заявление, но директор, сильно расстроенный новостью, отказал. Тогда она написала другое, об увольнении. Это сработало нужным образом.
Содержательное описание счастливой жизни – задача столь же сложная, как создание впечатляющего пейзажа спокойного утреннего моря с ласково набегающими на песчаный пляж тонкими потоками прозрачной воды, не встречающими преград в виде скал и даже камней, разрезающих водную гладь.
В противоположность этому сюжет картины «Девятый вал» давал автору возможность использования больших выразительных художественных средств и приемов. В результате у зрителей картина вызывает волну не только эмоций, но и глубоких переживаний, в отличие от спокойных морских пейзажей, которые лишь радуют взор.
Так же и в литературе: при описании счастливой жизни сразу обнаруживается нехватка выразительных приемов, в первую очередь слов и их оттенков. Повтор же сразу снижает их значимость. Конечно, в любви тоже есть яркий всплеск красок и эмоций, но это не предназначено для описания и публичного обсуждения.
Медовая неделя была такой счастливой, что пролетела как один миг. Ощущение счастья не было повреждено никакими отвлекающими моментами повседневной жизни и никем не потревожено.
Галина теперь просыпалась с приятным ощущением предстоящих домашних дел и забот. Их скромная квартира с невысокими потолками, маленькой кухней, совмещенным санузлом, простенькими обоями и ламинатным полом представлялась ей великолепной обителью, воплощением мечты, реализовавшейся после нескольких лет томительного ожидания и месяца мучительных тревог.
Она с удовольствием бралась за домашнюю работу, будь то уборка, стирка, глажка и приготовление пищи. Вечерами она с приятным волнением ожидала супруга. Его приход выплескивал наружу скопившиеся эмоции и для обоих являлся мигом надвигающейся общности чувств и желаний. Их радовало все: совместный ужин, рассказы о малозначимых событиях прошедшего дня и просто взгляды, не говоря уж о нежных прикосновениях губ и рук.
Вскоре неожиданно Илью вызвали к министру обороны. Как оказалось, для вручения боевого ордена. Комбат именно об этом тогда упомянул на заключительном ужине, но Илья и не мог подумать, что его вскользь оброненные слова найдут такую значимую реализацию.
Вручение было организовано весьма торжественно. Министр сначала вручил награды примерно десятерым военным. Гражданским был один Илья. Потом он еще раз всех поздравил, пожелал новых боевых успехов. После угостили шампанским. Илье на вручение удалось пригласить отца и Галю. Отец надел парадный китель с наградами и был преисполнен гордости, а Галя расчувствовалась до слез.
Награждение орденом стало новым поводом для праздника.
Сначала Илья отметил событие с сослуживцами, представив по этому случаю свою очаровательную супругу. Галина произвела на всех неизгладимое впечатление своим блестящим обликом и естественными манерами. Понравилась даже Васильеву.
Затем не остались в стороне от праздника и родители. Особую гордость боевая награда государственного уровня вызвала, понятное дело, у отца Ильи. Он подробно доложил, как проходило награждение.
Дальше жизнь Ильи опять вошла в напряженную рабочую колею. Галина вернулась к своим подопечным. Работалось легко и привычно, но мысленно она жила с любимыми: мужем и домом. Они вдохновляли ее и сопутствовали удаче во всех делах.
В институте тем временем события развивались быстро и деятельно. Уже через два месяца опытный образец был готов к испытаниям. Илья хотел было сразу везти новую технику в войска, но Игорь Борисович его остудил.
– Куда ты с одним аппаратом полетишь? Можешь сразу потерять! Испытаем здесь, а потом построим еще пяток. Тогда и направим команду.
К осени полигонные испытания были завершены, и новое оборудование было готово для отправки на фронт. Задержка возникла лишь с инструкцией по эксплуатации.
Татьяна Петровна никак не могла четко и коротко описать все ситуации, возникающие при транспортировке, сборке, запуске и боевом использовании созданного аппарата. Особые затруднения вызывали и меры безопасности, возникшие при его снаряжении гранатой. Такого опыта вообще не было.
Васильев, которому Игорь Борисович поручил курировать это ответственное дело, горячился и только тормозил работу, угнетая исполнительницу своими постоянными замечаниями.
За дело пришлось взяться Илье. Он, имеющий теперь опыт общения с женщиной, радикально изменил подход: стал подхваливать Татьяну Петровну и брать на себя наиболее сложные и самые ответственные моменты в создаваемом документе. Дело сразу пошло на лад.
Вскоре инструкцию удалось полностью сформировать, и Татьяне Петровне осталось ее вычитать и оформить, что она умело и сделала.
Игорь Борисович знал о требовательности директора к таким документам и с волнением представил созданную инструкцию. Уже на следующий день был вызван.
– Ну вот можете, когда стараетесь! Кто сработал?
– Носков с помощницей, – порадовал директора Игорь Борисович.
– Вот это молодец! На все руки мастер. Надо бы его остепенить, вполне сложившийся специалист. Как думаешь?
– Думаю так же, – улыбнулся Игорь Борисович. – Уже учится в заочной аспирантуре. Руководитель из Академии наук.
– Молодцы!
Вернувшись в отдел, Игорь Борисович похлопал Илью по плечу, благодарно улыбнувшись.
– Инструкция одобрена! Тебе привет!
Настал момент выезда на боевые испытания. Для Ильи не было и вопроса относительно своего участия, несмотря ни на какие личные моменты. С Галей он тоже не стал вдаваться в подробности, а известил как об очевидной обыденной необходимости. Обещал быть предельно осторожным и долго не задерживаться.
Она уже была готова к тому, но вновь распереживалась, стараясь, однако, не подавать при нем виду. В одиночестве даже всплакнула, вспомнив предыдущий томительный месяц тревожной разлуки. Несколько отвлекло ее заключение УЗИ, подтвердившее мужской пол ребенка. Илью это тоже порадовало и вдохновило. Родителям пока решили не говорить.
На работе предстояло сформировать группу разведчиков-испытателей.
– Послушай, Илья, может, в этот раз вместо тебя послать Алексея с Федором. Они в курсе всех дел, справятся, – предложил Игорь Борисович, понимая, что нельзя перегружать молодого ценного сотрудника. Да и на сердце в этот раз у него было как-то неспокойно.
– В этом я не сомневаюсь, но мы с Мартынычем там свои люди. Это много значит и радикально ускорит работу. Алексея нужно тоже командировать, пусть привыкает к работе в реальных условиях. Федора в этот раз оставим здесь. Дел там не так много.
– Хорошо, давай так и сделаем, – согласился Игорь Борисович, приглушив сомнения.
Через неделю все было подготовлено к транспортировке техники, и от военных получено согласование времени пребывания.
До места на двух машинах добрались без происшествий. Дорога заняла почти сутки. Останавливались всего на несколько часов, чтобы водители смогли передохнуть.
В батальоне встретили их тепло и радушно. Больше всех обрадовался старший лейтенант Капустин. Первым делом обратил внимание на новую звездочку. Его тепло поздравили. Вечером отметили.
Больших изменений на участке ответственности Терентия Ивановича за это время не произошло. Вот, правда, в команде разведчиков погиб один боец и пришли двое новобранцев. Один из них – наводчик дронов – совсем молодой.
Как оказалось, от атаки дрона серьезно пострадало дальнобойное орудие, которое посещал Илья. Пришлось отвезти в ремонт. К счастью, бойцы остались живы.
Позиции батальона сохранились, и это было на руку приехавшей бригаде испытателей. Расположились на том же самом месте и в том же помещении. Только пришлось сделать одну кровать двухъярусной. Другого места просто не было.
Верхнюю лежанку отвели Алексею. Это его не ущемило, он сразу врос в здешнюю и привезенную компьютерную технику и занялся установкой и отладкой новых программ управления. У окруживших его ребят, смотревших с большим уважением на его умение, он сразу сыскал непререкаемый авторитет.
Через два дня все было готово для начала боевой работы. Задачей первого полета из-за нетерпения Мартыныча поставили испытания системы гранатометания. Именно он занимался ее изготовлением.
В этот раз погодные условия были вполне приемлемые: хорошая видимость, высокая облачность и небольшой попутный ветер. В таких условиях борт четко принимал и выполнял команды Ильи, а снимки местности получались отличные.
Успешно добрались до тыловых объектов. С участием старшего лейтенанта выбрали цель – объект, по признакам похожий на командный пункт. Об этом говорили несколько припаркованных у дома автомашин и часовой у входа.
Часовой оказался бдительным и почти сразу, заметив беспилотник, начал по нему стрелять из автомата. К счастью, мимо.  Да и высота была приличная.
Стало понятно, что это вызовет еще большее противодействие, поскольку в охранении штаба могли быть зенитные пулеметы и другие средства борьбы с беспилотниками.
Решили не медлить и осуществили сброс гранаты, не спускаясь на более удобную для прицеливания высоту. Мощность заряда была не столь велика: дом удалось разрушить лишь частично. Судя по возникшей панике и суете, предположение о командном пункте подтвердилось.
Срочно дали команду аппарату на возвращение. Однако далеко отлететь не удалось. После столь дерзкого нападения на важный тыловой объект, видимо, были приняты серьезные ответные меры, и беспилотник все же погиб.
– Жалко птичку, – сказал Мартыныч и весьма нелестно отозвался о противнике.
– Это так, – согласился Илья. – Хорошо, цель поразили и результат зафиксировали. Думаю, испытание гранатометания можно признать успешным. Как считаете?
– Несомненно, – подтвердил Капустин.
– А твое мнение, Алексей?
– Судя по возникшей суматохе, полагаю, что нанесенный ущерб значителен, так что идея с гранатометанием себя оправдала.
– Так что, Мартыныч, ковыряй вторую дырочку на пиджаке, – засмеялся Илья.
– Как предвидел, еще в Москве сделал!
– Хорошо! Теперь будем готовить испытание возвращения по инерциалке. Алексей, ты проверил прохождение сигнала?
– Конечно! Команда срабатывает, и управление полетом переходит к собственной системе ориентации. Координаты места возвращения также заложены.
– Завтра обещают низкую облачность, – проинформировал старший лейтенант.
– Сколько?
– Двести метров.
– Не лучший вариант. Точно собьют.  А послезавтра?
– Кучевые, они обычно за триста.
– Уже лучше. Тогда спешить не будем.
– Может, сегодня слетаем? Заодно посмотрим, что там теперь со штабом, – предложил нетерпеливый Мартыныч.
– А что, можно, только опускаться не стоит: опасно, – согласился Илья, немного подумав.
По опыту он вообще-то знал, что поспешность не всегда приносит удачу, но поддавшись азарту, дал команду устанавливать на пусковой стол беспилотник. Задание Мартыныч реализовал без промедления и доложил о готовности.
За пульт управления Илья решил усадить Алексея. Система аварийного возврата была его детищем.
Полет на большой высоте проходил успешно. Пару раз с земли по ним открывали оружейный огонь, но аппарат был трудной мишенью и не пострадал.
До пораженного пункта управления долетели без происшествий. Там до сих пор была суета, и около дома стояли две санитарные машины. Судя по этому, удар был, действительно, успешным. Долго не задерживаясь, стали возвращаться. Команду на передачу управления инерциальной системе Алексей дал ближе к границе.
Илья, свободный от привычной работы, не вытерпел ожидания, взял бинокль и решил воочию проследить прилет беспилотника, чтобы проще было отыскать его в случае значительной погрешности при приземлении.
Выйдя из укрытия, он впервые обратил внимание на окружающую позицию: воцарилась осень. Она была более яркой, чем в Подмосковье. Деревья, преимущественно лиственные, стояли с богатой окраской листвы, местами непривычно ярко-красной. Но не это поразило взгляд.
Это была природа войны: много деревьев без верхушек, другие с расщепленными стволами и без ветвей, частые завалы. На открытой местности зеленые участки луга изуродованы воронками и выброшенным из них грунтом. Тут и там останки пораженной техники. Невдалеке виднелись руины сельских построек.
Безлюдно.
Все в своей безысходности напоминало сцены фильмов Тарковского.
Только Илья взгрустнул, обведя взглядом округу, как раздался взрыв снаряда. Его оглушило, сбило с ног, осколок пробил грудь. Он упал навзничь. Перед глазами закружились облака, но тут же изображение, а с ним и сознание пропали.
Услышав близкий взрыв, все выскочили из блиндажа на улицу.
Илья недвижимо лежал около антенны и стартового стола, залитый кровью, зажав в руке бинокль.
Через несколько минут сюда же на парашюте успешно приземлился созданный его трудом беспилотник.

Через два месяца в армию начались серийные поставки дальних разведывательных беспилотников «Илья».