Дуэйн Римел - Фигура Сондерса

Duane W. Rimel: Saunders Effigy

     В доме Нормана Сондерса была одна комната, которая всегда была заперта, — и на то имелась веская причина. Сондерс хорошо понимал, что его прекрасная жена Нора бросит его, если когда-нибудь узнает, что его болезненный интерес к телепатии перешел из теоретической стадии в экспериментальную. И все эти эксперименты не могли стать подходящей темой для непринужденных вечерних бесед: они приближались к ужасающему итогу, превосходящему самые смелые мечты.
     Сондерс с нежностью смотрел на свою точную копию, сидящую в его собственном кресле, устремив взгляд стеклянных глаз на открытую книгу на столе. Он много месяцев работал над совершенствованием этой модели, и теперь невероятное сходство с его обликом просто поражало. Это как смотреть в зеркало. Светлые волосы искусно скопированы, а суровый профиль создан из пластика и дерева. Двойник был облачен в один из его старых костюмов. Да, этот образ очень нравился Сондерсу.
     В комнате было полно книг, и он очень хотел их все прочитать, но не мог, потому что требования скромной жизни вынудили его устроиться ночным сторожем на консервный завод. Скука от этой работы мучила его долгие годы. У него совсем не было времени изучать то, что его больше всего привлекало, а именно — телепатию, психологию и смежные предметы.
     Но в свободное время он придумал хитрый, дерзкий план. Он обязательно прочитает все эти книги — да! — и при этом продолжит работать. Сондерс улыбнулся, снова вспомнив об этом. Были проведены предварительные эксперименты. Он вспомнил ночь 10 августа, когда, отойдя в переулок и сосредоточившись на двойнике в запертой комнате, увидел, как перед его глазами появилась раскрытая книга. Сначала видение было мутным, но вскоре образ книги, находящейся в четверти мили от него, стал четким и ясным.
     Сондерс присмотрелся внимательнее, прочитал всю страницу. И запомнил — текст, словно запечатлелся в его памяти. Он видел его много яснее, чем раньше. Это превосходило обычное чтение. Процесс восприятия был поистине удивительным.

     Сегодня вечером, 14-го числа, Норман Сондерс собирался провести большой эксперимент. Завод, где он работал, находился в трех с половиной милях от его дома, но пока расстояние мало влияло на успех его затеи. Он надеялся, что все получится, даже если расстояние будет пять миль, и в будущем по воскресеньям, когда он и Эмма отправятся погулять в парке Клинтон, он сможет полежать в тени, расслабиться, закрыть глаза и прочитать несколько страниц желанной книги. Эмма бы сильно расстроилась, заподозрив подобное. Часто Сондерс задавался вопросом, почему не расскажет ей все, но женщины, размышлял он, своеобразно относятся к таким вещам. Она бы не поняла его жажды знаний.
     Сондерс тихо напевал себе под нос, регулируя автоматический перелистыватель страниц — свое собственное изобретение. Он усадил фигуру в кресло и подпер голову так, чтобы читать было удобно. Затем задернул шторы, включил лампу над книгой и взглянул на часы. Шесть тридцать. Ему нужно быть на работе к восьми. Придется поторопиться. Он окинул взглядом итог своих трудов, улыбнулся, вышел в открытую дверь и запер ее. У него был еще один ключ, но он всегда оставлял его в комнате в таком месте, где его никогда не смогла бы найти жена.
     За ужином Сондерс был необычно взволнован. Его руки дрожали, когда он бросил кусочек сахара в кофе. Эмма пристально посмотрела на него, в её спокойных голубых глазах была заметна тревога.
     — Норм, тебя что-то беспокоит в последнее время? Ты очень плохо питаешься. И слишком много времени проводишь в той ужасной комнате. Тебе следует…
     — Стоп! — резко сказал он, избегая ее взгляда. — Я немного нервничаю, это правда. И что с того? От такой жары кого угодно...
     — Хорошо, — сказала она, поправляя свои каштановые локоны. — Держи свои проблемы при себе. Однажды я разозлюсь и выломаю ту дверь.
     — Нет, Боже! Забудь об этом или...
     — Не смей угрожать мне, Норман Сондерс!
     — Я не угрожал! Я...
     Слезы навернулись ей на глаза, но он их не заметил. Его взгляд стал мрачным, холодным и отстраненным.
 
     Сондерс мысленно ругался, медленно обходя вечером огромные, тускло освещенные залы, заставленные механизмами; в полумраке они приобретали зловещий и неземной вид. Завершение финального этапа его эксперимента и так было достаточно сложной задачей, а ссора с Эммой — лишь все усложняет. Нервы на пределе, разум кипит от размышлений и сомнений. Однако ему не стоило так резко обрушиваться на жену, которая, в конце концов, была еще совсем ребенком. Эмма такая чувствительная и добросердечная — всегда старается поступать правильно… Сондерс решил позвонить ей и извиниться, когда доберется до административного здания. Другие дела совсем вытеснили его внимание. Эмма слишком милая, чтобы так пренебрегать ею, возможно, она тоже злилась на него; могла даже огрызнуться в гневе. Что ж, он сам напросился. Бедняжка — она столько терпела ради него — не упоминала (до сегодняшнего вечера) о его ставшем привычным уединении в запертой комнате. До свадьбы была достигнута договоренность...
     Он вышел через заднюю дверь и направился к административному зданию. Эмма, несомненно, будет занята чтением. Одним из своих ключей он отпер большую входную дверь, прошел по широкому коридору и открыл дверь в кассу. Ближайший телефон был на столе Хэйли. Сондерс включил свет, сел за дубовый стол. Часы показывали 11:20. Обычно Эмма звонила ему в это время. Он поднял трубку в кабинете управляющего в одиннадцать тридцать — на этот раз он сам позвонит ей. Набрал номер. Линия оказалась занята. Странно. Он положил трубку и закурил сигарету, расслабился в кресле и улыбнулся, думая о своем двойнике. Почему бы не попробовать прочитать несколько страниц прямо сейчас?
     Норман закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и позволил своим мыслям отправиться в путь. Постепенно он начал думать о своей комнате, о книге и двойнике. Он сфокусировал каждую частичку своего существа на этих знакомых предметах. И почувствовал, как его уносит прочь, — привычное ощущение бесплотности охватило его, и комната появилась перед его мысленным взором. Да, он сидел в своем кресле, глядя на книгу на столе. Это было потрясающе.
     Он начал читать, и ясные мысли хлынули в его мозг, очаровав своей головокружительной силой. Он запоем прочитал две страницы.
     Внезапно послышались голоса; грубые, дикие голоса. Норман изо всех сил попытался сфокусировать свои чувства и резко открыл глаза — свои физические глаза. Перед ним стоял мужчина с пистолетом в руке. Другой держал в руках его связку ключей. А мысли Сондерса в этот момент были туманными и далекими…
     — Подними руки, приятель! Быстро!
     Что-то щелкнуло в мозгу Нормана Сондерса. Грабители! Если они обчистят сейф, его непременно уволят. Нужно что-то предпринять. Сигнализация находится под столом Хэйли... Он подвинул к кнопке ногу.
     — Подними свои чертовы руки! Ты что, пьян?
     — Он хорошо нализался, — прорычал другой голос. — Давай вышвырнем его отсюда...
     Полусонный Сондерс медленно потянулся ногой к кнопке. А перед его взглядом, словно туманное облако, плыл образ далекого кабинета. Его измученный разум представал жутким театром военных действий, переполненным содрогающейся боли. Неожиданное и грубое прерывание концентрации каким-то образом вывело из равновесия его телепатические нервы.
     Сондерс надавил на кнопку. Громкий звук эхом разнесся по тихим коридорам. Норман услышал грохот, и тут же, как будто раскаленный железный прут вонзился ему в грудь. Он закричал и рухнул на пол. Почувствовал, как жизнь угасает в нем, но боли больше не было. Просто усиливающаяся слабость. И  когда его бешено несущиеся мысли замерли, он снова увидел свой кабинет. Ряды книг, старый стол, открытая книга перед ним. Но слова расплывались. Видение медленно растворилось в пустоте...

     Эмма Сондерс повесила трубку и вытерла слезу. Она знала, что Норман всегда находился в кабинете управляющего в 11:30, она звонила ему туда каждый вечер. И сегодня звонила целых двадцать минут, но он не отвечал. Видимо, все еще злится. Что ж, она тоже злится на него.
     Ее мысли устремились к ужасной, запертой комнате, и она невольно вздрогнула. Несколько месяцев назад ее уже посещали мысли, что его уединение там в любое время суток не совсем нормально, и она была заинтригована с тех пор, как он выделил эту комнату для личного пользования. Но мужчины непостижимые создания — никогда не знаешь, что у них на уме...
     Дорогой милый Норман. Она не хотела лезть не в свое дело и даже обещала никогда не упоминать о запертой комнате. Но когда видишь, как твой муж с каждым днем стает все бледнее, как он худеет и выглядит нервным, это начинает затрагивать и тебя. А в последнее время он очень мало ел. Она всегда готовила хороший, сытный обед ему. И когда он возвращался утром с работы, контейнер всегда был пуст. Однако она подозревала, что он выбрасывает большую часть еды в мусорное ведро.
     Что ж, возможно, он сам позвонит позже. Эмма отошла от телефонного столика и взяла журнал. Внезапно послышался тихий шум. Эмма замерла, ее сердце забилось быстрее. Кто-то постучал в дверь? В такой час? Она включила свет в прихожей, быстро подошла к входной двери и открыла ее. На пороге никого не было, и улица была пуста, насколько она могла видеть.
     Встревоженная женщина вернулась в гостиную. И снова услышала этот звук. Легкая дрожь пробежала по ее телу. Звук доносился сверху.
     Воры? Но у них в доме не было ничего ценного. В этом второсортном жилом районе о грабежах давно никто не слышал. Эмма затаила дыхание и осторожно пошла вверх по лестнице. Она прошла половину пути, когда шорох возобновился. На этот раз он был ближе: напоминал стук по дереву, как если бы кто-то постукивал по полу. Пройдя дальше, она обнаружила, что странный шум доносится из запертой комнаты Нормана.
     Боже мой! Неужели туда пробралось какое-то животное? Это ведь не может быть Норман... Она весь вечер провела в гостиной, ожидая от него звонка. Эмма попыталась подбодрить себя улыбкой, но ее плотно сжатые губы заметно дрожали.
     Она медленно подошла к запертой двери. Сейчас все было тихо; удивительно тихо. Затем до ее ушей донесся резкий звук — этот хриплый кашель охладил ее разум. Она прижалась к стене напротив двери. Доносящиеся изнутри комнаты звуки казались ужасной имитацией голоса Нормана. Ей хотелось убежать, хотелось закричать, но мышцы не слушались ее. Она стояла у стены, замерев от охватившего ее ужаса.
    Ужасный стук раздался снова. Теперь он был ближе к двери. Внезапно послышался металлический скрежет и щелчок. Ключ вставляли в замок — изнутри...
     Какое-то время были слышны звуки возни, и вот, наконец, дверная ручка повернулась. Глаза Эммы следили за ней, губы дрожали, но она не могла издать ни звука. Послышалось безумное бормотание. Несколько слов пронзили ее сознание.
     — ...не могу... выбраться! Умираю! ...Эмма...
     Дверь распахнулась, и она увидела отвратительную пародию на своего мужа из ткани и дерева. Это нечто рухнуло на пол перед ней, дернулось и замерло; стеклянные глаза на пергаментном лице уставились в потолок. Эмма потеряла сознание.