Три кумирни. Перенос Анны

Спектакль подходил к концу. Однако, несмотря на то что китайцы, которые обслуживали зал, уже начали собирать чайники и тарелки, Ли Вей по-прежнему сидел на месте и медлил. Анна, увидев замешательство Ли Вея, удивлённо повернула голову. Это был последний спектакль на сегодня, и Анна не понимала, почему Ли Вей не поднимается с места. Это было странно и необычно: обычно Ли Вей первым поднимался с места, чтобы подать руку Анне. Сегодня же...
— Что происходит? — девушка нахмурилась. — И всё-таки, чем ты так огорчён?
— Анна, — Ли Вей нащупал одной рукой медальон для храбрости, а другой рукой взял руку Анны. — Я сейчас расскажу тебе всё. — Ли Вей попытался заглянуть в глаза девушки, но опять почувствовал тошноту. Синие глаза Анны втянули его в себя, и в следующий момент он услышал истошный крик.
— Что ты со мной сделал? — это кричала Анна.
В тот миг мир словно распался на тысячи осколков. Ли Вей почувствовал, как его тело теряет вес, а потом становится тяжёлым, будто свинцовым. Казалось, его растягивают сквозь узкую трубу, полную едкого тумана. В ушах звенело, перед глазами мелькали цветовые вспышки — синий, золотой, красный — и все звуки превратились в оглушительный грохот. Время исчезло: не было ни вчера, ни завтра, только размытая бесконечность. Он испытывал страх и одновременно облегчение — страх потери, но облегчение от того, что трансформация завершается. Воздух становился то ледяным, то обжигающе горячим. Казалось, будто он падает с огромной высоты, а в конце маршрута его схватили чьи-то невидимые руки и резко вернули в реальность.
Какое-то время Ли Вей сидел с закрытыми глазами. Он предполагал, что этот перенос завершился катастрофой, но не хотел верить в это, поэтому сидел, сжав глаза в;;ных морщинках. Однако женский голос не унимался:
— Ли Вей, да открой же глаза, объясни мне хоть что-нибудь!
Делать было нечего, Ли Вей открыл глаза. Его левая рука по-прежнему лежала на медальоне, а правой рукой он держался за тонкое запястье Анны. Ведущий кричал в микрофон, гремела музыка из колонок, отдыхающие — родители вместе с детьми — дружно хлопали в ладоши. Когда юноша перевёл глаза на Анну, то увидел, что в глазах девушки плещется ужас. По-другому быть и не могло. Вспомнив свой первый перенос, Ли Вей вспомнил также и свои ощущения.
— Что это? — Анна всхлипнула. — Где мы?? Да не молчи ты ради Бога! — голос девушки поднялся до опасных высот.
— Мы, мы... — Ли Вей всё ещё пытался отдышаться, но тошнота не давала ему это сделать. — Мы... на спектакле.
Ли Вей обвёл глазами парк.
— Аннушка, успокойся, — он снова взял Анну за руку. — Это как раз то, что я хотел тебе рассказать, но не решался.
— Где мы? — прошептала Анна.
— Мы, мы?.. — Ли Вей набрал в лёгкие побольше воздуха. — Мы в будущем! Это город Пекин, мы в парке, а на сцене происходит то, что ты так любишь: там идёт спектакль.
— Зачем ты так со мной? — Анна расплакалась. — Я думала, что я для тебя ...- Анна заплакала ещё сильнее
— Прости меня, я сделал это не специально. Дай мне возможность всё рассказать, и ты поймёшь.
Однако сразу всё рассказать не получилось: внезапно Анне стало плохо. К счастью, рядом был питьевой фонтан, и Ли Вей, вытащив платок из кармана, намочил его в воде и обтер руки и лицо Анны. Пришлось повторить эту процедуру несколько раз, прежде чем девушке стало легче. Войдя в беседку, где была тень и почти не было людей, Ли Вей положил голову Анны себе на плечо. Он знал, что девушка скоро придёт в себя, потому что Анна имела бойцовский характер. Так и произошло. Когда Анна полностью пришла в себя, Ли Вей всё рассказал. Ли Вей рассказывал долго: о медальоне, о переносах во времени, о том, что он не из её века, и о кумирне.
Когда рассказ был окончен, Анна спросила только одно:
— Если ты не мой Ли Вей, то где же тогда мой?
На этот вопрос Ли Вей ответить не смог. Приближался вечер. Ли Вей уже несколько раз ловил любопытные взгляды прохожих. Его перенос завершился благополучно: он был в современной одежде, чего нельзя было сказать о девушке Анне. Анна была в одежде конца XIX века. То, что тогда казалось модным и утончённым, сейчас, при свете угасающего дня XXI века, казалось странным и театральным: длинное платье с высокими воротниками, корсет, шапочка с кружевами. Ли Вей посмотрел на часы: до закрытия магазинов и торговых центров было ещё около двух часов. Нужно было выбрать Анне современную одежду. Однако девушка категорически не хотела переодеваться в брюки, шорты или короткую юбку. Побродив по торговому центру, кое-как подобрали Анне длинную юбку в пол и элегантную шляпку с полями. Блузку, которую так любила Анна, с русским узором — вышитыми цветами на вороте — решили оставить: Анна категорически отказывалась её менять.
На поезд они уже не успевали. С разрешения Анны Ли Вей решил заселиться в отель. Он хотел оплатить Анне отдельный номер, но Анна сказала, что лучше останется на улице, чем будет ночевать одна. Тогда было решено снять один номер с двумя отдельными комнатами.
Ли Вей был рад действовать, но когда Анна вошла в свою комнату и захлопнула дверь, Ли Вей сел на кровать и повесил голову. Правда, долго сидеть с опущенной головой ему не дали: из комнаты Анны снова послышался крик, и Ли Вей вбежал туда.
Анна сидела на кровати и показывала пальцем на телевизор. В этом гостиничном номере тоже был свой управляющий искусственный интеллект. Увидев нового постояльца, интелигент обратился к Анне; когда же она не ответила, он включил телевизор и обратился к девушке ещё раз, приняв облик менеджера отеля в экране — вежливого мужчину в костюме с ультрасовременной причёской. Ли Вей попытался выключить телевизор, но пульта нигде под рукой не оказалось; тогда он попытался дать команду искусственному интеллекту. Он велел искусственному интеллекту выключить телевизор. Однако искусственный интеллект, управляющий этой комнатой, воспротивился. Он сказал, что раз комната принадлежит сейчас Анне, то только она может отдать приказ.
Ли Вей коротко объяснил Анне проблему, не надеясь на то, что девушка поймёт, но Анна, к его удивлению, быстро пришла в себя.
— Господин, — вежливо обратилась она к невидимому голосу из динамиков. — Я хочу, чтобы ты ушёл.
Искусственный интеллект переспросил ещё раз, действительно ли это желание является желанием Анны. Когда Анна подтвердила это, в номере отеля повисла тишина. Экран погас, голос исчез.
Всё было очень плохо: с каждой минутой становилось всё хуже.
— Что это было? — после минутной заминки спросила Анна. — Кто это говорил?
— Это... — Ли Вей замялся, не зная, как подобрать слова. — Это как синема. Но синема, которая только для тебя. В этом веке не надо идти в помещение, где показывают синему, а можно смотреть художественные ленты прямо дома, на экране в стене.
— Допустим, — глаза Анны снова налились слезами. — Это я поняла. А что это за голос, который отказался подчиняться тебе?
— Это... это, как бы сказать, распорядитель. Примерно такой же, который встречал нас, когда мы приходили на спектакль, или тот, который встречал нас, когда мы приходили в синему, только он невидимый и живёт в стенах.
— Видишь, как всё просто, — Ли Вей попытался заглянуть в глаза Анны.
— Анна, — юноша окликнул резко замолчавшую девушку. — Наверное, ты хочешь кушать? Чай с фруктами были давно. Что ты предпочитаешь: пойти кушать в ресторан или заказать еду сюда, в номер?
— Раз я уже здесь, — Анна перевела взгляд задумчивых глаз на Ли Вея, — то мне нужно узнать об этом мире всё. Пойдём в ресторан.
Ли Вей выбрал ресторан на окраине Пекина: он знал, что в этом районе туристы появляются редко, юноша не хотел шокировать Анну. Однако, несмотря на то что на Анне была современная одежда, Ли Вей нет-нет да ловил любопытные взгляды гостей ресторана. Ли Вей сначала удивился, а потом понял: несмотря на то что Анна хорошо знала китайский язык, она всё-таки была русской. Её белая кожа, голубые глаза, а также грустный вид притягивали взгляды смуглых, энергичных китайцев.
— Это таким будет Китай через несколько веков? — удивилась Анна. — Какие красивые люди, сколько в их лицах уверенности, как они расслаблены. Какой контраст между китайским населением, которое живёт во Владивостоке... Или жило?
— Да, да, — Ли Вей кивнул головой. — Китайцы сейчас в твоём городе не живут. Китайцы приезжают в город Владивосток только в качестве туристов.
— Так вот, значит, почему ты смотрел на меня так удивлённо, когда я напомнила тебе во время спектакля о том, что ты привёз во Владивосток этого магического человека. Значит, это был не ты, а мой Ли Вей? Интересно, поймёт ли мой Ли Вей, что случилось со мной? Как ты думаешь?
— Я не знаю. Не знаю, кто я и кто он. Я только знаю, что люблю тебя не меньше, чем он.
— Не смей это говорить, — яростно закричала Анна. — Я хотела услышать это признание от него. Зачем это мне говоришь ты?
— Потому что люблю тебя! Я полюбил тебя сразу же, как увидел. Не волнуйся, я знаю, что ты любишь его, а не меня, но я всё сделаю, чтобы вернуть тебя в целости и сохранности ему.
Послушай, Анна, завтра мы пойдём с тобой на тот рынок, о котором я уже рассказывал. И хоть та женщина-продавец говорила мне, что не видела никакого старика, я всё же надеюсь его найти на рынке. Если он будет там — тот старик, который продал мне этот медальон, — то надеюсь, он подскажет, как мне вернуть тебя домой.
Сейчас мы вернёмся в отель, и ты отдохнёшь. Не думай ни о чём плохом: рядом со мной ты в безопасности. Страна, в которой ты сейчас оказалась, тоже безопасна — тут тебя никто не обидит.
Анна кивнула.
Ночь пролетела, как ракета. После завтрака Анна с Ли Веем поехали на антикварный рынок. Но надежда юноши не оправдалась и на этот раз: старика, который торговал возле ворот газетой и антиквариатом, не оказалось. Кивнув женщине-продавцу, с которой разговаривал в прошлый раз, Ли Вей взял Анну за руку, и они отправились на железнодорожный вокзал.
Во время поездки в свой посёлок Ли Вей всю дорогу рассказывал Анне о том, как живёт. Он безумно волновался, что квартира, где господствует искусственный интеллект, шокирует Анну. До нужной станции оставалось ещё два часа, когда Анна попросила Ли Вея замолчать. Она сказала юноше, что ей всё ясно и она уже не боится, но всё же напомнила, что этот мир для неё чужой. Ли Вей кивнул и замолчал.
По вагону сновали продавцы, продавая то сухое верблюжье молоко в маленьких пакетиках, то чернику в вакуумных упаковках, необходимую для глаз и зрения, то горячие пельмени-жэньсипао в бумажных коробочках, то сладкую кукурузу на палочке, то яркие воздушные шары с эмблемами космической программы Китая. Любопытные пассажиры, главным образом туристы из провинции, внимательно рассматривали странные товары: некоторые брали верблюжье молоко на пробу, хмурились, потом кивали и покупали ещё. Другие с восторгом месили чернику, говоря, что она помогла их дедушке видеть без очков. Вещи продавцы с криком расхваливали, иногда выхватывая из пакетиков;; (образцы) и протягивая сидящим. Анна подняла руку и хотела что-то спросить, но потом передумала, опустив её на колени. Так молчанием их поездка и завершилась. Два часа пути прошли быстро: поезд мчался сквозь равнины, покрытые рисовыми чеками, мимо высотных хижин и древних храмов на холмах.
Когда вышли на перон и прошли через вокзал к выходу, Ли Вей предупредил Анну, что сейчас к ним подъедет такси. Однако Анна лишь кивнула: лицо её было бледным, а глаза периодически наливались слезами. Ли Вей, конечно, видел все эти изменения, но сделать, как вы понимаете, ничего пока не мог.
Приближался большой буддийский фестиваль Весны, день, когда храмы открываются для всех, а фонари освещают улицы. Анна и Ли Вей ещё не знали, чем этот праздник станет для них.