Записи для себя. Май 2026

Записи для себя. Май 2026.
     Помимо всего прочего Эйнштейн был даровитым литератором. Чтение его писем доставляет немалое удовольствие. Вот что обращает на себя внимание при чтении этих писем: жизнь Эйнштейна представляет собою поразительное единство замысла о жизни и ее реализации. Уже в очень молодом возрасте Эйнштейн сформулировал свою философскую программу, расположившуюся на двух несущих колоннах: 1) искать универсальную, всеобъемлющую гармонию мироздания; 2) эта гармония должна быть независима от наблюдателя. Зритель должен быть выведен за скобки. Специальная и общая теория относительности родились в результате реализации этого замысла. Удивительно, но Эйнштейн не замечал внутреннего противоречия этой программы. Гармония, исключающая человека, всеобъемлющей быть не может. Человек, в самом деле, слишком уж часто работает явным диссонансом в самосогласованной картине Мироздания. От Адама исходит сплошной дискомфорт. Но без человека мир не полон.     В этом смысле квантовая механика пытается этот дискомфорт преодолеть, возвращая наблюдателя в физический мир. Опять же, вынося на скобки споры о роли этого наблюдателя в квантовой картине мира.  Никому еще не удалось непротиворечиво сшить теорию относительности и квантовую механику. Этого нельзя сделать именно потому что гармония квантовой механики принципиально отличается от гармонии теории относительности. Или зрителя следует исключить, или он неотъемлемая часть картины мира.
***
     Как кажется, пути точных наук и исторического знания разошлись окончательно и бесповоротно. Ландау все гуманитарное знание полагал кислощенством, имея в виду профессоров кислых щей. И, все же, точка пересечения есть. Физика отбирает единственный из предлагаемых математикой миров.  Математика щедро предлагает нам на выбор бесчисленные альтернативные миры: хотите Евклидов, а, хотите Риманов. Физика жестко отбирает единственный возможный, безальтернативный мир. Но тем же занята и практическая история, отбирая единственную возможную, сбывшуюся реальность. В этом физика и история и сходятся, отсекая, обрезая несбывшееся. Ленину мог свалиться на голову кирпич, да не свалился. Солнце могло потухнуть, но не потухло.
***
     Любители альтернативной истории задаются вопросом: а что бы было если бы Ленину в 1917 свалился на голову кирпич, или Гитлер пал жертвой аборта? Еще Воланд объяснил, что кирпич ни с того ни с сего никому на голову не сыплется. Воланд не нуждается в адвокатах, но я поработаю адвокатом дьявола. Задавая подобный вопрос, проигрывающие альтернативную историю по умолчанию, латентно предполагают, что стукнув Ленина кирпичом по лысине, история пошла бы в лучшем, более правильном направлении. Ибо хуже, нежели то, что на самом деле случилось, не придумаешь. А откуда это известно? Может быть, было бы значительно хуже? Если бы место Ленина заняли Сталин, Свердлов, Троцкий или Дзержинский было бы лучше?             
   Если бы резню, неизбежную при переделе земли, возглавили идейные фанатики - эсеры было бы лучше? И каким метром измерять это «лучше» и «хуже»? Кому лучше и кому хуже? Предел снизу ведь вовсе не установлен. Что могло бы пойти по-иному в стране Бунинской «Деревни» и Чеховских «Мужиков»? Что могло бы пойти по-иному в стране, столь страшно описанной ранним Горьким? Человечество могло погибнуть уже сотни раз. Но не погибло ни в средневековых эпидемиях, ни в 1917 ни в 1939 году. Б-г протаскивает человечество через бутылочное горло истории, спася его от самого себя. Спас и на этот раз.
***
Юрий Иванович Манин, прообраз Фила Вечеровского из «Миллиарда лет до конца света», в «Математике как метафоре» писал следующее: «Вся моя интеллектуальная жизнь была сформирована тем, что я условно стал называть Просвещенческим проектом. Его основная посылка состояла в вере, что человеческий разум имеет высшую ценность, а распространение науки и просвещения само по себе неизбежно приведет к тому, что лучшие, чем мы, люди, будут жить в лучшем, чем мы, обществе. Ничто из того, что я наблюдал вокруг себя в течение двух третей прошлого века и подходящего к концу десятилетия нового века, не оправдывало этой веры. И все же я верю в Просвещенческий проект». Предельная интеллектуальная честность Юрия Ивановича Манина заставила его подчеркнуть: речь идет о вере. А вера не фактами порождается, и не фактами может быть разрушена. Но почему же Просвещенческий Проект не оправдал ожиданий? Односложно ответить на этот вопрос нельзя. Одна и причин такова: научный разум оказывается совершенно бесполезен в повседневной жизни. Научный разум отнюдь не тождествен житейской мудрости.
       Классический пример: разрушительная «теория счастья» Льва Давидовича Ландау. Эта замечательная теория сделала беспредельно несчастной бедную Кору, на которой эту теорию испытывали. Эйнштейн честно признавался, что в семейной жизни всегда был совершенно беспомощен. Напротив, жизненные удачники, слишком часто предельно тупы. Так что десятитомник Ландау и Лифшица в качестве учебника жизненной мудрости не пригоден. Это с одной стороны.
    А с другой стороны, серьезные занятия наукой приучают к интеллектуальной скромности и честности. Ученый знает, что бесконечный универсум не может быть адекватно отражен в человеческие мозги, более всего напоминающие тарелку овсянки. Истинным чудом является то, что этой тарелке удалось познать столь многое. А интеллектуальные скромность и честность – неотъемлемая часть жизненной мудрости. Это с другой стороны.
***
      Это было в незапамятном 1998 году. Шла редколлегия журнала «22». Редколлегии проходили в крошечной квартирке Мирьям Брауэр. Набивалось в нее две дюжины русскоговорящих, литературно озабоченных сионистов.  Все друг друга знали. Узок был круг этих революционеров. Среди участников резко выделялся незнакомец: столетний, очкастый старец, худой как велосипед, лысый, как антоновское яблоко. Бурно обсуждали ядовитую антирелигиозную публицистику Анатолия Добровича. Сионистский пожар полыхал в квартире Мирьям. Вдруг незнакомец попросил слова. Он говорил с заметным местечковым прононсом. Звали его Иосиф Калманович. В Палестине он оказался в тридцатые годы. Прошел киббуц и все войны Израиля. Иосиф подводил итог до краев наполненной жизни. И промолвил с мукою: «мы совершили страшную ошибку. Это ошибка обходится нам сейчас дорого. Ошибкой было возрождение иврита. Где иврит, там ТАНАХ, где ТАНАХ, там досы. Бен Гурион промахнулся. Государственным языком государства Израиль должен был стать идиш. Идиш и только идиш, язык трудящихся еврейских масс». Иосиф говорил долго и горячо. Он выносил, вынянчил эту мысль. Оратор пылал, мне показалось, что из носа и ушей его валил густой дым. Собравшиеся озадаченно внимали. Иосиф отгремел и твердой, стариковской походкой вышел в Тель-Авивскую духоту.
***
     В 1991 после распыления ГКЧП пришло вполне незнакомое чувство освобождения. Выкинули коммунистов и заживем. Очень быстро стала понятна эфемерность этого чувства. Освободить никого нельзя. Оказалось, что в разреженном воздухе свободы жизнь совершенно нестерпима. Освобожденные совки начали немедленно самоопределяться и самоидентифицироваться. То есть искать новое, еще необмятое ярмо. Посыпались из советского прошлого украинские и русские националисты, сионисты, сектанты, и либеральные демократы. Забавно, но либеральные демократы по запаху определяли «своих» с той же ловкостью, что и националисты. Все это уже было. Читайте «Бегство» Марка Алданова. Царя прогнали и оказалось, что освобожденные подданные Империи либо большевики, либо кадеты, либо сионисты, либо украинские националисты, и далее по списку.  Свобода совершенно нестерпима. Мне надо на кого-нибудь молиться. Дайте мне Золотого Теленка и компот на третье.
                ***
     Одно из главных напряжений новейшей истории разрыв между невероятным прогрессом естествознания и наук о человеке, знания гуманитарного. У этого разрыва много причин. Одна из них состоит в том, что знание о жизни не накапливается и не передается. Точные науки кумулятивны. Они разработали методы передачи знания. Но мы не можем передать наш жизненный опыт детям и внукам. Этот разрыв существенно углубляет эмиграция. Мой советский опыт ровно никому не нужен и совершенно бесполезен. Я занимаюсь Талмудом с симпатичнейшим коллегой-физиком. Он не устает мне расхваливать достоинства социализма. Разубедить его невозможно. Как ему объяснить, что означал поход к зубному врачу при развитом социализме. А поход в первый отдел при оформлении выездной визы куда угодно? А запах тухлого хека, покрывавший любой продуктовый магазин? Этот опыт нельзя передать. Его можно только прожить. Но таков любой сокровенный, личный опыт. Обзаведясь личным опытом, человек умирает. В результате грандиозные достижения точных наук достаются питекантропам. Я и сам был питекантропом в двадцать лет, так что знаю, о чем говорю. Знание о жизни не кумулятивно и не транслируемо. Жизнь нельзя понять. Но, как говорил Мераб Мамардашвили, ей можно придать развитую, осознанную форму. Этим занята Традиция.