Она...

Она вышла на балкон, когда город начал зажигать свои первые несмелые огни. Ветер тронул её волосы, и в этом прикосновении было столько нежности, сколько она порой не получала от людей за целые годы.Жизнь била её наотмашь, проверяла на излом, забирала тех, кто казался незаменимым, и оставляла один на один с пустотой. Бывали ночи, когда казалось, что внутри выжженная пустыня, где больше никогда ничего не вырастет. Но шло время, и сквозь пепел пробивались ростки — не те яркие и кричащие цветы юности, а тихие, стойкие травы, которые пахнут солнцем и пережитой бурей.Она посмотрела на свои ладони. Жизнь не просто «потрепала» её — она её огранила. Раньше она была куском необработанного камня, а теперь стала драгоценным стеклом, которое видело свет и тьму, и потому умело светиться само по себе.«Грусть — это просто дождь для души», — подумала она. — «Без него всё бы засохло».Она вспомнила все свои «вчера» — те, где она плакала в подушку, и те, где смеялась до боли в груди. Всё это было не зря. Каждое предательство научило её ценить верность, каждая потеря — дорожить мгновением. Она больше не стремилась доказывать миру свою значимость. Ей было достаточно того, что она сама знает цену своего сердца.На столе остывал хлеб, в воздухе плыл аромат сушеной лаванды. В этой простой обстановке было больше истины, чем во всех великих обещаниях прошлого. Она наконец-то разрешила себе быть просто женщиной — не сильной, не обязанной, не спасающей, а просто чувствующей.Она улыбнулась своим мыслям. Пусть жизнь потрепала её одежду и немного — душу, но она не смогла тронуть её свет.— Спасибо за всё, — прошептала она в сумерки. — За каждый шрам, за каждую слезу. Они сделали меня мной.Впереди была ночь, полная спокойствия, и завтрашний день, который она встретит не как жертва обстоятельств, а как хозяйка своей тихой, глубокой и бесконечно прекрасной осени.