Пушистик и Дымка

В самом высоком-превысоком небе, где воздух пахнет арктической свежестью и утренней росой, жило-было маленькое Облачко по имени Пушистик. Пушистик был таким мягким и нежным, что если бы вы могли его потрогать, то подумали бы, что коснулись самого тёплого пуха или огромного комка сладкой ваты, который только что приготовили на празднике.
Каждый день у Пушистика был свой ритуал: в полдень он наряжался в нежно-голубой сарафан, а по вечерам любил примерять золотистую корону из заходящих лучей, и его щёчки становились ярко-розовыми, как спелые яблоки.
Пушистик был необычайно добрым, но очень одиноким. Он часто перевешивался через край небесной лазури и наблюдал за миром внизу.
– Посмотри! – шептало Облачко само себе. – Вон мама-зайчиха прижала к себе зайчонка и чешет его за ушком. А вон там ветерок ласково гладит высокую траву, и она клонится к его рукам. Всем есть кого обнять...
В груди у Пушистика стало так горячо от этого желания, что он решительно поправил свои пушистые края.
– Пойду-ка я поищу друга для обнимашек! – воскликнул он и, пошатываясь на невидимых воздушных волнах, отправился в путь.
Первым на пути Пушистика встретилось Золотое Солнышко. Оно сияло так ярко, что на него было больно смотреть без зажмуренных глаз.
– Здравствуй, уважаемое Солнышко! – вежливо поздоровался Пушистик, подплывая поближе. – Ты такое большое, светлое и, кажется, очень доброе. Можно мне тебя обнять?
– Конечно, малыш! – заговорило Солнышко тёплым голосом. – Иди ко мне, я согрею тебя своими лучами-руками.
Но едва Пушистик коснулся золотистой короны, как вскрикнул:
– Ой-ой-ой! Горячо! Жарко!
Его нежные края начали таять и капать вниз, словно забытое на солнце мороженое. Облачко в испуге отлетело в сторонку, обмахиваясь хвостиком.
– Прости, Солнышко, ты замечательное, но твои объятия слишком обжигающие для меня!
И Пушистик опустился пониже, туда, где в небо вонзались вершины гор. Самая высокая гора по имени Седой Гранит спала, укрывшись заснеженной шапкой.
– Госпожа Гора! – тихо позвало Облачко. – Вы такая крепкая и надёжная. Не найдётся ли у вас минутки для объятий?
Гора медленно открыла один глаз-пещеру и прохрипела:
– Обниматься? Что ж, попробуй...
Пушистик радостно прижался к каменному боку, но тут же отпрянул, задрожав всем своим воздушным телом.
– Бр-р-р! Какая вы холодная! – Пушистик съёжился. – Ваша шубка изо льда и камня, я совсем замерз!

Пушистик совсем загрустил. Он медленно плыл мимо старого Дуба, который шелестел листвой: «С-с-скорее, с-с-скорее, нужно растить жёлуди!». Речка-зеркало была занята тем, что катала на спине пугливых рыб.
Облачко попробовало обнять пролетавшую мимо стаю ласточек, но та лишь помахала крыльями.
– Ци-ци-ци! – защебетали птицы. – Прости нас, Пушистик! Некогда нам, мы улетаем в тёплые края! Путь далёкий, края дальние, а солнце уже садится! Не до обнимашек нам!
И Пушистик снова остался один. Он присел на невидимую небесную скамеечку и пустил крохотную, блестящую капельку-слезинку. Он почувствовал себя лишним в этом огромном и занятом мире.
Вдруг, сквозь слезы, Пушистик увидел её. Далеко-далеко, на другом конце небесной лазури, плыло другое Облачко. Оно было точь-в-точь таким же: пухленьким, нежным и с добрыми, грустными глазками. Это была Дымка.
Дымка тоже увидела Пушистика. Она робко махнула пушистой лапкой и улыбнулась. Сердце Пушистика забилось быстрее. Он вытер слезинку и начал медленно, но уверенно плыть ей навстречу. Дымка тоже направилась к нему. Они были уже так близко, что Пушистик мог разглядеть розовый оттенок на её щеках...
Но в этот момент в небе раздался злой, колючий свист.
– Фью-ю-ю! Вью-ю-ю! – завыл кто-то.
Это был вредный Ветруган – серый, вечно мчащийся ветер с вихревым хвостом. Он ненавидел покой и терпеть не мог, когда кто-то радуется. Увидев, что два облачка тянутся друг к другу, он очень разозлился.
– А! Обниматься захотели? Прямо как зайчики внизу? Глупости! Небо создано для того, чтобы гулять свободно, а не путаться боками у меня под ногами! – закричал грозный и страшный Ветруган.
Он налетел на Пушистика сзади и начал дуть изо всех сил. Маленькое Облачко закружилось на месте, словно перышко.
– Ой, голова кружится! – вскрикнул Пушистик. – Ветруган, пожалуйста, остановись!
Но Ветруган только рассмеялся. Он создал мощный воздушный вихрь прямо между облаками. Он дул на Пушистика, отбрасывая его к лесу, и одновременно дул в противоположную сторону на Дымку, загоняя её за цепь заснеженных гор.
– Попробуйте-ка теперь обняться, я покажу вам обнимашки! Фью-ю-ю! – Ветруган создал воздушную стену и гордо полетел дальше, поднимать пыль на дорогах.
Пушистик оказался далеко-далеко от того места, где он увидел Дымку. Его пушистые края спутались, а в голове всё ещё всё кружилось. Он снова присел на небесную скамеечку, но теперь он уже не плакал. В нём проснулась решимость. Он помнил лицо Дымки и её робкую улыбку.
– Я должен её найти! – настойчиво шептал Пушистик. – Даже, если Ветруган будет дуть вечно!

Он начал плыть вдоль кромки леса. Прислушивался к каждому звуку. Мимо пролетали листья, шелестели травы, но он искал тот самый мягкий шепот: «Ш-ш-шу... Ш-ш-шу...».
Наконец, пролетая над зеркальной Речкой, Пушистик услышал его. Этот звук доносился из-за той самой цепи гор, за которую Ветруган загнал Дымку.
Пушистик собрал все свои силы и, преодолевая холодные потоки воздуха, перелетел через горные вершины. Там, в глубокой долине, спрятавшись от колючего ветра, сидела Дымка. Она чуть не плакала.
– Дымка! – позвал Пушистик.
Она подняла взгляд и её глазки засияли.
– Пушистик! Это ты! Ты нашел меня!
Они начали сближаться, уже не боясь. Никакое Солнце и никакая Гора не могли сравниться с теплом их сердец. И никакой вредный Ветруган больше не мог им помешать, потому что они знали: они созданы друг для друга.
Они коснулись друг друга самыми кончиками воздушных завитков. Затем они обнялись по-настоящему, крепко-накрепко, всем сердцем. И в этот миг произошло чудо: они не просто обнялись, они соединились в одну большую, уютную и невероятно счастливую Тучку.
От радости друзья зажмурились и почувствовали, как внутри них копится приятная тяжесть. Это было счастье, которое невозможно было удержать в себе.
– Смотри, – прошептал Пушистик, – земля внизу такая сухая и пыльная после проделок Ветругана... Давай поделимся нашей радостью?
Они заплакали от счастья, и из большой счастливой Тучки на землю пошёл тёплый, ласковый грибной дождик. Капли пахли свежестью, весной и... объятиями. Цветы на лугу мгновенно подняли свои сонные головки, раскрыли лепестки и закричали:
– Спасибо, Тучка! Какое блаженство! Нам было так жарко! Наша земля и мы спасены!
Друзья Пушистик и Дымка, ставшие одной большой Тучкой, больше никогда не грустили. Ведь теперь они знали: если тебе очень нужно обнять кого-то, обязательно найдётся тот, кто в этот самый момент ищет твои объятия. И даже самый вредный Ветруган не сможет разлучить два сердца, которые хотят быть вместе. А Ветруган, наблюдая издалека, лишь злился: «Гррр! Обнялись-таки! Придется найти какую-нибудь пыльную-препыльную дорогу подальше от этих двоих!  Уж там-то я вволю разгуляюсь!»
А друзья-облака теперь всегда гуляют по небу не только вдвоём, но и целой толпой: ведь вместе гораздо веселее.

Пушысцік і Дымка

(Пераклад на беларускую мову)

У самым высокім-высокім небе, дзе паветра пахне арктычнай свежасцю і ранішняй расой, жыло-было маленькае Воблачка па імені Пушысцік. Пушысцік быў такім мяккім і пяшчотным, што калі б вы маглі яго пакратаць, то падумалі б, што дакрануліся да самага цёплага пуху ці вялізнага камяка цукровай ваты, які толькі што прыгатавалі на свяце.
Кожную раніцу ў Пушысціка быў свой рытуал: у поўдзень ён апранаў пяшчотна-блакітны сарафан, а вечарамі любіў прымяраць залацістую карону з заходзячых прамянёў, і яго шчочкі станавіліся ярка-ружовымі, як спелыя яблыкі.
Пушысцік быў незвычайна добрым, але вельмі адзінокім. Ён часта перавешваўся праз край нябеснага блакіту і назіраў за светам унізе.
– Паглядзі! – шаптала Воблачка само сабе. – Вось мама-зайчыха прытуліла да сябе зайчаня і чухае яго за вушкам. А вунь там ветрык ласкава гладзіць высокую траву, і яна хіліцца да яго рук. Усім ёсць каго абняць...
У грудзях Пушысціка стала так горача ад гэтага жадання, што ён рашуча паправіў свае пухнатыя бакі.
– Пайду-ка я пашукаю сябра для абдымашак! – усклікнуў ён і, хістаючыся на нябачных паветраных хвалях, адправіўся ў шлях.
Першым на шляху Пушысціка сустрэлася Залатое Сонейка. Яно ззяла так ярка, што на яго было балюча глядзець без заплюшчаных вачэй.
– Добрай раніцы, паважанае Сонейка! – ветліва павітаўся Пушысцік, падплываючы бліжэй. – Ты такое вялікае, светлае і, здаецца, вельмі добрае. Можна мне цябе абняць?
– Вядома, малыш! – загаварыла Сонейка цёплым голасам. – Ідзі да мяне, я сагрэю цябе сваімі промнямі-рукамі.
Але як толькі Пушысцік крануўся залацістай кароны, ён закрычаў:
– Ой-ой-ой! Горача! Спякотна!
Яго пяшчотныя краі пачалі раставаць і капаць уніз, нібы забытае на сонцы марозіва. Воблачка ў спалоху адляцела ў бок, абмахваючыся хвосцікам.
– Даруй, Сонейка, ты цудоўнае, але твае абдымкі занадта пякучыя для мяне!
І Пушысцік спусціўся ніжэй, туды, дзе ў неба ўтыкаліся вяршыні гор. Самая высокая гара па імені Сівы Граніт спала, ахінуўшыся заснежанай шапкай.
– Спадарыня Гара! – ціха паклікала Воблачка. – Вы такая моцная і надзейная. Ці не знойдзецца ў вас хвілінкі для абдымак? Гара павольна адплюшчыла адно вока-пячору і прахрыпела:
– Абдымацца? Што ж, паспрабуй...
Пушысцік радасна прыціснуўся да каменнага бока, але тут жа адскочыў, задрыжаўшы ўсім сваім паветраным целам.
– Бр-р-р! Якая вы халодная! – Пушысцік сціснуўся. – Ваша футра з лёду і каменю, я зусім замёрз!
Пушысцік зусім засмуціўся. Ён павольна плыў міма старога Дуба, які шалясцеў лісцем: «Хутчэй, хутчэй, трэба расціць жалуды!» Рэчка-люстэрка была занятая тым, што катала на спіне палахлівых рыб. Воблачка паспрабавала абняць зграю ластавак, што пралятала міма, але тая толькі памахала крыламі.
– Ці-ці-ці! – зашчабяталі птушкі. – Даруй нам, Пушысцік! Няма калі нам, мы адлятаем у вырай! Шлях далёкі, краіны далёкія, а сонца ўжо заходзіць! Не да абдымак нам!
І Пушысцік зноў застаўся адзін. Ён прысеў на нябачную нябесную лавачку і пусціў маленечкую, бліскучую кропельку-слязінку. Ён адчуў сябе лішнім у гэтым велізарным і занятым свеце.
Раптам, праз слёзы, Пушысцік убачыў яе. Далёка-далёка, на іншым канцы нябеснага блакіту, плыло іншае Воблачка. Яно было кропля ў кроплю такім жа: пухленькім, пяшчотным і з добрымі, сумнымі вочкамі. Гэта была Дымка.
Дымка таксама ўбачыла Пушысціка. Яна нясмела махнула пушыстай лапкай і ўсміхнулася. Сэрца Пушысціка забілася хутчэй. Ён выцер слязінку і пачаў павольна, але ўпэўнена плыць ёй насустрач. Дымка таксама накіравалася да яго. Яны былі ўжо так блізка, што Пушысцік мог разглядзець ружовае адценне на яе шчоках...
Але ў гэты момант у небе пачуўся злы, калючы свіст.
– Ф'ю-ю-ю! В'ю-ю-ю! – завыў нехта. Гэта быў шкодны Ветруган – шэры вецер з віхравым хвастом, які вечна некуды імчаўся. Ён ненавідзеў спакой і цярпець не мог, калі нехта радуецца. Убачыўшы, што два воблачкі цягнуцца адно да аднаго, ён вельмі раззлаваўся.
– А! Абдымацца захацелі? Прама як зайчыкі ўнізе? Глупства! Неба створана для таго, каб гуляць вольна, а не блытацца бакамі ў мяне пад нагамі! – закрычаў грозны і страшны Ветруган.
Ён наляцеў на Пушысціка ззаду і пачаў дзьмуць з усёй сілы. Маленькае Воблачка закружылася на месцы, нібы пярынка.
– Ой, галава кружыцца! – усклікнуў Пушысцік. – Ветруган, калі ласка, спыніся!
Але Ветруган толькі рассмяяўся. Ён стварыў магутную паветраную віхуру проста паміж аблокамі. Ён дзьмуў на Пушысціка, адкідваючы яго да лесу, і адначасова дзьмуў у супрацьлеглы бок на Дымку, заганяючы яе за ланцуг заснежаных гор.
– Паспрабуйце цяпер абняцца, я пакажу вам абдымкі! Ф'ю-ю-ю! – Ветруган стварыў паветраную сцяну і горда паляцеў далей падымаць пыл на дарогах.
Пушысцік апынуўся далёка-далёка ад таго месца, дзе ён убачыў Дымку. Яго пушыстыя краі заблыталіся, а ў галаве ўсё яшчэ ўсё круцілася. Ён зноў прысеў на нябесную лавачку, але цяпер ён ужо не плакаў. У ім прачнулася рашучасць. Ён памятаў твар Дымкі і яе нясмелую ўсмешку.
– Я павінен яе знайсці! – настойліва шаптаў Пушысцік. – Нават калі Ветруган будзе дзьмуць вечна!
Ён пачаў плыць уздоўж краю лесу. Прыслухоўваўся да кожнага гуку. Міма пралятала лісце, шалясцелі травы, але ён шукаў той самы мяккі шэпт: «Ш-ш-шу... Ш-ш-шу...». Нарэшце, пралятаючы над люстранай Рэчкай, Пушысцік пачуў яго. Гэты гук даносіўся з-за таго самага ланцуга гор, за які Ветруган загнаў Дымку.
Пушысцік сабраў усе свае сілы і, пераадольваючы халодныя патокі паветра, пераляцеў праз горныя вяршыні. Там, у глыбокай даліне, схаваўшыся ад калючага ветру, сядзела Дымка. Яна ледзь не плакала.
 – Дымка! – паклікаў Пушысцік.
Яна падняла позірк і яе вочкі зазіхацелі.
– Пушысцік! Гэта ты! Ты знайшоў мяне!
Яны пачалі збліжацца, ужо не баючыся. Ніякае Сонца і ніякая Гара не маглі параўнацца з цеплынёй іх сэрцаў. І ніякі шкодны Ветруган больш не мог ім перашкодзіць, бо яны ведалі: яны створаны адзін для аднаго.
Яны крануліся адзін аднаго самымі кончыкамі паветраных завіткоў. Потым яны абняліся па-сапраўднаму, моцна-моцна, усім сэрцам. І ў гэтае імгненне здарыўся цуд: яны не проста абняліся, яны злучыліся ў адну вялікую, утульную і неверагодна шчаслівую Хмарку.
Ад радасці сябры заплюшчылі вочы і адчулі, як унутры іх збіраецца прыемны цяжар. Гэта было шчасце, якое немагчыма было ўтрымаць у сабе.
– Глядзі, – прашаптаў Пушысцік, – зямля ўнізе такая сухая і пыльная пасля вырабак Ветругана... Давай падзелімся нашай радасцю?
Яны заплакалі ад шчасця, і з вялікай шчаслівай Хмаркі на зямлю пасыпаўся цёплы, ласкавы грыбны дожджык. Кроплі пахлі свежасцю, вясной і... абдымкамі. Кветкі на лугах імгненна паднялі свае сонныя галоўкі, раскрылі пялёсткі і закрычалі:
– Дзякуй, Хмарка! Якая асалода! Нам было так горача! Наша зямля і мы выратаваны!
Сябры Пушысцік і Дымка, што сталі адной вялікай Хмаркай, больш ніколі не сумавалі. Бо цяпер яны ведалі: калі табе вельмі трэба абняць кагосьці, абавязкова знойдзецца той, хто ў гэты самы момант шукае твае абдымкі. І нават самы шкодны Ветруган не зможа разлучыць два сэрцы, якія жадаюць быць разам. А Ветруган, назіраючы здалёк, толькі злаваўся: «Гррр! Абняліся-такі! Прыйдзецца знайсці якую-небудзь пыльную-пыльную дарогу далей ад гэтых дваіх! Ужо там я ўволю разгуляюся!»
А сябры-аблокі цяпер заўсёды гуляюць па небе не толькі ўдвух, але і цэлай грамадой: бо разам значна весялей.