Самоубийственные линкоры

  "Царский режим" был угроблен, среди прочего, строительством
линкоров -- изделий страшно дорогих в производстве, отнюдь не
дешёвых в содержании -- и практически не только бесполезных (для
России -- очень континенталистой державы), но скорее даже вредных
(если построили их, то надо бы применять, а их применение -- это
ведь война [и в неё таки ввязались]).
  Линкоры не только оттянули на себя у отнюдь не благополучного
государства уйму ресурсов, которые можно было тратить на обуст-
ройство населения, но вдобавок породили -- к 1917 году -- несла-
бую массу ррреволюционной матросни, причём как раз под боком у
столицы империи. Матросня чувствовала себя могучей силой (как же:
у неё ведь супер-броня и супер-пушки, плюс отборность и флотский
кураж) и держалась соответственно, то есть более-менее нагло,
причём один матросский бунт ("Кронштадтский мятеж" 1921 года)
пришлось подавлять даже при большевиках.
  Линкоры были заложены [ну, на верфях, а не в ломбарде] в 1909
году, аж 4 штуки: "Севастополь", "Петропавловск", "Гангут" и
"Полтава". Доделывались уже после начала Первой Мировой войны
(других забот тогда не было, да?).
  Википедия ("Севастополь (линкор)"):
  "В 1908 году несмотря на противодействие Государственной думы
решение о выделении финансирования на строительство этих кораб-
лей было получено П. А. Столыпиным через Государственный
совет..."
  (Кстати, обратим внимание: великий Столыпин нагадил России
ещё и линкорами.)
  Чем занимались линкоры после завершения их строительства (там
же):
  "В марте 1915 года на кораблях бригады проходили учения по ис-
пользованию фонаря Ратьера, а также соревнования между экипажами
линкоров в расшифровке сигналов. Сами же корабли не планировалось
привлекать к участию в активных боевых действиях, кроме возможно-
го отражения атаки основных сил Кайзерлихмарине в районе Цент-
ральной позиции, поскольку были получены результаты секретных ис-
пытаний броневой защиты, установленной на классе 'Севастополь',
которые выявили ряд существенных недостатков в противодействии
как бронебойным, так и фугасным снарядам 305-мм калибра."
  То есть вдруг выяснилось, что сама "концепция" линкоров была
существенно кривая, делавшая абсурдным использование их по основ-
ному назначению. Что они реально могли: символизировать мощь,
очень приблизительно стрелять по береговым целям (если орудиями
главного калибра) и поставлять "морскую пехоту", недостаточно
обученную и плохо экипированную для наземного боя. Там же:
  "К апрелю 1915 года была проведена перестройка кают, и экипаж
пополнился еще 111 членами..."
  "...в течение июля-августа было отработано три совместных пере-
хода в Ревель и обратно. 13 августа 'Севастополь' вместе с 'Ган-
гутом' были направлены в Ирбенский пролив для прикрытия постанов-
ки минных заграждений, нарушенных ранее прорывом некоторых немец-
ких кораблей в Рижский залив. Во время перехода на базу 16 авгус-
та 'Севастополь', находясь в условиях сильного волнения на стра-
тегическом фарватере, трижды пробил днище о камни, из-за чего
принял 350 т забортной воды и получил повреждения в районе первой
башни и форштевня. 28 августа корабль ушёл в Кронштадт на ремонт
в сухом доке, где пробыл полтора месяца."
  "17 октября 1915 года 'Севастополь' вышел в Среднюю гавань, од-
нако во время погрузки боеприпасов в этот день на его палубе про-
изошёл пожар из-за воспламения 305-мм полузаряда, в котором по-
страдали 5 человек, один из которых скончался."
  "Следующий поход в Ревель для отработки стрельб, маневрирования
и ночного плавания состоялся 29 июля, после чего 31 июля встали
на якорь на Свеаборгском рейде. В 1916 году это стало последним
учением с применением стрельб и, в целом, активность боевой подго-
товки существенно снизилась. 3 августа бригада ушла в бухту близ
Лапвика на 3,5 недели, где преимущественно проводила судовые рабо-
ты. 25 сентября должен был состояться новый выход в Лапвик, но во
время перехода 'Севастополь' снова ударился днищем о грунт мели,
необозначенной на картах, но на этот раз не смог сняться с неё
самостоятельно и был оставлен под охраной 6-го дивизиона эсминцев.
В течение трёх дней с судна производилась выгрузка топлива и бое-
припасов, после чего 29 сентября ледоколу 'Ермак' и буксиру
'Силач' удалось снять линкор с мели. Дредноут сумел самостоятельно
прийти на рейд в Поркалауд, а 2 октября прибыл в Кронштадт, где
пробыл в доке до 6 ноября."
  Приблизительно то же самое творилось и с другими кораблями этой
серии, причём также и в советское время: они садились на мели, го-
рели, чинились, переделывались, проводили учения, куда-то немного
плавали. При участии в боевых действиях они кого-то или что-то
перевозили, а ещё стреляли по чему-то невидимому на берегу (кор-
ректировка стрельбы на большие дистанции ведь была так себе или
отсутствовала), только не воевали по-линкоровски. А, да, иногда
(но очень редко) они сбивали самолёты противника.
  Проблемы с линкорами в основном были следствиями большеразмер-
ности этих кораблей, то есть САМОЙ ИХ СУТИ:
 1. Из-за необкатанности технологий чаще принимались в отношении
    этих кораблей нелучшие технические решения.
 2. Из-за значительной массы кораблей всякие конструкции работали
    под большей нагрузкой и соответственно чаще ломались.
 3. Из-за более глубокой осадки эти корабли чаще садились на
    мель.
 4. Из-за огромных размеров эти корабли испытывали сложности во
    всяких узкостях и плохо маскировались.
 5. Из-за большой сосредоточенности много чего на этих кораблях
    были более тяжёлыми последствия всяких аварий.

  Лучше бы вместо этих линкоров построили больше эсминцев. Ладно,
часть средств пустили бы на товары народного потребления и на
благоустройство русских деревень.
  От "царского режима" эти хлопотные линкоры перешли в наследство
к Советской власти (вместе с глобальными амбициями и всякими
"специалистами") и продолжили угроблять уже её. Один из линкоров
("Гангут"), правда, не удалось восстановить после разрухи, и его
пустили на запчасти и на металлолом [одним огромным куском дерьма
стало меньше].
  В марте 1921 , после подавления антибольшевистского Кронштадтс-
кого мятежа, дискредитированный "Севастополь" был переименован в
"Парижскую коммуну" (аккурат исполнилось 50 лет этому яркому слу-
чаю социалистического кровопускания под красными флагами).
  Советская власть сделала бы для себя -- и для народа -- очень
большое дело, если бы присмотрелась толком к опыту использования
царских линкоров в Первую Мировую войну (ну, в то время ещё един-
ственную) и своевременно от них отказалась. Кстати, можно было
выставлять это как свидетельство наличия у СССР чисто оборони-
тельной доктрины. Но ведь мечталось о доминировании, да? И стали-
нисты повесили на шею [себе] народу аж три бесполезных линкора,
да ещё и гордились этим.
  В конце 1929 года линкор "Парижская коммуна" был с геройскими
неимоверными муками перебазирован с Балтики в Чёрное море. Море-
ходность его была отвратительная, что, конечно, не мешало трын-
деть о том, какими выдающимися качествами блистал "русский и со-
ветский учёный-математик, механик и инженер-кораблестроитель"
А. Н. Крылов (1863-1945), который "участвовал в проектировании и
постройке первых русских линкоров-дредноутов типа 'Севастополь'"
(мемуары у него -- зачитаешься, а корабли -- см. историю "Севас-
тополя" и др.).
  Альтернатива линкорам:
    - эсминцы;
    - подводные лодки;
    - морские охотники, тральщики;
    - торпедные катера;
    - морская авиация наземного базирования;
    - береговая артиллерия, приспособленная для действий во все
      стороны.

  Что там творилось в головище у Сталина -- [он не скажет] дело
тёмное. Наверное, он боялся вопроса, а сколько у него линкоров.
Надо думать, страна без линкоров выглядела для него беззащитной и
почти уже разгромленной. В самом деле, не успеешь ведь и глазом
моргнуть, как аккурат на траверзе Петербурга, Севастополя или
Одессы нарисуется британская эскадра линкоров в восемь и начнёт
всё громить из своих главных калибров.
  Есть твёрдый факт: в СССР в районе 1930-го полезность "большого
флота" таки ставилась под сомнение. Пока ещё было можно, флотские
люди немало спорили о "заливах или проливах". Ясное дело, что по-
бедили сторонники "проливов". Очередной сталинский "вундеркинд"
адмирал Н. Г. Кузнецов (1904-1974) в своих мемуарах ("Накануне",
гл. "Заливы или проливы?") рассказывает про это:
  "В ту пору в академии проходили оживленные дискуссии на тему
'Каково будущее советского флота?'. Нам пришлось быть не только
их слушателями, но и участниками.
  В начале тридцатых годов нашей промышленности было уже по плечу
строительство кораблей почти всех классов."
  "В Центральном управлении Морских сил, особенно после того, как
начальником управления стал Р. А. Муклевич, обдумывались наброски
обстоятельной - лет на десять - программы развития советского
флота.
  'Какой флот необходим нашей стране?' - вот главная тема дискус-
сий в академий.
  Некоторые товарищи - правда, единицы - в ту пору выступали за
так называемый 'москитный' флот, который, по их мнению, должен
состоять из торпедных катеров и других мелких кораблей. Сторонни-
ки этой точки зрения ссылались на то, что, дескать, строительство
подобного флота потребует незначительных средств."
  И т. д.
  Кузнецов деликатно обходит следующий вопрос: для ситуации лета
1941 года какой вариант довоенного развития флота был (бы) более
благоприятным?
  По мемуарам Кузнецова более-менее видно, что сам он в конце
1930-х, когда был назначен Наркомом военно-морского флота, вы-
ступал за флот для захвата "проливов", а не для обороны родных
"заливов". Значит, лелеял линкоры и всякие крейсеры.

                *  *  *

  В своих мемуарах "Крутые повороты: из записок адмирала" Н. Г.
Кузнецов, похоже, путается в показаниях: у него Сталин, с одной
стороны, алчет заполучить "океанский" флот, с другой, уделяет
флоту очень мало внимания и плохо разбирается во флотских вопро-
сах. Вбухивать уйму средств в строительство новых линкоров (про
них, кстати, Кузнецов МОЛЧИТ) и потом пускать дело на самотёк --
это вроде как не по-сталински.
  Говоря о Г. К. Жукове, Кузнецов ("Крутые повороты..."), можно
сказать, восхищается "его прекрасной боевой деятельностью во вре-
мя войны и его полководческими талантами". И далее у Кузнецова
никаких уточнений. И это даже в "левых" мемуарах, написанных "в
стол" и не публиковавшихся и при Советах. Сам себе Кузнецов, на-
верное, виделся при этом объективным и справедливым человеком:
как же, у него ведь с Жуковым были ну очень большие "тёрки", но
он, Кузнецов, вот сумел перешагнуть через личное.
  На самом деле после такого надо бы, может, ставить крест на
Кузнецове как на источнике здравых суждений по военным делам во-
обще и включать тот ещё скепсис в отношении его высказываний по
делам военно-морским.
  Гипотеза: у Н. Г. Кузнецова была какая-то мудрёная и малозамет-
ная нарушенность мышления, и впадал в "опалу" он два раза именно
из-за неё, а не потому что был "слишком хорошим" для сталинистов
и хрущевистов.
  Похоже, единственная крупная заслуга Кузнецова -- своевременное
приведение флота в боевую готовность №1 накануне 22.06.1941. Но
тогдашние непотери были вполне "компенсированы" при воспоследо-
вавшем вскоре Таллиннском [побоище] переходе в конце августа 1941
года, когда из 225 плавучих единиц (151 военный корабль, 54 вспо-
могательных судна, 20 транспортов) судов дошли до Кронштадта
только 163 (погибли 19 кораблей и катеров, 25 вспомогательных су-
дов и 18 транспортов). Потери немцев составили по разным оценкам
от 3 до 10 самолётов (!!!). Кузнецов был вполне себе причастен к
задержке с эвакуацией из Таллинна и к плохой подготовке перехода.
  Таллиннский разгром -- вполне себе на уровне самых крупных мор-
ских разгромов в недавней всемирной истории: цусимского, пёрл-
харборского, мидуэйского, конвоя PQ-17 и т. п. А по соотношению
потерь сторон он, может, даже рекордный.
  Кстати, есть мнение, что российский военный флот после Ушакова
и Нахимова воевал как-то всё больше неудачно, пусть и геройски
(в том числе в Великую Отечественную войну). Во времена русско-
японской войны моряки даже получили прозвище "самотопов" -- за
то, что многовато отправляли свои корабли на дно сами (ну, чтобы
те не доставались противнику).
  А ещё есть мнение, что для России большой военный флот -- это
скорее блажь, чем необходимость: почти по всем ресурсам страна
самодостаточна, охранять свои морские коммуникации ей нет нужды.
  Касательно причин Русской катастрофы 1941 года ничего сущест-
венного у Кузнецова вычитать не получается: у него -- только про
репрессии против комсостава, про неверие Сталина в то, что Гитлер
решится на нападение, и про то, что окружение Сталина поддакивало
ему и перекладывало на него ключевые решения -- и он соответст-
венно оказывался перегружен, лишён конструктивной критики и был
вынужден заниматься делами, в которых не имел достаточной компе-
тентности.
  Хрущёва Кузнецов попрекает тем, что тот в своё правление распо-
рядился порезать на металлолом новые недоделанные крейсеры и раз-
вивал подводный флот вместо строительства авианосцев. (Кстати,
американцы сразу после войны резали на металлолом недоделанные
линкоры.) И вот на фига были Советскому Союзу, отстававшему в
гонке вооружений, ещё и авианосцы? Авианосец способен действовать
только в составе флотилии, на виду у всего мира, тогда как под-
водная лодка в состоянии подкрасться и нагадить самостоятельно.
Без тех порезанных крейсеров и без непостроенных авианосцев мы
хоть что-нибудь потеряли?! Хоть где-нибудь?! По-моему, страна
этим лишь сберегла средства на осчастливливание моего детства.
  Получается, что человек с непроницательным, нестратегичным, не-
государственным (тонко деформированным?) мышлением, вдобавок не-
креативный -- Н. Г. Кузнецов -- оказался во главе советского во-
енно-морского флота в самое критичное для страны время. По вине
Сталина, разумеется.

                *  *  *

  Ещё о линкорах.
  Ну по каким морским целям могли стрелять линкоры из своих ору-
дий главного калибра? Только по другим линкорам и по крейсерам. К
авианосцам они практически не имели шанса подобраться на даль-
ность выстрела. Стрелять по эсминцам было уже невыгодно. Дело в
том, что снаряды крупного калибра -- вещь дорогая, ограниченная
в количестве. Да и попасть в эсминец много труднее, чем в крей-
сер. Вдобавок стволы орудий большого калибра быстро изнашиваются,
точность стрельбы снижается, вероятность разрыва этих стволов
увеличивается. Тратить ресурс стволов на корабельную мелочь --
ничего не останется для крупных целей.
  Теперь об обстреле береговых целей. Если расстояние до цели
большое, а цель ещё, может, вдобавок не видна, требуется при-
стрелка -- с корректировщиком где-нибудь в кустах или на самолё-
те-разведчике. При использовании снарядов среднего калибра не
жалко потратить часть их на эту самую пристрелку, а вот с особо
крупным калибром ситуация уже другая: каждый выстрел -- на счету.
Ну, можешь ты достать противника на расстоянии 20-40 км от кораб-
ля. Но можешь только В ПРИНЦИПЕ.
  Далее, для особо крупных снарядов, как правило, трудно выбирать
адекватные цели. В какой-нибудь бункер или дот ты вряд ли попа-
дёшь издалека. Остаётся лупить по складам, казармам, железнодо-
рожным станциям, просто по населённым пунктам (= с большим коли-
чеством жертв со стороны гражданского населения). Если твоя цель
-- всё раскурочить и уйти, это ещё ладно. Но если ты стремишься
ЗАХВАТИТЬ территорию и потом обосноваться на ней и использовать
её, неприцельное раскурочивание всего мощными боеприпасами -- это
создание проблем самому себе. Для более-менее сохранения добра (=
твоей возможной добычи, твоего ресурса на продолжение войны) надо
"работать" по объектам более прицельно, боеприпасами меньшей мощ-
ности.
  Даже если ты воюешь на территории противника, излишествовать с
разрушениями тебе не резон. И уж тем более не резон, если оборо-
няешь или освобождаешь СВОЮ территорию. (Кстати, не надо думать,
что в 1941-1944 гг. крушили наши города и веси преимущественно
немцы, венгры, румыны и т. п., а наши -- лишь изредка, очень не-
хотя, по минимуму, через "не могу" или даже нечаянно. Солдатики,
конечно, старались щадить хибарки и семьи друг друга, а вот высо-
кому начальству наверняка было более-менее чихать: "мы за ценой
не постоим".)