Бувайсар Бася Масаев. Рассказ Тоиты

Месяц май 2026 года. 5 число. В Чечне, как никогда раннее, стоят  очень холодные весенние дни, что порою кажется,  что  осень снова стучится к нам в двери.
Привыкший еще с советских времен, в начале каждого  текущего месяца оплачивать за   услуги  предоставленные  жилищно-коммунальными организациями,     я с утра поспешил в одно из абонентских окошек N-й организации Ачхой-Мартановского района ( условно назовем эту организацию – «Райсбыт»
За операторским столом «Райсбыта» сидела  работник  этой организации по имени Тоита. 
Тоита,  как человек, как женщина, и как работник госучреждений, как то  не по современному   строит свои отношения с посетителями, т.е. она очень доверительно и уважительно обращается с посетителями, что в наши дни  встретишь очень редко.
В процессе оплаты за услуги,  я по инерции начал переговариваться  с работником данной организации, который приходится  мне дальним родственником.
«Ну что Аслан- начал я свой разговор, - как думаешь сыграет «Ахмат» с «Динамо» из Махачкалы». Здесь же я вспомнил, как  на стадионе  г. Каспийска, когда Ахмат ( на тот период Терек)  играл с Зенитом, весь стадион болел за «Зенит» и в открытую, со свитом и гулом,  игнорировал все активные действия нашей команды.   «Но мы не такие Аслан- говорю я –  и нам «Динамо» роднее чем остальные команды премьер лиги. Как ни будь поможем!».
Услышав слова «Терек» и  «Зенит», Тоита вдруг засветилась, на  ее лице появилась улыбка, глаза засверкали. Я спрашиваю, у нее в чем дело, и Тоита поведала мне  следующий рассказ.
Рассказ Тоиты был об очень хорошем ачхой-мартановце по имени Бувайсар Масаев ( его многие знали, как Бася).
 Из за проблем со сердцем, Бася,  очень рано покинул этот мир.
Дальше все как есть, из  рассказа Тоиты.
«Было это еще в начале 21-го века. Я лежала в одной из городских больниц. Тогда практически все больные за символическую сумму оплачивали свои «больничные койки».
В одной из больничных палат, находившегося рядом с моей палатой, лечился Бася (Бувайсар)  Масаев.
Привыкший к суровым будням полицейского, Бася никак не хотел смириться решением участкового терапевта которая настояла, чтобы он лег в больницу, ведь для него привычнее были  запах пропотевшей гимнастерки, протоколы, утренние  построения и рапорты, чем запах больничной хлорки.
Каждый день, утром и вечером, когда по коридору доносился крик дежурной медсестры:  «Так, Масаев в процедурную» -  со слов Баси, он   начинал осмысливать, что настоящая власть, как он  раньше думал,  находится не у него и у его товарищей которые держат  пистолеты за поясом, а у этой хрупкой женщины, которая  держит в руках  шприц с магнезией.
 Попробуй не откликнись,  попробуй не пройди в процедурную, и эта кажущаяся «хрупкая» медсестра могла преобразиться в самого угрюмого  штабного офицера Отдела, в котором  служил Бася.
  Не проходило ни дня, чтобы пациенты соседней палаты не обсуждали спортивные баталии.  Диалоги у них проходили до того эмоционально, что даже я,  человек абсолютно чуждый от спорта, помню такие названия футбольных команд как,  «Терек», «Спартак», «Зенит», «Локомотив», «ЦСКА» и другие, которые они так рьяно обсуждали.  И такие  споры у них продолжались в течение всего времени что мы здесь лечились.
Получилось так, что нас с Басей выписывали в один и тот же день.
В день выписки, ко мне в палату врывается,  врач нашего отделения со словами: «Тоита,  пожалуйста помоги, прошу тебя  успокой своего односельчанина». Я  спрашиваю  врача, в чем дело, на что она говорит , что Бася разобрал больничную койку, разложил ее по отсекам для  удобств  выноса из палаты,  и что он  клянется  забрать эту койку домой, так как он за нее заплатил, в  день когда его  прописывали    в нашу больницу.
Я зашла в палату к Басе и начала умолять его, чтобы тот успокоился, и чтобы он собрал больничную койку в изначальное состояние.
Врач говорит: «Не надо ничего собирать, мы сами все сделаем, лишь бы он успокоился», и в этот момент Бася поворачивается в мою сторону, прикладывает указательный палец ко рту, тем самым  дав  мне понять, что он шутит.
 На шум в палату подоспел главный врач больницы, сбежался весь персонал отделения,  пришлось вызывать подмогу из соседних отделений, чтобы успокоить новоявленного  «собственника больничной койки».
Главный врач больницы начал успокаивать больного: «Вы же  офицер, блюститель порядка, Вам  же не к лицу так поступать», на что Бася отвечает:
«Вот поэтому, что я являюсь блюстителем порядка, я и забираю свою койку, за которую я заплатил».
По ходу разборок, изначальный юмор Баси,  начал переходить на  серьезные рельсы, и он на полном серьезе  начал утверждать, что в действительности заберет койку с собой ( по крайней мере, на тот период  я так и восприняла его претензии к персоналу больницы).
Подъехавшие  к выписке  Баси из больницы  его сослуживцы еле-еле успокоили его.  Товарищи Баси, собрали  и установили на свое место больничную койку.
«Что ты творишь» -  спрашивают его сослуживцы, на что Бася отвечает: «Клянусь вам, я все это начал в шутку,  чтобы развеселить больных находящихся  со мной в одной палате, но потом сам этого не замечая  я перешел на полный серьёз. Как хорошо что вы подоспели, иначе я стал бы объектом насмешек   на всю республику».
Перед тем, как покинуть больницу Бася зашел ко мне в палату, извинился за свой неудавшийся юмор.
Так, как я сама выписывалась в этот-же день, я со своими  вещами вышла из больницы вслед за Бувайсар.
Несмотря на военное время, правила в больнице были очень строги и  нарушение   дресс-кода здесь не позволялось, в связи с чем и врачи, и пациенты всегда придерживались к требованиям формы-одежды, из за чего, когда пациенты выписывались, их  очень трудно бывало узнавать в гражданской одежде.
Выйдя из больницы, Бася  глубоко вздохнул свежий воздух и выдавил из себя крик: «Здравствуй свобода!».
 Хотя воздух на улице был весь  пропитан запахом гари и  пороха, но для Баси конец больничных процедур и запах больничной хлорки, были сравнимы со свободой.
Стоявший у парадных дверей врач долго смотрел на него, а потом узнав Басю, сначала   извинился, а  потом очень громко сказал: «Простите, я не узнал вас в гражданской одежде.  Вы выписывайтесь.  Как же я рад за Вас. Очень надеюсь что вы полносмью выздоровели и более никогда к нам не вернетесь».
Бася  сначала посмотрев на врача, потом  повернувшись в мой адрес поднимает верх указательный палец, и снова посмотрев в сторону врача,   приложив правую руку к сердце вымолвил: «Спасибо Вам за все, хотя никакого  лечения я от вас не получил. Но  не забывайте, что койку  за которую я заплатил, я все ровно у вас  отсужу через суд».
 В ответ на  такие «угрозы» Баси,  врач громко засмеялся,  так же громко  засмеялся и Бася, и они очень сильно обнялись» - закончила свой рассказ Тоита.
Эта история говорит нам о том, что даже в самых тяжелых ситуациях, для юмориста  находится место  курьезам.
 Наверное, в те военные годы, чеченское общество без юмора и не выжило бы.