Есть ли справедливость на белом свете?

Есть ли справедливость на белом свете?
А. Воин.
5-20.4.26.
Вопрос, который волновал и волнует не только философов, но и многих простых людей, причем волнует глубоко, приводя к драматическим последствиям в их жизни, вплоть до убийств и самоубийств. И в основе многих войн и революций в мире лежит все та же жажда справедливости. Причем зачастую справедливости жаждут обе воюющие стороны, только понимают они ее по-разному, что тем более поднимает вопрос, вынесенный в заголовок этой статьи.
На первый взгляд ответ на этот вопрос кажется очевидным, и он положителен. А именно, что справедливость, одна для всех людей и всех стран, в принципе, конечно есть, только нехорошие люди (страны) не хотят по ней жить, а хотят отрывать свое по максимуму, наплевав на справедливость. И как же не быть справедливости, если существует закон, в том числе и международный, который и формулирует эту справедливость, и потому синонимумом слову «закон» служит слово «право». Законы для того и создаются, чтобы была справедливость. «Закон суров, но справедлив». Но чего все-таки стон стоит по всей земле о несправедливости и происходят войны, в которых каждая сторона утверждает, что именно она действует по справедливости?
Ну, конечно, стон можно списать на психологию. Мол, человеку плохо, потому что он сам виноват, но признаться в этом ему не хочется даже себе, вот он и кричит про несправедливость. Или – на политику. У страны есть внутренние проблемы, с которыми она, ее власти и сам народ, справится не может, и хочет исправить ситуацию за счет соседей и вообще других стран. И кричит о несправедливости. И действительно, бывает и такое, и такое. Но все не сводится только к этому.
Дело в том, что сколько существует организованное общество с его законами, столько существует и проблема правильного понимания этих законов. Уже в Ветхом Завете, который по сути и есть закон, данный Богом евреям, явно выступает эта проблема. Одна из 10-и заповедей, лежащих в основе Ветхого Завета, гласит «Не убий», но сразу вслед за этим следует перечень случаев, в которых убить все-таки можно или даже нужно. И то же самое мы найдем в любом современном уголовном кодексе или в принятом ООН международном законе относительно войн между государствами.
Ну и что, спросит наивный читатель? Все равно все четко определено, когда убий, а когда не убий. – Нет, дорогой читатель, нечетко и в этом и есть проблема. Если бы единая для всех людей справедливость была однозначно определена в законе, то и законодательство во всех станах должно было бы быть одинаковым и неизменяемым во времени. Но очевидно, что это далеко не так. И это порождает сомнение в том, что общая для всех справедливость вообще существует (а не у каждого своя). И даже если она существует, то способны ли мы ее однозначно определить?
От ответа на эти вопросы зависит очень многое в любом обществе и в мире в целом. Признание существования объективной справедливости и возможности ее достижения способствует консолидации общества, а признание отсутствия такой справедливости приводит к деградации и развалу общества, и войнам между государствами.
Спрашивается, а на чем может быть основана вера в существование объективной справедливости? Она может быть основана либо на вере в единого Бога, который дал законы, определяющие эту справедливость, или на вере в науку, которая способна давать нам надежную истину вообще и в частности определять объективную справедливость. Но вера в Бога потому и ослабела в большинстве современных христианских стран, что законы Ветхого Завета, дополненные Иисусом Христом в Новом Завете, допускают слишком разное толкование. Яркий пример чему – разрешение гомосексуализма католической церковью, несмотря на однозначный, многократно повторенный в Ветхом Завете запрет его. Не просто запрет, а еще и главная причина, по которой Бог повелевает евреям истребить ханаанеян, погрязших в этом грехе, и ни в коем случае не смешиваться с ними, а еще до этого собственноручно истребляет Содом и Гоморру, ставших символам этого греха.
Наука Нового Времени, которую можно отсчитывать от появления механики Ньютона с ее колоссальным успехом по части производства материальных благ и через то значительного поднятия уровня жизни в европейских странах, первоначально породила веру в то, что она, а не религия, таки дает надежную истину и в частности с ее помощью можно определять и объективную справедливость. И это сделало этот период в истории европейских народов несравненно более благоприятным для жизни, чем предыдущие. Легко видеть, что, хотя в Европе войны не прекратились и в этот период, но их количество стало существенно меньше, чем в остальном мире и в самой Европе в прошлом. И в отношениях людей внутри этих стран справедливости стало несравненно больше, чем в мрачный предыдущий период европейского средневековья.
Правда, даже в этот период это была именно вера в существование справедливости, основанная на бурных успехах практического применения механики Ньютона, а вслед за ней электродинамики Максвелла и ряда других рациональных научных теорий в сфере естествознания.  Никакого строгого доказательства гарантированной истинности даже этих общепринятых в научной среде теорий не было. Это, не говоря о том, что даже в сфере естествознания помимо этих общепринятых на то время теорий существовало много теорий, которые по сути и теориями не были, а были гипотезами, конкурирующими с другими такими же гипотезами и все еще имеющими не устраненные противоречия с отдельными фактами. А уж в сфере гуманитарных и общественных наук там вообще общепринятых в научной среде теорий, подобных в этом отношении механике Ньютона, не существовало. (И этим и объясняется, что и в этот период, было лишь относительное улучшение ситуации, в частности, снижение количества войн, а не их полное прекращение).
Но и вера в существование объективной истины и, в частности, справедливости, основанная на успехах отдельных естественных наук, продержалась лишь до появления теории относительности Эйнштейна, относящейся к той же сфере действительности, что и механика Ньютона, но описывающей ее с помощью других формул с другими понятиями. Время, текущее у Ньютона одинаково в системах, движущихся одна относительно другой, у Эйнштейна течет по-разному, скорости у Ньютона, складывающиеся по формуле Галилея, у Эйнштейна складываются по формуле Лоренца и т.д. Это привело к торжеству в западной философии относительности истины, добываемой рациональной наукой (пост позитивизм с такими именами как Куайн, Кун, Фейерабенд, Поппер, Лакатос и другие школы) и как следствие и относительности справедливости.
Эта концепция из сферы философии распространилась и в сферу политики и другие сферы. Правда, в сфере политики об относительности справедливости до недавнего времени не принято было вслух высказываться. Более того, в связи с войнами в Украине и на Ближнем Востоке, некоторые политики по сей день эксплуатируют слово «справедливость» на полную мощь легких, помалкивая о том, как это увязать с принятой относительностью истины. Но в последнее время некоторые политики, включая самого Трампа, уже почти прямым текстом говорят о том, что у каждого - своя справедливость. А что касается журналистской братии, то некоторые, вроде израильского военного обозревателя Ауслендера, уже совсем прямым текстом провозглашают это.
Все это порождает ситуацию в мире, чреватую глобальной войной с возможным уничтожением человечества или отбрасыванием его в каменный век. И одновременно - деградацию общества в отдельных странах и человечества в целом. Эта угроза усугубляется появлением в результате научно-технического прогресса оружия массового уничтожения небывалой прежде мощи, прежде всего атомного, но есть на подходе и другие, например, военные роботы с ИИ. Это ставит многие страны перед небывалым прежде выбором: рискнуть собственным уничтожением или уничтожением всего человечества. И выражения типа «Пусть подохнет все человечество, чем моя страна» уже приходится слышать, хотя пока еще и в неофициальных заявлениях. А в международной политике происходит опасная игра, когда враждующие стороны соревнуются, кто поднимет планку риска мировой войны выше, понимая, что, кто первым моргнет, тот проиграет. В этой ситуации только международное признание существования объективной справедливости и возможности научного определения, в чем она состоит в конкретных случаях, может спасти человечество. Но для этого нужно научное же обоснование существования абсолютной истины и способности науки постигать ее. Я утверждаю, что я это сделал.
Я предложил путь выхода из кризиса рационалистического мировоззрения, произошедшего после появления теории относительност, противоречащей по видимости механике Ньютона и описывающей по видимости ту же область действительности. Он заключается в разработанном мной неорационализме ("Неорационализм - духовный рационализм" (Direct Media, 2014; https://www.academia.edu/35865636/) и вытекающем из него «Едином методе обоснования научных теорий» (Direct Media, 2017; https://www.academia.edu/30443977/). Мой неорационализм не отрицает того, что при переходе от одной фундаментальной теории к другой (Ньютон - Эйнштейн) наука меняет свои понятия и выводы. Но несмотря на это, научная теория, обоснованная по единому методу обоснования, гарантирует истинность своих предсказаний с заданной точностью и вероятностью в области ее применимости. Формулы у Ньютона и у Эйнштейна разные и они дают совершенно разные результаты в области скоростей близких к скорости света, причем теория относительности – правильные, а механика Ньютона – неправильные. Но для скоростей достаточно далеких от скорости света применение обеих теорий дает предсказания, практически совпадающие между собой и соответствующие опыту. Это потому, что обе эти теории обоснованы (хоть и в неявном виде) по единому методу обоснования, только область применимости одной из них больше, чем другой. И это есть то абсолютное, что может нам давать рациональная наука. (При условии, что мы будем обосновывать научные теории по единому методу обоснования). Это не та абсолютность, которую нам обещал классический рационализм. Но и этой абсолютности достаточно, чтобы отсекать заведомо необоснованные по методу теории, как ненаучные, что я продемонстрировал в упомянутых книгах на примере марксизма и ряда других теорий, претендующих на научность. А это прокладывает путь к нахождению общего языка на основе науки при разрешении спорных проблем и конфликтов, в частности связанных с ценностями, моралью и справедливостью. Широкое признание и применение моего неорационализма и единого метода обоснования – это единственный путь к разрешению нынешнего глобального кризиса вообще и в частности – к разрешению вооруженных конфликтов на основе справедливости. Но что происходит с этим признанием?
Мой «Неорационализм» я написал 40 с лишним лет назад в бытность мою в Израиле и в момент, когда моя книга вот-вот должна была выйти в солидном англоязычном издательстве, меня посадили в тюрьму по ложному обвинению в убийстве и книга после этого, естественно не вышла. Подробности моего процесса я описал в книге «Философия и действительность» (Bulletin d'EUROTALENT-FIDJIP, N 3,4, 2018; https://www.academia.edu/38339945/; https://www.academia.edu/38364417). Прочтя ее, читатель сам может решать, насколько убедительны мои аргументы в пользу моей невиновности и организованности моего процесса с целью задержания признания моего неорационализма.  Здесь приведу только некоторые аргументы и факты в пользу этого и для объяснения того, что произошло в дальнейшем.
 Мою книгу по неорационализму я смог издать (в первом издании) только в 1992-м году, через 10 лет после моего процесса, на русском языке, ничтожным тиражом, выданном мне на руки для самостоятельного распространения. И тем не менее я сразу после этого получил приглашение читать курс по теории познания в Киево Могилянской Академии и еще один курс в Соломоновом университете Киева. В 2010-м году я получил персональное приглашение от одного из организаторов и руководителей Международного Философского Форума в Афинах, под эгидой ЮНЕСКО И. Кондрашина, принять участие в этом Форуме и принял его. Это предложение я получил за два месяца до того, как информация о том, что таковой Форум вообще имеет место быть, появилась в СМИ. И только после того, как Кондрашин получил от меня текст моего доклада на Форуме, он дал в СМИ сообщение об этом Форуме. На Форуме мне дали возможность сделать 5 докладов, больше чем любому другому участнику его. А после Форума я стал получать персональные приглашения на всевозможные философские и научные конференции, конгрессы и форумы, в частности на Всемирный Философский Конгресс в Риме.
Все это и многое другое, что я опускаю для краткости, говорит в пользу того, что моя философия нужна сегодня человечеству, что поняли в ЮНЕСКО, в руководстве Всемирного Философского Форума и Всемирного Философского Конгресса, и других почтенных местах, имеющих отношение к философии и проблемам человечества. Но это поняли также и те властные группировки в разных странах, начиная с Израиля, интересы которых расходятся с интересами человечества в целом, что, к сожалению, сегодня весьма распространено. И они также поняли и правильно поняли, что, будучи способной хорошо помочь человечеству в целом, их групповым интересам моя философия может хорошо повредить. А как такие группировки способны защищать свои интересы, тем более против какого-то «слишком умного» одиночки, я думаю, не требует объяснений. И поскольку инцидент, легший в основу моего ареста и последующего процесса, произошел в момент, когда мой «Неорационализм» вот-вот должен был выйти в печати, то это говорит о том, что не я раздуваю значение моей философии для доказательства своей невиновности в процессе, а процесс вместе с нападением на меня психопата с ножом были организованы для того, чтобы воспрепятствовать признанию моей философии в мире. 
Но покушением на меня, предшествующим моей посадке в тюрьму, и самой посадкой не исчерпывается моя борьба за развитие и признание моей философии и борьба против меня сил, не желающих ее признания. Борьба в период моего пребывания в Израиле по выходе из тюрьмы и до вынужденного оставления Израиля и борьба фактически по всему миру после оставления Израиля. В частности, эти силы смогли свести на нет вышеописанный мой успех с признанием моей философии, вплоть до того, что представительница ЮНЕСКО, отвечающая за вышеупомянутый Форум, была уволена, а меня не только перестали приглашать на форумы и конгрессы, но и допускать на них и т.п.
Израильский этап этой борьбы я описал в упомянутой книге «Философия и действительность», а последующий описал и продолжаю периодически описывать еще в одной автобиографической книге и многих статьях, но не хочу грузить читателя слишком большим количеством ссылок. Вместо этого попытаюсь дать в сжатом виде общую картину борьбы, которая ведется против меня по всему фронту.
Во-первых, это прямые покушения на мою жизнь в виде нападений на меня с ножом или другим холодным оружием, (которых было особенно много в тюрьме, но были и после), в виде попыток задавить меня машиной (трижды с частичным успехом) и отравлений. Последнее такое отравление случилось примерно полгода назад и поскольку я его еще нигде не описывал, то, пользуясь случаем, опишу здесь (это мой способ самозащиты, позволяющий хотя бы уменьшить число таких диверсий).
В связи с достаточно сильным отравлением (боли в животе, понос и близость потери сознания), которое могло быть и чисто бытовым (мой пищеварительный тракт давно и сильно поврежден предыдущими отравлениями и расстройства желудка уже до этого были частым явлением у меня), я попал по скорой помощи в отделение Октябрьской больницы Киева. День меня держали под капельницей и два дня поили какими-то лекарствами и полностью сняли упомянутые явления, а на третий день сказали, что для закрепления результата мне должны сделать два укола. После первого укола мое общее состояние резко ухудшилось. Понос и боли в животе не возобновились, но появились озноб, туман в голове, слабость, тошнота и боли в нижней части спины. Поэтому я отказался от повторного укола и потребовал, чтобы меня выписали. После выписки, описанные симптомы продержались у меня от 2-х до 4-х месяцев (одни больше, другие меньше), а мучившие меня до этого поносы сменились мертвым запором, который не могу преодолеть по сей день. Это мгновенный переход от постоянных поносов к таким же запорам невозможно объяснить ничем иным (никаким бытовым отравлением), кроме сознательного отравления меня с помощью упомянутого укола, и если бы я принял и второй укол, то последствия могли быть гораздо более суровыми.
Возвращаясь к общей картине приемов борьбы против меня, замечу, что через пару лет после моего возвращения в Киев, у меня было отравление, с которым я пролежал в больнице неделю под капельницей и вышел с таким повреждением внутренних органов, что мне оставалось жить не более 2-х лет. Причем лечащая врач сказала мне, что отравление отнюдь не некачественными пищевыми продуктами, а токсическое, т.е. ядом. И выкарабкался я из этого состояния (далеко не совсем) только благодаря природной живучести и упорному самолечению.
Еще одной важной диверсией против моего здоровья была порча мне зрения с помощью лазерного облучения зрачков обеих глаз, которое было сделано мне лет 15 назад во все той же Октябрьской больнице Киева под предлогом исследования. Но как потом я выяснил в институте микрохирургии глаза, лазером нельзя светить в зрачки, ибо это разрушает сетчатку глаза. Хорошо еще что на другой день, почувствовав, что начинаю слепнуть, и посоветовавшись с знакомыми врачами, я сразу начал применять соответствующие лекарства, но и так мое зрение с тех пор упало минимум в два раза и продолжает ухудшаться, что существенно снижает мою работоспособность за компьютером, а в сочетании с другими повреждениями моего здоровья – тем более.
Помимо прямых покушений на меня и диверсий против моего здоровья (выше я упомянул лишь главные из них), против меня ведется война экономическая и информационная.
 Именно экономическая война после выхода из тюрьмы, вынудила меня в конце концов оставить Израиль. Меня не брали ни на какую мало-мальски приличную работу и выгоняли под вымышленными предлогами с любой самой черной работы, которую мне удавалось найти. Я решил ехать в США, чтобы там продолжить философскую работу и продвижение моей философии (на что в Израиле не оставалось уже никаких надежд), но не было денег на дорогу туда. На небольшую сумму, которую я одолжил у друзей, я смог добраться только до Греции в надежде, что там заработаю на дорогу до США. Но и туда дотянулась рука моих израильских противников и через связи с греческой полицией они не дали мне осуществить мой план, и я смог заработать только на дорогу до Киева и 100 долларов сверх того, на которые и издал по приезде в Киев «Неорационализм» на русском с выдачей тиража на руки для самораспространения его. Это дало мне первоначальный успех с признанием моей философии и на короткое время статус профессора в университете. Но вскоре новая киевская власть консолидировалась и окрепла достаточно, чтобы разобраться и понять, что моя философия ей не в масть, и меня не только лишили под вымышленным предлогом статуса профессора, но и начался мой экономический зажим почти такой же как был в Израиле.
Этот зажим оказался весьма эффективным оружием противников моей философии.  Упомянутое приглашение на Всемирный Философский Форум я смог принять только потому, что руководство Форума не взяло с меня плату за участие в нем и обеспечило мне бесплатное проживание в Афинах на время Форума. Все прочие участники платили и за то, и за другое. А от участия во Всемирном Философском Конгрессе в Риме, куда меня приглашали 3 года подряд, я вынужден был отказываться, поскольку плата за участие, проезд и проживание была порядка 3000 долларов и у меня не было и близко такой суммы. В результате меня перестали приглашать на Всемирный Философский Конгресс и то же самое на другие мировые конгрессы, форумы и конференции.
 Также я вынужден отказаться от публикации статей в научных журналах, поскольку в подавляющем большинстве они требуют от авторов оплаты публикации. Несколько десятков статей, которые я опубликовал все же, опубликованы исключительно в таких научных журналах, в которых плата не взимается (не взималась) с авторов. Но эти статьи составляют примерно десятую часть написанных мной, которые я хотел бы опубликовать. Кстати, требование оплаты научных публикаций авторами – прямой результат релятивизации, добываемой наукой истины, или иными словами девальвации истины. Получается, что не истинность и важность работы определяет, будет ли опубликована научная статья, а наличие у автора денег для оплаты публикации. Понятно, как это влияет на саму науку.
Информационная война против меня, которая началась в Израиле, сегодня ведется и в Украине, и в России, и на Западе и является не менее эффективным оружием, чем экономическая. Поскольку цель описанных выше приемов борьбы со мной противников моей философии – это пресечь возможность распространения и признания моей философии, то сами эти приемы уже являются элементами информационной борьбы. К ним добавляются и чисто информационные методы.
 В Израиле по выходе из тюрьмы я не смог опубликовать ни одной статьи где-бы то ни было, хотя до посадки я уже опубликовал несколько статей в разных израильских журналах. А когда вскоре после моей посадки, моя соратница по борьбе за выезд советских евреев в Израиль Людмила Лодина, ставшая к тому времени в Израиле замом главного редактора русскоязычного журнала «Кинор», опубликовала в нем отрывки из моей книги «Записки оле», вполне себе патриотические тексты, но с элементами моей философии, ее не просто немедленно уволили, но журнал закрыли, а Лодина два года не могла найти никакой работы и еле выжила. Вот такая себе демократия и свобода слова сегодня не только в Израиле, но и в западном мире в целом (про остальной мир уж и не говорю). Т.е. есть, безусловно есть существенное преимущество перед тоталитаризмом, заключающееся в том, что, образно говоря, вы можете выйти на площадь перед Белым Домом и громко кричать «Долой Трампа» и вам за это ничего не будет. Точно также вы можете поливать власти последними словами не только в общественных местах, но и в печати, и в интернете. Все это при условии, что вы не копаете слишком глубоко. В противном случае с вами расправятся может не так откровенно и грубо, как в Союзе во времена Сталина («черный воронок», расстрел в подвале), но постараются заткнуть вам рот всеми теми методами, которые применили ко мне.
По приезде из Израиля в Киев я сразу приступил к изданию моего «Неорационализма» на русском за свой счет в частной типографии и с трудом успел это сделать, пока новая власть Кравчука не успела окрепнуть. Хотя даже эта неокрепшая власть, попыталась воспрепятствовать выходу книги, но в ситуации хаоса. царившей тогда в Киеве, мне удалось обойти это препятствие. После этого в ситуации все еще недостаточно окрепшей власти мне удавалось какое-то время прорываться с продвижением моей философии там и сям в Украине. Читал некоторое время лекции в двух университетах по моей философии, 4 года вел философский семинар в доме ученых Киева, публиковал философско-публицистические статьи в главных тогдашних газетах Киева типа «Зеркала недели» и других. Но по мере укрепления новой украинкой власти меня систематически отовсюду выжимали под разными предлогами. В университетах заявили, что приглашали меня на место другого преподавателя. уезжавшего заграницу для усовершенствования и теперь вернувшегося, хотя когда приглашали, то ничего об этом не говорили. В «Зеркале недели», где руководитель научного отдела не уставала нахваливать мои статьи и заказывать мне новые, прекратили публиковать уже принятые к печати работы с невразумительным объяснением причин и т.д.
Потом был вышеописанный прорыв с Форумом в Афинах, который закончился тем, что какие-то мировые политические силы, полагаю те, которые осуществляют главное финансирование ООН и подчиненного ему ЮНЕСКО, перекрыли мне этот канал. Но поскольку официального табу на меня не провозглашалось, то я смог использовать этот успех для дальнейшего продвижения моей философии уже в России, где меня начали публиковать в философских и публицистических журналах, я бурно распространился в российском интернете и смог опубликовать около десятка философских книг в почтенных издательствах не за свой счет и даже с небольшим гонораром. Но потом меня начали систематически отовсюду выжимать.
Например, я был практически единственным представителем русскоязычной философии на сайте «Библиотеки Ихтик» с суммарной посещаемостью моих работ порядка сотен тысяч. Причем я послал им 2-3 статьи. а остальные несколько десятков они сами раскопали в интернете и разместили, даже не спросив моего согласия. Но через пару лет этот ресурс зарыли, а когда его вновь открыли, там осталось только штук 5 моих статей и новых они не принимали, даже, когда я их высылал им. При этом там появились статьи ведущих на тот момент российских философов, вроде директора ИФ РАН Степина, которых до закрытия там не было совсем.
Аналогичная ситуация была с публикацией моих статей и книг в российских философских журналах и издательствах. Большинство моих книг я опубликовал в российском филиале немецкого издательства «Direct Media», которое, подобно тому как ЮНЕСКО по своей инициативе, без моего обращения к нему, организовало упомянутый Форум в Афинах, специально для продвижения моей философии, само предложило мне публиковать у них книги. Но, очевидно, зная о том, что произошло с представительницей ЮНЕСКО, непосредственно отвечавшей за тот Форум, чтобы избежать той же участи сделало это через свой российский филиал. Но через несколько лет, когда в Германии это издательство закрылось, а российское продолжило существовать уже самостоятельно, а не как филиал, оно решительно не хотело публиковать моих новых книг без оплаты с моей стороны, тем более с гонораром. Мало того, даже когда они были филиалом и публиковали меня с гонораром (по указанию немцев), они делали все возможное, чтобы мои книги не попадали в продажу и не раскупались. От одной из сотрудниц издательства я знаю, что были приличные заказы от ряда университетских библиотек на мою книгу «От Моисея до постмодернизма. Движение идеи», но не выполнялись под предлогом, что типография издательства на ремонте. Хотя в это же время книга директора издательства печаталась и рассылалась по всем библиотекам, которые ее и не заказывали. Также и бесплатная публикация моих философских и публицистических статей, которая довольно успешно происходила в этот период, прекратилась намертво через несколько лет.
Другое направление информационной борьбы со мной – это различные приемы, с помощью которых осложняется моя работа за компьютером. Порча мне здоровья, в частности зрения – это один из приемов этой борьбы. Как результат, сегодня я могу работать за компьютером не более 2-3-х часов в день, а скорость набора текста сократилась в несколько раз. Постоянные неисправности с компьютером и порча уже набранных и даже размещенных текстов, осуществляемые хакерскими методами – это еще два приема. Хакерскими же методами мне осложняют выполнение разных других работ в интернете. Например, портят мне пароли и не дают возможности создать новые, чем лишают меня возможности добраться до нужных мне сайтов. На youtube.com, не знаю, само ли руководство или хакеры, лишили меня возможности размещать там комментарии под интересующими меня передачами, без объяснений, почему это делается. А еще до этого, мои комментарии там удалялись через час или два после размещения. На academia.edu в статистике посещаемости снижают реальные показатели на порядок, а то и на два, что влияет и на саму посещаемость. А также просто прекращают на время доступ к моим работам, чаще всего новым, пока не спадет бурный, по их мнению, интерес к ним
Сокращение числа потенциальных читателей в интернете достигается также заспинным применением вышеупомянутой клеветы. И т.д.
В результате всех этих методов и приемов, сегодня я практически полностью нейтрализован как философ.
В заключение я заявляю, что, если не будет признан мой «Неорационализм – духовный рационализм», то человечество обречено на выбор между атомной войной и тотальной деградацией