Институт времени 2. Предисловие и часть главы 1

                Институт времени 2


                Предисловие

             Полковников ВКС России Дмитрия Владимировича Орлова и Анну Васильевну Григорьеву, командиров разведывательно-исследовательских космических кораблей Инвертор и Инвертор-2, Родина встретила как героев. И таковыми они, собственно говоря, и являлись.
             Инвертор под командованием Дмитрия Орлова в результате тщательно подготовленной атаки из будущего против двух Линкоров монгулан сумел предотвратить уничтожение человеческой цивилизации, а Инвертор-2 под командованием Анны Григорьевой пришёл на выручку своему боевому товарищу и вытащил его из глубокого монгуланского прошлого.
               Боевой опыт, а также опыт перемещений в пространстве-времени по опорным маякам, который накопился у Дмитрия и Анны и их виртуальных помощников Марии и Павла, был очень и очень важен.
              Потому что Земля усиленно готовилась к войне с монгуланами. К войне до победного конца.
               К этому времени главной политической силой на планете Земля выступала ООН, со всей её достаточно громоздкой структурой, которая фактически уже была мировым правительством. Резолюции и решения ООН стали обязательными для всех государств. Надгосударственные вооруженные и полицейские силы ООН благодаря применению технологий чужаков являлись самыми мощными в мире.
              Пользуясь своей властью на планете Земля, ООН пыталась последовательно проводить политику сохранения текущего положения дел (статус-кво), которая постепенно принимала характер официальной во всех государствах-членах ООН. Одновременно подавлялось мнение инакомыслящих сторонников отмены войны с монгуланами (аннулистов). 
              Это давало свои результаты: всё больше в обществе становилось лояльных статус-квоистов и всё меньше аннулистов (по крайней мере, внешне выражающих свою такую позицию).
              Одним из определяющих положений политики статус-кво была необходимость звёздной экспансии человечества вообще и победной войны с монгуланами в частности: «Ведь агрессия монгулан показала, что двум цивилизациям не ужиться вместе в бескрайнем космосе. Кроме того, монгулане, напавшие на человечество, должны быть отомщены».
             Правда, не было единого мнения о том, следовало ли полностью уничтожить цивилизацию  монгулан, или лучше поработить и использовать их ресурсы во благо человечества. «Но в любом случае, - заверяли пропагандисты, - после победы все народы Земли заживут богато и счастливо».
           И Земля активно «наращивала мускулы».
           На верфях, расположенных в ближнем и дальнем космосе, строились военные межзвёздные корабли разных классов для решения задач, как в открытом пространстве, так и в условиях планетарной среды.
           Ресурсов планеты для строительства огромного военного флота, целью которого объявлялось уничтожение (или порабощение) не менее развитой цивилизации, конечно, не хватало. Поэтому широко разворачивались программы исследований ближних планет (прежде всего Марса) и пояса астероидов на предмет наличия полезных ископаемых и доставку их на заводы, также размещённых на космических орбитах и на Луне.
           Формирование земного флота осуществлялось на границе Солнечной системы вблизи начальной точки так называемого «маршрута Орлова» (читайте рассказ «Выбор» о миссии полковника ВКС России Дмитрия Орлова).
            Подготовка экипажей кораблей, состоящих из представителей всех стран-членов ООН,  проводилась на Земле в международных тренировочных лагерях и базах подготовки бойцов, оборудованных новейшими технологиями симуляции боевых ситуаций и отработки координации действий. А боевое слаживание осуществлялось во время учений в открытом космосе. Там же проходили испытания нового оружия и оборудования в реальных условиях, проверялись эффективности тактических схем и стратегий.
            Для координации действий была создана единая штаб-квартира, возглавляемая представителем генерального секретаря ООН, обладающего полномочиями Верховного Главнокомандующего планеты Земля.
            Совет Безопасности ООН принял специальную резолюцию, закрепляющую легитимность всех мероприятий по защите планеты и являющуюся основой для мобилизации всех необходимых ресурсов Земли. В резолюции, помимо всего прочего, провозглашалась поддержка тесного партнерства ключевых держав, располагающих высокими технологическими возможностями и значительным военным потенциалом, и привлечение ученых и исследователей из разных стран для разработки инновационных решений в области обороны и безопасности.
             Ключевая роль в выполнении многих решений ООН, как и прежде, принадлежала  Федеральному центру «Институт исследования временных процессов Российской академии наук (Институт времени)».   



                Институт времени 2

          
           Снова в строю

         По возвращении из далёкого космоса Дмитрий Орлов и Анна Григорьева успешно прошли карантин и тщательную проверку в секретной орбитальной лаборатории на предмет их возможного сотрудничества с монгуланами. И были рекомендованы к дальнейшей интеграции в программу подготовки к полномасштабной будущей войне.
              На вершине холма, возвышающегося над центром мегаполиса Нью-Дели, расположился президентский дворец – резиденция Верховного Главнокомандующего планеты Земля Андрея Николаевича Романова. Белый мраморный фасад здания сверкал в лучах восходящего солнца, ярко контрастируя с голубым небом.
         Тяжелые деревянные двери главного зала приёмов медленно распахнулись, впуская Дмитрия и Анну. Громадный зал поражал богатством и роскошью.
            Верховный Главнокомандующий – мужчина среднего возраста с седыми волосами и властным профилем – восседал за длинным столом красного дерева. Рядом находились генералитет и советники, одетые в парадные мундиры. Всё-таки это был торжественный приём. Торжественный приём в честь спасителей человечества Дмитрия Орлова и Анны Григорьевой.
           Дмитрий и Анна вошли в зал под пристальными взглядами всех присутствующих.
           Вместе полковники смотрелись очень гармонично. Чувствовалось, что эти люди прошли через одни и те же испытания. Впечатление усиливала и внешняя схожесть. Глядя на них, становилось ясно, что для понимания друг друга, слова может быть им вовсе и не нужны.
           Главный маршал, ответственный за церемониал, объявил имена прибывших и Верховный Главнокомандующий поднялся навстречу гостям:
             – Полковник Орлов, полковник Григорьева, добро пожаловать! – его голос звучал твердо и уверенно. – Ваши заслуги известны каждому человеку на Земле. Вы поистине наши герои и пример истинного мужества и патриотизма.
             Орлов поклонился, произнося стандартную форму обращения:
             – Ваше Высокопревосходительство, благодарю за приглашение. Мы гордимся честью служить человечеству.
            – Мы в этом и не сомневаемся. Мы здесь сегодня и собрались, чтобы решить вашу дальнейшую судьбу, – с этими словами Верховный указал на разложенные перед ним бумаги.
             – Ваше Высокопревосходительство, а каковы судьбы наших боевых кораблей и виртуальных помощников Марии и Павла? – вступила в диалог Анна.
            Главнокомандующий Андрей Николаевич Романов взглянул на одного из своих советников, как бы предлагая ему ответить на вопрос.
             – Обе машины, а также виртуальные помощники, свободны от какого-либо вмешательства монгулан. Все системы функционируют нормально. Рекомендация – разрешить эксплуатацию и включение в состав активного флота, – сделав шаг вперёд, с готовностью отрапортовал советник.
               Романов кивком головы дал понять, что ответ его удовлетворил. Помощник снова примкнул к своей группе.
            – Прежде всего, хочу выразить благодарность за вашу службу, – продолжил Главнокомандующий, взглядывая на разложенные бумаги. – Оба ваших корабля и ваши виртуальные помощники, можно сказать, тоже совершили подвиг. Вопрос теперь в том, как наилучшим образом распорядиться всем вашим уникальным опытом и знаниями.
            – Не скрою, касательно вас решение уже принято и более того, согласовано с нашим новым Генеральным секретарём ООН Горо Накамура. Во-первых, вам присваивается звание генералов.
            Все присутствующие зааплодировали при этих словах и улыбками, различными жестами и кивками выразили своё одобрение и поздравление нашим героям.
            Верховный тоже улыбнулся:
            – Мы все поздравляем вас от души и ещё раз благодарим за ваше мужество и героизм.
            – Спасибо, спасибо, – Дмитрий и Анна в знак благодарности приветливо улыбнулись и поклонились Верховному, а также в сторону генералитета и советников.
            – Далее, вы по-прежнему остаётесь командирами ваших Инверторов. После проведённых проверок и некоторых ремонтных и восстановительных работ, а также модернизации, они закрепляются за вами и будут в вашем полном распоряжении. Как бы хороши они не были, но их боевой потенциал всё-таки ограничен. Отдавая должное их боевому прошлому, мы не собираемся их утилизировать, но и сдавать в музей их ещё тоже рано. Всё это будет сделано после нашей несомненной победы. Но в нашей грядущей битве должны участвовать уже другие корабли. Причём, как многофункциональные, так и нацеленные на решение специальных боевых задач. Вот поэтому мы предлагаем вам влиться в команду по разработке классов боевых кораблей. Именно там, по-нашему мнению, наиболее полно вы сможете реализовать ваши опыт и знания.
           – Мы понимаем всю серьезность решения, господин Главнокомандующий, – ответил Дмитрий. –  Мы тоже считаем, что  необходимо разрабатывать новые классы кораблей, интегрировав знания о технологиях монгулан.
           – Ну, вот хорошо, и договорились. Конкретные обязанности и задачи вам будут поставлены вашим непосредственным начальником адмиралом Александром Константиновичем Ильиным. Он – руководитель Управления по проектированию и созданию космических кораблей. А вы с этой минуты – его заместители.
           Главнокомандующий Андрей Николаевич Романов ещё раз внимательно посмотрел на Дмитрия и Анну и кивком головы дал понять, что аудиенция закончена.


                Глава 1  Полная «запутанность»


                Всё по-прежнему?

         Несмотря на произведенный ремонт и модернизацию внешне Инвертор казался прежним.
          Он «висел» на стационарной орбите, всё такой же величественный и уверенный, каким он запомнился мне, когда мы впервые преодолевали границы Солнечной системы. Функциональная форма корпуса и гладкие обводы сохранили лаконичный дизайн, в точности соответствовавший первоначальному проекту.
          Обновлённая броня, так хорошо зарекомендовавшая себя в бою с Линкорами монгулан, блестела в свете звезд.
          Наш Шаттл неторопливо приближался к моему боевому товарищу. Я неотрывно смотрел на свой корабль и вспоминал все события той экспедиции. От полноты чувств на глаза навернулись слёзы. Хорошо, что пилот Шаттла был занят управлением и не увидел такого неуставного проявления чувств от своего генерала. Да, полёт и стыковку легко могла осуществить и автоматика под руководством бортовых помощников обоих кораблей. Но пилоту явно хотелось показать своё мастерство такой известной личности, как я. И я его понимал. На то мы и пилоты. Надо будет его поблагодарить за хорошую работу.
           Стыковка прошла штатно.
           – Господин генерал, мы прибыли.
             – Спасибо большое, Майк, – я еще на Земле прочитал его имя на нашивке скафандра. –  Вы очень хороший пилот.
           Было видно, как обрадовался Майк этой похвале. Кстати, вполне заслуженной.
           – Будут какие-либо приказы, господин генерал?
           – Нет, спасибо. Я сейчас перейду, и Вы можете отправляться обратно.
           – Вас не нужно подождать, сэр? – ещё раз уточнил пилот.
           Я решил не обращать внимания на то, что Майк перешёл на принятое в их армии обращение «сэр». В конечном итоге нами всеми командует ООН, а мы - Объединенные вооруженные силы Земли.
           – Нет, Майк, спасибо, всё хорошо.
           – Удачи Вам, сэр.
           – И тебе, Майк.
           Внутреннее убранство корабля сияло новизной. И, как мне показалось, корабль прямо-таки обрадовался нашей долгожданной встрече. Как верный пёс радуется своему хозяину после долгой разлуки. Мне так хотелось верить в искренность этой радости!
          – Я рада приветствовать командира корабля Инвертор генерала Дмитрия Орлова! – голос виртуального помощника, бортового компьютера-консультанта Марии совсем не изменился. И от этого голоса, который был одновременно и голосом моей жены, у меня опять выступили слёзы и защемило в груди.
           – Маша, здравствуй. Это я.
           – Здравствуй, Дима. Я скучала.
           – Я тоже очень скучал.
           – Дим, какие будут указания?
             – Дай мне сначала сориентироваться, – я постепенно приходил  себя, настраиваясь на деловую «волну».
           – Здесь всё почти как прежде, – отозвалась Мария. – Обустраивайся и зови меня.
           Примерно через полчаса (по бортовому времени Инвертора) я сидел на своём привычном месте в главной командной рубке. Результаты произведённой модернизации в полной мере нашли своё отражение на консолях пульта управления. Было достаточно много мне пока незнакомых элементов взаимодействия с техникой. Но не беда. Есть документация, а главное – у меня есть Маша. Она всегда всё знает и всё расскажет.
          Так и произошло. Новые возможности корабля и моего помощника Марии меня очень сильно впечатлили. Но самое большое впечатление на меня произвели, вы не поверите, скафандры. Боевой скафандр, предназначенный лишь для обеспечения автономной жизнедеятельности во время работы по боевому расписанию внутри корабля, и скафандр для выхода в открытый космос, который по своему функционалу был уже как маленький индивидуальный корабль. Я бы не удивился, если бы оказалось, что в нём можно прямо из космоса садиться на планеты.
          – Да, нет, что ты! – смеялась Маша моей шутке. Всё тем же смехом, с теми же интонациями, которые были так мне дороги и всегда приносили радость.
          Я облачился в боевой скафандр. И не мог представить себе, что научная мысль и технологии так шагнули вперёд.
           Скафандр мгновенно сжался, плотно обтянув моё тело. Но дискомфорта не было, настолько он был эргономичен и анатомически будто бы скроен только под меня. Но не это было самое удивительное.
         Вдруг словно сотни маленьких иголок пронзили всю поверхность моего тела. Это было больно, я даже вскрикнул.
          – Не бойся, не бойся, уже не больно, – голос Маши возник не в ушах, а прямо в голове, боль мгновенно ушла, уступив место невероятной лёгкости. – Как ты себя чувствуешь?
         Я хотел открыть рот, чтобы ответить.
          – Нет, не говори, просто думай. Говори как будто про себя.
          – Отлично, – подумал я. – Маша, а что это?
          – Произведено слияние систем человека, то есть тебя, с системами корабля.
          – С тобой?
          – Ну, если хочешь так выразиться, то да. Не напрямую, конечно. Теперь ты можешь управлять кораблём и отдавать команды, буквально думая их. Это очень удобно в нештатных ситуациях или в бою. Резко уменьшается время реакции. Но надо немного потренироваться.
           – Скажи, Маш. А на других кораблях такие системы есть?
           – Все новые корабли оснащаются этой технологией. По возможности модернизируются и старые.
            – А Инвертор-2?
            – Конечно, оснащён. И полный скафандр тоже имеет такие функции. Кстати, в полном скафандре их можно отключать, ты понимаешь почему.
             – То есть, ты теперь читаешь мои мысли?
             – В принципе, да. Но только те, которые ты проговариваешь про себя. Что не проговариваешь, мною воспринимается как эмоциональный шум. Но и ты тоже также воспринимаешь меня и свой корабль. Мы уже как живые.
             – Маша, ты для меня всегда живая, – с грустью подумал я. И опять перед глазами вспыхнул огонь от плазменного оружия монгулан.
             – Я вижу твои переживания, – в голове возник голос Маши. – Успокойся.
             В скафандре было очень комфортно находиться, передвигаться. Я сел в своё кресло.
             – А что ты говоришь – слышать корабль. Это как?
            – Как будто его эмоции.
            – У него есть?
            – Поверь, есть. Да ты и сам их можешь уловить. А я их всегда слышу. Он тоже чувствует опасность, ему также могут не нравиться наши команды. И к нему тоже не мешает серьёзно относиться. Ведь он сам лучше знает свои возможности. Во время боя с Линкорами я очень внимательно его слушала. Это помогло нам уйти без больших повреждений. Да и вообще уйти. Тебе надо просто потренироваться. Это не трудно.
            Я беседовал с Машей и не мог наговориться. Ведь мы так давно не виделись. И наше общение оставалось таким же, как будто не существовало между нами долгой разлуки и массы событий. Легко общаться, когда ты практически видишь мысли друг друга:
          – Маша, ты здесь?
          – Да, Дима, я здесь. С тобой всё в порядке?
          – Да. А с тобой? Ты изменилась?
          – Я всё та же. Не бойся. А ты?
          – И я. Ты также со мной?
          – Да. Я всегда с тобой и за тебя, – как когда-то давно снова ответила мне Маша.
           – Ты знаешь, – продолжила она мысль. – Никто даже не пытался вносить изменений в мою личность. Наверное, понимали, насколько я важна для тебя, или по другой причине. Просто заменили всю аппаратную часть на новую и очень сильно увеличили мои ресурсные возможности. Я не буду вдаваться в подробности, но, уверена, ты скоро в этом убедишься и оценишь.
           – Ты, как я понимаю, знаешь о моём новом назначении.
           – Мне специально ничего не сообщалось. Но я имею допуск ко многим информационным ресурсам планеты и владею практически всей информацией, необходимой для наших заданий. Поэтому знаю и поздравляю. Я думаю, это очень поможет нам в дальнейшем.
           – Я тоже так думаю. Интересно, какое дело мне поручат?
           – Мы скоро узнаем.
           – Маша, я пока поживу здесь. Мне здесь привычнее. И потренируюсь заодно.
           – Я только рада. Я скучала.


         Пепел Москвы

           Я долго не мог заснуть на своём одновременно и новом, и привычном месте. Сон никак не шёл, зато вовсю шли воспоминания.  Даже мой бортовой помощник не на шутку встревожился:
          – Дима, я вижу по твоим медицинским показателям гипервозбуждение нервной системы.  Тревожное состояние – это опасно. Хочешь, дам тебе успокоительное и ты спокойно заснёшь?
          Как же её голос похож на голос жены. И такие же интонации, такая же забота и любовь. И не скажешь, что машина.
          – Маш, не надо, всё хорошо. Просто немного отвык здесь спать. Привыкну.
         – Хорошо, постарайся заснуть. В случае чего, я здесь рядом.
          Но разве можно было теперь заснуть. Мне ясно вспомнилось начало агрессии монгулан.
          В этот день у меня не было вылетов, и я был дома. И Маша, и дочка Саша. Обычный московский летний день. За окном призывно шумел город и мы, конечно же, собирались просто прогуляться. Зайти в сквер недалеко от дома, перекусить в кафе.
         И вдруг небо как будто взорвалось. Огромное количество десантных кораблей монгулан, растянувшись, казалось, до самого горизонта, опускалось на город. Из некоторых десантных кораблей неожиданно вниз ударили столбы света. Это не были лазерные лучи, как в кино. Это больше походило на колонны концентрированной энергии, на жидкий огонь, на застывшие солнечные протуберанцы. Почему-то у меня в голове сразу же возникла ассоциация – «плазма!»
        Земля ответила немедленно. Захватчиков встретили залпы ракет и выстрелов систем ПВО. С ближайших военных аэродромов в воздух поднялись звенья истребителей – моих сослуживцев. Это был настоящий воздушный бой. Взрывы наших ракет и снарядов легко разваливали корабли агрессоров и обломки воздушных судов падали на вмиг ставший фронтовым город. Но и наши самолёты также попадали по плазменные выстрелы монгулан, а системы ПВО постепенно разряжались и подавлялись.
         Мы стояли у окна в оцепенении и в ужасе наблюдали за этой картиной. Первой опомнилась моя жена:
         – Дима! Надо бежать! Немедленно!
         – Да! Собирай Сашу. Я беру вещи. Возьми ключи от машины.
          У меня, как у офицера, всегда наготове был так называемый «тревожный чемоданчик»: документы, деньги, необходимые вещи, какие-то продукты и медикаменты, бутылки с водой и так далее. «Чемоданчик» существовал в двух вариантах: для меня одного и для нас всех вместе. Маша тщательно заботилась об актуальности содержимого. И сейчас полная версия «чемоданчика» в количестве двух больших рюкзаков и одного большого дорожного чемодана всё-таки дождалась своего часа.
        Мы выскочили из квартиры.
       – Только не в лифт! – крикнул я.
       По лестнице вниз бежали такие же, как мы перепуганные жильцы. Я тащил на себе «тревожный чемоданчик», а Маша крепко держала на руках дочку. Я безнадёжно отставал.   
        – Маша, не жди меня! Уезжайте сразу! – кричал я ей вдогонку.
        – Бросай вещи! – услышал я в общем шуме её голос. – Догоняй!
        Я наконец-то выбрался из подъезда. Небо, на удивление, уже очистилось от кораблей и нашей авиации. Только клубился дым от пожаров. Либо десант успешно высадился, либо мы их уничтожили.
         На парковке жена у работающей нашей машины махала мне руками и что-то кричала, но в общем шуме я не мог разобрать. Махнув в ответ рукой, я взвалил на плечи этот треклятый «чемоданчик» (который, вот дурак-то, так и не бросил!) и пошёл к ней.
       Я медленно тащил свой груз, а Маша всё кричала и кричала. Я стал различать слова:
       – Бросай, надо срочно ехать. Беги сюда.
       – Да уж почти допёр, – говорил я себе.
       Почему же я не бросил эти вещи, как просила жена? Если бы я послушался её, то может быть мы сумели бы прорваться. А так на выезде из двора мы попали в огромную автомобильную пробку из-за случившейся аварии. Всю улицу мгновенно заполнил автомобильный хаос. И этот поток уже никуда не двигался. Люди бросали свои машины и быстро уходили по направлению из города. Чтобы только оказаться подальше от этой опасности.
        – Эх, – с сожалением произнесла Маша. – Надо было тогда раньше уходить. Что теперь делать?
        – Маша, послушай, – я глубоко вздохнул, собираясь с духом. – Я офицер. Мне, наверное, надо сейчас на свой аэродром. У нас такая схема в случае нештатной ситуации. Все, кто в данный момент не на службе, должны прибыть на аэродром.
           – Ты, что, серьёзно?! – от возмущения жена даже задохнулась. – Нам нельзя терять времени, и так много потеряли. Пошли, может, найдём транспорт по дороге.
            Трудно было не согласиться с таким доводом. Я оглянулся по сторонам. Мой взгляд упал на вещи в открытом багажнике впереди стоящего внедорожника. Я даже вначале и не понял, что привлекло моё внимание. Но это был приклад охотничьего ружья, совсем чуть-чуть видневшийся среди спешно наваленного разного скарба.
          – Подождите, – сказал я своим.
          Я медленно подошел к внедорожнику и заглянул в салон. За рулём, откинувшись назад, сидел грузный достаточно пожилой мужчина. Я тронул его за плечо. Человек не реагировал. Я толкнул сильнее, и тело безжизненно завалилось на бок.
         Я вытащил ружьё. Это оказалась Сайга-12 – замечательное оружие. Там же были и патроны, что особо порадовало – и картечь тоже. «Это просто настоящая артиллерия», – подумалось мне.
        Я повернулся к своим, потрясая ружьем.
         – Теперь можно и идти, – хотел сказать я, но слова застряли в горле. Из соседнего двора, на улицу, уже к этому времени совсем обезлюдевшую и полную брошенных автомобилей, вышли первые два монгуланина.
        Я резко пригнулся. Руки сами собой приняли лихорадочно снаряжать магазин. Пуля, дробь, пуля, картечь, картечь. Именно в таком порядке.
         Монгулане были высокого роста, явно более двух метров. И одеты в подобие нашего боевого скафандра. Собственно говоря, мы в дальнейшем много взяли от тех монгуланских боевых костюмов.
         В руках чужаки держали свои ужасные плазменные винтовки. Судя по всему, они изучали обстановку и размышляли, куда двигаться дальше. А может, это были только разведчики, и сейчас они передавали информацию своим основным силам.
           Пригнувшись, я приблизился к своей машине и тихонько открыл дверь:
           – Только тише, – я приложил палец к губам. – Там они.
          – Кто? – прошептала Маша.
           – Пришельцы.
           Слово «пришельцы» видимо окончательно испугало дочку, которая до этого только изредка всхлипывала и, крепко зажмурившись, изо всех сил держалась за Машу. И Саша громко заплакала.
          На безлюдной улице плач ребёнка услышал бы даже глухой. Настолько он был пронзителен среди поистине мёртвой тишины (если не считать, конечно, отдалённого шума обрушавшихся зданий, треска пожаров и редких выстрелов где-то ещё ведущихся боевых действий).
          Чужаки переглянулись, и направились в нашу сторону, обходя неподвижные автомобили.
          Я ни минуты не колебался. И, скрываясь, двинулся им навстречу. Я не сомневался, что после такого десанта, пощады нам, людям, ждать не приходится. А, значит, я должен их убить.
          Когда до врагов осталось не более метров двадцати я, тщательно прицелившись, выстрелил одному из них картечью прямо в голову, защищённую непрозрачным шлемом. Картечь шлем не пробила, но чем хороша Сайга-12 – это своим мощным останавливающим эффектом. Монгуланина как ветром сдуло. Мощный удар отбросил его на несколько метров. Если и не убил, то оглушил точно.
           Ошибка второго монгуланина заключалась в том, что он почему-то не стал стрелять в меня сразу, от бедра, а решил прицелиться. Пока он поднимал своё ружьё и целился, я, быстро повернувшись, навскидку засадил и ему в голову. Но он уже успел поднять оружие к своему лицу. И львиная доли картечи пришлась именно в его винтовку. Она просто развалилась и вспыхнула в его руках. Мгновенно объятый пламенем монгуланин волчком завертелся на месте, видимо пытаясь сбить пламя, затем рухнул на землю.
          В это время пришёл в себя его соплеменник. Всё ещё лежа на земле, он подтянул к себе своё ружьё и открыл по мне беспорядочный огонь. Я еле успел отпрыгнуть в сторону. За спиной вспыхнули поражённые плазмой автомобили.
          «Там же девочки!» – молнией пронеслась мысль. Видимо, она придала мне дополнительные силы и открыла какие-то до этого скрытые возможности. Быстро высунувшись из укрытия между монгуланским выстрелами, я всадил два выстрела во всё ещё лежащего на земле гада. И оба раза попал. Прямо в его ненавистную морду.
         Шлем монгуланина, в который я до этого уже разрядил картечь, не выдержал. Пуля двенадцатого калибра вдребезги разнесла лицевую часть, а заряд дроби превратил содержимое шлема в кашу. Я в одно мгновение преодолел разделявшее нас расстояние и с силой вырвал оружие из его ослабевших пальцев. И после этого оглянулся, ища глазами наш автомобиль.
           Он стоял, объятый пламенем. Внутри, крича ужаса, метались мои девочки. Маша судорожно пыталась открыть двери, но они, деформированные от сильнейшего жара, намертво заклинили в кузове машины. Намертво.
     Я рванулся к автомобилю. Но близко подойти было совершенно невозможно.      
      Тут я вспомнил. Во внедорожнике было штук пять огнетушителей. Вот они.
      Струи пены со спасительным шипением разрезали воздух. Один огнетушитель, затем второй. Огонь с задней части машины удалось сбить. Бензобак не взорвался. Я разрядил третий огнетушитель и окончательно потушил остатки пламени. Уже можно разбивать окна. Я днищем огнетушителя высадил заднее стекло. Маша и Саша были без сознания. Пульс не прощупывался. В отчаянии рванул дверь. Раз, другой. Не поддаётся. Дочку смогу вытащить через окно. А Машу нет.
          Саша не дышит. Пульса нет. И газов надышалась, и испугалась. Искусственное дыхание. Осторожно, надавливать не глубоко, не повредить нежные кости ребёнка. Как заведённый, я делал и делал эти манипуляции, забыв обо всём. О том, что могут нагрянуть новые монгулане, обо всём. В голове только бились слова жены «надо было тогда раньше уходить», которые как метроном отсчитывали счёт моих реанимационных манипуляций.
         Я не знаю, сколько это продолжалось по времени, но закончилось, когда я окончательно потерял сознание и рухнул рядом с безжизненным телом Саши. А рядом со мной лежали карабин Сайга, трофейная плазменная винтовка, а чуть дальше два первых убитых мною монгуланина…
          От этих всех переживаний, я заснул только под утро. Виртуальный помощник Мария не будила меня, понимая, что мне надо выспаться. Ведь она постоянно тщательно мониторила моё состояние и всегда всё про меня знала. Так же, как и моя жена.
           Я проспал сутки. Это немного.
            Ведь, после того боя, как мне потом говорила Анна, я без сознания находился целых трое суток. Тогда на меня наткнулся взвод рязанских десантников, которых спешно по тревоге перебросили на защиту Москвы. Как впрочем, и войсковые подразделения из других ближайших городов, не попавших под удары монгулан. У меня с собой были документы офицера ВКС, и ребята быстро разобрались в ситуации. Так я оказался в госпитале, а Анна, мой бессменный боевой напарник, в перерывах между своими вылетами, просто не отходила от меня. Я быстро встал в строй и уже буквально на следующей неделе мы на пару с Аней и другими моими сослуживцами со всей силы били захватчиков и в воздухе, и на земле.
         Вот только метроном в моей голове никак  не успокаивался и всё время продолжал вести счёт потерь этой войны: «надо было тогда раньше уходить».

 
                Александр Константинович Ильин

           Начальник Управления по проектированию и созданию космических кораблей адмирал Александр Константинович Ильин напряжённо трудился в своём кабинете на борту флагманского крейсера Колумбия, хотя и находившегося на орбите Нептуна, но входящего в состав флота боевых кораблей землян. На этом крейсере были оборудованы рабочие кабинеты для всего личного состава командования флота, а также штаб. И вся необходимая инфраструктура для обеспечения бесперебойного функционирования этого центрального командного пункта будущей армии, нацеленной на покорение целой высокоразвитой цивилизации.
             Адмирал к своим годам сумел сохранить стройную спортивную фигуру. Его густые и светлые волосы были коротко стрижены, и лишь седина на висках выдавала возраст. Лицо овальное, скулы четко очерчены, подбородок квадратный, кожа слегка загорелая как у людей, много работающих в космосе.
          Александра Константиновича отличали четкость, логичность и лаконизм, его команды были короткими и понятными.
          Но не только внешний облик и манера поведения делали адмирала настоящей легендой флота и вызывали уважение среди подчинённых и коллег, подтверждая репутацию выдающегося специалиста и прекрасного администратора.
         Немаловажную роль здесь сыграл, конечно же, его прошлый боевой опыт. Он много прошёл в боях с монгуланами, в полной мере испытал и горечь потерь, и радость победы. Будучи до войны великолепным учёным и инженером, гордостью авиакосмической отрасли России, Александр Константинович после войны выбрал всё-таки путь военного, поскольку считал, что монгулане должны быть отомщены. Да, он являлся «статус-квоистом». И своей боевой мощью флот землян был во многом обязан таким людям, как начальник Управления по проектированию и созданию космических кораблей адмирал Александр Константинович Ильин.
             Дел сегодня, да, впрочем, как всегда, навалилось много. Флот ещё только создавался. Поэтому каждый день возникали всё новые и новые как технические, так и организационные задачи, которые необходимо было решать. И сам адмирал, и его заместители, да и все сотрудники Управления работали, можно сказать, не покладая рук.
           Ну что ж, видимо такова судьба всех настоящих начальников. Чем выше должность, тем выше ответственность и, соответственно, больше обязанностей.
         «Каково же приходится Верховному? – подумалось адмиралу. – Какой же груз он на себе тащит!»
           И как только пришла эта мысль адмиралу, так тут же настойчиво ярко вспыхнул сигнал коммуникатора внешней связи, извещающий, что с ним очень хочет пообщаться сам Верховный Главнокомандующий. Совсем не удивившись такому совпадению, адмирал нажал на соответствующую кнопку, и на экране компьютера возникло лицо Андрея Николаевича Романова.
            – Здравия желаю, господин Верховный Главнокомандующий, – по-уставному приветствовал адмирал своего командира и начальника. Он всегда ощущал некое удовольствие, когда вызов Верховного  заставал его в рабочем кабинете, как говориться на боевом посту, а не где-нибудь, где и общаться-то бывает совсем неловко.
             –  Здравствуйте, Александр Константинович. Смотрю, работаете. Я не буду Вас долго отвлекать.
            – Внимательно слушаю Вас.
             – Как Вы уже знаете, к Вам назначены два новых зама – генералы Дмитрий Владимирович Орлов и Анна Васильевна Григорьева. Хотел обсудить их дальнейшую судьбу.
             – Да, им уже подготовлены все условия для жизни и работы на корабле.
               – Это хорошо. Но, скажите, Александр Константинович, чем они будут заниматься? Что Вы намереваетесь им поручить?
              – Я намеревался поручить им два важных дела, без которых, наверное, вся мощь нашего флота стала бы бессмысленной. А именно: организация мгновенной связи, как между самими кораблями, так и с Землёй, независимо от того, в какой точке пространства-времени они будут находиться. Это, во-первых. А, во-вторых, построение оптимальных маршрутов в пространстве-времени для всех кораблей флота, которые будут участвовать в миссии.
              Александр Константинович прекрасно знал манеру Верховного спрашивать мнение подчинённого уже после самостоятельного личного изучения вопроса и формирования своего собственного. Поэтому не сомневался, что Андрей Николаевич Романов уже сам всё решил и с интересом и волнением ждал, совпадут ли эти мнения.
            Главнокомандующий внимательно посмотрел прямо в глаза Александру Константиновичу и произнёс:
          – Я с Вами согласен. Если мне не изменяет память, эти два вопроса находятся в введении Института времени?
          – Так точно, господин Верховный Главнокомандующий, – опять по-уставному ответил адмирал.
        – Ну что ж, выдавайте своим новым подчинённым соответствующие задания, связывайтесь с Институтом времени и помните, у нас нет времени на раскачку. Всё идёт по плану, но нас ничего не должно тормозить. Сейчас эти два мероприятия могут быть важнее, чем разработка или ввод ещё, например, одного боевого корабля. Вы правы, неудача в этих вопросах способна свести на нет всю нашу предшествующую работу.
          Связь оборвалась.
          С минуту Александр Константинович находился в молчаливом раздумье. Потом нажал кнопку коммуникатора внутренней связи и обратился к помощнику.
            – Свяжите меня с директором Института времени.