Снова новенький. Глава 4

Я прекрасно понимаю желание подруги пристроить меня хоть к кому-нибудь. Алла знает, что из всех известных нам вариантов, ни один не устраивает меня полностью. Последним, кто действительно заинтересовал, был Барецкий, но эта история закончилась плохо. Больше достойных на горизонте не наблюдалось. Подозреваю, что Климова так активно ищет мне пару не только, как девчонка, желающая счастья своей подруге, но и как ревнивая девушка своего парня. Надо сказать, что не осуждаю её за это нисколько. В опасениях Аллы есть моя вина, однозначно. Если бы я тогда не влезла между ней и Павловым, дала понять, что у меня совершенно другой вкус на парней, а ещё доказала бы свою преданность, сегодня Климова не уцепилась бы за этого практиканта как за моего потенциального ухажёра в будущем.

Радовало меня то, что лично у неё с Мишкой всё было отлично. За те семь месяцев, что они считались парой, насколько знаю, им удалось ни разу не поссориться и чуть ли не врасти корнями друг в друга. Павлов в жизни моей подруги был повсюду: в школе, дома то у неё, то у него, на Алкиных выступлениях, на его соревнованиях и даже в наших с ней разговорах. Если мне хотелось побыть с Аллой наедине, то приходилось спрашивать об ИХ планах. Врать не буду, с моей стороны ревность присутствовала, но я понимала, что не имею права диктовать свои условия, чтобы не потерять подругу вновь. Отдавая должное, хотелось бы всё же уточнить, что Павлов ни капельки не пользовался своим положением. Он всегда разрешал своей девушке общаться со мной, хотя частенько хитрил и предлагал встретиться втроём, намекая на то, что мы с ним тоже по-прежнему друзья. А ещё Мишка никогда не переходил границы дозволенного. В нём удивительным образом сочетались пламенные чувства к Алле и врождённая деликатность. В отличие от Барецкого, по рассказам подруги, Павлов не распускал руки, не пытался залезть ей под футболку. Наоборот, ей иногда казалось, что она для него является чем-то наподобие дорогущей фарфоровой вазы, которая больше используется для красоты, нежели по своему прямому назначению.

- Или он меня не любит? – спрашивала иногда меня Климова, возмущаясь тем фактом, что их отношения застряли на стадии поцелуев.
- Дурочка ты! – в сердцах сердилась я, - он просто свою голову на плечах имеет и понимает, что в выпускном классе есть дела поважнее. А то, что любит, видно даже невооружённым глазом, у него же это на лбу написано!
Алка на моих словах успокаивалась и переставала париться по пустякам.
У неё появлялась новая задача.
- Надо и тебе кого-нибудь найти! – заявляла подруга.
Но подобные заявления оставались без каких-либо действий, что меня вполне устраивало. Пока не появился этот новый новенький. Тут Климова с самого начала развила бурную деятельность. Я не стала отпираться, что сочла практиканта симпатичным, но одной приятной внешности Павла Андреевича мало для того, чтобы я потеряла от него голову. И в моих закромах осталась ещё пачка девичьей гордости, которая, надеюсь, не позволит мне наделать глупостей.

Алка просидела у меня около часа, а потом глянула на экран мобильного и запричитала, что ей нужно бежать домой и учить уроки, потому что вечером тренировка на танцах, с которой её заберёт Мишка. Так что потом сделать домашку она точно не успеет.
У меня, благодаря Столбову и Обухову, тоже было задание. Вместо того, чтобы смотреть очередной видеоурок по алгебре, готовясь таким образом к профильному уровню экзамена, придётся поискать информацию о Булгакове и его «Мастере и Маргарите».

На деле же я не занялась ни тем, ни другим. Открыла ноутбук, и руки сами вбили в поисковик данные: Коротаев Павел Андреевич. На моё счастье, он не избегал социальных сетей. И пусть профиль оказался закрытым, зато на аватарке было его фото. Волосы чуть короче, но всё такие же вьющиеся. Карие глаза, смотрящие мимо объектива фотографа. Что-то было в этом кадре особенное, не уловимое для меня. Может, отсутствие щетины? Или капюшон толстовки, намекающий на свободный стиль в неформальной обстановке?
Я изучила фото вдоль и поперёк и за неимением возможности узнать больше уже хотела покинуть его страничку, но нечаянно нажала на кнопку «добавить в друзья». Господи, что я наделала? За те секунды, которые я соображала, как отменить запрос, перед глазами промелькнули картинки с его ехидной ухмылкой. Воображение подкинуло кадры, где Павел Андреевич надсмехается надо мной при всём классе, указывая на место, которое определено мне, в сравнении с позицией, занимаемой им.
От волнения пульс участился настолько, что Алка решила бы, будто я пятью секундами ранее пробежала стометровку. Отозвав заявку, немного успокоилась. Наш практикант не был в сети, поэтому не должен был заметить мою оплошность.

Из прихожей послышался шум. Судя по доносившимся голосам, это мама забрала Егорку из детского сада пораньше и, не заходя в продуктовый, сразу привела домой.
- Лиза! – послышался её голос.
Пришлось выйти из своей комнаты.
- Забирай этого чумазюлю! Даже за хлебом с таким поросёнком стыдно было идти.
«Пятьдесят оттенков грязного» - я бы именно так назвала фильм, в котором мой младший братец должен сыграть главную роль.
Начиная с вязанной шапки и заканчивая, казалось бы, неубиваемыми резиновыми сапогами – всё было выпачкано в отборной городской грязи, очевидно, из самой глубокой детсадовской лужи.
- Носки пусть тоже тут снимает. – сказала мама, передавая в мои руки брата. - Проще одну прихожую перемыть, чем он полквартиры вытопчет.

Я отпустила маму в магазин, а сама занялась переодеванием Егорки, благо он не сопротивлялся. Вообще вопреки сложившемуся мнению, что между сестрами и братьями в семьях бывают постоянные разногласия, могу сказать, что мы с братом особо не спорили. То ли в силу большой разницы в возрасте, то ли из-за Егоркиного покладистого характера, мы жили вполне мирно. Я давно приняла как данность тот факт, что родители периодически просили меня посидеть с братом. Что ж, если мама и папа в это время займутся какими-то более полезными для семьи делами, например, приготовлением ужина или покупкой продуктов, я совсем не против. Егор не требовал к себе какого-то повышенного внимания, ему было достаточно того, что просто кто-то находится рядом, пока он спокойно играет сам с собой. Раз в несколько минут нужно только отрываться от телефона, ноутбука или книги и спрашивать: «У тебя всё хорошо?», в ответ брат неизменно говорит: «Ага!» и продолжает заниматься своими делами.
Егор из пластмассового конструктора строил гараж для своей машинки, я читала о детстве Михаила Булгакова и радовалась, что родилась не в такой многодетной семье, как писатель. По моим подсчётам мама должна была уже давно вернуться, но она по какой-то причине задерживалась. Ох, чует моё сердце, что из-за этого нам опять придётся есть на ужин вчерашнюю гречку, которую я и свежую-то не очень люблю.

Наконец входная дверь хлопнула. Мама с папой зашли вместе.
- Если бы не я, она и дальше чесала бы языком с тётей Олей Спиридоновой, - с порога заявил папа.
Ни тени раскаяния не наблюдалось на мамином лице, она наоборот с воодушевлением продолжила:
- Так давно с ней не виделась. Пока жили на старой квартире, часто в гости друг к другу ходили, а как переехали, даже и встретиться некогда. Случайно её на улице заметила.
Тётя Оля была маминой подругой молодости. Я уж и не помню, как и где они познакомились, но до нашего переезда действительно часто общались. Мама не раз брала меня к подруге в гости, Егорки тогда ещё не было. Зато у тёти Оли было два сына. И в младшего я когда-то по уши втрескалась.

Продолжение: