Чужое

Толик вышел во двор своей пятиэтажки и глубоко вдохнул утренний майский воздух. Солнце слегка румянило все вокруг, пахло молодой листвой и сиренью. Ее пышные заросли превращали обычный неухоженный двор в маленький сад под окнами. Толик достал сигареты, но рука с зажигалкой замерла и не дала огня. Мужчина смотрел на сирень, которой не было. Сами ветки были, но сиреневых кистей - нет. Ночью кто-то обломал их все, оставив всего несколько нераспустившихся на самом верху и торчащие в разные стороны, как сломанные открытым переломом кости, ветки. Мужчина сжал кулаки, выругался. Злоба и обида накатила на него. Хотелось вломить тому, кто изуродовал их двор, его двор, в котором он живет уже много лет. Хотелось проучить на всю оставшуюся жизнь вора. Но где он… след простыл.

Толик ходил взад - вперед вокруг кустов, курил и думал что-то свое. Вдруг остановился. В голове всплыла одна сценка из детства.

На улице, где он жил, были только частные дома. Почти у каждого дома – палисадник и сирень в нем. У всех сирень обычная, а у бабки Шуры – розовая. Такой больше ни у кого не было. Всего один небольшой кустик, но зато, когда он начинал цвести, все соседи любовались. Шура любовалась из окна. Она была уже совсем старая, с трудом передвигалась с палкой и редко выходила из дома.

Толик не спал ночь. У него все было продумано. Задолго до того, как должна будить в школу мать, он вскочил и тихо вышел из дома. Дошел до бабки Шуриного дома. Толик был уверен, что в такую рань никто ничего не увидит и принялся отламывать ветки на букет. Собрав ароматную охапку и подняв глаза на окно, понял, что бабка Шура смотрит. Толик подумал, сейчас распахнет створки и начнет кричать. Или приковыляет и огреет своей палкой, да еще матери расскажет. А та выпорет за такие дела как следует. Но Шура не открыла окно, не закричала, только смотрела и качала головой. Сорвали ее сирень, которую она так ждала целый год.