Глава 7 Правды нет?

После моего визита к шерифу контора вдруг зашевелилась.

А может быть, это работа грёбаных журналистов, которые не давали проходу Артуру Харперу и Бенджамину Паркеру, подстерегая их у входа в госпиталь Святого Винсента.

Меня бесило, с какой готовностью они раздавали интервью.

Джордж Отмен тоже не упускал случая рассказать прессе, как под его чутким руководством, в отличие от предыдущего, архивное дело Элизабет Харпер сдвинулось с мёртвой точки. Словно это не сантехники нашли Сиби, а он лично.

— Я не могу разглашать подробности, но полиция Портленда уже на пути к поимке похитителя Элизабет Харпер, — провозглашал он, словно Христос нагорную проповедь. Только вместо тысячи учеников —  с десяток микрофонов и две камеры.

Подпрыгивая вместе со своими зонтами, перекрикивая друг друга, как свора шакалов, кидающаяся на свежую падаль, кучка охотников за сенсациями кидалась на Отмена:

— Шериф, вы можете назвать имена подозреваемых?

— В каком сейчас состоянии Элизабет Харпер?

— Шериф Отмен, ФБР участвует в расследовании?

— Я не могу называть имена подозреваемых в интересах следствия. Я также не могу разглашать конфиденциальную информацию о самочувствии мисс Харпер. И нет, агенты Федерального Бюро не задействованы в этом деле, пока. Но уверяю вас, правосудие восторжествует. В ближайшее время преступник будет задержан и предстанет перед судом. Один проворный малый подскочил к шерифу и ткнул свой микрофон прямо ему в лицо:

— Вы можете назвать сроки задержания похитителя, в свете ваших ранних заявлений о том, что вы на пути к его поимке?

— Уверен, что задержание произойдёт в ближайшие сорок восемь часов.

Я сидел за стойкой в баре, где Мэри-Энн, немного осунувшаяся, но всё в той же клетчатой рубашке, наливала пиво и виски посетителям.

Стоит признать, Джордж Отмен весьма респектабельно смотрелся на фоне центрального входа в Бюро полиции Портленда.

— Сорок восемь часов. Ух-ты! Значит, ты тоже идешь по его следу? — не отрывая глаз от телевизора, сказал я громче, чем стоило бы.

— Главное его найти, Джимми, — голос Мэри-Энн показался мне торжественным, как будто издалека. Так, наверное, архангел Гавриил вещал Марии.

Зубы сжались сами собой.

— Ты не понимаешь, Мэри-Энн...

— Брось, Джимми, Сиби жива. Какая разница кто поставит точку в этом деле?

— Вся проблема в том, что им нужна галочка, а мне — найти истину...
Мэри-Энн вздохнула.

— Истин не существует, Джимми. Есть только правда: их, твоя, моя, Сиби и того, кто это сделал с ней.

Я поднял на неё взгляд от полупустого стакана.

Сама не подозревая, она дала мне направление мысли.

Я должен думать как он.

— Ты права. У каждого своя правда. Вот только он тоже так, наверное, думает.

Я затянулся, стряхнул пепел с сигареты.

Мэри-Энн озадаченно посмотрела на меня.

— Тебе нужно отдохнуть, Джимми, — помолчав, добавила. — И меньше пить.

Здесь она тоже была права.

Но я допил, похлопал по её ладони, надел шляпу и вышел.

Разговорчивый таксист с русским акцентом сообщил мне о том, что похититель Элизабет Харпер схвачен полицией в своём трейлере на окраине Портленда пару часов назад. Его зовут Сэмюель Браун, и он вскоре предстанет перед судом.

— Сэмюель Браун скорей всего не похищал Сиби, — задумчиво сказал я скорее себе самому, чем таксисту.

Тот удивленно оглянулся.

***

На утро ABC, NBC и CBS взахлёб показывали кадры задержания Сэмюеля Брауна. Всё, как в грёбаных голливудских боевиках: мигалки, пистолеты, сорванные двери трейлера...

В тот момент, он мирно хлебал свой фасолевый суп из консервной банки.

Шериф договорился через своих людей в штате с KOAP — местным общественным телеканалом, чтобы те снимали весь этот цирк. Тогда эти парни хорошо заработали.

А я в это время был по делам в Ванкувере, штат Вашингтон. Пацанёнок из университета, связавшись с хиппи, сбежал. Полиция, зная его пристрастие к дури и неугомонное желание путешествовать по Штатам, заниматься поисками отказалась. А я взялся...  За шестьсот баксов.

Валяясь на кровати в номере отеля «Красный лев», и дожидаясь звонка от моего человека из местной тусовки хиппи, включил телевизор. Отмен даже надел новый галстук по случаю. Много разглагольствовал. Но для меня важными оказались только его слова: «И хотя, в результате задержания подозреваемого, и последующего обыска его жилища, найти прямых улик причастности Сэмюеля Брауна к похищению Элизабет Харпер не удалось, следствие располагает весьма убедительными доказательствами...»

Значит ничего у тебя на него нет, старый ты болван.

Я выключил телевизор.

На следующий день, выцепив в хлам обдолбленного беглого мальчишку из «Tolstoy Farm» под Девенпортом, я вернулся в Ванкувер. Вручил начинающего хиппи счастливым предкам. Увидел как отец подростка врезал увесистого подзатыльника своему чаду.
 
Мысленно поблагодарил его за это, и направился в Портленд. Выехав на Сансет, двинулся в сторону Север Плейнс, чтобы затем по 47-й добраться до Форест Гров, за которым и находился трейлерный парк, где копы взяли Брауна.

Было около десяти вечера, когда я припарковался у зачуханного трейлера Сэмюеля Брауна, обтянутого по периметру желтыми лентами.

Свет фонарика выхватил грязную кровать, горы каких-то журналов и книг, строительные инструменты, пустые консервные банки и разорванные мешки со шпаклевкой.

Я надел перчатки и всё равно с брезгливостью взял один из журналов. Это был «Christian Advocate и Together». Рядом валялась «Малые группы» — учебное пособие для изучения Библии методистами.

То, что Сэмюель Браун был религиозным фанатиком больше не представляло для меня загадки. Но оставался вопрос: мог ли этот человек в своём фанатизме и психозе дойти до похищения молодой девушки и изнасилования её? В этом у меня были сомнения.

Я подошел к кровати. Все самые мерзкие вещи человек творит зачастую именно на своей кровати. Приподнял матрац. В глубине заметил край какого-то свёртка. Скинул матрац. Под ним лежал десяток, свернутых в тубус, планов. Это были копии каких-то схем и чертежей с пометками, значение которых я не понимал.

Схватив находку, я выскочил из трейлера, сел в машину и через час уже был дома.
«Зачем сумасшедшему чертежи? И, самое интересное, где он их взял?» — размышлял я.
Казалось бы, обыкновенный разнорабочий, без инженерного образования, без навыков читать планы и схемы, хранит под своей кроватью документы, которые совершенно не доступны ему по смыслу. Или он их там не хранил? А может быть, настоящий похититель подбросил их ему, чтобы отвести от себя след?

Ответы на эти вопросы я мог получить лишь, поговорив с самим Сэмюелем Брауном.
Как я это сделал? Да просто! Через государственного адвоката, которого правительство предоставило подозреваемому. На некоторое время я, по старой дружбе, стал его помощником за триста долларов. Хотя начальная цена составляла полтысячи.

На следующее утро я был в Бюро полиции Портленда.

— Мистер Браун, — начал я, присаживаясь напротив Сэмюеля в отведенной нам комнате. — Вы действительно не похищали Элизабет Харпер? Я на вашей стороне, я хочу защитить вас. Со мной вы можете быть абсолютно откровенным. Даже если вы и совершили это, то я, и ваш адвокат, сделаем всё, чтобы наказание для вас было максимально мягким.

Сэмюель сидел напротив, в наручниках, невыспанный, уставший. В этот момент он показался мне совершенно безобидным человеком.

— Я не знаю кто такая Элизабет Харпер, — не поднимая головы, пробубнил он, бессмысленно блуждая взглядом по намертво привинченному к полу столу.

— Элизабет Харпер — дочь бывшего шерифа, которую вы выкрали в день её свадьбы 17 октября 1976 года из церкви «Saint Columbkille's». Вы помните этот день?

— Нет, сэр, — с готовностью выпалил Браун.

— И вы не приходили к ней всё это время в подвал церкви?

— Нет, сэр.

Было ясно, что так мы ни к чему не придём. Я решил использовать свой козырь:
— О’кей! А зачем вы хранили чертежи коммуникаций зданий Портленда, включая и церковь «Saint Columbkille's» у себя под кроватью?

С планом церкви я, конечно, соврал. Для меня все эти линии, крестики и точки были так же недоступны для понимания, как балет или опера, на которую однажды меня затащила Глория.

Сэмюель вскинул голову, удивлённо посмотрел мне прямо в глаза.

— Чертежи?!

— Да. Чертежи, которые копы нашли под матрацем в вашем трейлере, — интонацией я давил на него.

На несколько секунд повисла пауза. Казалось Сэмюель пытается что-то вспомнить.

— А что такое чертежи? — наконец спросил он.

Я вздохнул. Всё было ясно. Встал, похлопал его по плечу и сказал:

— Всё будет хорошо, Сэмми. Всё будет хорошо...

***

Не нужно много мозгов, чтобы догадаться, что следствие так и не добилось признания от Сэмюеля Брауна, хотя они старались изо всех сил. Это мне уже рассказал Рамирес между своим скулением о холодности к нему Мэри-Энн, жалобами на низкую зарплату и просьбами взять его к себе в сыскное агентство.

Нет, он не притворяется. Он действительно идиот.

Разобраться с чертежами мне помог Бенджамин Паркер. Это были схемы подземных коммуникаций старой части Портленда, планы нескольких жилых и производственных зданий.

— Здесь есть план Saint Columbkille's? — с неугасающей искрой надежды спросил я Паркера.

— Нет, — не без интонации превосходства ответил он. — Но здесь есть план водонапорной станции у водопада Малтномах.

Паркер с интересом и, как мне показалось, ностальгией во взгляде рассматривал какой-то план.

Я попытался выразить молчаливое удивление на лице. Но архитектор не реагировал.
— И что? Какое это имеет отношение к делу?

— Ах, нет-нет, — встрепенулся Паркер от раздраженного тона моего вопроса. — Просто в университете я мечтал заниматься проектированием именно технических зданий, а не элитных особняков. И по этому проекту я делал доклад тогда. Высочайший уровень элегантности форм и функциональности.

Совсем парень свихнулся от горя. Впрочем, я бы на его месте — тоже, — подумал я.

— Понятно, — поспешно сворачивая в тубус схемы и надевая шляпу, ответил я. —  Что ж, если больше ничего интересного рассказать мне вы не можете, то я... Есть ещё работа. До свидания, мистер Паркер.

В то время мы с Глорией жили на Монтгомери-драйв. При моей страсти к футболу, а её — ко всякой японской чепухе и вообще к природе, этот дом был именно то, что нам было надо. И тот кошмар, который начался в первых числах февраля, слава богу, не коснулся нас.

Тогда, в 78-м, Портленд серьёзно потрепал «Ананасовый экспресс»: затопило аэропорт и южные пригороды. А 7 февраля лило так, словно боженька решил устроить второй всемирный потоп за все наши, накопившиеся от первого — прегрешения.

Я медленно двигался в потоке воды и машин, из Паттон-роуд, где жил Паркер в направлении Вашингтон парка, размышляя над тем куда дальше двигаться. Не в плане дороги к дому, а в плане поиска похитителя Сиби. Владельцы всех ключей от помещений церкви кончились как подозреваемые. Религиозные фанатики в лице бедолаги Брауна, на которого указывала Библия в бункере, — тоже. Что ещё я знал о преступнике? Он — либо инженер, либо архитектор. Продумать вентиляцию, спрятать дверь, имитировать наглухо заваренный люк мог только человек разбирающийся в строительстве. Я бы с удовольствием решил, что это сам Бенджамин Паркер, но мотивов у него не было. Да и католиком он был не более чем я. И уж тем более — не фанатиком.

И тут, напротив Орегонского зоопарка медленно, как змея на охоте, ко мне стала подползать мысль: «Похититель сам или руками кого-то соорудил бункер. Значит он должен был там долгое время работать. Если я хочу найти преступника мне нужно искать не кого-то, а что-то».

Я машинально опустил руку на тубус с чертежами, словно уверяя себя в том, что на правильном пути, что они могут мне помочь.

Чертежи... церковь... строительство... кирпич...

***

Всю ночь проворочавшись в постели и так и не заснув, встал, заварил кофе. В знак благодарности за терпение приготовил яичницу с беконом и тостами — завтрак Глории в постель. Поцеловал в лоб. Виновато попросил:

— Милая, я вернусь к обеду. Не злись, пожалуйста.

Она, как всегда молча, всё сказала взглядом.

— В этот раз точно.

Она вздохнула, и простила, как прощала всегда.

14 февраля. А я даже не поздравил её.

 Оливер Фокс, сопя и слишком долго перебирая ключи, наконец открыл эту чертову дверь в подвал церкви «Saint Columbkille's».

Перед этим я телефонным звонком поднял с постели Бенджамина Паркера.

— Если я привезу вам образцы кирпича и цемента, вы сможете приблизительно определить в какие годы была выложена стена?  — не здороваясь, спросил я.

Сонный Бенджамин промямлил:

— Скорей всего да, если вы только не на раскопках Акрополя.

— Хорошо. Я буду в девять.

Без десяти девять я был на Паттон-роуд. В правой руке я держал кирпич, а в левой — пакет с горсткой цементной смеси с кладки фальшивой стены из подвала церкви.

Паркер в моих глазах подтвердил высший класс. Он на мой молчаливый вопрос, когда я протягивал ему кирпич, лишь мельком взглянув, вынес вердикт:

— До середины 60-х. Не позже. Это кирпич Sylvan Brick Company. Это явно «лёссовая глина» из карьеров к северу от шоссе Canyon Road.

Я посмотрел на него как на инопланетянина.

— Вы это определили по кирпичу?

— Конечно, — удивлённо взглянув на меня, ответил Паркер.

Кажется, ему показалось странным, что я имею некие сомнения.

— Вам бы в полицию Портленда, — несколько ошарашенный, пробормотал я.

— Там слишком мало платят, мистер Гэллоуэй.

Помолчав, он добавил:

— Я помог вам?

— Очень.

До начала службы в церкви «Saint Columbkille's» оставалось менее получаса. Я пожал руку Бенджамину Паркеру, прыгнул в машину и помчался туда, с чего всё и началось.