Имя нам - легион!

(мистика, черный юмор, религия)

Зоя Ивановна разменяла четырёхкомнатную квартиру, чтобы детям купить по углу, а сама переехала в старый дом невесть какой серии и года постройки в три этажа, но зато в самом центре города. Благоустроенная квартира, побеленная и покрашенная в манере далёких шестидесятых по-простецки, чувствуется совсем недавно, выглядела вполне опрятно. Общей площадью двадцать четыре квадратных метра она продавалась очень дёшево, и Зоя Ивановна, пожилая, нетребовательная, по большому счёту, женщина, не мешкая согласилась.
Спасибо мужу, что хоть так. Покойничек работал без устали всю свою жизнь, чтобы обеспечить семью достойным жильём. За год до смерти он сумел купить элитную квартиру в сто восемьдесят девять квадратов. Дочки к этому времени повзрослели и выскочив замуж, захотели получить свою долю деньгами, чтобы вложиться в отдельное жильё. Хватило на две новенькие двушки да вот эту странную квартирку в центре города для мамы — Зои Ивановны.
Было впечатление, что дом находится в Бермудском городском треугольнике. Он стоял на развилке, разделяя Кировский и Советский район города. А треугольник потому, что до сих пор в городе тайно существовала улица Сталина. Она как раз и являлась гипотенузой в треугольнике из трёх улиц.
Оба домоуправления — в Кировском и в Советском районе города от этого треугольника в шесть домов отказывались. Дом, видимо, со смерти Иосифа Виссарионовича ни разу не ремонтировался. Жалобы до домоуправления доходили, причём и до того, и до другого, но, передохнув там недолго, отправлялись в небытие. Сантехнику, крышу, отопление, жильцы отремонтировали сами. Просто повезло, что в доме жили: сантехник, электрик и кровельщик… Короче, полный комплект необходимых специалистов. Одно удручало: штукатура-маляра среди них не было, и подъезд выглядел на редкость облупленным. Остатки тёмно-зелёных панелей на фоне серого цемента с язвами плесени в вечерние часы напоминали Зое Ивановне кадры кинохроники, на которых мелькали мрачные застенки НКВД.
— Доброго дня, соседи, — приветствовала она проходящих мимо людей, пока грузчики заносили в квартиру мебель. Но соседи хмуро прятали глаза и ничего не отвечали.
— Чёрт побери! Что бы это могло значить? — нервничала пожилая женщина.
Почти неделю Зоя Ивановна спала ночами сном ангела, что редко случалось в её возрасте. А вот на полнолуние её посетила бессонница. В полнолуние такое случалось особенно часто. Зевнув, она вынула из связки книг «Бесы» Достоевского. Давно к ним руки тянулись.
Она читала в кровати при свете яркого ночника. Полосатые тени скользили по стенам: прыгали зайчиками, пробирались гигантскими Йети, а то и ужасными чупакабрами скалились на неё. Все предыдущие разы Зоя Ивановна ночью спала, как мы уже слышали, и такого «красочного» театра теней перед ней не открывалось.
В её прежнем доме окна выходили во двор, и тени появлялись от фар автомобилей только вечером, когда люди возвращались домой после рабочей смены.
Теперь её глаза шныряли взад и вперёд, рассматривая диковинную 2D анимацию. Примерно в час ночи тени остановились. Большое и довольно фигуристое пятно в виде орангутана «с улицы Морг» оказалось прямо напротив и долго сверлило её взглядом. Именно сверлило. Сущность этого явления определить было невозможно. Да Зоя Ивановна и не собиралась. Она в молодости состояла в коммунистической партии и вела в школе, где работала учительницей физики, атеистический кружок. Поэтому природа теней ей была знакома хорошо, имела, так сказать, строго научное объяснение. Долго, не мигая, она разглядывала тень на стене, пока не начала потихоньку засыпать. И вот, дотянувшись до выключателя, нажала клавишу ночника уже с закрытыми от усталости глазами и уснула.
Проснулась Зоя Ивановна от грохота и скрипа, а в большей степени от того, что ей было трудно дышать. С чувством надвигающейся опасности она потянулась к светильнику, но тело сковала тяжесть. Ощущение было такое, будто сверху на неё положили два мешка картошки, и ребра вот-вот треснут. Тени метались по стенам, будто ветер сошёл с ума, раскачивая уличный фонарь. В стекло бились ветки берёзы, которую клонило чуть не до земли.
— Чёрт побери! Как это всё невовремя. Думаю, всё можно объяснить, всё объяснимо...— шептала Зоя Ивановна, всматриваясь в темноту своей новой квартиры.
Лягушка не выжила бы в молоке, если б не молотила битый час лапками, и Зоя Ивановна, памятуя об этом, начала отчаянно бороться. Она раскачивала сетку кровати тазом, крутила плечами в попытках перевернуться. И вот, ей наконец повезло: что-то упало на пол, стуча костями и глухо хрюкая. Это «хр-хр» она слышала и раньше, пока пыталась раскачиваться и списала их на скрип старой кровати. «Хр-хр-хрррр!! Хр-хр-хрррр!»
Зоя Ивановна включила ночник и бросила взгляд на пол. Ночник мигал, чёрная тень, которую она заметила на полу, вдруг подскочила и побежала, топая голыми пятками, сопя и хрюкая. Чёрная тварь прошла сквозь стену и исчезла.
Ещё совсем недавно Зоя Ивановна страдала миопией, но вот года три, как её глаза видели завидно далеко, спасибо медицине — буквально несколько секунд она наблюдала чёрного лохматого мужика, с рогами и хвостом! Лохматого с ног до головы! При этом абсолютно нагого. Пару раз он обернулся: в его глазах вспыхивало адское пламя...
На следующий день Зоя Ивановна целый день была настороже. Бежать к детям и жаловаться, ей мешала гордость. Но, чёрт возьми, в её доме с утра происходило невесть что: посуда падала, ложки с вилками летали, пронзая тонкие тюлевые занавески, а тарелку с борщом вынесло прочь из квартиры, в само собой открывшееся настежь окно. Это случилось, когда Зое Ивановне кто-то наступил на тапки, и она, падая, выпустила из рук заветную тарелку.
Что ждало её ночью, она даже представлять себе не хотела.
Лёжа с книгой, два часа кряду, она наблюдала ужасающее представление на противоположной стене. Казалось, что тени перешли из фазы 2D в фазу 3D анимации — разницу, ей однажды объяснил зять, играя на приставке в то самое время, когда она пришла в гости.
Отложив книгу, Зоя Ивановна уже не решалась выключать ночник. Крепкое судно, на котором так долго держалось её атеистическое мировоззрение, дало течь и сейчас медленно шло ко дну. Она старалась не заснуть. Даже дышать громко боялась. Сердце манометром стучало в ушах. Зоя Ивановна крепилась, сжав кулаки и контролируя сердцебиение усилием собственной воли.
Представление длилось дольше ожидаемого. Чувство страха стало медленно отступать. Видимо, сказалось напряжение. И в один из моментов глаза предательски закрылись: её накрыла волна, уносящая в мир пугающих сновидений…
Снилось, что она сидит в лодке посреди большого озера, а вокруг бурлит мутная серая жижа. Лодку кидает из стороны в сторону, крутит… И вдруг с левого борта из воды появляются две мохнатые лапы. Что-то чёрное начинает взбираться в лодку. Скачок и вот оно уже напротив, сверлит Зою Ивановну горящими глазами. С лохматого чудовища стекает бурая грязь. Он начинает отряхивать с себя вонючую муть, словно пёс, а глазами так и сверлит...
Она закричала и открыла глаза. Прямо на ней верхом сидел тот самый чёрт. Ей богу, чёрт, иначе не скажешь! Сидел, и взирал на женщину своими огненными глазищами.
Сердце заколотилось, но женщина не собиралась сдаваться. Она схватила с тумбочки небольшое круглое зеркало и выставила перед чёртом.
— Убирайся прочь! Иди к себе в чёртов Ад! Проваливай! — теряя от волнения голос, что есть силы, прохрипела она.
Чёрт отклонялся в стороны всякий раз, когда свет лампы, отражаясь от зеркальца, больно колол глаза. Чёрту это явно не нравилось. Наконец с громким воплем он соскочил с кровати и растворился в стене.
Оставшуюся часть ночи женщина то дремала, боясь по-настоящему уснуть, то метала взгляды по сторонам, стараясь заглянуть в тёмные уголки комнаты.
К утру она проснулась от грохота на кухне: «Видимо, кто-то готовит там дьявольский завтрак…» Зоя Ивановна даже заглянуть на кухню побоялась. Она влезла в тапочки и стараясь не дышать, незаметно вышла на лестничную площадку, остановилась и нерешительно постучала в дверь соседей.
— Может я, старая дура, с ума схожу, но у меня в квартире бесится чёрт. Может, вы сможете чем-то помочь? Пойдёмте, пойдёмте, умоляю, — глядя на соседей, двух братьев, жалостливо твердила она.
Зоя Ивановна, вытащила из квартиры напротив этих дюжих молодцов, хватая за запястье то одного, то другого и подталкивая сзади, буквально силой запихнула в свою квартиру. Там бес уже «стоял на ушах». Чёрная лохматая тень прыгала на кровати, кидалась стульями и рвала в клочья дорогие её сердцу книги: первое собрание сочинений Н. В. Гоголя в 14-ти томах, доставшиеся Зое Ивановне от мамы.
Два мускулистых мужика, каждый под два метра ростом увидев это рванули к выходу. Зоя Ивановна не выпускала. Либо пан, либо пропал!
— Выпустите, богом молю, выпустите, тётенька, — просили они наперебой. — Мы не хотим с этим бесом воевать. Мы с ним уже давно полюбовно сосуществуем.
— Так вы с ним знакомы? — удивленно ахнула страдалица.
— У нас кроме стука больше ничегошеньки не бывает, — уверял её второй верзила.
— Мы с ним ссорится не хотим. Ни за что!
— Понятно, чёрт его побери! — почти плача, сделала вывод Зоя Ивановна, выхватила из воздуха летящую мимо неё сумочку и пошла в церковь. Первый раз в своей жизни.

— Отец Гавриил, так вас зовут?
— Да, вы правы, дочь моя, — ответил, погладив рукой свою окладистую бородку, священник.
— У меня в доме чёрт бесится. Вы сможете помочь? Святой водой окропить или, что там у вас есть в арсенале? Боюсь, Богу душу отдам. Железные нервы и здоровое сердце, видимо, уже в прошлом.
— А вы крещёная, дочь моя?
— Пока не было необходимости.
— Тогда Бог, Отец наш небесный, душу вашу не примет. Нужно покаяться и принять крещение.
— А с чёртом что делать будем? Он разве не ваш? Не в вашей компетенции находится, не в христианской?
— Чёрт от сатаны. И вообще, он к нашему округу может и не относиться вовсе. Адрес ваш какой будет?
— Ивановского 145. Это угол Ивановского и Сталина.
— Господи, спаси рабов твоих ныне и приистно, и вовеки веков, — запел вдруг батюшка, нанося на себя крестные знамения. — Здесь ничем помочь не могу. Ей Богу! Мы уже несколько раз демона этого гоняли. Да вы не волнуйтесь так, он почти безобидный. Зла большого он вам не причинит. А знаете, дочь моя, раз я этим вопросом вплотную занялся. Справки наводил и всё такое. Так вот, один очень старый дьякон, что сейчас в Боголюбовке живёт, рассказал, что про этого чёрта когда-то легенда ходила. Легенда о чёрте-каторжнике… В том домишке, на Ивановского, в царские времена тюрьма была. Построили её из чего бог послал, на фундаменте времен Ивана Грозного. Говорят, тюрьма там находилась и раньше. Испокон веков стояла, стало быть. И служила разным царям в разные времена. Привратники заметили, как-то что стал там чёрт промышлять. И раз этого чёрта изловили и допросили. Так он поведал, что сам в той тюрьме пленник. За инакомыслие в стане сатаны он был осужден мучить преступников до тех пор, пока не порвётся красная нить, которой опоясан фундамент тюрьмы, где он заточен на веки вечные. Во оно как!
Зоя Ивановна шла домой, чуть не плача. Верить в этот бред совсем не хотелось, но то, что чёрта уже изгоняли и не раз, давало ей чёткое понимание, почему квартира стоила так дешево. Если и удастся её вновь продать, то вряд ли на эти грошики можно будет купить что-то более или менее приемлемое.
Обо всём этом она размышляла целый день, гуляя по городу. Сходила в музей, в ботанический сад в кафе и в кино — домой возвращаться ох как не хотелось. Солнце уже клонилось к закату. Зоя Ивановна подошла к дому со двора и с грустью взглянула на облупленный старый фундамент, который уходил своими «корнями» глубоко в землю. Ещё осенью прошлого года, по словам соседей, прорвало трубу канализации, приехала аварийка, рабочие выкопали траншею, трубу залатали, а яму закидали кое-как. По весне яму размыло, и фундамент оголился метра на три вглубь. Больше к этому месту уже никто не возвращался, чтобы навести порядок…
Губы Зои Ивановны скривились от обиды на ЖЭК, на священника, на чёрта…
— Чёрт его побери! — выругалась она и вдруг увидела освященную закатным солнцем красную полосу в основании фундамента. Короткий отрезок этой полосы горел на закате как сусаль.
«Неужели?.. Да благословит господь, вас отец Гавриил…»
Она побежала домой, взяла в кухонном ящичке лопатку для торта и бросилась на улицу соскребать краску со старых кирпичей оголившегося фундамента. Пришлось лезть в яму. На её счастье, воды в ней не было — лето стояло сухое. Зоя Ивановна скатилась на попе вниз, не жалея новых полосатых штанов, и приложила лопатку к красной черте.
Как только она коснулась её железом, в её квартире раздался страшный грохот! В окне было видно, как чёрная тень мечется туда-сюда, ударяясь о стены.
Зоя Ивановна не останавливалась. Прикладывая последние силы, она скребла краску, которая за много веков буквально пропитала фундамент. Всё было тщетно. Неловко карабкаясь, она выбралась из ямы и побежала к соседям напротив. После недолгих поисков мужики нашли молоток и зубило. Под вой и грохот «чёртовой вечеринки» мужикам, по очереди работающим зубилом, удалось выбить из фундамента несколько кирпичей, вымазанных красной краской. Краска сочилась из них, словно кровь — мужики тряслись как цуцики. Хорошо, что не убежали. Зоя Ивановна стояла над ними грозным стражем. Легенду о чёрте-каторжнике они от батюшки тоже слышали. Иначе не убедила бы их никогда. Но под фундамент так глубоко никто из них не копал.
Смотрела Зоя Ивановна, как красная краска сквозь пальцы их сочится и думала: может, это и впрямь кровь? Чем ещё можно вымазать каземат для чёрта, чтобы запереть его там навсегда?
Как только кирпичи вылетели вон, чёрное облако вытекло со свистом наружу, просачиваясь из всех щелей, из стен, окон и фундамента. «Пшик» и дом словно выдохнул пыль веков и замер, пустив от фундамента к крыше широкую лохматую трещину.

Опасаясь разрушения, жильцы, ругаясь на Зою Ивановну, от греха подальше переночевали у друзей и знакомых, а на следующий день вызвали команду МЧС. После тщательной экспертизы никаких существенных повреждений обнаружено не было. Трещиной пошёл относительно новый верхний слой кирпичной кладки.
Что с дома слетело старое проклятье поняли сразу: МЧС откликнулось на вызов, экспертизу провели. А потом в доме сделали капитальный ремонт, сменили все коммуникации, стены по периметру облицевали, и на фоне новых домов он стал выглядеть просто как конфетка.
Всё бы ничего, но Зое Ивановне невероятно трудно было избавиться от плохой привычки: она постоянно чертыхалась. Всякий раз после этого в её кармане появлялась хрустящая пятитысячная бумажка. Видимо, так лохматый бес выражал свою искреннюю благодарность: пять тысяч — легион. Зою Ивановну это немножко пугало, и часто она отдавала деньги отцу Гавриилу — на благотворительность…