Рутина, кошка и второй закон Ньютона

Рабочий день тянулся, как остывший кисель. ЭДО висел. Начальник заходил дважды, каждый раз оставляя после себя запах медленно растворимого яда и новую стопку того, что нужно сделать срочно. Виктор в чате писал длинно и по существу – по его существу, разумеется. Она отвечала. Потом снова отвечала. Потом смотрела в экран и не понимала, сколько прошло времени. Рутина не просто утомляла — она методично перемалывала кости, превращая остатки личности в бесформенную биомассу. Хотелось только одного: свернуться в кокон и провалиться в небытие, где нет стопок документов и идиотов с их риторическими вопросами. Тело функционировало в режиме автопилота: чайник, подпись, печать, чайник. Мысли застыли холодцом. Это была уже не усталость, а физическое состояние — тягучий, безвкусный пудинг вместо мозгов. Домой. В обитель, где можно наконец снять маску социально одобряемого существа. Грязный кошачий лоток был оставлен на утро — как памятник женскому бессилию перед бытовым хаосом.
Сон явился нагло, в жанре низкобюджетного хоррора. Она мчалась по лесной дороге, безжалостно насилуя двигатель старенькой Тойоты. Сумерки. Липкий, как деготь, страх. Двое маньяков на мотоцикле, висящие на хвосте, как кредиторы. Хр-р... Индикатор топлива вспыхнул красным. Твою мать! Она резко распахнула дверь и бросилась бежать. Бросив машину, она нырнула в чащу. Ноги наливались свинцом, ветки хлестали по лицу с энтузиазмом банщика, а воздух вырывался из легких со свистом, напоминающим предсмертный хрип дракона. Преследователи не отставали.
Откуда в лесу взялась избушка, городская жительница гадать не стала — кошмары логику не предусматривают. Захлопнув дверь, и лишь со второй попытки защелкнув замок, она навалилась на косяк. Дверь содрогалась под ударами двух крепких мужчин.
Открыв глаза, машинально потянулась к телефону.  4:00 утра. Адреналиновый приход медленно сменялся осознанием реальности. До будильника оставалось два часа тишины.
Еле передвигая ноги, которые ныли так, будто лесной марафон был реальным, она побрела в комнату к мужу. Она не видела её. Ночью все кошки серы, но эта была соткана из чистой неконтролируемой энергии. Четыре килограмма пушистого деспотизма уже вплелись в ее шаг. Серая задница, оскорбленная тем, что хозяйка в кои-то веки идет не к холодильнику, решила скорректировать курс, применив второй закон Ньютона.
Цель была в двух шагах: диван, где дрых он — большой, теплый, свой. Нога, державшая курс на это прибежище, в темноте нашла кошку и с силой опустилась на меховой комок.
Мир взорвался ультразвуком. Кошачий вопль вынес дверь в подсознание мужа.

— Под ноги смотри! — услышала она хриплый злобный возглас в ночи. И тут же вспышка боли разорвала ступню — питомица перешла в режим берсерка. Вскрикнув, она рухнула на ноги спящего, ни в чем не повинного супруга, попутно инсталлируя в его голову свежий пакет нецензурных обновлений. Пережитый ужас погони и предательство близких вырвались рыданиями.
— Неси перекись! — заикалась она, пока муж, внезапно обрётший дар телепортации, летел в ванную. Он обработал рану, а затем поймал «пострадавшее» животное, прижал к груди и принялся ворковать над террористкой, ласково ее успокаивая.
Обида рухнула на плечи неподъемным мешком. Ковыляя обратно в холодную спальню, она уже не слышала, что он говорил вслед. Сон покинул её окончательно.
На кухне она сварила его любимый вьетнамский кофе. Обычно нахальная, домашняя любимица подозрительно наблюдала за хозяйкой из-под стола, не рискуя выйти.
06:15. Его разбудил аромат любимого напитка, ее укоризненный взгляд, и демонстративный жест — она поправила повязку на ноге с грацией вдовы на похоронах. Вина наползала как туман. Медленно. Неотвратимо.
— Я сделала тебе кофе, — прошелестела она слабым голосом, — невзирая на то, что совсем недавно я истекала кровью.
Пауза.
— Лоток ждет твоих рук. И… мусор тоже. Рутина, она такая, любимый.