Алексан Михалыч, мальчишка в голубой майке и рожок

Александр Михалыч, не представляя что делать со своей жизнью, брёл по Тверской.
Если бы я сказал, что Александр Михалыч хочет обосрать каждую плиточку и каждый дворик, то был бы неправ, ведь на улице было 20 градусов, и всё чего хотел Александр Михалыч - это спокойствия, но весна, а если быть точнее - весеннее обострение просило от него подвига. И вот перейдя по всем пешеходным и по одному подземному переходу, Алексан Михалыч направился к памятнику С. Есенину.
Вокруг все гуляли парочками. Кто в майках, кто в боди, кто чуть ли не нагишом.
По правому виску стекал пот у Алексан Михалыча и, дойдя до памятника, он встал и прохожим, которые замечали Михалыча, начало казаться, что тот рыдает от приступа большой любви к народной поэзии от того, что по его лицу начал обильно растекаться пот.
Алексан Михалыч не растерялся. Он снял ботинок и бросил его перед собой. И начал читать стихотворение Есенина «Письмо к дедушке».
Прохожие останавливались и смотрели на Михалыча и не потому, что тот проникновенно и с чувством читал стихотворение, а потому что у Алексан Михалыча из носа ручьем текли сопли, из глаз - слёзы, а по всему телу лил и стекал на брусчатку пот.
Всё больше и больше людей толпились у Алексан Михалыча. Кто-то кинул ему две сторублевые купюры в ботинок. Кто-то монетки по пять и по десять рублей. А Алексан Михалыч продолжал рыдать и глотать свои сопельки, перемешанные с потом.
«А если я умру?
Ты слышишь, дедушка,
умру я»,
- на этих строчках Алексан Михалыч стал вытворять чёрт те что. Он вставал на четвереньки, рыдал, плевался собственными сопельками и слезами.
Прохожие подоставали свои телефоны и стали снимать нашего Михалыча.
Постепенно зевакам стало скучно, и огромная толпа вокруг Алексана начала редеть и заметно уменьшаться, пока из всех соглядатаев не остался один лишь мальчишка в голубой майке и с рожком из макдональдса, спросивший у Александра Михалыча: «Дедушка, с вами всё хорошо? Хотите мой рожок?». На что Алексан Михалыч проговорил: «Я… э… н… не… спасибо, внучок, право… спасибо тебе… Просто мой внучок… такой же как и ты… он… очень любил Есенина, а… теп… там… я…».
Мальчишка в голубой майке достал из своего кармана платочек и начал вытирать лицо Алексана от сопелек и слёз.
Когда лицо Михалыча стало походить на что-то похожее, чем оно являлось до чтения стихотворения, тогда мальчишка взял Александра Михалыча за ручку, и они пошли дальше по парку в сторону Никольской улицы.
Мальчишка и Александр Михалыч.
Алексанадр Михалыч и Мальчишка
с рожком,
который они ели по-очереди
и где-то вдалеке за ними
у Есенина,
у памятника
лилась слеза и кружились вокруг его головы строчки:
«Голубчик,
дедушка,
я вновь…
вновь…
вновь…
в
н
о
в
ь
к тебе
пишу».