41-я глава М. Булгаков

                Теперь перейдём к разговору о главном романе Михаила Афанасьевича Булгакова «Мастер и Маргарита». Я уже в моём булгаковском цикле много раз обращался к Великому роману. Сейчас поговорим о нём подробно. -- 
                << Собственно, это была и не «тема» вовсе, --- пишет Олег Михайлов, -- но самая суть жизни, её предназначение  и смысл – добро и зло в их вечном, абсолютном противостоянии, преступление и возмездие, бессмертие и забвение, любовь и равнодушие. Можно сказать, что роман «Мастер и Маргарита», над которым он начал работать в 1928 году, а последние страницы, полуслепой, диктовал в 1939 --– 1940 годах, был книгой его жизни.
                Начало работы над «Мастером и Маргаритой» датируется по—разному – то 1928--м, то 1929--м годом.  << Скорее всего, к 1928 г., -- - пишет  автор – составитель «Энциклопедии Булгаковской», -- относится возникновение замысла романа, а работа над текстом началась в 1929 г.  Согласно сохранившейся расписке, Булгаков 8 мая 1929 г. сдал в издательство «Недра» рукопись «Фурибунда» под псевдонимом  «К. Тугай»… Это – наиболее ранняя из точно известных дат работы над «Мастером и Маргаритой». Однако можно предположить, что роман был начат несколькими месяцами ранее. Сохранилось донесение неизвестного осведомителя ОГПУ от 28 февраля 1929 г., где, очевидно, речь идёт о будущем «Мастере и Маргарите»: «Видел я Некрасову, она мне сказала, что М. Булгаков написал роман, который читал в некотором обществе , там ему говорили, что в таком виде не пропустят, так как он крайне резок с выпадами, тогда он его переделал и думает опубликовать, а в первоначальной редакции пустить в качестве рукописи в общество и это одновременно вместе с опубликованием в урезанном цензурой виде.»  Вероятно, зимой 1929 г. были написаны только отдельные главы романа, отличавшиеся ещё большей политической остротой, чем сохранившиеся фрагменты ранней редакции. Возможно, отданная в «Недра» «Мания фурибунда» представляла собой уже смягчённый вариант первоначального текста. Правдоподобно и намерение Булгакова пустить рукопись романа в самиздат.
                «В меня вселился бес, -- пишет он В. В. Вересаеву 3 августа  1933 года. – Уже в Ленинграде и теперь здесь, задыхаясь в моих комнатёнках, я стал марать страницу за страницей наново  тот самый уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю. Я тешу себя сам! Пусть упадёт в Лету! Впрочем, я, наверное, скоро брошу это».
                И через 5 лет (в 1938-м) Мастер пишет Елене Сергеевне, своей 3-й жене, которой суждено стать его вдовой:
                << Передо мною 327 машинописных страниц (около 22 глав). Если буду здоров, скоро переписка закончится. Останется самое важное – корректура авторская, большая, сложная,  внимательная, возможно, с перепиской некоторых страниц.
                «Что будет?» -- ты спрашиваешь. Не знаю. Вероятно, ты уложишь его в бюро, где лежат убитые мои пьесы, и иногда будешь вспоминать о нём. Впрочем, мы не знаем нашего будущего.
                Свой суд над этой вещью я уже совершил, и, если мне удастся ещё немного приподнять конец, я буду считать, что вещь заслуживает корректуры и  того, чтобы быть уложенной в тьму ящика.
                Теперь меня интересует твой суд, а буду ли я знать суд читателей, никому не известно. 
               Эту цитату я уже приводил. Но здесь – совсем другой контекст, чем там. Теперь же я рассказываю исключительно о Великом Романе, и решил напомнить вам, дорогие мои читатели, эти Замечательные слова, написанные  Писателем после того, как Он закончил свой Роман – дело Его Жизни. И ещё – из того же письма Булгакова – жене:
               
               … Эх, Кука (так Писатель называет жену --– В. К.), тебе издалека не видно, что с твоим мужем сделал после страшной … жизни последний закатный роман. >> (почему издалека? – Елена Сергеевна в это время была в Лебедяни – уезжала туда отдыхать).
                Рассказывая о романе «Мастер и Маргарита», я буду повторяться – это неизбежно – ведь об этом Со – Здании булгаковского Гения я немного рассказывал, сейчас же рассказываю о Нём гораздо более развёрнуто. –
                А сейчас я цитирую комментарий к роману, помещённый в 5-м томе Собрания сочинений М. А. Булгакова. Автор комментария (Г. Я. Лесскис) пишет:
                << В двух первых редакциях ещё нет той чёткой  композиционной сопоставленности двух романов (античного и современного), которая составляет жанровую особенность «Мастера и Маргариты». Написанного Мастером античного романа (т. е. романа в романе --–В. К.), собственно, и нет, просто «странный иностранец» рассказывает на Патриарших прудах Владимиру  Мироновичу Берлиозу и Антоше (Иванушке) Безродному об Иешуа Га – Ноцри, причём весь античный материал изложен в одной главе («Евангелия от Воланда» в форме живой беседы «иностранца» и его слушателей (некоторые имена и фамилии героя романа Булгаков потом поменял на другие – напр., Берлиоз стал Михаилом Александровичем, а Иванушка Бездомным --– В. К.). Нет и будущих главных героев -- Мастера и Маргариты.
                Это пока что – роман о дьяволе (Воланде – В. К.), причём в интерпретации образа дьявола Булгаков поначалу более традиционен, чем в окончательном тексте: его Воланд выступает в классической роли искусителя и провокатора (он, например, подучивает Иванушку растоптать изображение Христа).  Объясняя обращение Булгакова к фигуре сатаны, М. О. Чудакова справедливо полагает, что «всемогущество главного героя  явилось как условие, совершенно необходимое, с точки зрения Булгакова, для художественной модели современности»: все эти Берлиозы, Лиходеевы, Павиановы, Богохульские нуждаются в таком мощном противовесе, чтобы обнаружилось их совершенное ничтожество и бессилие. Мысль эту нужно несколько развить и уточнить: и сатана, и Христос необходимы Булгакову как представители абсолютной истины, противостоящей нравственному релятивизму мира Берлиоза и Могарыча (Алоизий Могарыч – персонаж романа «Мастер и Маргарита – журналист, написавший донос на Мастера и впоследствии поселившийся в его подвальчике в одном из арбатских переулков --– Б. Соколов). Ибо Булгаков не только отрицает, но и утверждает.
                В 1929 г. (не позже 8 мая) как я  говорил уже, Булгаков начинает вторую редакцию романа, озаглавленную «Копыто  инженера» (инженер у Булгакова – сам сатана, потому и копыто – В. К.).
                В 1931 г. замысел произведения существенно изменяется и углубляется, появляются Маргарита и её спутник, который позднее будет назван Мастером и займёт центральное место.  Но пока ещё  это место принадлежит  Воланду, и роман называется «Консультант с копытом». Булгаков работает над одной из последних глав («Полёт Воланда») и в правом верхнем углу листа с набросками этой главы пишет: «Помоги, Господи, кончить роман. 1931 г.» Однако эту редакцию он, видимо, так и не закончил.
                Первая полная редакция романа была начата осенью 1932 г. в Ленинграде, куда Булгаков приехал без единого черновика – настолько продуман  и выношен был к этому времени  не только замысел, но и текст этого произведения. К ноябрю 1933 г. было написано 506 страниц  текста, разбитого на 37 глав.
                Жанр определён самим автором как «фантастический роман» -- так написано наверху листа с перечнем возможных заглавий: «Великий канцлер. Сатана. Вот и я. Шляпа с пером. Чёрный богослов. Он появился.  Подкова иностранца». Все эти варианты заглавия как  будто указывают по—прежнему на Воланда  как на главное лицо. Однако Воланд уже значительно потеснён новым героем, который становится автором романа  Иешуа Га—Ноцри; причём античный роман разбивается надвое, а между главами, его образующими (гл. 11 и 16), описывается любовь и злоключения «поэта» (или «Фауста», как назван он в одном из черновиков) и Маргариты).
                К концу 1934 г. эта редакция была вчерне закончена. К этому времени слово «Мастер» уже трижды употреблено в последних главах в обращении к «поэту»  Воланда, Азазелло и Коровьева (сначала Мастера Булгаков назвал поэтом; Азазелло и Коровьев – демоны из свиты Воланда --– В. К.).
                В последующие два года Булгаков вносит в рукопись многочисленные дополнения и композиционные изменения, в том числе он наконец пересекает линии Мастера и Ивана Бездомного (плохой поэт из романа «Мастер и Маргарита» -- В. К.), будущего ученика Мастера. А в июле 1936 г. на даче в Загорянке пишет последнюю главу этой редакции «Последний полёт», в которой определялись судьбы Мастера и Пилата (Понтий Пилат --– евангельский персонаж, утвердивший смертный приговор Иисусу Христу; у Булгакова он страдает от мук совести, ведь он понимал, что Христос не совершил никакого преступления -- Праведник был предан позорной казни --  распятию на кресте --– В. К.).
                Второй половиной 1936 или началом 1937 г. датируется работа Булгакова над «четвёртой редакцией» произведения, начатой в новой тетради, в которой история Пилата и Иешуа вновь перенесена в начало романа и составляет вторую главу, названную «Золотое копьё». Редакция эта доведена только до пятой главы и занимает 60 страниц.
                В том же 1937 г. начата ещё одна редакция, озаглавленная «Князь тьмы», в которой переработаны 13 глав (299 страниц), датированные 1928 – 1937 г. г.
                Наконец, в ноябре 1937 г. начата последняя полная редакция произведения, впервые получившего своё окончательное название:  «Вечером Михаил Афанасьевич работал над романом «Мастер и Маргарита», -- записала 12 ноября 1937 г. Е. С. Булгакова в своём дневнике. Эта редакция занимает 6 толстых тетрадей; текст разбит на 30 глав.   
                С 27 мая по 24 июня 1938 г. О. С. Бокшанская  под диктовку автора перепечатала эту редакцию «Мастера и Маргариты» на машинке, причём в процессе печатанья Михаил Афанасьевич часто на ходу менял текст. Далее – с 19 сентября 1938 г.  начались многочисленные авторские правки машинописи, которые не прекращались почти до самой смерти Булгакова. 14 мая 1939 г. был написан «Эпилог» и одновременно сцена явления Левия Матвея к Воланду с решением о судьбе Мастера. Когда Булгаков смертельно заболел, правку продолжала Елена Сергеевна под диктовку Михаила Афанасьевича, причём правка эта частично вносилась в  машинопись, а частично в отдельную тетрадь.
                15 января 1940 г.  Елена Сергеевна записала в дневнике: «Миша, сколько хватает сил, правит роман, я  переписываю», -- внесены эпизоды с проф. Кузьминым и чудесное перенесение Стёпы Лиходеева в Ялту (в первой редакции директор Варьете именовался Гарасей Педулаевым и Воланд его отправлял во Владикавказ).
                13 февраля 1940 г.  М. А. Булгаков, видимо, последний раз  работал над «Мастером и Маргаритой».
                Последние мысли умирающего Булгакова были обращены к этому призведению, вместившему всю его творческую жизнь: «Когда в конце болезни он уже почти потерял речь, у него выходили иногда только концы  или начала слов, -- вспоминала Елена Сергеевна Булгакова. –  Был случай, когда я сидела около него, как всегда,  на подушке на полу, возле изголовья его кровати, он дал мне понять, что ему что-то нужно, что он  чего-то хочет от меня. Я предлагала ему лекарство, питьё – лимонный сок, но поняла ясно, что не в этом дело. Тогда я догадалась и спросила: «Твои вещи?» Он кивнул с таким видом, что и «да» и «нет». Я сказала: «Мастер и Маргарита?». Он, страшно обрадованный, сделал знак головой, что «да, это». И выдавил из себя два слова: «Чтобы знали, чтобы знали.» >>.
                << Вероятно, автор «Мастера и Маргариты», -- предпологает Б. Соколов, ----сам врач
 по образованию, уже чувствовал какие-то симптомы роковой болезни – нефросклероза, сгубившей его отца, А. И. Булгакова, а впоследствии поразившей и самого писателя. Неслучайно, на одной из страниц рукописи «Мастера и Маргариты» была сделана драматическая заметка: Дописать, прежде чем умереть!» Впоследствии Е. С. Булгакова вспоминала, что ещё летом 1932 г., когда они вновь встретились после того, как не виделись почти двадцать месяцев по требованию её мужа Е. А. Шиловского…, Булгаков сказал: «Дай мне слово, что умирать я буду у тебя  на руках». Если представить, что это говорил человек неполных сорока лет (на самом деле, тогда Булгакову шёл уже 42-й год – примеч. Б. Соколова), здоровый, с весёлыми голубыми глазами, сияющий от счастья, то, конечно, это выглядело очень странно. И я, смеясь, сказала: «Конечно, конечно, ты будешь умирать у меня на…» Он сказал: «Я говорю очень серьёзно, поклянись». И в  результате я поклялась. И когда потом, начиная с 35-го года, он стал почему-то напоминать мне эту клятву, меня это тревожило и волновало. Говорю ему: «Ну пойдём, сходим, сходим в клинику, может быть, ты плохо себя чувствуешь?» Мы делали анализы, рентген; всё было очень хорошо. А когда наступил 39-й год, он стал говорить: «Ну вот, пришёл мой последний год.» И это он обычно говорил собравшимся. У меня был небольшой круг друзей, но очень хороший, очень интересный круг. Это были художники --– Дмитриев Владимир Владимирович, Вильямс Пётр Владимирович, Эрдман Борис Робертович. Это был дирижёр Большого театра Мелик---Пашаев, это был Яков Леонидович Леонтьев, директор (в действительности –заместитель директора. --– Примеч. Б. Соколова) Большого театра. Все они с семьями, конечно, с жёнами. И моя сестра Ольга Сергеевна Бокшанская, секретарь Художественного театра, со своим мужем Калужским, несколько артистов Художественного театра: Конский, Яншин (в 1936 г. с Яншиным отношения были порваны из--за инцидента, связанного с «Кабалой святош». – Примеч. Б. Соколова), Раевский, Пилявская. Это был небольшой кружок для такого человека как Михаил Афанасьевич, но они у нас собирались почти каждый день. Мы сидели весело за нашим круглым столом, и у Михаила Афанасьевича появилась манера вдруг, среди самого веселья, говорить: «Да, вам хорошо, вы все будете жить, а я скоро умру.» И он начинал говорить о своей предстоящей смерти. Причём говорил до того в комических, юмористических тонах, что первая хохотала я. А за мной и все, потому что удержаться нельзя было. Он показывал это вовсе не как трагедию, а подчёркивал  всё смешное, что может сопутствовать такому моменту. И все мы так привыкли к этим рассказам, что, если только попадался какой--нибудь-новый человек, он смотрел на нас с изумлением. А мы-то  все уже думали, что это всего одна из тем смешных булгаковских рассказов, настолько он выглядел здоровым и полным жизни. Но он действительно  заболел в  39-м году. И когда выяснилось, что он заболел нефросклерозом, то он это принял как нечто неизбежное. Как врач он знал ход болезни, и предупреждал меня о нём. Он ни в чём не ошибался. Очень плохо было то, что врачи, лучшие врачи Москвы, которых я вызывала к нему, его совершенно не щадили. Обычно они ему говорили: «Ну что ж, Михаил Афанасьевич, вы врач, вы сами знаете, что это неизлечимо.» Это жестоко, наверно, так нельзя говорить больному. Когда они уходили, мне приходилось много часов уговаривать его, чтобы он поверил мне, а не им. Заставить поверить в то, что он будет жить, что он переживёт эту страшную болезнь, пересилит её. Он начинал опять надеяться. Во время болезни он мне диктовал и исправлял «Мастера и Маргариту», вещь, которую он любил больше всех других своих вещей. Писал он её двенадцать лет. И последние исправления, которые он мне диктовал, внесены в экземпляр, который находится в Ленинской библиотеке (ныне --–Российская Государственная библиотека --– В. К.). По этим поправкам и дополнениям видно, что его ум и талант нисколько не ослабевали. Это были блестящие дополнения к тому, что было написано раньше >>.
                Но вернёмся в начало 1930-х г. г. Юрий Кривоносов пишет:
                << 1932 год. После полуторагодовой разлуки Михаил Афанасьевич и Елена Сергеевна встречаются (об этом я говорил уже -- В. К.), чтобы навсегда остаться вместе. В этот же год Михаил Булгаков возвращается к роману о Дьяволе, но переосмысливает его, расширяет границы произведения, в романе появляется один из центральных образов его очаровательная героиня (я уже говорил и об этом, но – контекст был другой – В. К.), имя которой – Маргарита. Углубляется философский аспект – идёт  сближение некоторых линий с «Фаустом» Гёте, роман приобретает общеловеческое звучание… И потом, через три десятилетия, он будет прочтён и принят повсюду на нашей планете.
                Совершенно очевидно, что возрождение романа в новом качестве  имеет непосредственную связь с «настоящей, верной, вечной любовью», словами о которой начинается глава 19--я – «Маргарита», где писатель создаёт Гимн Любви, равно относящийся и к героине романа, и к своей земной Маргарите -- обожаемой жене Елене, отныне уже Булгаковой…>>  Но мы сильно забежали вперёд: я уже рассказываю историю создания романа «Мастер и Маргарита», не рассказав предисторию. Что подвигло Писателя на такой  колоссальный   Труд – создание романа «Мастер и Маргарита»? Вернёмся в 1920-е годы. --  Снова слово Ю. Кривоносову:
                << В 1925 году Михаил Булгаков познакомился с Лямиными, и Наталья Абрамовна (жена лучшего друга Михаила Афанасьевича – Н. Н. Лямина --– В. К.) подарила ему книгу Чаянова (крупнейший специалист в области сельского хозяйства и литератор -- В. К.), которую она иллюстрировала. Тираж её составлял всего 1000 экземпляров. В книге рассказывалось о появлении в Москве Сатаны и борьбе с ним некоего человека по фамилии Булгаков за свободу своей возлюбленной. Видимо, отсюда и пришла писателю (М. Булгакову -- В. К.) идея показать «своего» Сатану в современной Москве. Но мы не имеем никаких свидетельств о том, что он приступил к реализации такого замысла: нельзя же было создавать произведение, подобное тому, что уже существовало. Требовалось нечто своё, и очень весомое. И оно появилось, как только Михаил Булгаков свой роман «начал пером» это его выражение, означающее, что ещё до того имелся определённый «инкубационный период», когда вещь созревает в голове. «Мастер…», а вернее то, что тогда рождалось под другими названиями, «начат пером» был в 1928—м (так утверждает Л. Белозерская) или 29-м году, и в нём сразу же появились и прошли через все последующие редакции две переплетённые между собой линии – линия Сатаны – Воланда и линия Пилата.
                << Такой роман [как «Мастер и Маргарита] не мог написать равнодушный человек, -- размышляет Олег Михайлов.  Булгаков в эти годы был уже натурой религиозной, хотя не выставлял своих убеждений напоказ. Этот перелом  в его душе произошёл, скорее всего, в пору Гражданской войны, и глубинное духовное, шедшее от отца (каким был его отец – я уже рассказывал --– В. К.), начало только усиливаться  и крепло в столкновении с насаждавшимся большевиками атеизмом. К мыслям  о Боге Булгаков часто обращается в своём дневнике 20-х г. г.: «Может быть, сильным и смелым Он не нужен, но таким как я, жить с мыслью о Нём легче… Вот почему я надеюсь на Бога»; «Итак, будем надеяться на Бога и жить. Это единственный и лучший способ»; << Что будет с Россией, знает один Бог. Пусть Он ей поможет», и т. д. Постоянное глумление над образом Христа в журнале «Безбожник» даже понудило Булгакова в ту пору раздобыть годичный комплект этого журнала. Напомним, что с рассуждений в атеистическом духе о Христе «учёнейшего»  председателя МАССОЛИТ (выдуманного Булгаковым писательского союза  по типу названий РАПП, МАПП и др. --– В. К.) Берлиоза с Бездомным, «накатавшим» антирелигиозную поэму, и начинается роман.
                Речь шла, как впоследствии узнали, об Иисусе Христе. Дело в том,  что редактор заказал поэту для очередной книжки  журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, т. е. Иисуса, очень чёрными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем, чтобы подчеркнуть,  основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, -- но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох или хорош, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нём --– простые выдумки , самый обыкновенный миф».
                Сюжет романа фантастичен, --- продолжает О. Михайлов. -- Как раз в этот момент в советскую атеистическую Москву вдруг является сам дьявол «со товарищи» (имеется в виду свита Воланда --  их – четверо: Коровьев- (он же – Фагот), Кот – Бегемот, Азазелло и Гелла --– В. К.) и учиняет в ней, надо сказать, невиданный разгром и неразбериху, начиная с поучительной беседы с руководителем МАССОЛИТа Берлиозом о существовании исторического Христа и страшным предсказанием о скорой кончине главного атеиста (Аннушка уже разлила подсолнечное масло). >>.  Когда я прочитал  об этом впервые --  в 1987-м году – это вызвало у меня недоумение и любопытство: какая Аннушка, причём здесь подсолнечное масло? Но, прочитав дальше, я понял, что Аннушка, по прозванию Чума, разлила масло около трамвайной линии, и Коровьев --- Фагот указал несчастному Берлиозу путь на рельзы, и бедняге отрезало голову. Но снова – возвращусь к Олегу Михайлову – к его интересным размышлениям. В свою очередь он цитирует других исследователей и, конечно же, самого Булгакова. << Возникает противостояние Христос --  Антихрист, Иешуа --  Воланд. Идя от скрижалей  гениальной поэмы Данте («Божественная комедия» --- В. К.), И. Ф. Бэлза отмечал: «Обобщив громадный мифологический материал, Булгаков показал неразрывную взаимосвязь «света и тени. <…> Булгаков  положил в основу своего романа дуалистическую концепию, которой подчинены различные планы развёртывающихся в «Мастере и Маргарите» картин борьбы «света и тени».
                Конечно, булгаковский Воланд состоит, безуслоно, в литературном родстве и с мрачной гоголевской «нечистью», и с героем романа «Эликсир дьявола» немецкого мистика – фантаста Э. Гофмана, и с Мефистофелем из великой поэмы И. Гёте «Фауст». Однако связь с последним, наиболее очевидная,преломляется, скорее всего через призму одноимённой оперы Шарля Гуно, столь любимой Булгаковым.
                С кажущимся всемогуществом вершит дьявол в советской Москве свой суд и расправу. Стоит, впрочем, отметить, что его чарам и волшебству поддаётся лишь то, что уже подгнило, вроде «осетрины второй свежести», у буфетчика из варьете Сокова. Более того, читатель может убедиться, что автор --– страшно сказать! --- относится к дьяволу со сдержанной иронией (в отличие, например, от сугубо серьёзной германской традиции).
                П. В. Палиевский писал в этой связи:
                «Одна подробность даёт пониманию первый шаг Мы замечаем, что он подсмеивается над дьяволом. Странный для серьёзной литературы XX века поворот, где дьявола привыкли уважать. У Булгакова что—то совсем не то. Он смеётся над силами разложения вполне невинно, но чрезвычайно для них опасно, потому что мимоходом разгадывает их принцип.
                После первого изумления безнаказанностью всей «клетчатой компании» (в клетчатое одет второй по значению демон из свиты Воланда – Коровьев-- Фагот --- В. К.) глаз наш   начинает различать, что глумятся-то они, оказывается, там, где люди уже сами до них над собой поглумились; что они только подъедают ими давно оставленное. И в результате отправлен  в Ялту за сотни километров от Москвы пьяница и бабник директор варьете Стёпа (Степан Богданович) Лиходеев, живший до гибели Берлиоза в одном квартире с погибшим (в булгаковедении эту квартиру называют «нехорошей квартирой»). В этой «нехорошей квартире» поселяется прибывший в Москву Сатана Воланд и его свита. Причём, по словам Воланда, Стёпа оказался лишним в квартире, в которой он жил довольно-таки долго. Но --–снова слово Булгакову. Вот как он описывает разговор Воланда и его свиты со Стёпою, который был поражён, увидев неизвестно откуда взявшегося огромного кота (Бегемота):
                -- << Я вижу, вы немного удивлены, дражайший Степан Богданович? – осведомился Воланд у лязгающего зубами Стёпы. --- А между тем удивляться нечему. Это моя свита.
                Тут кот выпил водку, и Стёпина рука поползла по притолоке вниз.
                -- И свита эта требует места, -- продолжал Воланд, -- так что кое-кто из нас здесь лишний в квартире. И мне кажется, что этот лишний – именно вы!
                -- Они, они! – козлиным голосом запел длинный клетчатый, во множественном числе говоря о Стёпе. – Вообще они в последнее время жутко свинячат. Пьянствуют, вступают в связи с женщинами, используя своё положение, ни черта не делают, да и делать ничего не могут, потому что ничего не смыслят в том, что им поручено. Начальству втирают очки!
                -- Машину зря гоняет казённую! – наябедничал кот, жуя гриб.
                И тут случилось четвёртое, и последнее,явление в квартире, когда Стёпа, совсем уже сползший на пол, ослабевшей рукой царапал притолоку.
                Прямо из зеркала трюмо вышел маленький, но необыкновенно широкоплечий, в котелке на голове и с торчащим изо рта клыком, безобразящим и без того невиданно мерзкую физиономию. И ещё при этом огненно- рыжий.
                --Я, -- вступил в разговор этот новый, -- вообще не понимаю, как он попал в директора, -- рыжий гнусавил всё больше и больше, -- он такой же директор, как я архиерей!
                -- Ты не похож на архиерея, Азазелло, -- заметил кот, накладывая себе сосисок на тарелку.
                -- Я это и говорю, -- прогнусил рыжий и, повернувшись к Воланду, добавил почтительно: -- Разрешите, мессир, его выкинуть ко всем чертям из Москвы?
                -- Брысь! --–вдруг рявкнул кот, вздыбив шерсть.
                И тогда спальня завертелась вокруг Стёпы, и он ударился о притолоку головой и, теряя сознание, подумал: «Я умираю…»
                Но он не умер >>, а очнулся, я повторяю – в Ялте, далеко от Москвы. Так был наказан за свои грехи Степан Богданович Лиходеев, директор Театра варьете.
                Наказан и Никанор Иванович Босой, махровый взяточник, председатель жилищного товарищества дома 302 –бис по Садовой, где находится квартира № 50 – так называемая «Нехорошая квартира». Он, повторяю взяточник и Воланд с компаниею поступили с ним просто: один из нечистой силы --– свиты Воланда --– позвонил в НКВД и сообщил, где господин председатель прячет валюту – американские доллары, коих у него никогда не было. В результате к нему явились люди из НКВД, и валюту нашли в указанном одним из нечистой силы месте.   
                Заметим: нигде не прикоснулся Воланд, булгаковский князь тьмы, к тому, кто сознаёт честь, живёт ею и наступает. Но он немедленно просачивается туда, где ему оставлена щель, где отступили, распались и вообразили, что спрятались: к буфетчику с «рыбкой второй свежести» и золотыми десятками в тайниках; к профессору, чуть подзабывшему Гиппократову клятву; к умнейшему специалисту по «разоблачению» ценностей, которого самого он, отделив голову,с удовольствием отправляет в «ничто». Босой, конечно, пытается обелить себя, вот что он говорит (прохиндей, уверовавший в христианского Бога): «-- Бог истинный, бог всемогущий, -- заговорил Никанор Иванович, -- всё видит, а мне туда и дорога. В руках никогда не держал и не подозревал, какая такая валюта (а это Воланд со товарищи устроили так, что в туалете взяточника оказалиь доллары! -- В. К.)!  Господь меня наказует за скверну мою, -- с чувством продолжал Никанор Иванович, то застёгивая рубашку, то расстёгивая, то крестясь, -- брал! Брал, но брал нашими, советскими! Прописывал за деньги, не спорю, бывало…
                На просьбу не валять дурака, а рассказывать,  как попали доллары  в вентиляцию,  Никанор Иванович стал на колени и качнулся, раскрывая рот, как бы желая проглотить паркетную шашку.
                -- Желаете, -- промычал он, -- землю буду есть, что не брал? А Коровьев -- он чёрт.
                Всякому терпению положен предел, и за столом уже повысили голос, намекнули, что ему пора  заговорить на человеческом языке.
                Тут  комнату с этим самым диваном огласил дикий рёв Никанора Ивановича, вскочившего с колён:
                -- Вон он! Вон он за шкафом! Вот ухмыляется! И пенсне его (Коровьев, старший демон – ходил в разбитом пенсне --–В. К.)… держите его! Окропить помещение!
                Кровь отлила от лица Никанора Ивановича, он, дрожа, крестил воздух, метался к двери и обратно, запел какую-то молитву и, наконец, понёс полную околесицу.» Кстати, Никанор Иванович Босой завершает целый ряд управдомов – мошенников в булгаковских произведениях. Сначала –«барашковый председатель» в раннем рассказе «Воспоминание…», позже – Швондер в «Собачьем сердце» и Аллилуйя –-- Портупея в «Зойкиной квартире», позже – Бунша – Корецкий в «Блаженстве» и «Иване Васильевиче». И теперь вот – Никанор Иванович Босой. А как он поплатился за своё взяточничество? – попал в психбольницу, поскольку уже походил на помешанного (см. выше – маленький отрывок из романа «Мастер и Маргарита»). В эту психбольницу раньше – до Босого --– попали поэт Иван Бездомный и главный герой романа Мастер.   
                Работа его  разрушительна – но только среди совершившегося уже распада. Без этого условия его просто нет; он является повсюду, как замечают за ним, без тени, но это потому, что он сам только тень, набирающая силу там, где честь не нашла себе должного хода, не сообразила, сбилась или позволила потянуть себя не туда, где – чувствовала --– будет правда. Вот тут «ён», как говаривала одна бабушка о дьяволе, её и схватил.»
                Как бы то ни было, Булгаков получает возможность произвести, пусть лишь мимоходом и словесно, некий суд и возмездие литературным проходимцам, административным жуликам, и всей той бесчеловечно – бюрократической системе, которая только суду дьявола и подлежит. Уже не бытовая, а острополитическая сатира, скрытая от цензуры, жалит и настигает социальное зло. Это гоголевские «свиные рыла», на новый манер. >>. 
                Я продолжаю цитировать О. Михайлова: << В романе ясно прослеживаются два стилистических потока. В изображении « красной Москвы» используется искромётный фельетонный слог, отточенный Булгаковым в пору его работы в «Гудке» и «Накануне». Автор  утрирует язык «совкового» обывателя почти  в «зощенковском» ключе и пародирует его в развязной и хамской речи притворщика и «наглого гаёра» Коровьева – Фагота, слуги дьявола («Колода эта таперича, уважаемые граждане, находится в седьмом ряду у гражданина Парчевского, как раз между трёхрублёвкой  и повесткой по вызову в суд по делу об уплате алиментов гражданке Зельковой» и т. д.). Но -- ещё о «дьяволиаде» (слово Булгакова -- так называлась повесть Михаила Афанасьевича, написанная в 1924 г.) в романе «Мастер и Маргарита». Но вернусь к тому отрывку из книги О. Михайлова, где он говорит о двух стилистических потоках в романе «Мастер и Маргарита».  Напомню – о чём там идёт речь. --– << В изображении «красной Москвы используется искромётный фельетонный слог, -- отточенный  Булгаковым в пору его работы в «Гудке» и «Накануне», -- пишет О. Михайлов. --   
                Совсем в ином ключе, --- утверждает литературовед, --  однако, «роман в романе», который живёт в воображении одновременно и Воланда --- дьявола, и затравленного критикой писателя – Мастера. Это роман о Понтии  Пилате и о Том, кого не смеет ослушаться  и сам дьявол, -- об Иешуа. Уже говорилось в специальной литературе, что стилистически этот «роман в романе» заставляет вспомнить «нагую» пушкинскую прозу и являет собой высокий, строгий реализм, выверенный в мельчайших деталях и подробностях. Таким образом, у Булгакова далёкая библейская Иудея  стала как бы реальностью -- «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат» … и т. д.  – в то время как всё, происходящее вокруг Мастера (всё, кроме его любви к прекрасной Маргарите) видится сплошным нелепым сном.
                Не талантливое обличение или высмеивание каких-то сторон злободневной действительности – это шло попутно, мимоходом, заодно, но глобальная мысль о человеке на этой земле, о добре и зле как исключительно конкретных категориях --– вот что двигало пером Булгакова --романиста. Уже в этом принципиальное отличие его романа от известной сатирической дилогии И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок». «Мастер и Маргарита» создавался в прямой полемике с так называемой «одесской школой»  (молодой Катаев, И. Ильф, Е. Петров, Ю. Олеша – писатели, с которыми, как мы помним, Булгаков сотрудничал в «Гудке» и находился в приятельских отношениях).
                Сострадание душе человеческой резко распределило свет и тени в булгаковском романе, почти истребив в нём благодушный юмор: никакого сочувствия проходимцам, бойким халтурщикам всякого рода Латунским, Ариманам и прочим Варенухам. Если Остап Бендер в дилогии – это, по удачному определению И. Эренбурга, «симпатичный жулик», то в строгом художественном контексте «Мастера и Маргариты» он выглядел бы уже начиста лишённым своего двусмысленного шарма. В романе, где соотносятся, повторим, два плана, два аналитических начала, всё время звучит беззвучное: «Суд идёт!» >>. Сейчас ---  снова размышления писателей и исследователей над страницами Гениального романа.
                << Роман «Мастер и Маргарита»… -- размышляет Константин Симонов, -- написан так, словно автор, заранее чувствуя, что это его последнее произведение, хотел вложить в него без остатка всю остроту своего сатирического глаза, безудержность фантазии, силу психологической наблюдательности.
                Щедрость, с которой это сделал Булгаков, строя причудливое здание своего романа, местами при чтении кажется даже неумеренной, а переходы от одного к другому --– от сатиры к психологической прозе, от психологической прозы --– к фантастике – порой настолько резки, что начинают казаться швами в ткани повествования. Есть в этой книге какая-то безудержность, какая-то предсмертная ослепительность большого таланта, где-то в глубине души своей чувствующего краткость   оставшегося ему жизненного пути.
                «Мастер и Маргарита» -- одна из тех беспокойных книг, в которых разным людям разное нравится и, добавлю, разное не нравится: в которых, читая их, одно приемлют, с другим спорят, с третьим не соглашаются…
                В мою, например, благодарную память после чтения романа глубже всего вторгся беспощадно точный рассказ  об одном дне римского прокуратора Понтия Пилата – это роман в романе , психологический внутри фантастического. >>. Это опять Константин Симонов, первый опубликовавший роман «Мастер и Маргарита».
                << Исследователи, зарубежные и отечественные, -- сообщает нам О. Михайлов, -- отмечают новаторство романа. «Роман Булгакова для русской литературы действительно новаторский, а потому и нелегко дающийся в руки… -- пишет американский литературовед М. Крепс. --– Фантастика наталкивается на сугубый реализм, миф на скрупулёзную историческую достоверность, теософия на демонизм, романтика на клоунаду. «Если добавить, ---- комментирует наш исследователь Б. Соколов, -- что действие  ершалаимских сцен «Мастера и Маргариты» -- романа Мастера о Понтии Пилате происходит в течение одного дня, что удовлетворяет требованиям классицизма, то можно с уверенностьью сказать, что в булгаковском романе соединились весьма органично едва ли не все существующие в мире жанры и литературные направления.» Здесь сходятся все стихии: смешное и серьёзное, философия и сатира, пародия и   волшебная фантастика. <…>
                « Единственное и уникальное место в романе, -- пишет Борис Соколов, -- занимает Маргарита --  символ любви, милосердия и вечной женственности.
                Именно Маргарита спасает [Мастера] из глухого забвения сумасшедшего дома. Именно она, приняв предложение Воланда и обратившись в ведьму, мстит Латунскому и его компании (критики из придуманного Булгаковым писательского союза МАССОЛИТа, может быть, писатель имел в виду РАПП --–Российскую ассоциацию пролетарских писателей? – но, скорей всего это – собирательный образ --–В. К.), затравившей Мастера, и устраивает неслыханный погром в их квартирах, в новеньком доме Драмлита» (в доме, где живут писатели – члены писательской организации МАССОЛИТ --– В. К.). Так же и Булгакова затравили писатели и критики, враждебно относящиеся к нему. Особенно постарались критики Литовский и  Орлинский. Потом из этих двух фамилий Булгаков произвёл фамилию Латунский --– одиознейшая личность Великого романа.  Но вернусь к цитате из книги О. Михайлова о Булгакове. Вот что он дальше пишет о Маргарите: << …она, королева бала у Сатаны    -- – В. К.), прощает обезумевшую Фриду, которая столетиями мучается, совершив преступление ----задушив собственного ребёнка. Но… главное – встреча с Мастером. Но прежде чем дать главу из главного булгаковского романа, я кое-что поясню. Мастер (писатель не даёт ему имени) написал гениальный роман о Понтии Пилате (роман в романе – евангельские главы «Мастера и Маргариты»), и отрывок из романа Мастера напечатали в газете. Но лучше бы этого не делали! На этот роман обрушилась критика, возник термин «пилатчина» ---- ударим по пилатчине или что-то в этом роде. И бедный Мастер, не готовый к такому – тяжело заболел. и, когда его любимой – Маргариты – не было с ним рядом – она ведь пока не рассталась с мужем --– только собиралась расстаться, чтоб навсегда придти к Мастеру, но не успела, поскольку Мастер попал в психиатрическую лечебницу. Она соединится с Мастером потом – позже (я опять забегаю вперёд). В больнице Мастер знакомится с поэтом Иваном Бездомным, и рассказывает Иванушке свою историю. Заодно раскрывает Иванушке глаза – убеждает поэта в том, что тому довелось встретиться с Сатаной на Патриарших прудах (с этого и начинается роман). Воланд, с коим довелось встретится Бездомному и председателю Массолита Берлиозу (Берлиозу это стоило жизни -- ему  отрезало трамваем голову) -- –   один из главных героев романа, первоначально Булгаков говорил, что пишет роман о Дьяволе – Мастера и Маргариты в ранней редакции не было; итак, Воланд --– Сатана, посетивший со своей свитой Москву в 1930-е г. г. А теперь  --–слово Булгакову (если я и цитировал немного из этой главы – не критикуйте меня, пожалуйста за это: для меня важно дать эту главу сейчас целиком).
                << За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да огрежут лгуну его гнусный язык!
                За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!
                Нет! Мастер ошибался, когда с горечью говорил Иванушке в больнице в тот час, когда ночь переваливаклась через полночь, что она позабыла его. Этого быть не могло. Она его, конечно, не забыла.
                Прежде всего откроем тайну, которой мастер не пожелал открыть Иванушке. Возлюбленную его звали Маргаритою Николаевной. Всё, что мастер говорил о ней бедному поэту, было сущей правдой. Он описал свою возлюбленную верно. Она была красива и умна. К этому надо добавить – ещё одно --– с уверенностью можно сказать, что многие женщины всё, что угодно, отдали бы за то, чтобы променять свою жизнь на жизнь Маргариты Николаевны. Бездетная тридцатилетняя Маргарита была женою очень крупного специалиста, к тому же сделавшего важнейшее открытие государственного значения.  Муж её был молод, красив, добр, честен и обожал свою жену. Маргарита Николаевна со своим мужем вдвоём занимали весь верх прекрасного особняка в саду в одном из переулков близ Арбата. Очаровательное место!  Всякий может в этом убедиться, если пожелает направиться в этот сад. Пусть обратится ко мне,  я скажу ему адрес, укажу дорогу --  особняк цел ещё до сих пор.
                Маргарита Николаевна не нуждалась в деньгах. Маргарита Николаевна могла купить всё, что ей понравится. Среди знакомых её мужа попадались интересные люди. Маргарита Николаевна никогда не прикасалась к примусу. Маргарита Николаевна не знала ужасов житья в совместной квартире. Словом… она была счастлива? Ни одной минуты! С тех пор, как девятнадцатилетней она вышла замуж и попала в особняк, она не знала счастья. Боги, Боги мои! Что же нужно было этой женщине?! Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел  какой-то непонятный огонёчек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Очевидно, она говорила правду, ей нужен был он, мастер, а вовсе не готический особняк, и не отдельный сад, и не деньги. Она любила его, она говорила правду. Даже у меня, правдивого повествователя, но постороннего человека, сжимается сердце при мысли о том, что испытала Маргарита, когда пришла на другой день в домик мастера (возлюбленный Маргариты жил в подвальном домике, Там же они встречались – В. К.), по счастью, не успев переговорить с мужем, который не вернулся в назначенный срок, и узнала, что мастера уже нет. (То что Мастер исчез -- могло быть вызвано его арестом –--– органами НКВД --– я так подумал, зная, в какое тревожное время писался роман «Мастер и Маргарита». Но, к счастью, он всего лишь оказался в психиатрической лечебнице. Об этом --- дальше – В. К.).
                Она (Маргарита -- В. К.) сделала всё, чтобы разузнать что-нибудь о нём, и, конечно, не разузнала ровно ничего. Тогда она вернулась в особняк и зажила на прежнем месте.
                -- Да, да, да, такая же самая ошибка! --–говорила Маргарита зимою, сидя у печки и глядя в огонь, ---- зачем я тогда ночью ушла от него?  Зачем? Ведь это же безумие! Я вернулась на другой день, честно, как обещала, но было уже поздно. Да, я вернулась, как несчастный Левий Матвей (персонаж евангельских глав «Мастера и Маргариты», единственный ученик Иешуа Га—Ноцри ), слишком поздно!
                Все эти слова были, конечно, нелепы, потому что, в самом деле: что изменилось бы, если бы она в ту ночь осталась у мастера? Разве  она спасла бы  его? Смешно! – воскликнули бы мы, но мы этого не сделаем перед доведённой до отчаяния женщиной.
                В таких мучениях прожила Маргарита Николаевна всю зиму и дожила до весны. В тот самый день, когда происходила всякая нелепая кутерьма, вызванная появлением чёрного мага (Воланда – В. К.), в пятницу, когда был изгнан обратно в Киев дядя Берлиоза (обезглавленного председателя МАССОЛИТа --–В. К.), когда арестовали бухгалтера и произошло ещё множество других глупейших и непонятных вещей, Маргарита проснулась около полудня в своей спальне, выходящей фонарём в башню особняка.

                Проснувшись, Маргарита не заплакала, как это бывало часто, потому что проснулась с предчувствием, что сегодня наконец что-то произойдёт. Ощутив это предчувствие, она стала ещё подогревать и растить в своей душе, опасаясь, чтобы оно её не покинуло.
                -- Я верую! -- шептала Маргарита торжественно, -- я верую! Что-то произойдёт! Не может не произойти, потому что за что же, в самом деле, мне послана пожизненная мука? Сознаюсь в том, что я лгала и обманывала и жила тайной жизнью, скрытой от людей, но всё же нельзя за это наказывать так жестоко. Что-то случится непременно, потому что не бывает так, чтобы что-нибудь тянулось вечно. А кроме того, мой сон был вещий, за это я ручаюсь.
                Так шептала Маргарита Николаевна, глядя на пунцовые шторы, наливающиеся солнцем, беспокойно одеваясь, расчёсывая перед тройным зеркалом короткие завитые волосы.
                Сон, который приснился в эту ночь Маргарите, был действительно необычен. Дело в том, что во время своих зимних мучений она никогда не видела во сне мастера. Ночью он оставлял её. и мучилась она только в дневные часы. А тут приснился.
                Приснилась неизвестная Маргарите местность – безнадёжная, унылая, под пасмурным небом ранней весны. Приснилось это клочковатое бегущее серенькое небо, а под ним беззвучная стая грачей. Какой-то корявый мостик. Под ним мутная весенняя речонка,безрадостные, нищенские полуголые деревья, одинокая осина, а далее, -- меж деревьев, за каким-то огородом, -- бревенчатое зданьице, не то оно – отдельная кухня, не то баня, не то чёрт его знает что. Неживое всё кругом какое-то и до того унылое, что так и тянет повеситься на этой осине у мостика. Ни дуновения ветерка, ни шевеления облака и ни живой души. Вот адское место для живого человека!
            И вот, вообразите, распахивается дверь  этого бревенчатого здания, и появляется он. Довольно далеко, но он отчётливо виден. Оборван он, не разберёшь, во что он одет. Волосы всклокочены, небрит. Глаза больные, встревоженные. Манит её рукой, зовёт. Захлёбываясь в неживом водухе, Маргарита по кочкам побежала к нему и в это время проснулась.
                «Сон этот может означать только одно из двух, -- рассуждала сама с собой Маргарита Николаевна, -- если он мёртв и поманил меня, то это значит, что он приходил за мною, и я скоро умру. Это очень хорошо, потому что мучениям тогда настаёт конец. Или он жив, тогда сон может означать только одно, что он напоминает мне о себе! Он хочет сказать, что мы ещё увидимся. Да, мы увидимся очень скоро.»
                Находясь всё в том же возбуждённом состоянии, Маргарита оделась и стала внушать себе, что, в сущности, всё складывается очень удачно, а такие удачные моменты  надо уметь ловить и пользоваться ими. Муж уехал в командировку на целых три дня. В течение трёх суток она предоставлена самой себе, никто не помешает ей думать о чём угодно, мечтать о том, что ей нравится. Все пять комнат в верхнем этаже особняка, вся эта квартира, которой в Москве позавидовали бы  десятки тысяч людей, в её полном распоряжении.
                Однако, получив свободу на целых три дня, из всей этой роскошной квартиры Маргарита выбрала далеко не самое лучшее место. Напившись чаю, она ушла в тёмную, без окон, комнату, где хранились чемоданы и разное старьё в двух больших шкафах. Присев на корточки,  она открыла нижний ящик первого из них и из-под груды шёлковых обрезков достала то единственно ценное, что имела в жизни.  В руках у Маргариты оказался старый альбом  коричневой кожи, в котором была фотографическая карточка мастера, книжка сберегательной кассы со вкладом в десять тысяч на его имя, распластанные  между листками папиросной бумаги лепестки засохшей розы и часть тетради в целый лист, исписанной на машинке и с обгоревшим нижним краем (это то, что осталось от романа Мастера, то, что ей удалось спасти – остальное он сжёг --– В. К).
                Вернувшись с этим богатством к себе в спальню, Маргарита Николаевна установила на трёхстворчатом зеркале фотографию и просидела около часа, держа на коленях испорченную огнём тетрадь, перелистывая её и перечитывая то, в чём после сожжения не было ни начала, ни конца: «…тьма, пришедшая со Средиземгнолго моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной антониевой башней,  опустилась с неба бездна и залила крылатых богов над гипподромом, Хасмонейский дворец с бойницами, базары, караван-сараи, переулки, пруды… пропал Ершалаим –-- великий город, как будто не существовал на свете…»
                Маргарите хотелось читать дальше, но дальше ничего не было, кроме неровной угольной бахромы.
                Утирая слёзы, Маргарита Николаевна оставила тетрадь, локти положила на подзеркальный столик и, отражаясь в зеркале, долго сидела, не спуская глаз с фотографии. Потом слёзы высохли. Маргарита аккуратно сложила своё имущество, и через несколько минут оно было опять погребено под шёлковыми тряпками, и со звоном в тёмной комнате закрылся замок.
                Маргарита Николаевна надевала в передней пальто, чтобы идти гулять. Красавица Наташа, её домработница, осведомилась о том, что сделать на второе и, получив ответ, что это безразлично, чтобы развлечь самое себя, вступила со своей хозяйкой в разговор и стала рассказывать бог знает что, вроде того, что вчера в театре фокусник такие фокусы показывал, что все ахнули, всем раздавал по два флакона заграничных духов и чулки бесплатно, а потом, как сеанс кончился, публика вышла на улицу, и – хвать – все оказались голые! (Это были проделки Воланда и его свиты -- они давали в театре варьете сеанс чёрной магии --– В. К.). Маргарита Николаевна повалилась на стул под зеркалом в передней и захохотала.
                -- Наташа! Ну как вам не стыдно, -- говорила Маргарита Николаевна, -- вы грамотная, умная девушка; в очередях врут чёрт его знает что, а вы повторяете!
                Наташа залилась румянцем и с большим жаром возразила, что ничего не врут и что она сегодня сама лично в гастрономе на Арбате видела одну гражданку, которая пришла в гастроном в туфлях, а как стала у кассы платить, туфли у неё с ног исчезли и она осталась в одних чулках. Глаза вылупленные! На пятке дыра. А туфли эти волшебные, с того самого сеанса.
                ---- Так и пошла?
                -- Так и пошла! – вскрикивала Наташа, всё больше краснея оттого, что ей не верят, -- да вчера, Маргарита Николаевна, милиция человек сто ночью забрала. Гражданки с этого сеанса в одних панталонах бежали по Тверской.
                --  Ну, конечно, это Дарья рассказывала, -- говорила Маргарита Николаевна, -- я давно уже за ней замечала, что она страшная врунья.
                Смешной разговор закончился приятным сюрпризом для Наташи. Маргарита Николаевна пошла в спальню и вышла оттуда, держа в руках пару чулок и флакон одеколона. Сказав Наташе, что она тоже хочет показать фокус, Маргарита Николаевна подарила ей и чулки и склянку и сказала, что просит её только об одном – не бегать в одних чулках по Тверской и не слушать Дарью. Расцеловавшись, хозяйка и домработница расстались.
                Откинувшись на удобную, мягкую спинку кресла в троллейбусе, Магарита Николаевна ехала по Арбату и то думала о своём, то прислушивалась к тому, о чём шепчутся двое граждан, сидящие впереди неё.
                А те, изредка оборачиваясь с опаской, не слышит ли кто, перешёптывались о какой-то ерунде. Здоровенный, мясистый, с бойкими свиными глазками, сидящий у окна, тихо говорил маленькому своему соседу о том, что пришлось закрыть гроб чёрным покрывалом…
                --- Да не может быть, -- поражаясь, шептал маленький, -- это что-то неслыханное… а что-же Желдыбин предпринял?
                Среди ровного гудения троллейбуса слышались слова от окошка:
                -- Уголовный розыск… скандал… ну, прямо мистика!
                Из этих отрывочных кусочков Маргарита Николаевна кое-как составила что-то связное.  Граждане шептались о том, что у какого-то покойника, а какого – они не называли, сегодня утром из гроба украли голову! Вот из-за этого этот Желдыбин так и волнуется теперь. Все эти, что шепчутся в троллейбусе, тоже имеют какое-то отношение к обокраденному покойнику.
                -- Поспеем ли за цветами заехать? – беспокоился маленький, -- кремация, ты говоришь, в два?
                Наконец Маргарите Николаевне надоело слушать эту таинственную трепотню про украденную из гроба голову, и она обрадовалась, что ей пора выходить.
                Через несколько минут Маргарита Николаевна уже сидела под Кремлёвской стеной на одной из скамеек, поместившись так, что ей был виден манеж.
(Кое-что поясню: обокраденный покойник --– это бывший председатель МАССОЛИТа Михаил Берлиоз. Я уже говорил, что ему отрезало трамваем голову, и эту-то отрезанную голову похитили из гроба – В. К.).
                Маргарита щурилась на яркое солнце, вспоминала  свой сегодняшниий сон, вспоминала, как год, день в день и час в час, на этой же самой скамье она сидела рядом с ним (с мастером—В. К.). И точно так же, как и тогда, чёрная сумочка лежала рядом с нею на скамейке. Его не было рядом в этот день, но разговаривала мысленно Маргарита Николаевна всё же с ним: «Если ты сослан, то почему же ты не даёшь знать о себе? Ведь дают же люди знать. Ты разлюбил меня? Нет, я почему-то этому не верю. Значит, ты был сослан и умер… Тогда, прошу тебя, отпусти меня, дай мне, наконец, свободу жить, дышать воздухом». Маргарита Николаевна сама отвечала себе за него: «Ты свободна… Разве я держу тебя?» Потом возражала ему: «Нет, что же это за ответ! Нет, ты уйди из моей памяти, тогда я стану свободна».
                Люди проходили мимо Маргариты Николаевны. Какой-то мужчина покосился на хорошо одетую женщину, привлечённый её красотою и одиночеством. Он кашлянул и присел на кончик той же  скамьи, на которой сидела Маргарита Николаевна. Набравшись духу, он заговорил:
              --  Определённо хорошая погода сегодня…
               Но Маргарита так мрачно поглядела на него, что он поднялся и ушёл.
             «Вот и пример, -- мысленно говорила Маргарита тому, кто владел ею, -- почему, собственно, я прогнала этого мужчину? Мне скучно, а в этом ловеласе нет ничего дурного, разве только что глупое слово «определённо»? Почему  я сижу, как сова, под стеной одна? Почему я выключена из жизни?»
                Она совсем запечалилась и понурилась. Но тут вдруг та самая утренняя волна ожидания и возбуждения  толкнула её в грудь. «Да, случится!» Волна толкнула её вторично, и тут она поняла, что это волна звуковая. Сквозь шум города всё отчётливее слышались приближающиеся удары барабана и звуки немного фальшивящих труб.
                Первым показался шагом едущий мимо решётки сада конный милиционер, а за ним три пеших.  Затем медленно едущий грузовик с музыкантами.  Далее – медленно двигающаяся похоронная новенькая открытая машина, на ней гроб весь в венках, а по углам площадки – четыре стоящих человека: трое мужчин, одна женщина. Даже на расстоянии Маргарита разглядела, что лица стоящих в похоронной машине людей, сопровождающих покойника в последний путь, какие-то странно растерянные. В особенности это было заметно в отношении гражданки, стоявшей в левом заднем углу автодрог. Толстые щёки этой гражданки как будто изнутри распирало ещё больше какою-то пикантной  тайной, в заплывших глазках играли двусмысленные огоньки. Казалось, что вот – вот ещё немного, и гражданка, не вытерпев, подмигнёт на покойника и скажет: «Видали вы что-либо подобное? Прямо мистика!» Столь же растерянные лица были и у пеших провожающих, которые, в количестве человек трёхсот примерно, медленно шли за похоронной машиной.
                Маргарита провожала глазами шествие, прислушиваясь к тому, как затихает вдали унылый турецкий барабан, выделывающий одно и то же «бумс, бумс, бумс», и думала: «Какие странные похороны… И какая тоска от этого «бумса»! Ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет! Интересно знать, кого это хоронят с такими удивительными лицами?»
               -- Берлиоза Михаила Александровича, -- послышался рядом несколько носовой мужской голос, -- председателя МАССОЛИТа.
             Удивлённая Маргарита Николаевна повернулась и увидела на своей скамейке гражданина, который, очевидно, бесшумно подсел в то время, когда Маргарита загляделась на процессию и, надо полагать, в рассеянности вслух задала свой последний вопрос.
               Процессия тем временем стала приостанавливаться, вероятно, задерживаемая  впереди светофорами.
             -- Да, -- продолжал неизвестный гражданин, -- удивительное у них настроение. Везут покойника, а думают только о том, куда девалась его голова!
              -- Какая голова? --– спросила Маргарита, вглядываясь в неожиданного соседа. Сосед этот оказался маленького роста, пламенно--рыжий, с клыком, в крахмальном белье, в полосатом добротном костюме, в лакированных туфлях и с котелком на голове. Галстук был яркий. Удивительно было то, что из кармашка, где обычно мужчины носят платочек или самопишущее перо, у этого гражданина торчала обглоданная куриная кость.
                ---- Да, изволите ли видеть, -- объяснил рыжий, -- сегодня утром в грибоедовском зале голову у покойника стащили из гроба.
             --- Как же это может быть? --– невольно спросила Маргарита, в то же время вспомнив шёпот в троллейбусе. 
               --- Чёрт его знает как! – развязно ответил рыжий, -- -- я, впрочем, полагаю, что об этом Бегемота не худо бы спросить (кот Бегемот – из свиты Воланда, -- один из младших демонов – В. К.). До ужаса ловко спёрли. Такой скандалище! И, главное, непонятно, кому и на что она нужна, эта голова!
                Как ни была занята своим  Маргарита Николаевна, её всё же поразили странные враки неизвестного гражданина.
                ---- Позвольте! --  вдруг воскликнула она, -- какого Берлиоза? Это, что в газетах сегодня…
                ---- Как же, как же…
                ---- Так это, стало быть, литераторы за гробом идут? – спросила Маргарита и вдруг оскалилась.
                ---- Ну, натурально, они!
                --- А вы их знаете в лицо?
                -- Всех до единого,  ---- ответил рыжий.
                --  Скажите, -- заговорила Маргарита, -- и голос её стал глух, -- среди них нету критика Латунского?
                --  Как же его может не быть? --– ответил рыжий, -- вон он с краю в четвёртом ряду.
           --- Это блондин-то? – щурясь, спросила Маргарита.
           -- -- Пепельного цвета… Видите, он глаза вознёс к небу.
         ---- На патера похож?
          -- Во – во!

          Больше Маргарита ничего не спросила, всматриваясь в Латунского.
        ---    А вы, как я вижу, -- улыбаясь, заговорил рыжий, -- ненавидите этого Латунского.
         -- Я ещё кой-кого ненавижу, -- сквозь зубы ответила Маргарита, -- но об этом неинтересно говорить.
        Процессия в это время двинулась дальше, за пешими потянулись большею частью пустые автомобили.
          -- Да уж, конечно, чего тут интересного, Маргарита Николаевна!
             Маргарита удивилась:
            ---  Вы меня знаете?
          Вместо ответа рыжий снял котелок и взял его на отлёт.
          «Совершенно разбойничья рожа!» -- подумала Маргарита, вглядываясь в своего уличного собеседника.
             --- А я вас не знаю, -- сухо сказала Маргарита.
                --- Откуда ж вам меня знать! А между тем я к вам послан по дельцу.
                Маргарита побледнела и отшатнулась.
                --- С этого прямо и нужно было начинать, -- заговорила она, -- а не молоть чёрт знает что про отрезанную голову! Вы меня хотите арестовать?
                -- Ничего подобного, -- воскликнул рыжий, -- что это такое: раз уж заговорил, так уж непременно арестовать! Просто есть к вам дело.
                ---- Ничего не понимаю, какое дело?   
                Рыжий оглянулся и сказал таинственно:
                -- Меня прислали, чтобы вас сегодня вечером пригласить в гости.
                --- Что вы бредите, какие  гости?
                -- К одному очень знатному иностранцу, -- значительно сказал рыжий, прищурив глаз.
                Маргарита очень  разгневалась.
              -- Новая порода появилась: уличный сводник, -- поднимаясь, чтобы уходить, сказала она.
             -- Вот спасибо за такие поручения! --– обидевшись, воскликнул рыжий и проворчал в спину уходящей Маргарите:  ---- Дура!
          -- Мерзавец! – отозвалась та, оборачиваясь, и тут же услышала за собой голос рыжего:
         -- Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город. Исчезли висячие мосты, соединяющие храм со страшной Антониевой башней… Пропал Ершалаим, великий город, как будто не существовал на свете… Так пропадите вы пропадом с вашей обгоревшей  тетрадкой и сушёной розой! Сидите здесь на скамейке одна и умоляйте его, чтобы он отпустил вас на свободу, дал дышать воздухом, ушёл бы из памяти!
            Побелев лицом, Маргарита вернулась к скамейке. Рыжий глядел на неё, прищурившись.
          -- Я ничего не понимаю, -- тихо заговорила Маргарита Николаевна, -- про листки ещё можно узнать… проникнуть, подсмотреть… Наташа подкуплена? да? Но как вы могли узнать мои мысли? – Она страдальчески сморщилась и добавила: -- Скажите мне, кто вы такой? Из какого вы учреждения?
             -- Вот скука-то, -- проворчал рыжий и заговорил громче: --- Простите, ведь я сказал вам, что не из какого я не из учреждения! Сядьте, пожалуйста.
             Маргарита беспрекословно повиновалась, но всё-таки, садясь, спросила ещё раз:
             -- Кто вы такой?
            -- Ну хорошо, зовут меня Азазелло, но ведь всё равно вам это ничего не говорит.
          -- А вы мне не скажете, откуда вы узнали про листки и про мои мысли?
          -- Не скажу, -- сухо ответил Азазелло.
          -- Но вы что-нибудь знаете о нём? – моляще шепнула Маргарита.
         -- Ну, скажем, знаю.
        -- Молю: скажите только одно, он жив? Не мучьте.
        -- Ну, жив, жив, -- неохотно отозвался Азазелло.
      -- Боже!
      --Пожалуйста, без волнений и вскрикиваний, -- нахмурясь, сказал Азазелло.
   -- Простите, простите, -- бормотала покорная теперь Маргарита, -- я, конечно, рассердилась на вас. Но, согласитесь, когда на улице приглашают женщину куда-то в гости… у меня нет предрассудков, я вас уверяю, -- Маргарита невесело усмехнулась, -- но я никогда не вижу никаких иностранцев, общаться с ними у меня нет никакой охоты… и, кроме того, мой муж… моя драма в том, что я живу с тем, кого я не люблю, но портить ему жизнь считаю делом недостойным. Я от него ничего не видела, кроме добра…
            Азазелло с видимой скукой выслушал эту бессвязную речь и сказал сурово:
             -- Попрошу вас минутку помолчать.
            Маргарита  покорно замолчала.
           -- Я приглашаю вас к иностранцу совершенно  безопасному. И ни одна душа  не будет знать об этом посещении. Вот уж за это я вам ручаюсь.
             -- А зачем я ему понадобилась? – вкрадчиво спросила Маргарита.
          -- Вы об этом узнаете позже.
       -- Понимаю… Я должна ему отдаться, -- сказала Маргарита задумчиво.
      На это Азазелло как-то надменно хмыкнул и ответил так:
             -- Любая женщина в мире, могу вас уверить, мечтала бы об этом, -- рожу Азазелло перекосило смешком, -- но я разочарую вас, этого не будет.
           -- Что за иностранец такой? – в смятении воскликнула Маргарита так громко, что на неё обернулись проходившие мимо скамейки, -- и какой мне интерес идти к нему?
            Азазелло наклонился к ней и шепнул многозначительно:
       -- Ну, интерес-то очень большой… Вы воспользуетесь случаем…
        -- Что? – воскликнула Маргарита, и глаза её округлились, -- если я вас правильно понимаю, вы намекаете на то, что я там могу узнать о нём?
        Азазелло молча кивнул головой.
       -- Еду! – с силой воскликнула Маргарита и ухватила Азазелло за руку, -- еду, куда угодно!
     Азазелло, облегчённо отдуваясь, откинулся на спинку скамейки, закрыв спиной крупно вырезанное на ней слово «Нюра», и заговорил иронически:   
               -- Трудный народ эти женщины! --– он засунул руки в карманы и  далеко вперёд вытянул ноги, -- зачем, например, меня послали по этому делу? Пусть бы ездил Бегемот, он обаятельный…
                Маргарита заговорила, криво и жалко улыбаясь:
                -- Перестаньте вы меня мистифицировать и мучить вашими загадками… Я ведь человек несчастный, и вы пользуетесь этим. Лезу я в какую-то странную историю, но, клянусь, только из-за того, что вы поманили меня словами о нём! У меня кружится голова от всех этих непонятностей…
                -- Без драм, без драм, -- гримасничая, отгозвался Азазелло, -- в моё положение тоже нужно входить. Надавать администратору по морде, или выставить дядю из дому, или подстрелить кого-нибудь, или какой-нибудь ещё  пустяк в этом роде, это моя прямая специальность, но разговаривать с влюблёнными женщинами – слуга покорный. Ведь я вас полчаса уже уламываю. Так едете?
                -- Еду, -- просто ответила Маргарита Николаевна.
                -- Тогда потрудитесь получить, -- сказал Азазелло и, вынув из кармана круглую золотую коробочку, протянул её Маргарите со словами: -- да прячьте же, а то прохожие смотрят. Она вам пригодится, Маргарита Николаевна. Вы порядочно постарели от горя за последние полгода. (Маргарита вспыхнула, но ничего не ответила, а Азазелло продолжал.) Сегодня вечером, ровно в половину десятого, потрудитесь, раздевшись донага, натереть этой мазью лицо и всё тело. Дальше делайте, что хотите, но не отходите от телефона. В десять я вам позвоню и всё, что нужно, скажу. Вам ни о чём не придётся заботиться, вас доставят куда нужно, и вам не причинят никакого беспокойства. Понятно?   
                Маргарита помолчала, потом ответила:
                -- Понятно. Эта вещь из чистого золота, видно по тяжести. Ну что же, я прекрасно понимаю, что меня подкупают и тянут в какую-то тёмную историю, за которую я очень поплачусь.
                -- Это что же такое, почти зашипел Азазелло, -- вы опять?
                -- Нет, погодите…
                -- Отдайте обратно помаду.
               Маргарита крепче зажала в руке коробку и продолжала:
               -- Нет, погодите… Я знаю, на что иду. Но иду на всё из-за него, потому что ни на что в мире больше надежды у меня нет. Но я хочу вам сказать, что, если вы меня погубите, вам будет стыдно! Да, стыдно! Я погибаю из-за любви! --– и, стукнув себя в грудь, Маргарита глянула на солнце.
                --- Отдайте обратно, -- в злобе зашипел Азазелло, -- отдайте обратно, и к чёрту всё это.  Пусть посылают Бегемота.
               --- О нет! --– воскликнула  Маргарита, поражая проходящих, -- согласна на всё, согласна проделать эту комедию с натиранием мазью, согласна идти к чёрту на кулички. Не отдам!
              --- Ба! – вдруг заорал Азазелло и, вылупив глаза на решётку сада, стал указывать куда-то пальцем.
                Маргарита повернулась туда, куда указывал Азазелло, но ничего особенного там не обнаружила. Тогда  она обернулась к Азазелло, желая получить объяснение этому нелепому «Ба!», но давать это объяснение было некому: таинственный собеседник Маргариты Николаевны исчез.  Маргарита быстро сунула руку в сумочку, куда перед этим криком спрятала коробочку,  и убедилась, что она там. Тогда, ни о чём не размышляя, Маргарита торопливо побежала из Александровского сада вон >>.
                Маргарита, которой в «закатном» булгаковском романе отводится центральное и уникальное место, будучи королевой бала у Сатаны (глава «Великий бал у Сатаны»), волею Воланда встречается с Мастером – её возлюбленный был вызван на бал – спасён из глухого забвения сумасшедшего дома.
               «Маргарита сразу узнала его, простонала, всплеснула руками и подбежала к нему. Она целовала его в лоб, в губы, прижималась к колючей щеке, и долго сдерживаемые слёзы теперь ручьями  бежали по её лицу.  Она произносила только одно слово, бессмысленно повторяя его:
               -- Ты… ты, ты.»
                << Но не Воланд, а Иешуа, -- продолжает рассказывать О. Михайлов,  -- решает судьбу Мастера. Присланный им  говорит сатане:
                «Он прочитал  сочинение Мастера… и просит тебя, чтобы ты взял с собою Мастера и наградил его покоем… Он не заслужил света, он заслужил покой, -- печальным голосом проговорил Левий».
                «Передай, что будет сделано», --  отвечает Воланд.>>.
                В противостоянии Света и Тьмы Мастер оказывается  где-то между этими полюсами. << Булгаков всегда жаждал покоя, -- размышляет В. Сахаров, -- но глубокое и полное знание ценил превыше всего и именовал его выразительным словом «свет». «Мне нужно видеть свет и, увидев его, вернуться, -- сказано писателем в послании Сталину, и напрасно думают, что имелась в виду лишь заграничная поездка. «Свету!» крикнули перед смертью булгаковские Мольер и Пётр Великий. То же сказал, умирая, их создатель. Из светлого света соткан облик Иешуа, всезнающего и потому бесстрашного в своём мудром спокойствии. Тихий ровный свет доброго вечного всезнания возрождает живого мертвеца Понтия Пилата, даёт ему, долгожданный покой и вовремя лишает силы бесчеловечное, чёрное и потому неполное знание Воланда, указывая злу его настоящее место и назначение в мире. >>.   
                Кстати, а почему Мастеру вместо Света всего лишь дарован покой – это ведь не самая лучшая участь? Мне кажется (может быть я не прав, но это всего лишь моё мнение: Мастер не выдержал испытания травлей. Это испытание выдержал Автор Великого романа – Михаил Булгаков: много выпало терний на его долю – и травля, и многолетнее непечатание его произведений, и снятие с репертуара его Гениальных пьес, и в конце концов тяжёлая неизлечимая болезнь, которая свела его в могилу. И до конца он остался Огромным Художником с несломленной волей. Мастер же, после травли и психбольницы волю как раз и утратил. Сначала он сжёг роман, а когда роман был чудодейственно возвращён ему Воландом (это тогда Князь тьмы сказал Мастеру фразу, ставшую крылатой --  «Рукописи не горят»), он всё равно ненавидел свой роман, принёсший ему горе. Он как будто утратил Волю – Волю к Творчеству, которая была у него, когда он писал Гениальный Роман. Так что Мастер, по мнению Иешуа Га --–Ноцри, не заслужил Света, который заслужил всей своей Героической и Творческой жизнью его создатель Булгаков. И вот последняя глава «Мастера и Маргариты», которая начинается замечательными словами, которые, прочитав однажды, невозможно забыть…
                «Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землёй, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, её болотца и реки, он отдаётся с лёгким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна…»
                И вот, ночью Воланд и его свита, а также Маргарита с Мастером – вшестером – на волшебных чёрных конях --–улетают из Москвы: они не просто улетают --  они отправляются как бы в другое измерение, расставшись с земным. Но вот их совместный – вшестером -- волшебный полёт окончен -- и они с Воландом прощаются. Воланд говорит Мастеру и Маргарите на прощание (я здесь поясню – что Мастер думает – Воланд отправляет их в прежний подвальчик, где Мастер жил раньше -- до психиатрической лечебницы): «О трижды романтический мастер, неужто вы не хотите днём гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта? Неужели же вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся  вылепить нового гомункула? Туда, туда!  Там ждёт уже вас дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рассвет. По этой дороге, мастер, по этой! Прощайте! Мне пора.
                --- Прощайте! – одним криком ответили Воланду Маргарита и мастер. Тогда чёрный Воланд, не разбирая никакой дороги, кинулся в провал, и вслед за ним, шумя, обрушилась его свита. Ни скал, ни площадки, ни Ершалаима не стало вокруг. Пропали и чёрные кони. Мастер и Маргарита увидели обещанный рассвет. Он начинался тут же, непосредственно после полуночной луны. Мастер шёл со своею подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Они пересекли его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.
                -- Слушай беззвучие, -- говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под её босыми ногами, -- слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, -- тишиной. -- Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот двой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься  и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь расуждать мудро. А прогнать меня ты не сумеешь. Беречь твой сон буду я.
                Так говорила Маргарита, идя с мастером по направлению к вечному их дому…» А значит смерти действительно нет – они оба не умерли – просто ушли в другое измерение, и всё у них будет хорошо – Вечное Счастье двух любящих Друг Друга людей…
                Завершить мой рассказ о романе «Мастер и Маргарита» я хочу эссе П. Вайля и А. Гениса (авторов многих Гениальных эссе о русских писателях). Называется эссе «Загадки главного романа, или Откровение  в эпоху Воланда» (эссе дано почти целиком, концовка его, к сожалению, утеряна мной).
                << Роман «Мастер и Маргарита» никогда не ощущался одним из произведений Булгакова в ряду прочих его сочинений. Эту книгу немедленно восприняли как откровение, где в зашифрованном виде содержатся все ответы на «роковые» вопросы русской интеллигенции.
                «Мастера и Маргариту» не читали – по нему жили. Разные трактовки романа представляли  разные мировоззренческие установки. Но, как бы ни противоречили они друг другу, советская действительность уже не могла остаться той же, что была до публикации книги. Вмешательство «Мастера и Маргариты» в чёткое рациональное общественное сознание 60-х привело к тому, что мы называем булгаковским переворотом.   
                Суть любой трактовки романа можно свести к ответу на вопрос: кто главный герой «Мастера и Маргариты»?
                Больше всего духу эпохи разоблаченй соответствовал, конечно, ВОЛАНД. В традициях правдоискательства московская часть романа воспринималась как сатирическая картина советских нравов.
                Воланд обрушивается на Москву, как бич Божий. Он карает бюрократов, разгильдяев, взяточников и проходимцев. Но, как писал Лакшин, «апофеоз карательной миссии Воланда – преследование им ябедников и соглядатаев». В терминах 60-х миссия Воланда могла быть приравнена к разоблачению Сталина. Хотя такие простодушные аналогии и не делались, их подразумевали.
                Однако такой трактовке Воланда отчаянно сопротивлялся сам роман. Достаточно прочесть эпилог, чтобы убедиться, что вся деятельность Воланда по искоренению пороков оказалась абсолютно бесплодной: ничто не изменилось в Москве. Только поменялись местами бесчисленные Лиходеевы, Семплеяровы, Алоизии Могарычи. Если Воланд пришёл в Москву, чтобы карать головотяпов и разгильдяев, то приходится признать, что миссию свою он провалил.
                И это совершенно естественно. Воланд и его свита действуют в Москве по законам Москвы же. Они подсовывают доллары Никанору Босому, избивают Варенуху, искушают обывателей фальшивыми червонцами. Как бы фантастичны ни были их приёмы, они вполне соответствуют жизни булгаковской Москвы. Да и борются они с пороками заодно с милицией. Разве не её дело следить за преступниками?
                Но ни милиция, ни Воланд не смогли преодолеть вязкость московской среды: она вышла победительницей.
                Правда, Воланд освобождает Мастера из лечебницы. Но и этот акт, по сути, не нарушает законов. Не зря Коровьев так щепетильно соблюдает правила прописки.
                И окончательная судьба Мастера и Маргариты решается не самим Воландом, а благодаря вмешательству Иешуа. Как говорит Воланд, «каждое ведомство должно заниматься своими делами.»
                Воланд представляет неотъемлемую часть справедливости – зло. Но он же воплощает и идею его бессилия.
                Казалось бы, естественный антагонист Воланда – ИЕШУА.  Но первые читатели романа понимали их скорее как союзников. Не станет же проповедник  абсолютного добра защищать ябедников и соглядатаев. Хотя, конечно, именно это и соответствовало бы взглядам Иешуа.
                Как ни доставалось безобидному философу от критиков за абстактный гуманизм,  обаяние Иешуа так велико, что именно в нём многие видели главного героя книги.
               В булгаковском парафразе Евангелия советские безбожники открывали для себя христианские истины. Причём часто не делая различия между героем романа Иешуа Га – Ноцри и Иисусом Христом, героем другой всё же истории.
                Иешуа --–идеолог. Он ценой жизни отстаивает своё кредо: «Человек перейдёт  в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть». (Впрочем, даже эта классическая формула ещё не противоречила представлениям о бесклассовом обществе, где власть отомрёт за ненадобностью.)
                При этом Иешуа – писатель. Его орудие – слово. Им он добивается главных результатов:  обращения в свою веру мытаря Левия Матвея и прокуратора Понтия Пилата.
                Однако произошло ли это обращение на самом деле? Из справедливого наблюдения Э. Проффер следует, что Левий Матвей стал фанатиком, извратившим в своих записях учение Иешуа, а Пилат, находящийся под влиянием личности философа, совершает поступок, в корне противоречащий  доктрине Иешуа, -- убийство Иуды.
                Деятельность Иешуа так же бесплодна, как поступки Воланда. Булгаков лишает Иешуа апостолов, которые перевернут мир. Голый, беспощадный свет, в котором существует абсолютное добро Иешуа, ещё не есть царство  мировой справедливости. Свет Иешуа и тьма Воланда -- полюса вселенской гармонии. Но каждый из них в отдельности не представляет целого.
                На вопрос Пилата  «что есть истина» Иешуа отвечает  только догадкой о болезни прокуратора. Но так бы мог ответить и Воланд. Иешуа отклоняется от прямого ответа на прямой вопрос, потому что он распоряжается только частью истины.
                Злободневное прочтение романа подсказывало  ещё одну кандидатуру в главные герои – ПОНТИЯ ПИЛАТА. Ведь именно о нём написан роман Мастера.  Именно к нему относится прямая инвектива самого Булгакова – знаменитые слова о трусости.
                Проблема соучастия в преступлениях была, пожалуй, самой сложной из всех, которые ставили 60-е перед русской интеллигенцией. Кто виноват: Сталин, инородцы, советская власть, или ответственность несёт каждый? Степень личной ответственности – вот краеугольный камень любой модели советского общества.
                В булгаковсой этике верность – вершина добродетели. Постоянство убеждений – единственное, что может противостоять хаосу, убеждений не имеющему вовсе. Об этом ясно говорил ещё нравственный кодекс Турбиных. Не тираны, а предатели отвечают за зло, творящееся в мире… Потому что предателям есть что предавать. Они способны отличить добро от зла; они знают, что делают.
                Понтий Пилат тоже знает, что делает. Он вообще самый умный человек в книге. В каком-то смысле именно Пилат является антагонистом Иешуа. Только он способен оценить глубину и силу его учения.  Иешуа и Пилат чувствуют друг в друге достойных соперников. Им есть о чём поговорить.
                Пилат – предатель, но не потому, что, став единомышленником Иешуа, тем не менее послал его на казнь. Предательство состоит в том, что он не дал Иешуа договорить. Пилат прекращает идеологический спор грубой силой. В этом его роковая ошибка, ставшая преступлением.
                Но это преступление целиком вытекает из философии прокуратора. Пилат, в отличие от идеалиста Иешуа, -- реалист. Если один верит, что «настанет царство истины», то другой считает, что «оно не настанет никогда».
                Пилат лучше знает природу и человека, и общества. Он считает утопию Иешуа не только бессмысленной, но и вредной: она порождает мучеников, а не философов. Сам он верит в силу компромисса между злом и добром, который делает условия человеческого существования приемлемыми.
                То, что Иешуа компромисс отвергает, вынуждает Пилата к выбору между предательством и самопожертвованием. Следуя своим убеждениям, он выбирает предательство. Но подвиг Иешуа не проходит для Пилата бесследно. Дав свершиться казни, прокуратор мечтает сделать её несуществовавшей, мечтает переубедить Иешуа, как тот хотел переубедить Пилата. В книге этого не удалось сделать ни тому, ни другому. Их диалог так и продолжается на вечной лунной дороге.
                Хотя роман Булгакова называется «Мастер и Маргарита», сам МАСТЕР меньше всех годится в главные герои.
                Чтобы объяснить загадочную ущербность этого образа, часто рассматривали мастера в паре с Иешуа. Это уже не параллель, а симбиоз, благодаря которому бледность одного героя дополняется яркостью другого.
                Вообще вся система двойников (Мастер – Иешуа, Пилат – Латунский, Матвей – Бездомный) хороша только до тех пор, пока текст воспринимался как аллегория советской действительности, написанная эзоповым языком.  Однако, как только узость такой трактовки стала очевидной (в первую очередь благодаря воздействию самого Булгакова), загадка образа Мастера стала опять казаться неразрешимой.
                В самом деле, Мастер абсолютно пассивен. Он – объект, а не субъект сюжета. Его предыстория обозначена только бегло: служба в музее, женитьба, лотерейный выигрыш, даже любовь Маргариты. Но и жизнь Мастера в романном времени призрачна. Судьба его решается Маргаритой, Воландом и Иешуа. Он вообще не вступает в конфликты с окружающим миром.
                И всё же, называя свой шедевр «Мастер и Маргарита», Булгаков что-то имел в виду. Не зря он перепробовал несколько названий, пока не остановился на этом.
                Со времён «Театрального романа» образ писателя для Булгакова был центральным. Максудов, как и Мастер, ничего не делает. Какой-то мистический Рудольфи печатает его роман. Служащие Театра работают над постановкой его пьесы. Чудо спасает «Чёрный снег» от немедленного запрета. Единственный решительный поступок Максудова --–самоубийство.
               Такая поразительная пассивность главного героя может быть объяснена только тем, что он своё дело уже сделал. Максудов --–писатель, и он уже всё написал.
                Мастер – тоже писатель. И роман он написал до начала булгаковской книги. Всё, что в ней происходит, -- уже следствие этого основополагающего творческого акта.
             Главное и единственное, что сделал Мастер, сделано вне сюжета «Мастера и Маргариты».
             И поэтому герой книги – не сам Мастер, а его творение – РОМАН, который, с нашей точки зрения, и является главным персонажем романа «Мастер и Маргарита». >>.

                Эссе дано с сокращениями, к тому же – повторяю – уже это говорил  – его концовка – отсутствует (мною утеряна). 

                И, в заключение рассказа о романе «Мастер и Маргарита» -- небольшой отрывок из конца романа: Воланд и его свита, а с ними – Мастер и Маргарита --–покидают ночную Москву. –

                «На высоте, на холме, между двумя рощами виднелись три тёмных силуэта. Воланд, Коровьев и Бегемот сидели на чёрных конях в сёдлах, глядя на раскинувшийся за рекою город с ломаным солнцем, сверкающим в тысячах окон, обращённых на запад, на пряничные башни  Девичьего монастыря… Нам пора --  Воланд указал рукою в чёрной перчатке с раструбом туда, где бесчисленные солнца плавили стекло за рекою, где над этими солнцами стоял туман, дым, пар раскалённого за день города… Мастер выбросился из седла, покинул сидящих и побежал к обрыву холма. Чёрный плащ тащился за ним по земле. Мастер стал смотреть на город. В первые мгновения к сердцу подкралась щемящая грусть, но очень быстро она сменилась сладковатой тревогой, бродячим цыганским волнением.
                -- Навсегда! Это надо осмыслить, -- прошептал Мастер и лизнул сухие, растрескавшиеся  губы. Он стал прислушиваться и точно отмечать всё, что происходит в его душе. Его волнение перешло, как ему показалось, в чувство глубокой и кровной обиды. Но та была нестойкой, пропала и почему-то сменилась горделивым равнодушием, а оно – предчувствием  постоянного покоя…»

                Много я рассказал вам о главном булгаковском романе, рассказал, используя цитаты из работ исследователей – булгаковедов и фрагменты самого романа. Мог бы рассказать и больше, но не считаю это необходимым. Этому, закатному произведению Великого Писателя посвящено несколько книг и огромное количество работ. Они доступны – в библиотеках наверняка есть многие из них. Прочитайте хотя бы некоторые, если вам это интересно. Но самое главное – читайте сам роман «Мастер и Маргарита» ----- получите огромное удовольствие! Если вы его уже читали -- перечитывайте --– это стоит того, чтоб потратить на это время!! Приятного вам чтения, дорогие друзья мои!!!