2-6. Немного об эпидемиях, или Что такое Монгол...

       2-6. Немного об эпидемиях, или Что такое «Монгол шуудан»

Есть болезни, которыми в детстве переболел почти каждый. В моё время это была, например, «ветрянка», когда мы ходили, как знаменитые «зелёнчатые леопарды». Во время таких эпидемий объявлялись карантины, когда мы не ходили в школу, а должны были сидеть дома и делать кучу домашних заданий, выданных нам учителями. Честно говоря, дома то мы вовсе не сидели, а прекрасно ходили в гости друг к другу и дружно играли во дворе, воспринимая карантин, как своеобразные каникулы, только с выполнением домашних заданий.
 
Но в детском возрасте также случались и более приятные эпидемии, но не болезней, а увлечений, которые на больший или меньший срок, поражали многих. У большинства со временем, они проходили, хотя, некоторые люди пронесли увлечения, которыми они заразились в детстве, через всю жизнь. Это, конечно, заслуживает уважения.
 
Например, одно время почти все мальчишки и девчонки, которых я знал, занимались разведением рыбок в аквариумах. Только и говорили о всяких там гуппёшках, меченосцах, вуалехвостах, корме для рыбок и методах чистки и освещения аквариума.  У меня это началось в первом классе, но через несколько лет я передоверил рыбок родителям, и как-то, само собой, рыбное хозяйство в нашей квартире было свёрнуто.
 
Практически все мальчишки моего возраста определённый период времени были помешаны на марках. Мы их покупали, выпросив некоторое количество денег у родителей, меняли, перекладывали марки с места на место в специальных кляссерах.

А сидя в тёплой уютной квартире и глядя за окно, где завывает метель, так приятно с товарищем рассматривать и перебирать марки далёкой жаркой африканской страны Бурунди, а то и обменять их на каких-нибудь польских динозавров или на популярные в то время монгольские марки, на которых были написаны магические слова «Монгол шуудан» (Монгольская почта).

Марки собирались по сериям. Это могли быть «Животные», «Космос», «Города СССР», ещё что-нибудь. Надо сказать, что некоторые собирали очень даже приличные коллекции. Но, честно сказать, у большинства это увлечение длилось не так уж долго. Через полгода, максимум через пару-тройку лет, эти кляссеры уже пылились, забытые где-то в дальних углах книжных шкафов.
 
Вспомню один курьёзный случай, связанный с марками. Как-то в самом начале лета мы с ребятами сидели на лавочке во дворе около детского сада «Василёк».  Нас было трое или четверо.  Сидели, о чём-то болтали, видимо, обсуждали планы на лето.  И тут подходит Витька, мальчишка из параллельного класса.  Витя сообщил нам, что он скоро опять к нам подойдёт, а пока ему нужно зайти к однокласснику Сане, у которого он хочет на какие-то свои марки выменять блок кубинских марок.
 
Подъезд, где жил этот самый Саня, был совсем рядом от нашей лавочки. Долго ждать не пришлось. Минут через десять из подъезда выходит Витька, причём одной рукой он держит этот самый кубинский блок и показывает его нам, а другой рукой держится за живот и громко смеётся. Сначала мы хорошенько рассмотрели и похвалили приобретённый Витькой блок, а он начал рассказывать, почему он смеётся. Оказывается, на те марки, которые предложил Витя, свой кубинский блок Саня менять не захотел.
 
— Я совсем было собрался уходить, — рассказывал Витя, — и тут я увидел лежащий на столе рубль.
 
Видимо, это мать Саши, уходя утром на работу, оставила ему деньги, купить что-то по хозяйству.
 
— И я решил пошутить, — продолжал Витя. — Я незаметно взял этот рубль и предложил Сашке продать мне кубинский блок за рубль. Он согласился. Я отдал Сане рубль и взял марку.
 
Мы сначала посмеялись над ситуацией. Получалось, что Витя купил у Сашки марку за его же рубль, но тут же единодушно решили, что это нечестно, и марку нужно отдать.

— Да я и не собирался эту марку брать, — сказал Витя, — я же просто пошутил.
 
Он взял марку и опять вошёл в подъезд. Что он говорил Сане, и как тот отреагировал на эту шутку, история умалчивает. Вроде бы, они не поссорились.

Но были увлечения, которые и увлечениями-то назвать трудно. Это кино и книги. Начну, пожалуй, с походов в кино. В Петропавловске в то время было три кинотеатра: «Ударник», «Заря» и «Родина». «Заря» был под горой, вроде недалеко, но, всё же, не наш район. «Родина» вообще далеко от нас, в Рабочем посёлке. Так что в эти кинотеатры я и мои друзья не ходили. Наш кинотеатр был «Ударник».
 
Вот туда мы ходили регулярно. Ни один новый фильм не бывал пропущен. Да и на уже виденные фильмы мы ходили довольно часто.  Особенно в каникулы, когда нам в школе давали абонементы на утренние сеансы. «Морозко», «Алые паруса», «Огонь, вода и медные трубы», «Волшебная лампа Аладдина» и многие другие прекрасные фильмы, названия которых можно очень долго перечислять, мы с удовольствием пересматривали по несколько раз. Билеты на утренние сеансы в 10 или 11 часов утра стоили 10 копеек, на дневные — по 25 и более копеек в зависимости от места. Чем дальше, тем дороже. Самые дорогие, по-моему, стоили 45 копеек.

Мы, мальчишки, обожали фильмы про индейцев, где блистал Гойко Митич. Потом, сидя на ступеньках в подъезде, взахлёб пересказывали, вскакивая и перебивая друг друга: «А этот ему — на, а тот — брык! А этот тому — на, на! А Чингачгук бледнолицему томагавком — ррраз!!». Главное в этом случае было наглядно показать, как тот ему — на, а этот — брык.
 
А какие очереди стояли на все три фильма про Фантомаса! Пробиться было практически невозможно. Это даже не очередь была, а толпа, в которой потные люди стояли, тесно прижатые друг к другу. Но, всё-таки, билеты в конце концов покупались, и мы, затаив дыхание, смотрели на зловещего Фантомаса и умирали со смеху от выходок придурошного комиссара Жюва.

В Ударнике было два зала: Красный и Зелёный. Причём в Красном зале и стены, естественно, были покрашены тёмно-красным цветом, и шторы, и занавес тоже были красными. В Зелёном зале всё, соответственно, было зелёным.  В фойе был небольшой буфетик, где можно было купить перед сеансом стаканчик сока и вкусную мягкую булочку. Минут за 10-15 до показа фильма начинали пускать в зал. Перед показом фильма свет в зале медленно гас, и сначала показывали какой-нибудь документальный фильм.  Это могли быть скучноватые «Новости дня», где дорогого Леонида Ильича награждали очередной звездой или он от души целовался с Эриком Хонеккером, а мог быть и киножурнал «Хочу всё знать», где на заставке пионер изо всех сил лупил молотком по ореху, произнося:
 
Орешек знанья тверд, но все же
Мы не привыкли отступать! 
Нам расколоть его поможет
Киножурнал «Хочу все знать!».
   
Могли показать и ещё что-нибудь другое. Но мне, почему-то, больше всего нравился сатирический журнал «Фитиль». Там иногда, наряду с не очень нам интересной критикой низких темпов лесозаготовки, появлялись замечательные смешные юмористические миниатюры с прекрасными артистами.
 
При прочих равных условиях мы, конечно же, предпочитали фильмы цветные и широкоэкранные. А вот где-то в 1968 году, когда я учился в 6-ом классе, произошло знаменательное событие — Зелёный зал стал широкоформатным. Первым широкоформатным фильмом, который показали в обновлённом Зелёном зале, был научно-фантастический фильм по роману Ивана Ефремова «Туманность Андромеды». Мы сидели то ли на первом, то ли на втором ряду, поэтому чуть не вывихнули глаза, но впечатление получили колоссальное.  Вообще-то, про роль и место кино в нашей тогдашней детской жизни можно рассказывать бесконечно, так что просто надо на каком-то месте остановиться. Что мы и сделаем.

В то время мы довольно много читали. Постоянно обменивались книгами и мнениями о них.  В первую очередь ценились, конечно, приключения и фантастика, типа: «Три мушкетёра», «Таинственный остров», «Гиперболоид инженера Гарина», «Записки о Шерлоке Холмсе».  Раздобыть почитать такую книжку на денёк было большой удачей.
 
Когда я был в третьем классе, я впервые прочитал одну из книг про трёх мушкетёров. Как ни странно, это была вторая часть этой трилогии — толстенная книга  «20 лет спустя».  Я перечитал её вдоль и поперёк раза три, и всё мечтал, но никак не мог найти первую часть, собственно, саму книгу «Три мушкетёра».  И вот, через пару лет однажды вечером папа, когда пришёл с работы, принёс какой-то довольно толстый свёрток, перевязанный бечёвкой. Он положил его на стол и сказал мне: «Распаковывай».  Когда я развязал бечёвку и убрал обёрточную бумагу, я увидел стопку книг. Сверху лежали «Три мушкетёра». А вообще в этой стопке оказалась вся трилогия: и «Три мушкетёра», и «20 лет спустя», и, разделённый на две книги, «Виконт де Бражелон или 10 лет спустя». Папа взял их на время в какой-то профсоюзной библиотеке. Сказать, что я был счастлив, это ничего не сказать.  Моему восторгу не было предела. Слегка повизгивая, я скакал по комнате, предвкушая предстоящее наслаждение от чтения. Кстати, и «Графа Монте-Кристо» я тоже прочитал задом наперёд. В смысле, сначала прочитал вторую часть, и только спустя полгода или год, прочитал первую.

Каюсь, но в детстве и ранней юности, когда это было возможно, я постоянно читал за едой.  Особенно мне нравилось чтение при поедании блинов. Почему-то, при этом процессе чаще всего я предпочитал повесть Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания». Её я мог с удовольствием читать с любого места, знал практически наизусть, и периодически зачитывал наиболее интересные места бабушке, которая только успевала подавать мне горячие, вкусные, только со сковородки, блины, смазанные растопленным сливочным маслом. Я скатывал блин в трубочку, разрывал его на две части, макал их сахар и ел, запивая блин свежим чаем. И всё это я делал, не отрывая глаз от книги.

Интересные книги я читал запоем. В это время я ничего не видел и не слышал, и наши домашние на меня за это частенько обижались.
 
 — Кричу: «Павлик, Павлик», а ты — ноль внимания, —  упрекала меня мама.
 
А как же я отзовусь, если я в это время не лежу на диване в квартире с книгой, а дерусь с профессором Мориарти около Рейхенбахского водопада. Понимать надо.
 
Как-то, зимой, по-моему, классе во втором, когда мы только переехали в Черёмушки, я начал копаться в книгах, которые папа с мамой привезли из Казани, где они учились на юридическом факультете Казанского университета. Их было не так много, но среди них было несколько очень толстых книг. Как сейчас помню, одна из них была сборник речей известного адвоката Кони, вторая — Сталин И.В. «Вопросы ленинизма». Я их полистал и отложил, как явно неинтересные. А вот третья меня заинтересовала. Это была книга Георгия Матвеева «Тарантул». Я начал читать и очнулся только часа через три-четыре, когда в комнате стало темно и читать без света уже было невозможно. Я, как сомнамбула, включил люстру и читал, отключившись от внешнего мира, пока не дочитал эту толстую книгу до конца, испытывая сожаление, что она кончилась.  Ничего интереснее этого я до сих пор не читал. Там рассказывалось про мальчишек в осаждённом Ленинграде, которые помогали нашей контрразведке бороться с немецкими шпионами. И этой тематикой с тех пор я заболел надолго. Потом с удовольствием читал и «‘Сатурн’ почти не виден», и «Конец ‘Осиного гнезда’» и «Щит и меч».
 
Как ни странно, но одной из любимых моих книг всё детство, да и юность, оставалась трилогия о Незнайке. Будете смеяться, но я и сейчас иногда с удовольствием и улыбкой перечитываю фрагменты этих замечательных книг. Дело в том, что в этих книгах удивительно существуют рядом смыслы и для детей, и для взрослых. Ребёнок видит в этих книгах одно, а взрослый  — немного другое и немного по-другому.  И читать интересно и тем, и другим. Две первые книги: «Приключения Незнайки и его друзей» и «Незнайка в Солнечном городе» я прочитал где-то в первом-втором классе, а вот «Незнайку на Луне» обнаружил позже, классе в четвёртом. В журнале «Семья и школа», который мы, а точнее, мои родители, выписывали, эту повесть публиковали кусочками, и я не мог дождаться, когда же придёт очередной номер.  Но публиковали медленно, а потом, на следующий год журнал, почему-то, не выписали, и, так всё и зависло.
 
И вдруг, когда я был дома у Игоря Афонькина, и мы с ним пошли из квартиры во двор, в подъезде нам встретилась мама Игоря, шедшая с работы. В руке она несла сетку-авоську, в которой видны были какие-то продукты, но и, о, чудо, была видна обложка книги «Незнайка на Луне». Я, презрев все правила приличия, тут же попросил Игоря показать мне эту книгу. Он, с разрешения мамы, вытащил Незнайку из сетки и дал её мне. Книга была новенькая, и даже, по-моему, пахла типографской краской. Я понял, что, если сегодня же не начну её читать, то заболею. Уже не помню, как, но, используя всё моё красноречие, я как-то выпросил книгу на пару дней и с нетерпеливым рычанием рысью помчался домой, читать.
 
Я понимаю, что сейчас на дворе иная эпоха, у детей есть и навороченные телефоны, и компьютерные игры, и всякие «Tik Tok» с короткими, облегчёнными для понимания, видеороликами, но, всё же, книги, как сейчас модно говорить, — «это другое». А кто-то кое-где у нас порой добровольно лишает себя этого колоссального наслаждения — чтения.  Видимо, в раннем детстве эти люди всё же как-то получили недобрую прививку от этой замечательной эпидемии. Жаль. Их очень жаль.
 
Впрочем, о книгах, как и о фильмах, можно рассказывать и рассказывать бесконечно, так что тоже надо на каком-то месте остановиться, как в известной поговорке про ремонт квартиры.  Поэтому, пойдёмте-ка, ребята, сначала слегка подзакусим, а потом полежим на родном уютном диване и вместо того, чтобы пялиться в экран телевизора или телефона, с удовольствием почитаем что-нибудь интересненькое и, возможно, станем немного добрее и умнее.