Хранитель кладбища и сын. Встреча на Радоницу

На Радоницу — день поминовения усопших — мы, как обычно, поехали на кладбище к моему сыну Роме.

У входа нас встретил хранитель погоста. Как всегда.

Мы принесли ему угощение. Он обрадовался, почти по-детски:
— О, я так люблю конфеты! Положите вон под то дерево. Благодарю вас!

Аня, моя сестра, потом описывала его так: мужчина в возрасте, с чертами восточной внешности, с длинной белой бородой, в светлой одежде. Он сидел, сложив ноги по-турецки, но при этом словно не касался земли — как будто плавно скользил перед нами. Добрый, улыбчивый, приветливый, он говорил без умолку, будто рад редким гостям, способным его видеть.

Пока мы шли к могиле, он немного рассказал о себе.
Сказал, что жил когда-то на земле, но не помнит ни страны, ни времени. А потом был назначен сюда.

— Какие у тебя задачи? — спросили мы.

Он ответил просто:
— Встречаю и провожаю посетителей. Слежу за порядком. Охраняю покой усопших. Чтобы не было вандализма. Если кто-то не может найти могилу — помогаю. Нужно только попросить… или помолиться.

Потом добавил:
— Сегодня особенный день. Радоница.

И показал нам нечто странное.

Над землёй медленно опускалась прозрачная тёмно-синяя полусфера, словно огромный купол.

— Сегодня души, — сказал он, — те, что хотят встретиться с близкими, спускаются. Каждый со своего уровня. Но не все могут… и не все хотят.

— Здесь, внутри, — продолжал он, — души и людей, и животных.

Может быть, это и есть тот самый переход…
Тот самый невидимый мост между мирами?

Для кого-то он открывается именно здесь.
На кладбище.

— Рома уже ждёт вас, — сказал хранитель. — И не только он. Вы можете пообщаться и с другими близкими.

Рома явился Ане — довольный, улыбающийся, благодарный, что мы пришли навестить его.

Я пожурила его:
— Как же мы могли не прийти?

Он ответил:
— Ко многим никто не приходит. Родственники, друзья не считают нужным приходить или не знают, что это нам очень важно — знать, что нас любят, помнят, приходят на могилу, убирают мусор, приносят угощения, то, что мы любили при жизни, молятся за нас. Горько осознавать, что о тебе больше никто не помнит.

На вопрос «как дела?» он ответил, что продолжает выполнять поставленные перед ним задачи.

— Войны на земле продолжаются, — сказал он. — Гибнет много невинных детей. Часть из них я принимаю.

Потом он показал картину.

Большой светлый зал со стеклянными стенами, залитый белым, почти жемчужным светом.
— Это приёмник детей, — пояснил он.

Через широкую дверь двигались высокие ангелы в свободных белых одеждах. Их лиц не было видно. Они шли спокойно, торжественно, не спеша.

Рядом с ними плыли прозрачные шары, напоминающие водные сферы. В каждом — по одному ребёнку. Дети разных возрастов. Они испуганы, плачут, мечутся, бьются о стенки своего замкнутого пространства. При этом выглядят невредимыми.

Некоторые шары ангелы держали в руках. В них лежали новорождённые — плачущие, беспомощные.

Ангелы двигались бережно, словно стараясь не усилить их страх.

Когда шары доставлялись внутрь, их прозрачные оболочки постепенно исчезали.

Рома подходил к каждому ребёнку, брал за руку, вёл дальше. Он успокаивал их, говорил с ними, объяснял, где они и что с ними произошло.

Теперь дети были одеты в длинные светлые одежды, похожие на крестильные.

Рома провожал каждого в отдельную комнату, напоминающую школьный класс.

Может быть, они распределяются по уровням — в зависимости от состояния души.
Похоже, что здесь им предстоит обучение…
а затем — путь дальше.

Анна говорила, что всё происходило в полной тишине — словно в вакууме.
Фигуры ангелов с шарами двигались мимо неё по одной, и в этом движении было что-то торжественное и неизбежное.

Потом Рома сказал, что продолжает трудиться над разработкой медицинской программы, которая позволит людям жить дольше и лечить болезни, считающиеся сейчас неизлечимыми.

— Мы уже на завершающем этапе, — сказал он. — Многие стадии пройдены. Кое-что уже передано на землю учёным — тем, кто способен принимать послания свыше и понять их, воплотить в жизнь.

После паузы он добавил:

— Думаю, скоро я пойду в новое воплощение.

Я засыпала его вопросами:
— Ты знаешь, куда? В какую страну, к каким родителям? Есть хоть какая-то информация?

Он ответил:
— Нет. Этого не знаю. Я просто… откуда-то это знаю.

— А я смогу тебя найти здесь, на земле? Я так хочу встретиться с тобой…

Он покачал головой:
— Вряд ли. Да и не нужно. Я смогу по-прежнему общаться с вами здесь.

Он помолчал и тихо добавил:
— У меня уже постепенно стирается память об этой жизни. В следующей будут другие задачи.

Я спросила:
— А в этом воплощении ты всё успел выполнить?

Он ответил спокойно:
— Да. Всё. Я ушёл вовремя.

И затем сказал:
— Мне пора возвращаться.

Мы сердечно попрощались.

В Радоницу мы приходим не только помянуть, но и разделить радость о том, что жизнь продолжается.
И, может быть, в такие дни Господь чуть приоткрывает нам эту тайну.