Часть III Глава 9. Международное дитя

Часть III Глава 9. Международное дитя
Часть III. Глава 9. Международное дитя.               
                *                *                *
     Дзинь-дзинь -дзинь.
     - Привет писатель!
     - А – а, это ты, мой читатель! Слушаю тебя.
     - Ну во-первых, ты меня читаешь в чате, а не слышишь! А во-вторых, неслабо ты концовку закрутил! У тебя Георгий выжил, бобла кучу скосил с подругой и стремно сейчас кайфует! Вот это правильный конец!
     - А с чего ты решил, что это конец?
     - Ну как? Должен же быть хэппи энд. Все у тебя, как у людей! Ну, как у вашего брата писателей.
     - Ну, во-первых, я не писатель.
     - Во даешь! А кто ж ты тогда? Наворганил столько страниц, это только под силу писателю!
     - Мой друг,  писатель это тот, у кого покупают читатели книги. А у меня не одну не купили.
     - Еще не лучше! Зачем же ты сидишь и пишешь, для себя что ль?
     - Хороший вопрос. А во-вторых, ты забыл, а может, проскочил в анонсе слова, что мои герои не как все. Такая  концовка не для них.
     - Ну, совсем меня с толку сбил! Ты что еще будешь писать? Зачем же такую концовку портить? И что же ты для них еще навыдумлял?
     - Наверное, буду. А что буду писать, – я не знаю пока. Что герои будут делать, – о том буду и писать.


     Международное дитя.
     - Нет, ты  только посмотри, какая спокойная Елизавета! Моя мама рассказывала не раз, - я и        минуты на месте не сидела, что-нибудь вытворяла, - подняла голову Анна, скосив глаз на спину Георгия.
     - Ты и сейчас не успокоилась, - не поднимая головы, заметил Георгий.
     - Мам, а ты говорила, что я тоже была спокойной.
     - Ну не такая, как Лиза, а та сидит, как будто никого кругом нет, кроме ее дела.
     - Ей хорошо со мной. Это я придаю ей спокойствие, - буркнул Георгий.
     - Натк, ты только послушай этого типа! Прибирает наши гены себе. Как тебе это? Ну вот, сейчас мы все в сборе, стерли усталость не простого перелета, ты обещала рассказать про родню Хуго.
     - Может Георгию все это неинтересно?
     - Еще как интересно, Наташа. Давай и поподробнее, чтобы представить твою жизнь у них. Нуго, это же испанское имя?
     - Ты подумай, в точку! – удивилась Анна, поварачивая к Георгию голову.
     - Я же все-таки полтора года прожил в стране, бывшей 300 лет колонией Испании.
     - Не прожил, а выбросил эти дни из своей жтизни, поскольку в них меня не было! – щелкает Анна  в голову Георгия.
     - Так вот, - продолжает Наташа, -в английской семье у них правит бабушка, тоже Елизавета.
     - О-о! – не поднимает головы Георгий.
     - Она считает, что назвав дочь ее именем, я сделала ей реверанс.
     - И пусть считает, - прервала Анна. - Ты же дочь назвала так в честь своей бабушки, моей мамы. На тот момент ты ничего не знала о родне Хуго. Это она тебя отговорила, чтобы подождать с регистрацией брака?
     - Нет, это было наше совместное с Хуго решение. В Англии, - это в порядке вещей.
     - Ну а мама Хуго? –  поднимает голову Анна.
     - Та в Елизавете души не чает. И теплее всех относится ко мне. Она больше всех интересуется моей жизнью и это неподдельно. А меня еще предупреждал Хуго, что его английская бабушка аристократка, до сих пор не истратила наследство знатного своего рода. И она, узнав что ее внук близок с русской девушкой, вызвала его к себе и устроила ему выволочку.
     - Ну а сам Хуго как к тебе относится? – поинтересовался Георгий.
     - Страсть его, конечно поутихла. Он сейчас, действительно, очень занят. У него вот-вот будет защита диплома, а какие-то эксперименты в оборонке, где он пишет диплом, не приносят ожидаемых результатов. Он после защиты будет работать на той фирме. Им там довольны.
     - Натка, ну ты понимаешь, что строить семью, находясь в разных странах, - это губительно? – повернула к ней голову Анна.
     - Разлука уносит любовь, это еще Шаляпин пел, - не поднимает головы Георгий.
     - Мам, ранние браки в Англии, да и в Европе, сейчас не приветствуются. Женщина должна быть финансово независимой от мужа.
     - Вот как твоя богатая мама, которая взяла к себе из жалости бесприютного бомжа и устроила его в свою компанию - прогнусавил Георгий.
     - Боюсь задеть Елизавету, а то бы ты схлопотал сейчас по заднице, - не злясь возразила Анна. - О-о, Натк, ты еще не знаешь. У моего милого за рубежом объявились заграничные родственнички,      - сводный брат и какой-то Учитель, которые оформили в банке на его имя кругленькую сумму, на три нуля больше, чем на счете у твоей мамы.
     - Расскажешь, Георгий, как это тебе так удалось, - равнодушно попросила Натка, не поднимая головы .
     - Да, Наташа, можешь смело просить сколько тебе надо. Я, немножечко зная тебя, даже не буду спрашивать, на что тебе она нужна.
     - Не, Натк, ты хоть понимаешь, какие у тебя покровители? – повернула к ней лицо мама.
     - Мама, ты всегда, даже когда тебе было трудно, поддерживала меня. Мне хватает. Мне даже студентке четверокурснице уже платят на работе. Конечно не полную зарплату, но хватает даже на няню.
     - Постой, Наташа, как платят на работе? Ты что учишься и работаешь? – поднял Георгий голову.
     - Вот как вредно от семьи уединяться! Натк, как тебе это нравится? В самые трудные для меня испытания, прихожу домой, а там записочка: «Не ищи меня! Ты мне надоела!» И куда исчез, - аж на обратную сторону земного шарика до которого не добраться, как до обратной стороны Луны.
     - Георгий, я в какой-то степени повторяю твои поступки, - не поднимает головы Натка.
     - Вот-вот, что ты, милый, натворил! Дурные поступки всегда заразительны!
     - Наташа, но почему все-таки Индонезия? Почему именно сейчас тебе надо было суда прилетать?
     - Я, Георгий, на третьем курсе выбрала тему  дипломного проекта, с помощью одного преподавателя университета с русскими корнями. Выиграла грант, написав курсовой проект. А поскольку, что очень здорово, это в научных журналах опубликовали, мне поступили сразу два предложения о стажировке на фирмах, и создали заманчивые условия продолжения работы над моим дипломом. Эти две фирмы разрабатывают у себя эти проекты и нуждаются в спецах по этой тематике, кто может принести им пользу.
     - Нет, вы только подумайте! С какими умными женщинами меня, дурака, связала судьба!
     - Еще одно плохое слово о моем любимом услышу, подниму Елизавету и точно отшлепаю тебя!
     - Вот, Наташа. Не копируй рукоприкладство  в своей семье, а то и твой любимый не выдержит и скроется! Я помню, мама, как то мне говорила, хорошо было бы, если дочь поехала работать в Азию. Там больше всех платят. Это реализация ее идеи? – повернул к ней голову Георгий.
     - Нет, конечно. – с любовью посмотрела на Натку Анна. – Кто из детей сейчас слушает родителей, особенно детей выросших заграницей. Просто фирма, та что одна из двух, - индонезийская.
     - Наташа, так ты здесь в Индонезии будешь работать?
     - Да, Георгий. Я уже покинула Лондон. От таких предложений не отказываются. Здесь у меня есть все условия для работы.
     - А как же учеба в лондонском университете? Тебе же надо закончить четвертый и пятый курсы, защитить диплом?
     - Профессора в университете сами мне посоветовали не отказываться от такого предложения. А поскольку я у них на хорошем счету, они меня будут опекать, помогая мне методичками и консультациями. Ведь живем уже во время Цифры и Фрилансера!
     - Как же ты отстал в своем панамском мирке от цивилизации, а главное без моего присмотра, бомж бесприютный!
     - Да-а, мои покровители, с вами не соскучишься! – усмехнулась Натка.
     - Наташа, тебе и без нас скучать не придется! Но очень интересно у тебя судьба складывается, - взглянул на нее Георгий.
     - Да уж, как ты скажешь. А еще интереснее, в кавычках, складываются мои семейные отношения, если учесть, что Хуго не одобрил мой выбор и не собирается бросать интересную работу в Лондоне.
     - Ты еще, Георгий, не знаешь,- повернула голову Анна, - что та фирма, где работает Натка, расположена здесь, на Бали.
     - Вот так, Георгий, как в хорошем романе, - усмехнулась снова Наташа.
Елизавета оторвалась от своего занятия и весело смотрит на маму.
     - Не соглашусь, Наташа. Жизнь самый непредсказуемый романист. За нею не угнаться и самому талантливому писателю. Твоему писателю остается только слабо ее скопировать, и то не всегда получится. Да где же тут университет и твоя компания, где собираешься продолжить учебу и работать?
     - Ну что ты, дорогой, ты еще меряешь все российскими мерками. Тут, на Бали, пять университетов и десяток  крупных международных компаний.
     - Да, Георгий. Я когда увидела от них приглашение, у меня первая мысль была, ну вот еще, в какую-то тьму таракань я полечу да еще с Елизаветой. Там же условий – никаких! Мне же надо не только работать, но и учиться, а главное – растить Лизку, которой всего лишь год.
     - Ну и правильно рассуждала! – прервала Анна.
     - Потом залезла в Интернет, - продолжала Натка, - и не поверила ничему, что пишут о «молодой тигрице». Индонезия возглавляет пяток Южно-Азиатских бурно развивающихся стран. Напросилась в дочернюю компанию в Лондоне, чтобы от них услышать подтверждение. Мне молодая индонезийка, сама мама двухлетнего малыша, показала кучу фотографий и все подтвердила, что это не завлекательный обман.
     - Здесь? В этом райском месте? Хотя у меня тоже был период переосмысления «банановой республики» с небоскребами и высоким сервисом жизни.
     - Да, Георгий, я не переставала удивляться по прилете в Индонезию. А  вспомните, что вы с мамой увидели, когда прилетели в Джакарту, а потом сюда в Денпасар?
     -  И вообще Индонезия меня тоже удивляет, Наташа. Денпасар, крохотный городок, а имеет свой международный аэропорт с европейским сервисом. И это на каком-то крошечном курортном островке Бали. Да еще, говоришь, здесь пяток университетов. Да еще с десяток мировых компаний!
     - Эй нянь, куда  ты смотришь? Твое дитя уползает с тебя? Все, встали, окунемся в Индийский океан, а мне еще кормить Елизавету и вас заодно. А потом Елизавете надо баиньки! Ей, куда ты уходишь, международное дитя?
     - Дайте ребенку почувствовать свободу, все попробовать, поиметь обо всем представление, - встал на колени Георгий, глядя на Лизу, идущую к океану.
     - Ага, ты вчера дал так, что Лизавета нахлебалась у тебя, – села Анна.
     - Нет, мам, здесь ей ничего не угрожает, не будем ее сильно ограничивать, – поднялась и Натка.
     - Ты подумай! Спелись! И когда только успели?
    
     Когда чувства переполняют.
Тот же островок. Решительным шагом ко второму  бунгало идет Анна. Протягивает руку, чтобы открыть полог. Застывает, опускает руку, слушает. Из бунгало слышится негромкая песня, ее поет засыпающей Елизавете Георгий.
В большой корзине, выстеланной как гнездышко, лежит зевающая Елизавета. Георгий сидит на табурете рядом. Анна слушает песню, по щекам текут слезы.
Идет к бунгало Натка, видит плачущую маму, протягивает к ней руку открывает рот. Мама приставляет к своим губам палец, просит помолчать и не входить. Натка стоит рядом, прислушивается.
     Спи-и, мой бэби-и,
     Мой милый славный бэби-и,
     Ты на ногах была с утра
     Тебе уснуть пора-а.
     Спи-и, блондинка,
     Ты Наткина кровинка-а,
     Я за-пле-ту те-бе косу-у,
     Чтоб видели красу-у.
     Спи, люли-люли-люли-люли ба-ай,
     Пусть тебе  присни-тся ра-ай,
     Полный ласковы-ых гори-ил,
     И не-ежны-ый крокоди-ил.
     Пусть тебе-е присня-ятся иг-ры-ы,
     Леопарды, львы и тигры-ы,
     Ты с ни-ми в жму-урки по-иг-ра-ай,
     Спи люли-люли-люли-люли бай!
Натка берет за руку маму, ведет к столиу неподалеку с двумя креслами. Садятся.
     - Нет, конечно, ничего похожего с отношением к Елизавете у Хуго. Тот как увидел меня рядом с крохотной Лизкой в роддоме, очень удивился: «Какая же она маленькая! И сколько же надо лет ждать, пока она подрастет до нормального с нею общения».
     - Да, - приложила кулачки к лицу, вытирая слезы Анна, - Георгий, как увидел Лизку, - пришел в восхищение. Помнишь, какие первые слова он сказал?
     - Помню, конечно: «Дайте посмотреть мне на это чудо! Такая кроха, а уже человек! Вы только посмотрите! Уже эмоции на лице!»
     - Это надо же! Услышать такое восхищение от мужчины, почти треть жизни отдавшего такой ответственной нервной работе? – смотрит на дочь удивленно. – «Так с нею уже общаться можно и даже нужно!» – восхищался он.
Ну как тебе это? – снова удивляется Анна. - Ее мозг, - говорит, - уже воспринимает доброго человека или сердитого и опасного. И она своим поведением уже будет взаимно ему отвечать тем же!
     - А мы удивляемся Лизке, почему она сразу приняла Георгия и его слушается. Мам, до меня только начинает доходить, какая ты умница что заметила это с первых минут знакомства и потащила его к себе!
     - Дуреха я, Натка! И в этот же день выперла его, пригрозив, чтобы он забыл мою квартиру и не приследовал меня!
Тихонько смеются.
     - Ну ты как, Натка, готова терпеть такого деда рядом? – смеется мама.
     - «Терпеть» тут совсем не подходит. Если Георгий и во всех ситуациях такой доброжелательный, то счастье Лизке привалило, если ее будет воспитывать такой мужчина. Я еще плохо осознаю это и восхищаюсь твоей интуицией, как ты это разглядела.
Откидывается полог бунгало, выходит Георгий, с довольным выражением лица. Видит рядом у столика сидят женщины. Идет к ним.
     - Не, мои женщины, это надо было видеть! Какая доверительная и все понимающая Елизавета! Ее и упрашивать не надо. А как она слушала колыбельную! И как она поняла, что под эту песню надо засыпать?
     - Где ж ты такую колыбельную раздобыл? – улыбается Анна.
     - С мое поживешь и ты в заначке будешь иметь такие! Сравниваю с моим первым внуком, который в неполные три года пытался меня перевоспитывать. Когда я начал жаловаться дочери, та подтвердила, что Санька как родился, - этим занимается.
Женщины смеются.
Георгий встал за креслом Анны, обнял ее за шею, прислонился щекой к ее щеке и тихонько запел.
     «Спи люли-люли-люли-люли ба-ай!»
Анна закрыла глаза, вытянула ноги, расслабилась в кресле, изображая уснувшую.
Все засмеялись.
     - Тихо! – поднял палец дед, - моя внучка еще некрепко уснула.
     - Если Лизка тебе внучка, ты что удочерил Натку?
Анна и Натка улыбаясь смотрят на Георгия.
     - Вы еще спрашиваете? Чего тут непонятного? Если у меня есть любимая женщина, а у нее есть любимая дочь, то следовательно, ее дочь есть моя любимая внучка. Наташа, скажи этой дремучей женщине, что это так. У тебя же Грант за твою курсовую о применение логики в искуственном интеллекте?
Женщины улыбаются.
     - Вот тебе грант от любимой женщины за «дремучесть»! – щелкает его по лбу Анна.
Георгий делает «мину» на лице, потирает лоб.
     - Вы все приставали, когда же я вам расскажу про своего младшего найденного брата. Вот, читайте! – подает Анне свой телефон с посланием Дана. Та читает вслух сначала на английском, потом сразу на русском.
«Мой старший брат, Георгий! Ты правильно сделал, что подтвердил мне, что перевод суммы,  что я обещал, состоялся и деньги легли на твой счет в указанном тобой банке».
     - Нет, вы только подумайте, - смотрит удивленно на Натку мама, - у моего любимого лежат деньги в моем Лондонском банке! Разве я тебе говорила про свой банк?
     - Во, Наташа, я когда-то сказал маме, что я старый, как Мафусаил, и меня скоро деменция догонит. А тут молодая любимая признает, что ее уже она догнала.
Анна крутит головой продолжает читать с телефона.
«Я не стал переводить в фунты, я полагаю, ты лучше меня образован в финансовой сфере и при встрече я у тебя проконсультируюсь, как правильно и в чем их распределить, чтобы они не таяли».
     - А говоришь, что он в буддийском монастыре воспитывался. Не поверю я, чтобы монахи знали, что такое курсы валют, да еще строили схемы сохранения капитала.
     - Этот монах непревзойденный боец в боевых искусствах Кун-фу, победивший всех на международных встречах с огромными призовыми. Дан уже почти три года ведет светский образ жизни.
     - Ты смотри какая интересная у него жизнь, - удивляется Натка.
     - Скорее драматичная, - поправляет мама, - если его выкрали из родной семьи. – Продолжает читать.
     «С удивлением узнал, что ты собираешься в Индонезию на Бали. Я еще в Китае, и готов пролететь 4 часа, чтобы встретиться с тобой и о многом поговорить. Тем более, что ты сам это хочешь. Напрашиваюсь на встречу в Индонезии, мой брат, Георгий».
     - Ну и как? Разрешим?
     - Георгий, только не сюда, где мы ходим почти нагишом, и не сейчас, - смотрит Анна на любимого. - Этот прилет мы посвятили Натке, поскольку с тобой беспокоились об условиях ее проживания здесь с Лизкой. И давай не будем совмещать это со знакомством с твоим братом, здесь, на Бали.
     - Да, Георгий, Елизавете нужны сейчас не смотрины, а окружение заботой и вниманием самых близких людей. Я, пожалуй, соглашусь с мамой. Хотя с интересом хочу познакомиться с твоим найденным братом и услышать такую захватывающую, а для него драматическую, историю.
     - Анна, а если мы с  тобой встретимся с ним в Джакарте? Хотя – нет. Надо узнать какие у него планы после нашей встречи, и куда он собирается лететь дальше. Ладно, вопрос о встрече пока откладывается. Я созвонюсь с ним.
Вечер. Натка качает в гамаке Елизавету. У первого бунгало под пальмами в креслах сидят Анна и Георгий. Пьют из бокалов сок.
     - Любимый, ты хоть ведешь счет оставшимся дням на Бали и приближении дня отлета в этот сумасшедший дом – Москву, в компанию?
     - Зачем, - потягивает сок Георгий, - когда у меня рядом начальник. Это его заботы.
     - Ну ты подумай, иждивенец! Председатель дал бы мне еще три дня…
     - Не дал бы, а мы отсюда никуда не улетим, пока не пробудем здесь не неделю, а 10 дней.
     - У нас с тобой висит полет в Сибирь, по результатам которой нас ждет с докладом Банкир.
     - Подождет твой Банкир. Ты все-таки член Совета директоров.
     - Но у меня есть еще Совет директоров с недоброжелателями.
     - Твоя ближайшая задача усмирить их. Сама говорила, что в наших интересах, если они будут знать нефтяные дела, только из твоих докладов. Да я думаю, это им и неинтересно. Главное, чтобы в нашей с тобой нефтяной стратегии не было крупных просчетов.
     - Но ты сам ставил полет в Сибирь в ближайшее расписание.
     - Верно, все дела сейчас творятся там. Как их Гафар с твоим замом решает? Вероятно, придется сначала лететь туда, ты права.
     - И ты, Георгий, как нефтяной эксперт в компании, помни, что за нами следит недремлющее око Головы, который напрямую ябедничает нашему Председателю.
     - Ну, обложили нас! Да-а, коготок увяз, как бы всей птичке не пропасть. И все-таки столбим за собой еще три дня до десяти. Здесь, на Бали!   
     - Все-таки настаиваешь на своем?
     - Неужели тебе самой не хочется побыть с Наткой и Елизаветой?
     - Ну а как же твоя знаменитая поговорка: «Найпшерфь обязанъки, потем пшиемнщчи»?*
     * Сначала обязанности, потом удовольствия, польская поговорка.
     - Ты меня любимая удивляешь. Действия в застарелой ситуации, ты переносишь в новую реальность. Ты еще не чувствуешь себя членом Совета директоров. А пора бы вжиться и о многом что было, - забыть!
     - Тебе любимый хорошо, ты не член Совета. Да, я еще не свыклась с новой должностью. Согласилась дуреха, не подумав!
     - Ничего. Вот слетаем на участок с Гафаром и твоим замом, посмотрим как у них там дела и будем с тобой решать, что нам делать.
     - Ты чего – то опять дорогой задумал?
     - Рано еще обсуждать. Давай слетаем.
     - Нет, старпер, когда же ты сам угомонишься и меня напрягать не будешь?
     - Потерпи чуток. Скоро узнаешь.
     - Ну вот. Чувствую, что влипну опять в какую-нибудь заваруху!
     - Все! Все! Стерли заботы. Подошло время нагрузки в океане. Я тебя сегодня не выпущу на берег, пока ты не отработаешь в воде двадцать минут.
     - Ой, любимый, давай завтра, а?
     - Ты забыла что у тебя прибавка в весе почти полтора кило, и это несмотря на твое сжигание нерв и здоровья на работе. Ты что считаешь, что здоровье и фигура сохранятся в ленивом лежании на песочке.
     - Ну я уже стерла половину всех напрягов, что спрессовывались у меня в компании?
     - Сегодня я обещал научить тебя спортивному брассу. И только так ты теперь будешь плавать и нагружать все свои мышцы. И помни, плавание, - это самая хорошая и щадящая нагрузка на все мышцы.
     - Ну все! Попала в лапы к извергу тренеру! Он до того как научит, угробит или утопит меня!
 Вечер. Маленький столик возле первого бунгало. В красивых чашечках горят три свечи. На столе бутылка, бокалы с вином, большая чаша с салатом. Перед каждым тарелки с рыбой, креветками, крабами. Идет неспешная беседа.
     - Ну вот, я коротко рассказал о приключениях Дана.
Все молча сидят в думах о непростой жизни Дана.
     - Да-а, никому не пожелаю такой жизни - с детства без родителей, - первая нарушила тишину Анна. -  А дальше несладкая монашеская жизнь со строгим уставом, наверняка, с наказаниями за отступления от них даже в малой форме, самоистязания при овладении непростым искусством кунг-фу.
     - А потом бои, где все бывает, - чертила вилкой в тарелке Натка, - и травмы, и увечья на всю оставшуюся жизнь. И никакие деньги тебе не в радость. И никому ты изувеченный не нужен. И так в одиночестве, и в заботах о пище и крове закончишь свою жизнь. – поднимает голову и смотрит на Георгия. - Давайте выпьем за то, чтобы у твоего обретенного брата сложилась жизнь.
     - Теперь это и от нас в какой-то степени зависит, - поднимает бокал Георгий.
     - Нет ребята! Давайте сначала выпьем за моего любимого, за твоего приобретенного отца и деда Елизаветы. Я думаю, что его жизнь висела не раз на волоске. Вот ему досталось гораздо большие испытания! - И Анна протянула свой бокал навстречу бокалу Георгия. И Натка присоединилась.
Они выпили и занялись океанскими дарами.
     - Да, - согласилась Натка, - от одних джунглей можно от страха свихнуться и поседеть. А эти убийственные три сливы…
     - О-о, до меня сейчас дошло! На первом представлении меня Банкиру, тот, полу японец, сказал тогда ни к кому не обращаясь: «Плох тот, кто не ест рыбу фугу, но и тот плох, кто ее ест». Это ядовитая и вкусная рыба, - подняла мама глаза на дочь.
     - А ночные джунгли с пумой под тобою? А ночной грозовой океан, с океанским штормом?
     - Это ж какая встряска для организма? - согласилась Анна.
     - Нет, Георгий, - смотрит на него Натка, - это не обошлось без Всевышнего. Тебя кто-то ведет по этому Свету.
     - Вот и ты повторяешь слова Старика, моего доктора и учителя. А ты сама веришь в Бога?
     - Ну откуда, Георгий, - смотрит на него Анна, - она еще слишком молода, чтобы приобщиться к церковной пастве.
     - Я, Георгий, попала в Лондонский колледж четырнадцатилетней девчонкой. А в колледже у нас была свобода, - хочешь посещай церковь, а хочешь-нет. Но уроки были, знакомство с христианской и другими верами. Абсолютное большинство девчонок не ходило в церковь. Конечно, и я тоже. У нас была масса развлечений и культурных мероприятий. Не скучали.
     - Я была в лондонской англиканской церкви, - подняла голову Анна, - очень большой либерализм в церковных постулатах. У них даже есть «Широкая церковь». Ее учения что-то среднее между римским католицизмом и между протестантским течением.
     - Да, мама, это так.
     - Нет, Натка, если будешь ближе к Богу, то Бог у тебя только русский. Уверена, это он протянул свою десницу Георгию. Это благодаря ему сейчас Георгий сидит с нами. И моя свечка в церкви, не один раз зажженная, высветила ему дорожку домой, - смотрит на него любящими глазами.

    Звонок Ларисы.
Вечер. Георгий и Анна сидят в креслах и наблюдают закат.
     - Что, Натку не звать? – смотрит на Анну Георгий.
     - Не надо. Она сидит за компьютером и занимается. Использует каждую свободную минуту.
     - Да уж, яблочко от яблони…
     - А что ты хочешь. Темп капиталистической жизни уже приучил ее. Он быстрее, чем наш. И там очень важно застолбить в жизни свое местечко, пока другими оно не занято.
     - Верно подмечено. Мы с тобой свидетели настырности мистера Робинсона в проникновении в первых рядах на российский нефтяной рынок.
     - Дорожи, любимый, что я разделяю твою традицию и сразу присоединилась к твоему ритуалу сажать солнце и наблюдать за ежесекундными изменениями в красках заката.
      - Спасибо, моя хорошая, - склоняет голову Георгий.
    - Нет, Георгий. Наш подмосковный закат более торжественен и более красочнее. Ты любуешься постепенными изменениями в красках, тебе интересно перерождение одного цвета в другой. А чего стоит окраска облаков, их подсветка уже закатившегося солнца. А тут облака редкое явление, следовательно, и меньше влияют на однородную по краскам палитру неба.
     - И солнце не закатывается, сейчас скажешь…
     - Скажу! Не закатывается, а падает, - только успевай за ним головой отслеживать. А чего стоят у нас одни сумерки, которые постепенно окутывают все вокруг. А тут  раз, - и сразу ночь!
     - Ну очень красочно описала недостатки заката на экваторе, - смеется Георгий.
Раздается звонок телефона. Георгий включает громкую связь.
     - Привет, Георгий! Как себя чувствуешь?
     - Нормально, Лариса, привет!
     - Следи за лимфоузлами, они индикатор активности болезни лимфосистемы.
Анна тревожно вслушивается, забыв про закат. Молчание три секунды.
     - А откуда ты знаешь про мою лимфосистему? Мы вроде бы у Вени никогда не поднимали эту тему?
     - Да, ты прав. Помнишь я посвятила тебя в свой план создания бизнеса в Панаме на основе алтайских трав?
     - Да. И что?
     - А то, что я начала интересоваться рынком целителей травами, фитнес терапевтами и вышла на Старика, который тебя исцелил. Он сказал мне, что если вдруг я пересекусь с тобой , напомнить мне про это. Вот я выполняю просьбу твоего лечащего врача. Оказывается его знает пол-Панамы. И он рассказал мне про панамские травы столько, что я почувствовала себя креветкой, рядом с тунцом.
     - Это все, что он просил передать?
     - Да, все.
     - Как он сам?
     - Весь в заботах о страждущих исцеления. Причем деньги не берет. Со мной организовывать бизнес отказался.
     - Лариса, вдруг снова пересечешься, от меня ему низкий поклон.
     - Хорошо, Георгий, если пересекусь. Хотя травников в Панаме, не больше пальцев на руке.
Мне нечем обрадовать тебя, Георгий, и Дана. А жаль. Сестра моя занятый человек. Учительница младших классов. Подрабатывает, преподает историю в пятом классе. Она живет вместе с мамой, моей дочерью, у нее самой кроме мужа две девчонки. Тем не менее, по моей просьбе она ездила в Горно-Алтайск, где есть небольшая община буддистов. Она только образовалась.
Во времена середины 30х годов были большие гонения на буддистов, и в Горно-Алтайске не осталось ни одной общины. А к 1941 и подавно, даже из тех районов, где были общины их разгоняли. Ну сам знаешь, какое время было.
     - Удалось сестре побеседовать со старейшинами?
     - Да, Георгий. Старейшин-то нет. Самый старший из них, ему сорок с небольшим, приехал сам из Бурятии и основал буддийскую общину. Так он вообще не в курсе. А старые местные жители, с кем удалось побеседовать, твердо говорят, - не осталось не одного уже к войне. Многих переселили, кого репрессировали. Другие подались в Китай и Монголию. Вот так. С выселением буддистов не осталось в архивах никаких документов. Это сказал основатель общины.
     - А если я с Даном поеду в Горно-Алтайск?
     - Нет, Георгий. Концов не найдешь. Это говорит и сам старейшина.
Слышатся женские, детские и мужские голоса.
     - О-о! Георгий! Гости на пороге! По беспроволочному телеграфу разнеслась весть, что я прилетела. Ничего я добавить не могу. Но все равно звони, сестре. Я ей подарила этот мобильник и научу ее пользоваться. Перед отлетом в Панаму, я отдам ей свой телефон, так что номер его у тебя уже отпечатался.
     - Позвони мне завтра, Лариса.
     - Обязательно, Георгий, позвоню! Удачи тебе и Дану!
     - Кто такая Лариса?
     - Фельдшер, которая лечит русских бизнесменов и рыбаков.
     - А чего ты про нее мне не рассказывал?
     - А нечего и рассказывать. Я с нею пересекался не более 20 часов.
     - О-о, это немало!
     - Не ревнуй, моя хорошая, попусту, - смеется Георгий.
     - У нее влюбленный голос. Она очень тепло к тебе относится. Уж не были ли вы с ней близки?
     - Георгий молча укоризненно смотрит на любимую женщину. Анна это замечает.
     - Дану будет очень непросто выйти на след семьи. Практически невозможно, - с сожалением смотрит на Георгия.
     - Наверное, ты права. Он сам также оценивал. Но если он не успокоится, я буду ему помогать.
     - Конечно, любимый, святое дело.
     - Лариса в Панаме, - поясняет Георгий, - это дублирующий конец связи с этой страной. На вечно занятого капитана Веню надежды мало. А мне еще отдавать долги капитану Павлу, Вене и его команде, и, конечно, Старику, - в задумчивости себе под нос бормочет Георгий. - Да, надо бы поблагодарить и Стива.
     - А не разбрасываешься ли ты, - с тревогой подняла голову Анна. - Мы еще с тобой не раскрутили сибирский маховик.
     Георгий как будто очнулся. Молчит, смотрит на Анну.
     - Нет, долги надо отдавать, - говорил Учитель и Дан.
Анна пытается понять фразу.

     - Вот мы и подводим итог нашего путешествия в Индонезию. А я еще сомневался: лететь или нет?
     - Нет, Георгий, ты не понимаешь. Конечно, я верила словам Натки о ее хороших условиях в Денпасаре. Но я мать. У моей девочки грудной ребенок. Моей Натке будет очень непросто его растить без меня, а самой учиться и работать. Я должна была все увидеть своими глазами и оценить это.
     - Ну хорошо. Посмотрела теперь, оценила?
     - Да, все совпадает с ее словами. Немного успокоилась. Но материнская тревога все равно осталась. Маленькие дети болеют. Не дай Бог, она что, - бросит ребенка и будет посещать университет и работу?  Ну а если нужна моя помощь? Сюда только 12 часов полета, а еще прибавь поездка до аэропорта, регистрация за час. Это тебе не сел в автомобиль и через двадцать минут подъехал.
     - Да-а, непросто все, непросто.
     - То-то и оно! Упрямая коза. Выбрала себе испытания, а мне – постоянную тревогу. Так что, - какое тут подведение итогов? Теперь пульсирующая, незатухающая связь наших душ с Наткой переместилась из Лондона, куда лететь всего четыре часа, в Денпасар. Учти это в своих отношениях ко мне. А тут еще наш сибирский проект.
     - Слушай, а может бросим все к чертовой матери. Может зря ты… мы улетели от Натки? Остались бы, подрастили бы годиков до трех… С такой головой, как у тебя, в век цифры без работы у компьютера не сидели бы…
Анна отодвинулась от Георгия и пытается прочитать у него на лице высказанную фразу.
     - Да, тебе, дорогой, еще можно так поступить. Я, к сожалению, не смогу.
Ну, когда же, наконец, мы начнем жить, как люди? Ну ходят же под крендель пары на выставки, в парки, в театры? А тут, - как загнанная лошадь! – простонала Анна.
Георгий отодвигается от Анны и пытается прочитать по ее лицу эту фразу. Анна отворачивается. Повисает напряженное молчание.
         Встреча с Даном
Аэропорт Джакарты. Небольшой зал второго этажа для перекуса стоя за высокими фуршетными столиками. Анна и Георгий пьют сок.
     - Что-то видно твоему брату приспичило. Коли так настоятельно просит о встрече. Откуда ты говоришь мы ждем рейс?
     - Из китайского Чжэнчжоу. Это ближайший город миллионник недалеко от Шаолинь с международным аэропортом.
     - Будет по расписанию?
     - Да, через пятнадцать минут, уже на подлете.
     - А наш когда рейс до Ташкента?
     - Через сорок минут.
Объявление по аэропорту:
«Произвел посадку рейс CZ 3037 из Чженчжоу».
     - О-о, даже чуть пораньше! Спускаемся.    
- Да, маловато времени будет у Дана, - заметила Анна, - чтобы размять затекшие ноги. Из самолета, - в самолет.
Анна и Георгий допивают сок, идут к эскалатору, продолжают разговор.
     - А насчет усталости Дана, - повернул голову к Анна Георгий, - нам не надо даже беспокоиться. Монахи Шаолиня достигли потрясающих успехов в управлении своим организмом. Дан мне рассказывал, что он может засыпать, когда хочет. И просыпаться с точностью до 10 минут. Он может приказать трясти мышцам руки или ноги, сбрасывая усталость.
     - Это полезные вещи, буду напрашиваться, чтобы научил.
Георгий улыбаясь смотрит на Анну.
     - Ты, конечно, упертая, моя любимая, и чего хочешь, всегда достигаешь. Но все, чем владеет Дан, - результат многодневных тренировок и изучения своего организма. По образу нашей жизни, нам приблизиться к этому  невозможно.
     - Ну чему-то он нас научит?
     - Проси его, чему-то научит.
     - А вообще, как мне с ним вести себя?
     - Примерно также, как с Председателем. Только заботливее и нежнее, он же твой родственник, коли мой брат. О-о, куча СМС свалилась, коли запищал мой телефон. Снята блокировка, коли сели.
Георгий читает СМС от Дана.
     - Пойдем вон туда, в сторонку от очереди, стоящей на регистрацию. Мы будем ждать напротив табло расписания рейсов. Он подойдет туда. Багажа у него нет.
Анна достает зеркальце, поправляет макияж.
     - Вон идет среди первых пассажиров.
     - Да где?
     - Да вон же среди первой партии! В рубашке кофе с молоком и потемнее брюки,- Георгий поднимает руку.
     - Да это же какой-то европейский мальчишка?
     - А он и есть российский мальчишка, коли моложе меня в два раза.
Подходит улыбающийся Дан с небольшой сумкой через плечо. Георгий обнимает его, обмениваются приветствиями. Дан освобождается от объятий делает шаг к Анне, складывает у груди руки, слегка кланяется. Анна запоздало отвечает ему тем же.
     - Меня зовут Дан.
     - Я – Эн, - тоже на английском отвечает Анна.
     - У нас вроде минут двадцать есть? – Дан поворачивает голову к Георгию.
     - Да, не больше двадцати.
     - Я бы выпил соку, - смотрит улыбаясь на Анну Дан.
     - А мы только что пили с Георгием. Пойдем на второй этаж, - откликается Анна.
Подходят к витрине.
     - Дан, выбирай, я плачу, - улыбается Георгий.    
Дан рассматривает содержимое, заказывает два каких-то густых желтых сока и три небольших плода. Оставляет доллары на столе. Смотрит на Анну.
     - Вы наверняка пили не этот. Я заказал вам пока один на двоих. Попробуйте, понравится, - закажу еще. И эти плоды отведайте.
Боинг 747. Бизнес класс. 
     - Ну, наконец-то угнездились, - села поудобнее Анна. – Дан, я выбрала этот рейс на час позже, зато мы летим на верхней палубе, на тройном первом ряду, и в нашем купе… раз, два три… о-о, всего десять человек вместе с нами. Как тебе удобства? Наверное, ты привык летать бизнес классом?
     - Когда я получил первые призовые за первую победу, Учитель нанял постоянного импрессарио, и он решал все вопросы. Конечно, Учитель настаивал, чтобы всякие перелеты и гостиницы были лучшие и не доставляли мне неудобств.
     - А я Дан люблю смотреть на облака сверху, потому обычно выбирал места к иллюминатору. Они, как вода, меня успокаивают и расслабляют, - задумчиво вставил Георгий.
     - И я тоже, - вступила Анна, - это мне очень необходимо, поскольку у меня повышена скорость разрушения нервных клеток.
Дан с удивлением глядит на соседку справа.
     - Это так, Дан. - смотрит на него Георгий. - Мы об этом поговорим, когда поможем хозяйке накрыть дома стол, сядем втроем и выработаем план на среднесрочную перспективу. А в самолете предлагаю устроить 2х часовую сессию вопросов и ответов по ближайшим твоим планам в России и нашим совместным планам по однодневному ознакомлению с Ташкентом и ближайшими окрестностями.
     - Question and Answer,*  смотрит Дан с улыбкой на Георгия.
     * Вопросы и ответы.
Анна переглядывается с Георгием.
     - Дан, - не выдержала Анна, - у тебя хороший американский. Это даже Георгий заметил, напрактиковавшийся им за полтора года в Панаме. Это что, вас учили  и этому в монастыре?
     - Нет, Эн, мой, оказывается, не родной, а приемный отец, сам когда-то бывший ученик Шаолиня, а к сорока, стал работать там по хозяйству, приучил меня с желанием относиться к любой учебе. Он свято верил, и был прав, что любая учеба принесет тебе пользу в жизни.
     - Ты посмотри, - согласился Георгий, - как повезло с отцом.
     - Это преподававший кунг-фу мудрый Учитель тоже заметил. Он взял меня в свои ученики, когда мне было всего десять лет. И еще пятнадцать лет вел меня по жизни, делясь со мной своей мудростью. Два года мы вместе с ним брали уроки у американского буддиста, приехавшего в монастырь с Филиппин овладевать у-шу.
     - Желание учиться, - вступила Анна, - очень правильное, Дан. Так устроена жизнь. Я это поняла далеко не сразу. Вкладываются в того, кто подает надежды, что твои советы будут усвоены и развиты.
     - Соглашусь, - присоединился Георгий, - но начальный толчок должен дать ты сам. А когда тебя видят со стороны те, кто выбирает, в кого вложиться, он рассчитывает на дивиденды от своего инвестирования, - таков и закон бизнеса.
     - Такова жизнь, - соглашается Анна. Однако, все же, роль Учителя определяющая. Тебе Дан повезло.
     - И Джорджу повезло с его Учителем, - добавляет Дан, - которого очень уважали в монастыре и до сих пор о нем ходят легенды.
     - Дан, выходит мне повезло больше всех, - улыбается Анна. - Я живу среди талантливых учеников, которых воспитали мудрые Учителя.
Все смеются.
     - А у меня плохие новости, Дан, - нахмурился Георгий.
И он пересказал разговор с Ларисой.
Дан погрустнел.
     - Суровая действительность, - начал Дан после молчания, - всегда нас отрезвляет. Но главное, - надо правильно на нее реагировать, тогда ее удары будут не так болезненны.
Анна переглядывается с Георгием.
     - Посетишь ли ты места, где появился на свет, или нет, - задумчиво начала Анна, - одну из тобой поставленных задач, ты выполнишь. Ты будешь на большой Родине – в России. И тут ты родился.
     - Дан с уважением смотрит на Анну и слегка кивает.
     - А почему я выбрала Ташкент? Он просто оказался на пути из Индонезии в Москву. Дан, эта столица бывшей самой населенной республики в СССР после Российской Федерации и пятой по территории. Корни узбекского этноса уходят в глубокую древность к ираноязычным народам. А окончательно сложился, как узбекской народ, -  в ХI-ХII веках. У нас со всеми азиатскими республиками дружеские отношения. А вот с прибалтийскими…
     - Стыдно сказать, Дан, мы не были с Анной во многих уголках нашей страны, где надо бы побывать. Теперь ты объявился, - это нас подвигло на наше и твое просвещение о нашей с тобой Родине.
     - Как это здорово, Эн, Джордж. Я двумя руками – «за». Я оплачиваю все такие ознакомления. Они ведь недешево стоят. Я в Китае поездил и по стране, и в Азии, когда выступал в боях. И знаю об этом сам.
     - Нет, Дан. Это будет неправильно. После презента мне от твоего и моего Учителя… Мы, как старожилы, просто обязаны познакомить тебя с твоей Родиной. Мы здесь выросли и состоялись, как …
     - Как люди, - заполнила Анна заминку любимого. - И теперь мы с удовольствием Дан, слышишь, с удовольствием, вместе с тобой поездим по нашей стране. Мы раздвинем свой чертов временной дедлайн, и перестанем, наконец, стонать, а благодаря твоему появлению начнем ликвидировать свою дремучесть.
  - Вот, Дан, - улыбается Георгий, - нам с тобой повезло! У нас с тобой есть личный экскурсовод и организатор этого посещения Ташкента. И я ручаюсь, что даже за один день посещения мы получим главное представление об этом древнем уголке Центральной Азии. Расскажи, Анна, расскажи, что мы посетим завтра?