Клозет

Не могу сказать, что не возрадовался, перечитав прошлогоднее эссе знакомого писателя про дачный «рукомойник». Конечно, это не просто прибор, но явление, наше, исконное. Некогда и сам прикупил парочку в хозмаге, в соседнем Угличе. Наша инженерия, давно осваивающая космос, создала и более совершенную модель, уже не с железным стержнем внизу, а с краном и тэном внутри для подогрева воды. Быть может, оно и удобно, к примеру, мыть посуду на веранде, но умываться…
Никаких тэнов и раковин, - на участок, и дергать тот самый стержень в рукомойнике за домом, обливаясь холодной с ночи водой, глядя на веселое утреннее солнце. И моя старая подруга из Сан-Диего, думаю, тоскует по своему рукомою, оставшемуся у её дома в соседней деревне.
Но возник вопрос, - только ли этот прибор является нашим достоянием? Ну, с балалайкой, впервые изготовленной немецким мастером, и матрешками, торжественно пришагавшими из Японии, изменив, правда, по пути свой облик и окрас, но сохранив внутреннюю суть, всё понятно. Но вот с маленьким домиком на участке, именуемым и ветряком, и нужником, и отхожим местом, а то и туалетом, сортиром, на французский манер, не всё так просто.
То есть ходят слухи, что в XVIII веке ночные горшки сменились туалетами на улице, которые, как и бани, находились в отдельной постройке при доме, считаясь местом скверны. Хотя большая часть по-прежнему продолжала использовать горшки для естественных нужд.
Возможно. Но у нас на Ярославщине домики эти появились лишь у дачников, местные же отгораживали угол в сенях, с овальной дырой в «рундуке», откуда отходы проваливались прямиком в крытый скотный двор, по соседству с обитающими в те давние времена коровами.
И как их, жителей, не понять? Дачником что? Лето кругом. А ты выйди ночью градусов в тридцать, в сугроб по пояс.
Однажды, заезжие в гости немцы, удивились, отчего мой нужник стоит не подле дома, зачем, мол, так далеко тянуть канализационные трубы? Но, разобравшись, восхитились экологичностью подхода. Видать, подзабыли своё давнее прошлое, до появления ватер-клозета.
А как-то побывал я в одной из шведских деревень, в мастерской друга, художника, и посетил, считай, памятник архитектуры, даже два, - запустелый, чуть живой старый деревянный дом, в котором еще недавно доживала 90-летняя старушка, и такой родной на вид, привычный домик неподалеку, с характерной овальной дырой в рундуке. «Клозет!», - торжественно воскликнул швед, пояснив, что это, для чего, считая, что я впервые подобное вижу.
И носило меня в поисках первородства, чего только не повидал, и космические овальные сооружения с не ведомой нам системой управления на бульварах Парижа, и стены с писсуарами в парках Орлеана, и дыры в полу в комнатах без окон на автостанциях в Средней Азии, всего не упомнишь. Но до истоков, до пра-ветряка, до первого пространства уединения и рефлексии в народной культуре так и не докопался. Видать, не бывал в Египте.

06.05.26