Часть I
Глава 1
В тундру приходила осень. Сумерки уже почти окутали землю. На границе, где заболоченные равнины встречались с каменистыми предгорьями, приютилось поселение. Оно казалось здесь невозможным, неуместным. Бессмысленным.
Тундра смеялась над ним. Терзала морозами и ветрами, насылала голод и мор, но отчего-то его жители всегда выживали. Возможно, она их ненавидела и любила одновременно. Но любила недостаточно сильно, чтобы поселение разрослось, и ненавидела не настолько, чтобы уничтожить. А может, никак не могла решить, любит или ненавидит. И поэтому игралась с ними вот уже тысячу лет.
Посреди деревни рос один-единственный дуб. Листья сохранились только на самой макушке, да и те уже побурели и почти осыпались. Это дерево как будто вырвали из другого тысячелетия или мира, и теперь оно доживало свои дни в одиночестве, отделенное эпохами от подобных себе.
Сегодня из деревни доносилось особенно много шума. Обнесенная частоколом, она вмещала в себя несколько крупных домов и примерно две сотни хижин. Сквозь поселение пролегала главная улица. Начиналась она у главных ворот и заканчивалась на противоположном конце у двухэтажного деревянного дома с мансардной крышей, к которому примыкал двор с хозяйственными постройками и олений загон.
Прямо на сырой земле перед домом огородили праздничную площадку для пира, соорудив по центру длинный стол из досок. В воздухе отчетливо различался запах жареного мяса. В котлах шипел жир, шкворчали куски оленины, которые затем относили к столу.
Играла музыка, люди ели и пили сверх меры, но еще больше – говорили. Восхваляли вождя, поминали усопших предков, строили планы на будущее.
За столом, где сидели мужчины, некоторые места пустовали, включая главное - для вождя. Женщин, присутствующих на празднике, можно было разделить на две группы: одни прислуживали; другие, одетые более нарядно, ели за отдельными небольшими столами, возились с детьми и беседовали между собой.
По правую сторону от места вождя сидел мужчина в накидке из лисьего меха. Он не ел и не пил, не участвовал в разговорах и не веселился, только переводил тяжелый взгляд с одного пустующего места на другое и барабанил пальцами по столешнице.
Когда мимо проходил парень с кружкой браги в руке, мужчина в лисьих мехах остановил его.
- Что-то долго их нет… Может, послать туда людей?
- Кого послать-то? Все и так там. А кто остался – пьяны вусмерть.
- Ладно, иди. Только распорядись, прежде чем сам напьешься, чтобы завтра утром мне не пришлось ждать лошадь.
- Ты ведь только приехал. Уже собрался обратно?
- Наука и философия – две сестры, к которым всегда хочется поскорее вернуться.
- Чего? Каких сестры? – не понял собеседник, так как за столом было шумно, но ответа не получил.
Осушив кружку, парень пошел дальше.
Прячась в тени между хижин, за Даруном наблюдала невысокая женщина, но она находилась вне досягаемости его взгляда.
Мужчина поплотнее укутался в меха и посмотрел на сородичей за столом – похоже, осенний ветер только его одного пробирал до костей. Гости, опьяневшие от браги, шутили и перекрикивали друг друга.
Очередной порыв ветра вдруг налетел откуда-то сверху, почти затушил костры, а потом, собрав все силы, дунул копотью в лицо. Дарун зажмурился и закашлял, а когда открыл глаза, замер. Пальцы прекратили барабанить и впились в край столешницы.
Кто-то высокий, в плаще с капюшоном, шел по главной улице, приближаясь к столу. Разговоры и музыка стали утихать - другие люди тоже заметили незваного гостя.
Он прижимал к груди небольшой сверток. Подойдя к Даруну, остановился и откинул капюшон с лица. Бритая макушка блестела в свете огня как полированная яшма. Глаза пронзительные, с темными веками.
- Добро пожаловать, Аластор, - поприветствовал его мужчина в лисьих мехах, поднявшись на ноги.
- Спасибо, Дарун, - ответил гость. - Жаль, что твой брат никогда не звал меня на пиршества.
- Но это тебя никогда не останавливало приходить на них.
- Что ж, надеюсь, теперь мы с тобой будем видеться чаще.
- Это вряд ли, я завтра уезжаю. Если у моего брата будут еще дети, то прошу, не посылай мне приглашений – я не приеду. Я сделал правильно, когда уехал по ту сторону гор, и ни о чем не жалею. - Дарун обвел соплеменников презрительным взглядом. – Я ими пресытился за три дня.
Губы гостя растянулись в улыбке, но глаза остались холодны.
- Дор-Цера – деревня, где ты родился. Даже не знаю, чем она заслужила такую неприязнь. Как и я.
Дарун покосился на сверток, предчувствуя неладное.
- Дор-Цера – это застывшая на холодном ветру приграничная блевотина, - заявил он. - А что касается тебя… то я слышал разные истории, одна хуже другой.
Аластор наклонился и тихо произнес:
- Не волнуйся - ни одна из них не является правдой.
Дарун поежился. Ему показалось, что сверток шевельнулся. Аластор выпрямился и откинул материю. В его руках лежал новорожденный.
Лисьи меха упали на землю. Дарун содрогнулся от порыва холодного ветра и спросил охрипшим голосом:
- Это ребенок моего брата?
- Угадал.
Даруну вдруг открылась правда, которой он не хотел и не ждал.
- А где остальные?
- Они не придут, - ответил Аластор.
- Почему? Где они?..
- Их убили люди клана Дор-Тайо.
Дарун потрясенно уставился на собеседника. Тот протянул ему сверток.
- Это теперь твой долг.
- Нет, нет! Ты что! – отстранился Дарун, замахав руками. – Я не могу, я завтра уезжаю!
- Ты больше не вернешься в академию, - сказал Аластор. – Теперь ты будешь наместником Дор-Церы, пока девочка не подрастет.
- Девочка? Нет, не говори ничего. Найди другого правителя, я не хочу!
- Придется смириться.
- Ну так становись вождем сам! – разозлился Дарун. – А я не останусь среди этих дикарей!
– Ты останешься, - оборвал его Аластор. - Или, отправившись завтра в дорогу, никуда не доедешь.
Лицо Даруна искривилось. Уютная академия, где он провел лучшие годы, и куда надеялся вернуться, возникла перед ним как мираж и исчезла навсегда. То, к чему он стремился, вдруг отдалилось на недосягаемое расстояние.
- Ну и что мне теперь делать? – обреченно произнес новоявленный наместник.
- Все, чему ты учился, было ради этого. Не заставляй меня думать, что ты потратил время зря.
- Я отправлю письмо в Норлиндор, пусть с убийством разбирается король.
- Нет, я запрещаю тебе выяснять, что произошло. Ваша тайна в безопасности только благодаря тому, что о ней никто не знает. Соберись, на тебе теперь большая ответственность. И не связывайся больше с Шайлой. Вон она стоит в тени среди хижин и глаз с тебя не сводит.
- Я и не собирался, с ней давно покончено. Не понимаю, зачем она ждала меня. На что рассчитывала?
- Вот и отлично. Воспитывай эту девочку как собственную дочь и придумай ей какое-нибудь хорошее имя.
Аластор оставил ребенка Даруну и ушел.
Толпа зашевелилась, зашепталась. Тут и там раздавались голоса:
- Что он сказал?.. Что дал?.. Где все остальные?.. Что случилось?..
Наместника окружили люди. Отсветы пламени костров мелькали на встревоженных лицах, гомон нарастал.
- Молчать! – приказал Дарун. – Сворачивайте балаган и уходите, праздник окончен. Мой брат не вернется, а все, кто уехал в хижину колдуньи, мертвы.
- Вождя убили! – заголосили из толпы. - Вождь мертв!
Дарун смотрел на новорожденную. На девочку с янтарными глазами. А она внимательно смотрела на него сквозь прикрытые веки и шевелила ручонками. Одну она разжала, и Дарун увидел на крохотной ладони белый камень.
- Криолит. Дурной знак! – сказал наместник и, подцепив его двумя пальцами, откинул в грязь.
Девочка заплакала. Он укутал ее и закачал, понимая, что уже ненавидит.
Наместник направился к дому, не обращая внимания, что за ним кто-то бежит. Это была белокурая девочка лет шести. Она стояла рядом, когда Дарун выбросил камень и подняла его, спрятав в карман.
- Дядя!
Он нехотя обернулся и позволил ей себя догнать.
- Как ты ее назовешь? – спросила она, приподымаясь на цыпочки, чтобы разглядеть новорожденную.
Дарун вспомнил о камне, который только что выбросил.
- Криолит. Погибель клана.
Курносая девочка непонимающе уставилась на дядю.
- Криолит… криолит… лит… - забормотала она. – Мою сестру будут звать Лит! Мы будем играть вместе!
Наместник посмотрел на девчушку и подумал о том, что ее отец, уехавший утром вместе с вождем, больше никогда не придет, но она еще не знает об этом. Он погиб там, вместе со всеми от руки неизвестного. В славе и доблести? Или в страхе и бесчестии? Этого уже никто не узнает, да и какая теперь разница, все равно павших рано или поздно поглотит забвение. Но наместник не чувствовал никакой жалости. Пускай со всем этим разбираются другие, это не его дело.
- Лит? Что за ерунда! - отмахнулся Дарун. – Иди домой и не путайся под ногами, Диана. Ты такая же глупая, как твоя мать!
Лицо девочки посерьезнело, и она убежала. Наместник тут же забыл о ней, растерянно глядя на суету и переполох посреди площадки, где еще недавно готовились отпраздновать рождение первенца вождя, и не знал, что делать со всеми этими людьми. Дарун взглянул на девочку – она успокоилась и, похоже, уснула. Зато его собственные руки тряслись от холода и усталости.
Он побрел к дому, чтобы поскорее уложить ребенка в кровать, найти кормилицу и уладить кучу дел, о большей части из которых еще даже не догадывался.
- Старейшины никогда не поддерживают таких, как ты, - услышал он за спиной голос, когда перешагнул порог дома.
Наместник оглянулся, пожалев о том, что забыл запереть ворота – в академии этим всегда занимался привратник.
Во двор вошел мужчина. В темноте Дарун не мог узнать его.
- Кто будет уважать тебя после того, как ты бежал из-за женщины, - продолжил тот.
- Это было очень давно, - возразил наместник, все еще пытаясь разглядеть непрошенного гостя.
- У северян долгая память. Алгерд был сильным правителем, каким тебе не стать никогда.
Дарун спустился с крыльца и подошел ближе, пытаясь скрыть волнение.
- Ты дерзок, как воины моего брата. Но они мертвы, а ты жив. Значит, ты не воин. Так кто же ты?
Мужчина шагнул в полоску света.
- Аа… Халгар Джосгар, - произнес наместник.
- Ты - брат Алгерда, но ты не один из нас. Ты предал север.
Дарун вздохнул, не в силах ничего сказать в свое оправдание, но что-то в глубине души не позволило ему стоять, опустив голову, перед этим простолюдином.
- Я – потомок Дуватара, в моих жилах течет его кровь. На севере только кровь определяет, кто будет вождем.
- У тебя порченая кровь, - проговорил Халгар сквозь зубы. – И ты опозорил свое имя тем, что сначала волочился за Араной, а когда она выбрала твоего брата, пошел искать утешения у потаскухи Шайлы.
- Хватит! – не выдержал Дарун. - Если ты пришел что-то клянчить у меня взамен на сомнительную помощь, то зря. Я не нуждаюсь в таких как ты.
Глаза Джосгара гневно блеснули.
- Для тебя скоро настанет время бед, но ничего исправить будет уже нельзя. Не будет никого, кто бы защитил тебя. Перед смертью ты пожалеешь, что отверг мою помощь.
Халгар так зловеще улыбнулся, что у Даруна перехватило дыхание.
- И какую же помощь ты мне предлагаешь? – с сомнением спросил он. – Ты – из простых. Откуда тебе знать, как влияют на старейшин?
- Простые не влияют на них, - ответил Халгар. – Они их убирают.
Дарун прищурился.
- А взамен ты хочешь стать одним из десяти старейшин?
- Первым из них.
- Я так и думал. Справедливая плата.
Халгар пронизывал наместника долгим взглядом. Вязким, тягучим.
- У меня недавно родился сын, - сказал он и посмотрел на новорожденную в руках Даруна. – В награду за помощь ты выдашь за него свою племянницу.
«Похоже, другого выбора нет», - подумал Дарун, положил ребенка у порога дома, достал нож и полоснул себя по ладони. Халгар проделал то же самое. Они пожали руки, скрепив договор кровью согласно древнему обычаю.
- Моя жена Далла будет ее кормилицей, - сказал Джосгар, выходя со двора. – Остальное обсудим потом.
Наместник поднял девочку и вошел в дом.
Женщина, наблюдавшая за праздником издалека, еще долго стояла в тени среди хижин. Ее плечи вздрагивали.
Глава 2
Дарун сидел за деревянным столом и старательно выводил чернилами буквы на бумаге. Кабинет занимал почти половину второго этажа и выходил окнами на горы. Часть двора с оленьим загоном также была видна. Дверь позади рабочего стола вела в спальню. В зимние дни, когда холода бывали особенно суровы, а солнце тундры не всходило вовсе, Дарун не покидал кабинета неделями.
Скрежет пера по бумаге успокаивал его, отвлекал от дурных мыслей и от плача годовалой племянницы. Наместник не испытывал к ней ничего, кроме отвращения. Иногда, стоя возле колыбели, он желал девочке смерти. В тот день, когда она впервые заплакала, Дарун и не предполагал, что сможет ненавидеть ее еще сильнее. Есть ли вообще пределы и границы этой ненависти?
В дверь постучали и вошли, не дожидаясь ответа. Наместник взглянул на посетителя, и его лицо помрачнело.
- Настанет день, когда ты обрадуешься моему визиту, - сказал Аластор, присаживаясь на стул напротив наместника. - Какие новости?
Болотные глаза смотрели насмешливо. Дарун отметил про себя, что синяки под глазами, резкие скулы и рот как прорезь, придают Аластору сходство с мертвецом.
Наместник не знал, чего от него хочет услышать гость, но норовило вырваться лишь одно: «А не пошел бы ты». Однако, произнес Дарун все-таки другое:
- В тот вечер ты оставил меня с этим ребенком. Алгерд с Араной погибли. Лучшие воины Дор-Церы мертвы, а я даже не знаю, из-за чего их убили. Ты приказал мне никуда не лезть и ушел. После всего этого ты спрашиваешь меня, какие новости?
- Прошел год, но ты все еще в этом доме. Занял место вождя. Сидишь за его столом. Почиваешь в его спальне. Я вижу, дела у тебя идут хорошо. Так чего ты злишься?
- Хорошо?! Да, я стал наместником. Но ты не знаешь, чего мне это стоило!
- Не надо пытаться вызвать у меня жалость. Мне велено присматривать за поселением, а не вмешиваться в его дела.
- Какой с тебя толк, если ты не смог спасти моего брата?
- Такова воля тех, чьи решения нам неподвластны.
- На этих твоих господ можно вообще спихнуть все, что угодно. Откуда мне знать, что ты действительно что-то делаешь для Дор-Церы, а не просто праздно шатаешься здесь оттого, что тебе нечем заняться?
- Я охраняю вещи более важные, чем жизни вождей.
- Каких вождей! Есть только я и это годовалое дитя. Наш род прервался, ты не понимаешь?
- Выдашь ее замуж, и род продолжится. Так, прямые потомки Дуватара много лет назад стали Тиррабалями, когда не было наследника мужского пола. Не вижу причин для беспокойства. Ты заболеешь, если будешь так переживать.
- Довольно! – рассвирепел Дарун. – Зачем ты пришел? Мой брат говорил, что тебе запретили убивать и пользоваться магией, так какой с тебя толк? Как ты собираешься защищать нас, если не в состоянии позаботиться о самом себе!
Лицо Аластора вытянулось, а глаза налились черной кровью.
- Я не могу ничем навредить людям, но помни, что за мной стоят силы более могущественные, чем меч или заклинание мага. И не стоит злить меня. Иначе тобой заинтересуются те, кто может убивать.
- Лучше бы я сюда не возвращался, - сказал Дарун сквозь зубы.
За дверью кабинета послышался детский плач.
- Как ты назвал девочку? – спросил чародей.
- Лит.
- Лит Тиррабаль, - задумчиво повторил Аластор, затем утвердительно кивнул. – Сойдет.
Дарун не стал распространяться, что назвал племянницу в честь ничего не стоящего камня - о выброшенном криолите он уже почти забыл. Мысли наместника занимало другое.
- Я уехал отсюда, выучился в академии, овладел науками и знаниями. Я собирался стать ученым, а ты обманом заставил меня вернуться сюда. Теперь я один, среди гнусных дикарей. Вот во что ты превратил мою жизнь!
- Тебе ничто не мешает обучить их грамоте. Будь для них хорошим вождем, это благородное занятие.
Дарун презрительно фыркнул.
- Я писал письма своим друзьям, но никто не присылал мне ответа.
- Может, потому что у тебя нет друзей?
- Позже я обнаружил птиц, сбитых варварами из Дор-Тайо, - с упреком проговорил наместник.
- Хочешь, чтобы я тебе посочувствовал?
Тем временем, плач Лит становился все громче и громче.
- Раньше Дор-Тайо поставляли нам дерево, зерно, металлы, помогали добывать соль. А что теперь? Скоро наши дома развалятся, железо заржавеет, и мы сдохнем с голоду, - пожаловался Дарун.
- Ты совсем не похож на голодающего, - парировал чародей. – Я шел мимо стада откормленных оленей. Твоих оленей. Жилища из камня прочнее деревянных, а металл тебе не нужен, потому что Дор-Тайо охраняет границы Дор-Церы, как верный сторожевой пес.
- Дор-Тайо – жалкие выселки. Самозванцы! Убийцы!
- Они совершили преступление, но никогда не нарушат клятву защищать меч Дуватара.
- Мы сами о нем позаботимся, - ответил Дарун. - Да, брат унес с собой в могилу эту тайну, но я найду меч!
- Забудь, это оружие тебе не принадлежит. – Чародей поднялся со стула. - Пойду взгляну на Лит, а то до нее никому нет здесь дела.
- Старый кретин, - выругался наместник, когда Аластор вышел.
Глава 3
Старик в потертом тулупе вышел за ворота. На улице сыпал снег, белые вихри вздымались, закручиваясь в воронки.
- Лит, выходи быстрее! А то уйду без тебя.
На пороге стояла девочка лет пяти, укутанная с ног до головы в меха. Она замотала головой, указывая на сугробы.
- Ты же обещала быть храброй, как Тэр Дуватар, - сказал старик. – Вожди когда-то побеждали чудовищ, а их дети боятся сугробов! Ну и позор!
- Но мне холодно, я упаду!
- Тогда оставайся дома. Но больше не проси, чтобы я рассказывал тебе про Дуватара и давал сушеную клюкву.
Девочке одинаково сильно нравились и сказки, и клюква, поэтому она закричала, когда старик собрался уходить.
- Нунг, стой! Я иду, иду!
Сделав вдох, Лит шагнула и сразу же провалилась в снег по колено. Кое-как выкарабкавшись, она двинулась навстречу старику. Он протянул ей руку.
- Вот молодец.
Вскоре девочка приноровилась шагать энергичнее, чтобы не вязнуть в снегу и не отставать. Она впервые переступила порог дома и теперь вовсю глядела по сторонам.
- Запоминай то, что видишь, - назидательно сказал старик. – Потом поведешь нас обратно сама, я не буду подсказывать.
- А зачем?
- Надо.
Девочка кивнула, вытащив из кармана немного клюквы, и стала жевать.
Справа от дороги тянулся олений загон, обнесенный оградой. От него дышало теплом и запахами сена. Олени с крупными светлыми пятнами на спинах тянули к людям свои морды. Когда Лит с Нунгом уже почти миновали загон, один олень продолжал смотреть им вслед. Он так понравился девочке, что она высвободилась из руки старика, подошла к зверю и отдала всю оставшуюся клюкву. Рогатый слизнул ягоды с ладоней девочки, и она ему улыбнулась.
Увидев, что старик ушел вперед, девочка побежала за ним. Сразу за загоном начинались первые дома – круглые каменные хижины с соломенными крышами.
- Это Прямая улица, - пояснил Нунг. - Самая главная в деревне.
- Угу, - кивнула Лит. - А почему эти дома такие маленькие, а мой – большой?
- Потому что ты – дочь вождя, а тут живут простые люди.
- Значит, когда я вырасту, то буду вождем как Тэр Дуватар?
Старик пожевал губы. На этот вопрос было тяжело отвечать, но он нехотя кивнул.
Щеки Лит раскраснелись. Девочка уже не замечала, как ноги вязнут в снегу, она уже считала себя хозяйкой Дор-Церы и владычицей всей тундры.
На юге равнина вплотную подступала к крутым склонам гор. Хребет, подобно гигантской крепостной стене, тянулся далеко на запад и восток.
- Нунг, а что там, в горах? – спросила Лит.
- Там живут духи наших предков, - продолжал Нунг. - Когда у нас в клане кто-то умирает, они забирают их души с собой в горы.
Лит неприятно поежилась, но все-таки спросила:
- А как они забирают?
- Приходят на могилы и зовут покойных к себе. Но души самых лучших из нас – души героев, таких, как Тэр Дуватар, превращаются в звезды и светят нам с небес. Они помогают заблудившимся путникам отыскать дорогу.
– А что они потом делают в горах? – допытывалась девочка.
- Не знаю. Через них ходил только Дуватар, но он никому не сказал, что там видел.
- Почему?
- Потому что не вернулся.
- Он остался жить в горах?
- Нет, после большой войны он отправился на поиски приключений. Люди думали, что он погиб, но потом дошли вести, что он стал королем Вильса. Это богатая и красивая страна по ту сторону гор. Видно, там оказалось лучше, чем здесь, раз он не вернулся.
- А разве кроме нас есть еще люди? – удивилась Лит.
Старик закашлялся. Об этом он еще ничего не говорил девочке, поэтому решил сменить тему.
- Посмотри-ка лучше туда. Что ты видишь справа?
Нунг указал рукой на север, где простиралась бескрайняя равнина с неприветливыми серыми застругами снега. Взгляд девочки растерянно блуждал по пустоши, ища, за что бы зацепиться.
- Ничего. – Она пожала плечами.
- Там Море Долгого Берега. Правда, его не видно, потому что оно далеко. Если ты чего-то не видишь, то это не означает, что этого нет.
- А что это такое - море?
- Холодная соленая вода. И ее очень много. В тех краях еще холоднее, чем здесь, там ничего не растет, одни травы да мхи. Когда я был молод, мы каждое лето гнали оленей к морю, - задумчиво проговорил Нунг. – Если бы ты когда-нибудь увидела, как бьются волны о каменные глыбы, и как из моря выныривают огромные рыбы, то навсегда бы запомнила это зрелище. Я не видел в жизни ничего прекрасней.
Лит неопределенно посмотрела на старика, а потом замотала головой.
- Если там еще холоднее, то я не хочу туда. Нунг, а что за воротами деревни? – поинтересовалась она, кивая на восток.
- Узнаешь, когда подрастешь.
- Далла говорит, оттуда приедут мои мама с папой. Это правда?
Старик вздохнул.
- Почему их так долго нет, когда они уже приедут?
Он ничего не ответил и повел девочку дальше.
Вскоре за домами показалось прямоугольное строение, сложенное из массивных глыб разной формы. Некоторые почернели и заросли мхом, другие затерлись и стали гладкими.
- Храм Дуватара, - сказал Нунг.
Над входом было высечено ухмыляющееся лицо в форме солнца, с клыками и глазами навыкате. Толстые колонны подпирали крышу, а черная дверь сидела в нише столь глубоко, что казалось, ее невозможно открыть.
Лит окинула взглядом мрачное строение и тут же потеряла к нему интерес. Они со стариком приближались к единственному во всей тундре дереву. Когда тень от ствола накрыла их, девочка посмотрела сквозь крону на серое небо. Подул ветер, срывая с ветвей снег, и она зажмурилась от летящих хлопьев.
- Мы в самом центре Дор-Церы, - произнес Нунг, проведя рукой по топорщившейся коре. – Вечное Дерево, ее сердце, настолько древнее, что окаменело от старости. – Он сколупнул со ствола осколок. – Это дерево хранит тайны, как и тундра, помни об этом.
- Тайны? Какие тайны?
- На сегодня хватит вопросов. Нам туда.
Нунг свернул на близлежащую улицу, Лит последовала за ним. Спустя некоторое время, старик подошел к забору одной из хижин и кликнул хозяев.
Калитку отворил мальчик лет десяти, буркнув, что гости могут войти. Лит и Нунг прошли по тропинке к порогу дома. Дверь раскрылась, обдавая запахами еды, слежавшихся шкур и дыма. Улыбающаяся толстая женщина передала старику небольшой мешок. Лит заглянула внутрь хижины и увидела земляной пол, печь из камней, узкие лавки по углам и закоптившиеся стены. Кроме семьи из четырех-пяти человек, под этой крышей ютились собаки и овцы. Толстая женщина попрощалась с гостями и закрыла дверь.
- Как они там живут? – спросила Лит, когда они со стариком вышли на улицу. – Разве им не тесно?
- Мы уже говорили, что между тобой и остальными есть разница.
- Давай позовем их к себе! У нас же большой дом.
- Похвально, что ты хочешь им помочь, но пока ты не вырастешь, дом принадлежит твоему дяде. Он распоряжается, каких гостей звать, а каких нет.
- Дядя Дарун… - протянула Лит. – Он меня не любит и все время сердится.
- Некрасиво говорить плохо о своих родственниках, - строго сказал Нунг, а затем указал на дом соседней улицы. - Обернись и посмотри лучше туда.
Над убогими хижинами возвышалась двускатная крыша с деревянными фигурами скачущих оленей. Из-под пучков соломы виднелись стены из дерна и прутьев, обмазанных глиной. Из каменной трубы валил дым. Этот дом выглядел значительно лучше, чем остальные.
– Там живет мальчик по имени Адам Джосгар. Завтра он придет к нам завтра в гости. Ну, а теперь веди домой. Ты ведь сделала то, что я тебя просил? Запоминала дорогу?
- Да, – ответила Лит.
- Ну тогда вперед.
Она кивнула и вприпрыжку побежала по Прямой улице, загребая сапогами снег. Ни разу не остановилась в нерешительности, не ошиблась и довела Нунга до самого дома.
- Хорошо, - похвалил старик. – Запоминай дорогу всегда, а не только когда я тебя попрошу. Теперь быстро в дом, не то простудишься.
Глава 4
- А вот и они! – Нунг побежал открывать входную дверь.
С улицы на порог тяжелым шагом ступил Халгар Джосгар. Он стряхнул с обуви снег и скинул с плеч меховую накидку, которую подхватили слуги. Мужчина поправил на груди круглую серебряную эмблему – знак старейшины, а после властным взглядом окинул дом.
Дарун поприветствовал Халгара, и тот небрежно кивнул в ответ. Наместник был одет в тунику и теплый плащ, скрепленный пряжкой на груди, на ногах – сапоги из шкур нерпы. Он немного прибавил в весе за последние годы, стал остригать волосы и бороду. Теперь этот человек гораздо больше походил на вождя, чем на странствующего философа, как раньше.
Лит стояла неподалеку от дяди, держа в руках войлочного медвежонка, и с интересом смотрела на гостей. Она тоже выглядела нарядно, - в платье, расшитом бисером; с ленточками в длинных волосах.
Следом за Халгаром вошли еще несколько старейшин и женщины с детьми. Толкаясь, ребята выбежали вперед, но, оказавшись в большом просторном зале, они растерялись, замолчали и во все глаза стали рассматривать невиданную ранее роскошь: лестницу с резьбой в виде растений и переплетающихся лент, каменный очаг посреди зала и охотничьи трофеи на стенах.
В обычную хмурую погоду в доме вождя всегда было довольно темно, но сейчас солнце светило так ярко, что света из маленьких окон, застекленных и затянутых прозрачной кожей животных, хватало, чтобы рассмотреть убранство.
- Лит, это Адам, - сказал Нунг, погладив по голове самого младшего белобрысого мальчугана.
Мать дала тому что-то в руки и подтолкнула. Он, пряча их за спиной, пошел навстречу Лит. Гости улыбались.
- Это дочка вождя, ты должен быть с ней вежливым, - шепнул старик.
- Я и сам знаю! – буркнул Адам.
Он подошел к девочке и вытащил руки из-за спины. Перед лицом Лит возник букет засушенного вереска.
- Спасибо! – улыбнулась та, взяв цветы.
Эта девочка с яркими глазами необычного цвета его заинтересовала - он рассматривал ее лицо, улыбку, наряд и волосы.
- Покажи Адаму свои игрушки, пока взрослые будут говорить, - сказал Дарун.
Лит взяла мальчика за руку и увела по лестнице на второй этаж, к себе в комнату.
***
Они поладили. Сначала разговаривали о забавных играх, потом Лит предложила Адаму подняться на чердак, и они бросали камешки с балкона во двор. Когда это занятие им наскучило, дети принялись толкаться и бегать по дому. Убегая от Лит, мальчик столкнулся в коридоре со своей матерью, упал и захныкал.
- Проказник! Обязательно надо носиться сломя голову? – отругала его женщина, бросив на Лит неприязненный взгляд. – А ну, успокойся, не то вечером отнесу тебя варварам!
Адам затих, поднялся с пола и убежал.
- Далла, почему ты к нам больше не приходишь? – спросила девочка, но бывшая кормилица, сделав вид, что не слышит, ушла.
***
Они снова сидели на балконе и разговаривали.
- Кто такие варры? – спросила Лит.
- Чего?
- Твоя мама сказала, что отнесет тебя варрам, если ты не будешь слушаться.
- Не варры, а варвары! Это страшные и злые люди, которым относят непослушных детишек. Слушайся старших, а то тебя тоже унесут. Я старше тебя, мне так папа сказал.
- А вот и нет!
- А вот и да.
- Я – дочка вождя. И никого слушаться не буду, кроме мамы с папой, Нунга и дяди!
- Ну и где они, твои мама с папой?
- Уехали.
- А когда вернутся?
- Не знаю.
- А ты их видела хоть раз?
Девочка помедлила с ответом.
- Нет.
- Значит, ты врешь. Никуда они не уехали. Они плохо себя вели, их отвели к варварам в Дор-Тайо, и те их съели.
У Лит дрогнул подбородок.
- Что ты говоришь! – закричала она.
- Их убили! Ты врунья! – Адам показал язык, вскочил на ноги и отбежал. – Там есть еще у них один страшный урод с косматой головой и длинными клыками. Он людоед! Он и тебя съест, если не будешь меня слушаться.
Лит схватила с пола пустое ведро и бросила в Адама, но тот уже убежал.
Глава 5
Нунг нашел девочку в комнате у окна. Старик подошел к ней, взял на руки и усадил на кровать.
- Что случилось? – спросил он.
- Адам сказал, что моих родителей убили какие-то варвары. Вы с дядей меня обманули? – спросила Лит, с обидой глядя на старика.
Тот опустился рядом.
- Мы с дядей тебе не говорили правду, потому что ты еще маленькая.
- Если я маленькая, то меня можно обманывать?
- Не торопись становиться взрослой, в этом нет ничего хорошего.
- Так что с ними? – спросила Лит, сжимая руки. – Они вернутся?
- Нет, они умерли, - ответил Нунг.
Взгляд девочки отяжелел, лицо стало растерянным. На несколько мгновений в комнате повисла тишина, потом Лит заговорила:
- Ты сказал, что умершие превращаются в духов, и живут в горах. Значит, я могу найти их, поговорить с ними?
Старик покачал головой.
- Но их можно сделать снова живыми? – с надеждой спросила девочка.
- Во времена Тэра Дуватара древние люди могли оживлять мертвых, но мы утратили эту способность.
- Правда – это всегда что-то плохое, да?
- Нет. Но она может быть тяжелой.
Лит посмотрела в окно. На улице разгулялась метель, в комнате было серо и неуютно.
- Значит, я их не увижу?
- Ты – дочь вождя, гордись этим, - произнес старик. – Твоих родителей больше нет, но у тебя есть их наследие. Это больше, чем другие могут дать своим детям.
Он ждал реакции, но девочка только молча уставилась в одну точку.
- Лит… – Нунг осторожно тронул ее за плечо.
Ему показалось, что девочка сейчас заплачет, но она спросила ровным голосом:
- Из-за чего они умерли?
Старик сделал над собой усилие и ответил:
- Их убили люди клана Дор-Тайо.
Нунг подумал, что шестилетней девочке эти слова ни о чем не говорят. Они обретут свое значение только когда Лит повзрослеет, но ошибся.
- Дор-Тайо? Ты говорил вчера… То, что находится за воротами Дор-Церы? Так вот почему ты не сказал! – Лит повысила голос. - Я вырасту и убью их!
- Успокойся. – Старик схватил ее и усадил обратно. – Пойдем кормить лошадей и торф принесем, а то в доме совсем холодно.
- Нунг?
- Что?
- Почему тетя Далла больше не приходит? И почему Адам сказал, что я должна его слушаться?
- Я скажу Даруну, чтобы они к нам больше не приходили. А теперь идем.
Лит кивнула, - она любила ходить в конюшню.
***
В стойле находилось десять крепких северных лошадей – коренастых, с большими головами и мохнатыми ногами. Гривы были такие пышные, что полностью закрывали морды; только глаза поблескивали сквозь пряди. Этих животных держали только в доме вождя.
Пока Нунг наливал воду в корыта, Лит кормила лошадей морковью.
- Расскажи мне еще раз про Тэра Дуватара, - попросила девочка.
- Давным-давно жил-был мальчик, он был круглым сиротой…
- Это я знаю. Расскажи, как он победил злых чудищ.
- В те времена жили существа с уродливыми головами и телами, покрытыми чешуей. Они ходили на двух ногах как люди и умели говорить, но были злыми и жестокими. Ими правила королева Шехмера.
- Это правда, что он ее убил?
- Лит, ты не даешь мне рассказать. Что с тобой?
Девочка нахмурилась.
- Не знаю. Я теперь не верю.
- Это еще почему?
- Это было давно, да?
- Очень.
- Когда?
- Тысячу лет назад.
- Мне шесть лет?
- Да.
- А тебе?
- Хм, - задумался Нунг. - Точно не знаю. Около семидесяти.
- А тысяча – это сколько?
- Примерно четырнадцать раз по семьдесят.
- Я умею считать только до десяти.
- Четырнадцать – это на четыре больше.
- Я не понимаю.
- Это не так уж и сложно.
Лит принялась считать, шевеля губами и зажимая пальцы. Наконец она сказала:
- Ты ведь не видел Дуватара?
- Нет.
- Вчера ты говорил, что он ушел по ту сторону гор, и стал королем.
- Верно.
- Он был сильным и добрым?
- Да.
- Я тоже хочу быть как Тэр Дуватар, - сказала Лит.
Старик покачал головой, закряхтел, подбирая пустые ведра, и вышел из конюшни, а девочка набрала брикеты с торфом и тоже последовала за ним.
Сделав все, что требовалось, Лит вернулась в дом, поднялась на балкон и стала смотреть, как носится детвора во дворах, как родители качают на руках малышей, как уютно горят огни в окнах. Но ей уже не хотелось оказаться ни среди этих детей, ни на их месте. Она думала о великом герое из прошлого.
Глава 6
- Ну и что ты на это скажешь? – спросил Дарун.
Нунг опустил глаза.
- Я не знал, что ты хочешь их поженить.
- Знал-не знал… От тебя требовалось следить за хозяйством и не лезть, куда не просят. Кто тебя просил говорить, чтобы она с ним не общалась?
- Мальчик обидел ее.
- Замолчи! – закричал Дарун. - Тебя накажут как подобает. А теперь убирайся отсюда!
***
Старик лежал в темном углу конюшни на грязной циновке и истекал кровью. Лит кинулась к нему и обняла. От беспомощности она могла только всхлипывать.
Спина старика была исполосована кнутами. Кровь уже почти не сочилась, но кожа посинела, и он мелко дрожал. Но все-таки улыбнулся, увидев Лит.
- Не трожь меня, я грязный. Ты испачкаешься.
- Нунг, ты один хороший, а все остальные плохие, особенно дядя Дарун!
- Не говори плохо о своих родственниках, сколько тебе повторять?
Лит вытерла глаза рукавом.
- Вставай, пойдем домой!
Она подхватила его под руку, но была слишком мала, чтобы помочь.
- Нет, оставь меня, лучше послушай. Когда ты вырастешь, дядя Дарун выдаст тебя за Адама. Ты должна будешь выполнять все, что скажет Адам. Если он тебя обидит или ударит, ты никому не должна жаловаться. И дядю ты тоже должна слушаться. Делай, что он говорит, не спорь и не перечь.
- Но ты сказал, чтобы я не разговаривала с Адамом…
- Это я во всем виноват, я – дурак. Забудь все, что наговорил тебе прежде. Забудь все глупые сказки и легенды! Это всё чушь. Прошу тебя, иди в дом. Со мной все будет хорошо, завтра я буду здоров.
Девочка замолчала. Она сняла шубу и укрыла Нунга, прикоснувшись к его руке со шрамами.
- Давай, будь послушной, иди в дом.
***
Протяжный волчий вой, доносящийся с тундры, разбудил Лит. Сквозь ставни пробивался свет. Ночь стояла ясная. Девочке снились неведомые города и Тэр Дуватар, но потом она вспомнила о том, что Нунг лежит один в холодном сарае и, встав с кровати, побежала в конюшню.
В сером сумраке всхрапывали лошади, да тянулись мордами в ожидании еды. На месте, где лежал старик, валялась окровавленная циновка. Посреди конюшни виднелась расчищенная от сена борозда, которая вела во двор, а дальше следы лошадиных копыт уходили на улицу.
Не в силах подавить подступившие к горлу рыдания, Лит побежала в дом и поднялась на чердак. Крючковатые ветви Вечного Дерева хорошо виднелись на фоне светлого неба. От горизонта до горизонта протянулись ленты зеленого свечения. Они плыли над россыпью звезд подобно тончайшей ткани, то заворачиваясь в кольца, то рассеиваясь мириадами пылинок.
Девочка увидела, как с гор, мимо Дор-Церы, проплыло что-то белое, похожее на человеческий силуэт, и остановилось вдали среди снегов. Другое, такое же, поднялось от земли, а потом они вдвоем медленно потянулись к предгорьям. Лит вспомнила рассказ Нунга о призраках, которые приходят забирать души мертвых.
- Прощай, Нунг, - прошептала девочка.
Глава 7
Дарун вошел без стука.
- Собирайся, – сказал он и бросил на кровать одежду и мешок.
Лит, проснувшись от испуга, уселась на кровати. Печь за ночь остыла, и холодный воздух пробрался под одеяло. Роскошное ложе, оставшееся со времен, когда еще были живы Алгерд и Арана, потеряло вид – постельное белье посерело, подушки прохудились, на суконном тюфяке виднелись заплаты.
- В храм? – спросила девочка.
- Да. Поздравляю.
Двенадцать лет… Она хотела, чтобы Нунг отвел ее в храм. Вспомнив старика, Лит загрустила.
- Живее, - поторопил наместник. – И ты помнишь, что должна сделать, когда вечером все гости соберутся за столом?
- Помириться с Адамом при всех, - нехотя ответила Лит.
- И извиниться, - добавил Дарун.
- Но за что? Я же ничего не сделала! – возмутилась девочка. – Это он дразнил меня.
- Ты должна это сделать, - отчеканил наместник.
Стиснув зубы, она выбралась из-под одеяла и опустила ноги на приступок у кровати, застеленный обрезком медвежьей шкуры.
Дарун рассматривал племянницу. Она подросла. Черты лица обретали женственность, шея и руки вытянулись. Когда девочка поймала взгляд дяди, тот проворчал, что будет ждать внизу, и вышел.
Лит оделась в черный балахон с широким поясом и льняное покрывало для головы. Девочка посмотрела в мешок – там лежали кожи и шкуры для приношения даров жрецам. Надев поверх балахона куртку из лосиной кожи, Лит взяла мешок и спустилась вниз.
На улице дул промозглый ветер, болезненное сентябрьское солнце не грело.
Наместник отодвинул засов, отворяя ворота. Возле дома столпились люди, смотрели на Лит, и она почувствовала себя неловко.
Дарун пошел впереди, и Лит старалась не отставать, уставившись на полы дядиной накидки, бьющиеся о пятки сапог.
Вскоре девочка стала посматривать на людей. У одних на лице было любопытство, у других насмешка, безразличие, умиление. Лит открывался неведомый мир человеческих эмоций.
Какой-то мальчишка показал ей язык. Две девчонки перешептывались и хихикали. Старики качали головами. Кто-то помахал рукой. Потом взгляд упал на сероглазого мальчишку-ровесника, который пристально смотрел на Лит.
Один мужчина с закатанными по локоть рукавами улыбнулся ей. Он опирался о рукоять лопаты, и Лит увидела на его руках шрамы. Она стала рассматривать других мужчин. Все они были грязны, грубы, некоторые плевались и чесали себя там, где не следует этого делать – по крайней мере, у всех на виду, - и ей становилось смешно.
Возле храма их встретил священнослужитель. Дарун заговорил с ним, оставив девочку стоять в стороне. Она смотрела на толпу, шумевшую позади. Нунг говорил, что это ее наследие. То, чего нет у других жителей Дор-Церы. А это значит, что все-таки между ней и героем Тэром Дуватаром есть что-то общее. Может, когда-нибудь она станет похожей на него? Будет такой же храброй и сильной.
Взгляд Лит снова упал на мальчика с серыми глазами, ей показалось странным, что он постоянно на нее смотрит. Но в это время Дарун закончил разговор и позвал племянницу. Она очнулась от задумчивости и вошла в храм следом за священником. Наместник остался снаружи.
Внутри оказалось холодно. В дальней части у пьедестала на трехногих подсвечниках горели сальные свечи, единственные источники света. Они сильно коптили, распространяя зловоние, которое смешивалось с другими запахами – сырости и плесени.
У алтаря уныло и тягуче капала воды. Мрачные стены храма давили, навевали болезненный сон.
Лит шла мимо каменных ниш, из которых выступали высокие статуи. Они были безлики – камень весь покрылся плесенью и лишайником, черты лиц стерлись, поверхность выщербилась. Изваяния казались трухлявыми и давно отжившими свой век.
Вся эта обстановка, - забытые герои без лиц, восседающие на конях, мечи со сколотыми остриями и щиты, унесли Лит в далекую древность. Статуи не соответствовали укладу деревенской жизни и были девочке непонятны.
- Это Тэр Дуватар, - сказал священнослужитель и остановился перед огромной статуей бородатого воина.
Свечи освещали широкую грудь в кольчуге и плаще. Рука в латной рукавице покоилась на треугольном щите, другая держала меч, а голова в рогатом шлеме скрывалась в полумраке.
У ног Дуватара еле слышно журчала вода в бассейне. Стенки из отполированного камня переливались голубым цветом, шедшим из глубины кристаллов. Лит взялась за бортик и заглянула внутрь, - на дне блестели монеты и камни.
Девочке показалось странным, что лицо статуи, скрытое тенью, отражается на поверхности воды так отчетливо. Лит даже почудилось, будто губы двигаются. Она посмотрела наверх, но нет - статуя была неподвижна.
- Присядь, - указал на скамью жрец.
Лит села на самый край и окинула взглядом священнослужителя. Он был еще молод, но волосы тронула плешь, всю голову покрывали пучки волос неопределенного цвета.
- Мы поклоняемся Дуватару вот уже тысячу лет, и он всегда слышит наши просьбы, - заговорил он, и Лит заметила, что у мужчины во рту нет ни одного здорового зуба.
- А что это у него в руках? – спросила девочка, взглянув на статую.
- Меч и щит.
- А для чего они?
- Первым бьют, вторым – защищаются.
Воображение живо нарисовало картину, что это Лит стоит в доспехах на месте героя и держит оружие. Эта иллюзия ей понравилась.
- А зачем люди дерутся? – спросила она.
Жрец зевнул.
- Иногда люди дерутся друг с другом. Но это раньше было, когда войны шли.
- А вдруг Дор-Тайо опять на нас нападут?
Священника начал раздражать этот разговор.
- Разве старшие не говорили тебе, что девчонки не должны много болтать? Слушай, что говорят и не перебивай!
Лит уставилась на него и замолчала. «Противный!» - подумала она.
- Если захочешь помолиться, стань перед статуей Дуватара на колени и склони голову. Если будешь послушной, Дуватар исполнит просьбу. Если нет, то накажет тебя. А в благодарность нужно оставить пожертвование храму - хлеб, мясо или шкуры.
- Но он же умер много лет назад, как он может нас слышать?
- Он умер как человек, но остался жив душой и живет в других мирах.
- Значит, мои родители тоже живут в других мирах?
- Нет. Только Тэр жив, потому что он был героем. А теперь хватит задавать вопросы, иди помолись.
Лит встала со скамьи и, подойдя к статуе, опустилась на колени. От холодного сырого пола стыли ноги.
- Здравствуй, Тэр Дуватар! – беззвучно прошептала она одними губами. – Меня зовут Лит Тиррабаль, и я не знаю, о чем тебя попросить. Наверное, это должно быть что-то важное. Я подумаю и попрошу в следующий раз.
Она постояла еще немного, посмотрела наверх, затем перевела взгляд на отражение в бассейне, и снова ей показалось, что лицо статуи будто живое. Потом девочка встала с колен, прошла к ящику для пожертвований и опустила туда мешок со шкурами, который дал ей Дарун.
Вскоре вернулся наместник и забрал племянницу домой.
Глава 8
Толпа уже почти разошлась, когда Лит вышла из храма. Обратный путь домой наместник с племянницей проделали молча.
- Не наделай глупостей дома при людях и не опозорь меня, - строго сказал Дарун, отворяя ворота.
Во дворе уже собрались старейшины с семьями. Лит улыбнулась гостям, приветственно помахав рукой. Из котелков, подвешенных над кострами, валил пар. Женщины за уличным кухонным столом раскатывали овсяные лепешки с сыром, а рядом на сковороде потрескивал горячий жир. У девочки заурчало в животе.
- Иди переоденься, - сказал ей Дарун.
Она зашла в дом и увидела в холле Халгара. Старейшина сидел возле каменного очага и вертел в руках кинжал, инкрустированный драгоценными камнями. Дарун обычно сердился, если кто-то брал его вещи.
- Почему вы взяли дядин кинжал? - спросила Лит.
- Он подарил его мне, - ответил мужчина и улыбнулся, обнажив огромные желтые зубы.
«Страшилище», - подумала девочка, глядя в жабье лицо Халгара, на мясистые пальцы и выпиравший из-под туники живот. Она попятилась, обходя старейшину, и стала подниматься по лестнице на второй этаж.
Халгар спрятал кинжал под меховую накидку и тоже пошел наверх.
- Что вам нужно? – испугалась Лит, когда дверь комнаты отворилась.
Девочка сменила платье, но не успела его застегнуть, - из распахнутого верха торчало белье. Она закрылась руками.
- Дай помогу, - сказал Халгар, потянув к ней руки, но девочка замотала головой.
Она отвернулась, наспех застегивая пуговицы, и испуганно проговорила:
- Зачем вы вошли? Это моя спальня.
- Знаю, что твоя.
Старейшина не собирался уходить. Он стоял и рассматривал Лит. Бледно-розовый румянец, выступивший на щеках девочки, показался ему соблазнительным. Светлое платье с золотыми нитями, облегало стройное тело. Длинные локоны отливали медью. Девочка превращалась в девушку, от нее веяло юностью, чистотой и расцветающей жизнью.
Халгар вспомнил свою располневшую жену Даллу, и ему стало тошно.
- Ты красива, – проговорил он.
Лит почувствовала, как забилось сердце. Она не понимала, почему все это происходит, но точно знала, что так быть не должно. Застегнувшись, она покосилась на старейшину, и ей совсем не понравилось, как тот на нее смотрит.
- Я - твой будущий свекор, - заговорил Халгар, двигая отвислыми губами. - Мы родственники, надо видеться чаще.
Девочка подумала о том, что между ними нет ничего общего. Зачем им видеться?
- Подойди, я обниму тебя. Да не бойся!
Видя, что Лит попятилась, он подошел сам и сильной рукой прижал ее к себе. Короткие толстые пальцы опустились на плечи девочки. Мужчина с наслаждением перебирал шелковистые волосы и вдыхал их запах, со сластолюбивым любопытством исследуя комнату – корыто с водой, в котором она, должно быть, умывалась каждое утро; наспех снятый балахон – Халгар почти чувствовал оставшееся в нем тепло ее тела. На сундуке он увидел букет засушенных цветов.
- Хватит! – Девочка высвободилась из объятий.
- Еще увидимся, - хмыкнул мужчина и вышел из комнаты.
***
Два длинных стола с лавками, за одним из которых сидел Дарун со старейшинами, а за другим – женщины с детьми, ломились от блюд с едой. Третий стол был поменьше – с кувшинами и кубками для браги и меда.
Когда принесли оленину на вертеле, Халгар церемонно встал со скамьи, чтобы обратить на себя внимание. Он вытащил из-за пазухи деревянную коробочку, подошел к вертелу и принялся солить куски мяса, которые отрезали слуги и относили на тарелках гостям. Те же, пробуя оленину, одобрительно кивали и хвалили Джосгара.
- Будь осторожен, – сказал Дарун. – В шахтах небезопасно.
- Верно, - ответил Халгар. – Мы с сыном рисковали жизнью, чтобы порадовать гостей солью на этом пиру.
- Ты взял с собой Адама? – удивился один из старейшин.
- Да. Он бесстрашен как тигр – весь в отца.
Адам, уплетавший мясо за обе щеки, заулыбался от удовольствия. Мать потрепала его по белобрысым вихрам.
- Говорят, раньше эта соль продавалась в Норлиндоре за бешеные деньги, - сказал наместник.
- Это так, - произнес Халгар. - И я тому свидетель – слышал разговоры торговцев из Дор-Тайо. До того, как убили Алгерда, разумеется, но ты этого не знаешь. Ты тогда ездил по постоялым дворам.
- Я учился в академии, - поправил Дарун. - Возможно, когда-нибудь я восстановлю производство соли.
- Вряд ли, - ответил Халгар, и его надменный тон оскорбил наместника.
Лит, сидевшая рядом с Адамом, незаметно перевернула мясо в тарелке на другую сторону и откусила кусок с несоленой стороны. Ей теперь казалось гнусным всё, к чему прикасался Джосгар.
Когда гости утолили голод, и за обоими столами начались оживленные беседы, один из юношей-слуг подошёл к Даруну.
- Господин, у дома бедняки просят еды.
– Собери, что останется после пира, и отдай им, - ответил наместник.
- Зачем? – вмешался Халгар.
- Среди них вдовы убитых дружинников, - добавил слуга. – Плачут, что им нечего есть.
– Разве я для того спускался в шахты, чтобы мою соль ели нищие?
- Ты ведь сам когда-то был бедным, - заметил один из старейшин.
- Я заслужил свой хлеб честным трудом! – вспылил Халгар.
Старейшины переглянулись, но спорить побоялись.
Слуга смотрел на Даруна в ожидании дальнейших распоряжений, потому что последнее слово оставалось все-таки за хозяином дома.
- Пусть уходят, потом с ними разберусь, - ответил Дарун.
Халгар удовлетворенно хмыкнул и повернулся к столу, где сидели женщины и дети.
- Лит, я знаю, что ты хочешь помириться с Адамом. Сейчас самое время, мы наелись-напились и хотим посмотреть на вас.
«И почему я первая должна это делать?» - подумала Лит.
- Хорошо, сейчас вернусь.
Отодвинув тарелку, девочка встала со скамьи и направилась в свою комнату.
- А ты выйди из-за стола, чтоб все видели, - сказала Адаму мать.
Когда Лит вернулась, пряча руки за спиной, мальчик стоял между двух столов, рядом с очагом.
- Ты не виноват, что от меня скрыли смерть родителей, - тихо сказала она. - Извини, если обидела.
Треск костра в очаге и шум ветра в дымовых трубах заглушили ее голос, но гости услышали эти слова. Адам кивнул, и Лит протянула ему засушенные желтые цветы дриад.
Кто-то из гостей неловко закашлял, захихикали дети. Один мальчуган прыснул со смеху, а Адам брезгливо оттопырил нижнюю губу. Лит не понимала, что происходит.
- Тебе не понравилось? – спросила она.
- Мальчикам не дарят цветы. – В его глазах появилось отвращение.
Смешки становились громче и громче, они словно раскаты грома, окружили Лит со всех сторон. Девочка покраснела и посмотрела на дядю с мольбой о помощи, но тот молчал - на его лице тоже было смятение. Адам отошел в сторону с презрительной миной.
Тогда Лит бросила цветы в огонь очага и убежала к себе в спальню.
- Не обижайся, дорогой, на эту глупую девчонку. - Подбежавшая мать Адама погладила сына по голове, но он со злостью откинул от себя ее руку.
- Это что, Шайла что ли воспитывала Лит? – обратился к наместнику Халгар. – Вот что происходит, когда связываешься с дурной женщиной. Нет ничего удивительного, что дети себя ведут как попало.
Дарун молчал.
- Далла, я прошу тебя, - наконец произнес он, обращаясь к жене Халгара. – Возьми Лит к себе на воспитание, научи ее всему, что нужно.
Выражение лица матери Адама стало ядовитым.
- Еще чего! Хватит с меня! Я кормила ее, а после – потеряла двоих детей. И оба – сыновья. Ни за что!
Наместник замолчал. Он чувствовал, что дальше падать уже некуда.
***
Спустя некоторое время Лит все-таки пришлось выйти из комнаты по приказу дяди. Девочка снова должна была улыбаться гостям, словно ничего не произошло, но чувствовала, как все изменилось. Она подошла к компании девочек, игравших у очага, но они нехотя разговаривали с ней, а потом разбежались, оставив Лит одну.
Тогда она пошла в конюшню и подошла к серому жеребцу, чтобы погладить по пышной гриве.
Внезапно дверь распахнулась, и Лит увидела Халгара. Он затворил поплотнее ворота и направился к Лит. Подошел близко, и, глядя в глаза, противно улыбнулся.
«До чего же гнусный!» - подумала девочка, повернувшись к мужчине спиной. Она оказалась зажатой между стеной конюшни, жеребцом и Халгаром. Ее дрожавшая рука продолжала гладить шею животного.
Старейшина, прикоснувшись к морде жеребца, толкнул его, и конь отошел вглубь стойла.
Девочка сжалась, - рука, гладившая жеребца, опустилась вдоль туловища. Халгар положил ладони на плечи Лит, а затем просунул ей руки подмышки, обхватывая талию. Девочка замерла от испуга и неожиданности. Пальцы мужчины заскользили по ее груди, нащупав под платьем затвердевшие соски.
- Что вы делаете! – взвизгнула Лит.
- Тебе не нравится? – ответил старейшина. – Мне приятно. Я хочу, чтобы и тебе было приятно. Ты ведь тоже этого хочешь.
- Я не хочу! Уберите руки!
Отталкивая Халгара, она споткнулась и упала. Ей было противно и стыдно.
- Дура ты, - бросил старейшина и направился к выходу.
Девочка глядела в широкую спину мужчины, оцепенев от страха и не в силах пошевелиться. Зачем он вторгся в ее жизнь? Что ему нужно?
Наконец, придя в себя, она поднялась на ноги и выбежала из конюшни. Бросилась в дом, надеясь спрятаться от всех в своей спальне, но увидела, что дверь открыта, и там играют дети. Тогда девочка побежала на чердак и села на балконе у перил. Ее никто не видел, но она видела и слышала всех.
Прямо под балконом сидели женщины. Сама того не желая, Лит слышала обрывки их разговора.
- У нее все есть, а ходит вечно недовольная, - сказала одна из них.
- Потому что избалованная. Подумаешь, красавица нашлась.
- Да что в ней красивого – на лошадь похожа.
Женщины засмеялись.
- А имя-то какое ей выбрали! Я бы и собаку так не назвала.
- А вы видели, сколько слуг они себе завели?
- Ну еще бы! Лит, наверное, целый день валяется в постели и ничего не делает.
- Ага, лентяйка и бездельница растет.
Девочке стало тошно, она закрыла уши руками.
***
К концу дня люди стали расходиться. Лит стояла во дворе, через силу улыбаясь гостям, потому что дядя велел. Из взрослых с ней почти никто не разговаривал, а Адам и другие дети нарочно не замечали.
Халгар Джосгар появился на крыльце. Он прошел мимо девочки, тронув ее за ягодицы, пока никто не видит. Встретившись с Лит взглядом, мужчина одарил ее дрянной улыбкой, и, уверенный в своей полной безнаказанности, прошагал к старейшинам, которые стояли у ворот, ожидая своих жен, пока те расхищали со стола остатки еды в холле, чуть ли не дерясь друг с другом. Халгар принялся что-то рассказывать, шутить, а когда он смеялся своим скрипучим смехом, то трясся всем телом, выставив на обозрение огромные зубы.
Когда во дворе появился Дарун, Халгар оставил компанию.
- Твоя племянница слишком задирает нос, - сказал старейшина. – Ты должен быть к ней строже.
- Хорошо, - выдавил Дарун.
В это время вышла Далла, держа за руку Адама. В другой руке была корзина, полная еды.
Видя, что большинство старейшин уже собрались и вышли во двор, Халгар громко произнес:
- Что ж, сейчас Дарун даст нам подарки, и мы пойдем. Надеюсь, это будут не цветы.
Шутка была несмешная, но гости засмеялись.
- Если честно... - Халгар полез за пазуху. – Я уже выбрал себе подарок. Надеюсь, ты не против.
Он вытащил тот самый кинжал с драгоценными камнями, который Лит увидела в руках старейшины, когда тот сидел у каменного очага.
Наместник побелел от злости, но промолчал.
Когда Джосгары ушли, Лит выдохнула. Дарун запер ворота. Некоторое время наместник и племянница молча смотрели друг на друга.
- Какой ужасный пир. И какие ужасные люди, - проговорила девочка.
Еще утром, идя в храм, она влюбилась в них, а теперь чувствовала, будто ее обманули.
- Это был цвет общества, - злобно усмехнулся Дарун, обнажив ровные мелкие зубы.
- Может, тогда стоит дружить с теми нищими, которых ты прогнал?
- Они еще хуже. – Наместник был раздражен и должен был на кого-то выплеснуть свой гнев. - Ты что, не знала, что мальчикам цветы не дарят?
- Нет. Откуда мне было знать?
- Какой позор, я был готов сгореть от стыда! Завтра об этом узнает вся деревня. Обо мне будут говорить, что я плохой вождь и ничему тебя не научил.
- Можно, я не пойду за Адама, а сама буду вождем? Он мне не нравится!
- Помолчи! - прикрикнул наместник.
Лит хотела рассказать ему о Халгаре, но испытывала неловкость, будто сама совершила что-то постыдное.
- В следующий раз прежде чем сделать какую-нибудь глупость, спроси сначала у меня, - проворчал Дарун.
- Но я говорила, что хочу сделать Адаму подарок, - возразила девочка.
- Я же не знал, что ты настолько глупа, что будешь дарить ему цветы!
- Хорошо, дядя, прости. Ты можешь мне сделать в комнате задвижку не только снаружи, но и изнутри, чтобы туда никто не заходил, если я не хочу?
- Это не потребуется. Пиров в этом доме больше не будет.
Наместник поднялся в кабинет, прихватив из столовой бутылку браги. Этот день его уничтожил.
Глава 9
Пришла зима. Лит стояла на балконе, укутавшись в шубу с поднятым воротником до самых глаз. Она внимательно смотрела по сторонам как дозорный. Солнце висело над горизонтом, ледяная заснеженная равнина в лучах заката мерцала красным. На зубьях частокола сверкал иней. Глядя на внешнюю стену, девочка каждый раз задавалась вопросом, сможет ли она отсюда перепрыгнуть ее и оказаться по другую сторону.
Внезапно на востоке появилась черная точка. Лит стала внимательно наблюдать за ней. Потом появились еще, и девочка насчитала уже семь. Это были люди. Они покружили на месте какое-то время и вновь скрылись за холмами.
Девочка побежала в дом и ворвалась в кабинет Даруна.
- Охота тебе стоять на балконе в такую стужу, - проворчал он. – Еще и наследила тут.
- Дядя, я видела других людей! Далеко, среди холмов. Они из Дор-Тайо?
Наместник фыркнул.
- Нечего глазеть по сторонам, раззявив рот! Иди лучше вскипяти воды – я приказал забить оленя.
***
Пока Дарун со слугами разделывали тесаками тушу, Лит сидела возле костра и рубила небольшим топориком мясо на куски. Разрезанные на полосы шкуры лежали рядом. Когда вода закипела, девочка опустила мясо в котел. Она так и не получила от дяди ответ на свой вопрос.
В это время в ворота постучали.
- Открой, - сказал Дарун племяннице.
Она послушалась.
Во двор вошел высокий худой человек, одетый явно не по погоде – в льняных штанах и осеннем плаще, с открытой бритой головой. Лит сделала шаг к нему навстречу, но предостережение во взгляде гостя не позволило ей подойти ближе.
Собаки попятились, поджав хвосты.
- Откуда такой осмысленный взгляд в столь юном возрасте? – обратился к девочке гость.
- Кто вы? – спросила Лит.
- Меня зовут Аластор. Можешь со мной на «ты». С тобой хорошо здесь обращаются?
Девочка посмотрела на дядю, - он продолжал заниматься разделыванием туши, игнорируя чародея.
- Нунг рассказывал, что ты спас мне жизнь, когда убили моих родителей, - сказала она. - Видимо, теперь я тебе обязана.
Чародей тонко улыбнулся в ответ.
***
Лит притаилась в коридоре, вслушиваясь в разговор дяди и гостя. Они ужинали в столовой на первом этаже, но разговаривали так тихо, что девочка ничего не могла разобрать, а подойти ближе не решалась.
Волшебник, странник, мудрец… Тот, кто знает больше остальных. Наверняка он ответит на все вопросы.
***
Когда Дарун отправился спать, Лит прокралась на цыпочках к комнате мага.
- Входи, - услышала она прежде, чем постучала.
Аластор сидел у окна, повернувшись к двери спиной. Девочка видела лишь его силуэт в синем свете ночи.
- Я бы хотела знать, что случилось с моими родителями, – сказала она. – Ты ведь был там и все видел.
- Их убили люди клана Дор-Тайо, - последовал ответ.
- Это я знаю. Но за что?
- Не могу сказать.
- Почему?
- Мне запретили.
- Сегодня я видела с балкона других людей. Они из Дор-Тайо, да? Мне сказали, есть там один уродливый человек, самый кровожадный из них, он убил моих родителей.
- Лит, твои родители умерли, - проговорил маг и повернул лицо к девочке. - Смирись с этим и живи дальше.
- Но ведь Тэр Дуватар тоже умер, но люди говорят, что он все равно существует, - не унималась та.
- Он существует, - задумчиво ответил маг. – Но не так, как ты себе это представляешь.
Лит неловко потопталась у двери, понимая по тону чародея, что большего она не дождется, поэтому решила задать другие вопросы. Вдруг повезет.
- Я знаю, дядя ищет меч Дуватара. А еще он нужен одному из старейшин. И все в округе говорят, что этот меч очень важен. Почему все так хотят его заполучить?
- В мирное время он бесполезен. Твой отец охранял его, следующим хранителем станет твой муж.
- Почему не я?
- Потому что девочка не может быть вождем.
- А ты можешь сделать меня мальчиком?
- Не могу.
- Почему? Ты же волшебник.
- Мне не позволено.
- Но ты можешь?
- Может, и могу. Но не тебя.
- А если я помолюсь Дуватару, он сделает?
- Не знаю.
Тем временем у ворот послышался лай собак и крики людей. Звали Даруна. Лит вышла из комнаты чародея и столкнулась в темноте с дядей.
- Ты почему не спишь?
Он сгреб Лит в охапку и втолкнул в спальню, но девочка все равно выбежала за ним следом. Ей было интересно, что происходит на улице.
Вокруг дома, несмотря на позднюю ночь, собралась толпа. Слышались причитания женщин, тихие разговоры, оханья.
- Дарун, беда!
Наместник вышел за ворота и с раздражением оглядел тех, кто посмел вытащить его на улицу в холодную ночь. Женщины затихли, вперед вышел мужчина в меховой куртке и рукавицах. Он поклонился, затем жестом махнул окружающим, чтобы замолчали. Из толпы к наместнику вывели белокурую девушку с заплаканным лицом. Она дрожала, и, как оказалось, не только от холода.
- Мать Дианы померла, - сказал мужчина.
Дарун устало потер глаза. Как ему надоели эти прихлебалы – вдовы, сироты, старики и калеки. Ходят клянчить еду, жалуются на холод и болезни, постоянно мрут, - и за это его еще потом все и обвиняют. Наместник с трудом узнал эту девушку. Дочь троюродной сестры, с которой он не общался довольно давно. Значит, еще одна племянница. Как будто одной ему мало.
- У нее больше никого нет. Жаль девчонку, - проговорили из толпы.
«Ну так заберите себе, если жаль», - едва не сорвалось у Даруна с языка.
Диана стояла в башмаках на босу ногу, куталась в дырявый шерстяной плащ и всхлипывала. Наместник вспомнил, как она, еще будучи девчушкой, подбежала к нему в ту роковую ночь и придумала имя Лит. Теперь девочка выросла – Дарун отметил, что она хороша собой, и даже горе не омрачало ее: голубые глаза, кристально чистые, придавали взгляду лучистость. Полные бледные губы, которые девушка поджимала, придавали лицу какую-то порочную красоту.
Сколько ей лет? Шестнадцать-семнадцать? Через год можно выдать замуж, да кто только возьмет сироту без приданного?
- Возьми ее себе, - услышал наместник голос за спиной и обернулся.
Аластор стоял на пороге, скрестив руки на груди.
- У меня тут приют что ли? – огрызнулся наместник. – На кой черт мне нужны все эти бабы?
- Ты лучше успокойся, сам-то сварливый как баба, - ответил маг. – Возьми Диану, она тоже твоя племянница.
Дарун сплюнул.
- Если начать разбираться, здесь все друг другу родственники. Мне что, всю деревню взять на обеспечение?
Чародей продолжал стоять. Он улыбнулся прятавшейся у двери Лит.
«Этот еще вечно лезет не в свое дело», - подумал Дарун, но понял, что все равно придется делать, как сказал маг. Наместнику снова нестерпимо захотелось уехать, и он в сотый раз проклял свою жизнь.
- Ну входи, чего стоишь? Заболеешь, возиться потом с тобой!
Диана боязливо ступила во двор, прижимая узелок с вещами к груди.
Один мужчина из толпы подошел к Даруну ближе и заговорил, понизив голос:
- Говорят, ее мать руки на себя наложила. Надо тело осмотреть и выяснить.
Наместника передернуло от мысли, что он будет возиться с трупом. К тому же, если это окажется правдой, возникнут новые трудности, а их и так хоть отбавляй.
- Да не надо ничего выяснять, похороним и всё, - ответил Дарун. – Омойте тело, а утром пойдем в горы.
- Готовых могил не осталось, много людей умерло этой зимой.
- Значит, приготовьте ломы.
С этими словами он вошел во двор, захлопнул ворота и посмотрел на Диану. Жалости он не испытывал. Ничего не испытывал, кроме раздражения.
***
Когда все стали расходиться, Дарун привел Диану в комнату Лит, - та лежала в кровати, но наместник знал, что она не спит.
Диана, не осмеливаясь переступить порог, робко заглянула в спальню.
- Входи, - сказал Дарун, подталкивая девушку, сам тоже вошел следом и поставил на сундук зажженную свечу. - Будете жить вместе. Все остальные комнаты холодные. Вас, бестолковых, обогревать, торфу не напасешься.
Лит села на кровати и сердито посмотрела на дядю.
– Скажи мне, что сделать, чтобы не быть бестолковой, – ответила Лит. - Научи меня читать, писать, и я буду помогать тебе.
Лицо Даруна сказало все, что он об этом думает.
- За что ты меня ненавидишь?
- Замолчи, или выпорю.
- В чем я виновата?
- В том, что я здесь! – выпалил наместник. – Если б не ты, я бы стал большим и уважаемым человеком, а вместо этого гнию здесь, как труп.
Он вышел, захлопнув дверь.
- Не расстраивайся, - сказала Диана.
Ее голос был тихий. Сама же девушка – очень бледная, болезненно худая, но очень красивая. Она села рядом с Лит и погладила ее по волосам.
– Ты не перечь ему, и все будет хорошо. Он же ученый. Мама рассказывала, что дядя Дарун – самый умный из нас. И что у него в кабинете много книг, которые он сам написал.
- Какой толк, что он много знает? Он все равно никого ничему не учит!
- Пойми его. Он всё потерял.
- Пускай возвращается обратно, если хочет! Я его здесь не держу. Я уже взрослая!
- Он поклялся Аластору, что не уедет.
- Кто ты? – спросила Лит, тронутая смирением этой девушки. Похоже, ее совсем не злило быть в подчинении.
- Меня зовут Диана, я – твоя троюродная сестра.
- Правда? Почему же ты раньше к нам не приходила?
- Дядя Дарун нас с мамой не приглашал.
- Мне жаль, что она умерла. А где твой папа?
- Его убили в ночь, когда ты родилась. У всех вдов убитых дружинников забрали дома и выселили в ту часть Дор-Церы, где живут нищие, и о нас все забыли.
- Вас выгнали из дома? – воскликнула Лит.
- Не совсем так. По закону, женщина не может владеть домом и распоряжаться хозяйством. Если у нее остается большой дом и никто на ней не женится, она обязана отдать его той семье, которая нуждается в большом жилище. Нас с мамой было только двое, поэтому дом мы потеряли.
- И кто теперь живет в вашем доме?
- Джосгары.
Лит вздрогнула, как от пощечины, но ничего не сказала. Она еще мало знала Диану и была не готова делиться с ней своими переживаниями.
- Ты что-нибудь знаешь о той ночи, когда я родилась?
Теперь удивилась Диана.
- А тебе не рассказали?
- Нет, - ответила Лит.
- Раньше, по традиции, женщины обоих кланов рожали в хижине колдуньи, - объяснила девушка. - Когда ты должна была родиться, ходили слухи, что жена вождя Дор-Тайо тоже беременна. Обычно рожениц сопровождали только женщины, но между кланами не всегда были хорошие отношения, поэтому твой отец решил взять войско и отправиться туда для охраны. Лучшие воины уехали с ним, мой папа тоже был там. Дор-Тайо тоже привели воинов. Там что-то произошло, и вот…
- Я выясню! Я отомщу тем, кто это сделал!
- Лит, успокойся. Ты – маленькая девочка, а Дор-Тайо – это большое племя.
- Придет время, когда я больше не буду маленькой девочкой! - потрясла кулаком в воздухе Лит. – Но почему Аластор спас именно меня?
- Не знаю. Он очень непонятный. Он присматривает за Дор-Церой и Дор-Тайо, дает вождям советы, но я ничего о нем не знаю.
- Дядя не вождь, а наместник, - поправила Лит.
- Это так.
- Потому что он незаконнорожденный?
Диана кивнула.
- А что это значит?
- У них с твоим отцом разные матери. Мать дяди Даруна не из рода Тиррабалей, он – внебрачный сын. Говорят, вскоре после родов ее убили, чтобы не распускать слухи, но было уже поздно.
Лит глубоко вздохнула.
– Ты, наверное, устала и замерзла, - сказала она. – Ложись на мое место у печи.
Лит взбила подушку и откинула шкуры. Потом взяла из рук Дианы узелок и нашла внутри два старых платья и брошь.
- И это все твои вещи?
Диана запустила в узелок руку и вытащила оттуда маленький белый камень, размером с горошину. Сквозь него было продето серебряное кольцо на кожаном шнурке.
- Это тебе.
- Спасибо, - сказала Лит, взяв камень.
- Не благодари, - ответила Диана и забралась под теплое одеяло. – Он твой. Он был в твоей руке, когда Аластор тебя принес. Дядя Дарун выбросил его, а я взяла, чтобы потом тебе вернуть. Это криолит. Дядя хотел назвать тебя так.
- Девочкам дают имена цветов или имена благородных женщин, живших во времена Тэра Дуватара, а дядя решил назвать меня камнем? – усмехнулась Лит.
- Это я придумала тебе имя. Не знаю, почему мне пришло в голову именно «Лит», - пожала плечами Диана и кивнула на камень. - Нунг сделал ему кольцо и шнурок.
В сердце девочки снова ожила грусть к убитому старику.
- Спасибо, что сохранила его.
Она положила криолит на стол возле свечи, порылась в сундуке и дала Диане одно из своих платьев.
- Это мамино. Бери, оно мне большое. И вот тебе шуба из горностая. Очень теплая.
Диана улыбнулась и поблагодарила. Глаза девушки закрывались от усталости, вскоре она заснула.
Лит взяла камень со стола, сев поближе к свету. В мутной белизне она заметила тонкую красную прожилку. Покрутив криолит в руках, девушка надела украшение на шею, задула свечу и тоже легла спать.
Глава 10
Сестры стали жить в одной комнате, и быстро подружились несмотря на разницу в возрасте.
Лит часто увлекала Диану на балкон, где они подолгу сидели в теплое время года, смотрели на Вечное Дерево, на окрестности, на пастухов, которые пасли в тундре оленьи стада.
Диану пугал внешний мир, а Лит мечтала о том, что когда-нибудь отправится на рыбалку или на охоту, научится управляться с санями, и дикие звери будут ее бояться. Когда мужчины уезжали из Дор-Церы охотиться или рыбачить, девочка долго смотрела им вслед и нехотя признавалась, что завидует.
Иногда сестры ходили в храм. Это было единственное место за пределами дома, которое Дарун разрешал им посещать. Вместе с ними обычно отправляли какого-нибудь слугу или надзирателя.
Пока Диана читала молитвы перед каждой из статуй, Лит садилась на скамью и неотрывно смотрела на изваяние Дуватара с грозным лицом в рогатом шлеме. Иногда ей мерещилось, будто каменные губы шевелятся, а однажды вообще показалось, что герой ей подмигнул. Девочка не удержалась и вскрикнула. Священник зашикал. Диана обернулась.
- Ты чего?
- Ничего. Померещилось, - сказала Лит и с опаской снова взглянула на статую.
Тэр Дуватар был неподвижен, но она решила больше не смотреть на каменного истукана столь пристально. Девочка стала разглядывать другие статуи и со временем запомнила всё до мельчайших деталей. В тени Дуватара находился интересный барельеф со странной фигурой с хвостом и коленями, согнутыми внутрь. На месте головы откололся кусок. Существо было без оружия, с какими-то бессильно повисшими вдоль туловища руками, будто молило о пощаде. Осталась лишь часть шлема, из-под которого выглядывала челюсть, непохожая на человеческую. Вокруг фигуры происходила то ли ритуальная процессия, то ли битва, - понять сложно, поскольку барельеф сильно разрушился.
В конце концов, в храме девочке тоже надоело. Возвращаясь домой, она все чаще отставала, разглядывая чужие дворы. На некоторые смотрела с ужасом оттого, как кошмарно может выглядеть человеческое жилище. На другие – с улыбкой, особенно если это были дома, откуда доносились смех и веселье. Впрочем, последних было мало. Девочка отметила для себя, что в деревне вообще хорошего гораздо меньше, чем плохого.
Несколько раз у храма Лит замечала мальчика, которого увидела в день посвящения. Тот обычно стоял неподалеку среди соседних домов. Однажды даже махнул рукой в знак приветствия, и девочка улыбнулась в ответ. Она не раз хотела подойти заговорить с ним, но опасалась, вдруг кто-нибудь увидит и расскажет дяде.
Глава 11
Когда Лит исполнилось пятнадцать, она выглядела ровесницей Дианы, которой уже минуло двадцать. Детство ушло, а вместе с ним и все детское, что было в лице Лит. Темные брови стали резкими, подбородок заострился, а во взляде сквозило упрямство.
– Может, он не так уж и плох? – спросила Диана, заплетая сестре косы.
- При нашей первой встрече он довел меня до слез, - сказала Лит. – А после второй надо мной смеялась вся деревня. Страшно подумать, что будет сегодня. Мы поубиваем друг друга?
- Вы были детьми. Он повзрослел и поумнел.
- Сомневаюсь.
Закончив с прической, Диана вздохнула.
- Хотела бы и я выйти замуж, - проговорила она. – Мне уже двадцать, а женихов все нет.
Лит поднялась со стула, поправив серое шерстяное платье, облегавшее женственные формы.
- Не переживай, дядя найдет тебе жениха, у него это хорошо получается, - язвительно проговорила девушка.
Диана грустно улыбнулась, – Лит ее не понять.
– У меня нет дома и нет приданого. Никто не захочет на мне жениться.
- Это хорошо, что нет. Значит, тот, кто захочет это сделать, полюбит тебя, а не твое приданое.
- Ли-и-ит! – послышался голос Даруна со двора.
- Я пошла. Увидимся, - сказала Лит и вышла.
Глава 12
В дверь постучали.
- Шайла!
В дверь вошли.
- Шайла, ты здесь? Я по поручению Даруна.
Она сидела спиной к двери.
Долговязый юноша лет семнадцати шагнул вперед. Гадалка обернулась. Парень увидел черноглазую постаревшую женщину. Все, что читалось на ее лице – это боль и ожесточение.
- По поручению Даруна? Вот как теперь это называется?
Шайла подняла глаза. Было во взгляде женщины что-то жуткое, что заставило юношу попятиться.
- Я только передать послание, - пробормотал он.
- Это ты сейчас такой испуганный потому что один. Завтра ты будешь всем рассказывать, что был у злой старухи Шайлы. Расскажешь о том, какая она уродина, и как в ее хате воняет крысами. О том, как ее грудь болтается по земле. - Она встала и пошла к нему навстречу. – И еще много всяких грязных разговоров! Но кто из вас такой смелый, кто сможет сказать все это мне прямо в лицо?
Она схватила его за руку. Юноша широко раскрыл глаза, цепенея от ужаса.
- Шайла всех заколдует, Шайла нашлет на всех чуму! – закричала она, и ее голос срывался на визг. – Да, я ведьма. Но даже Шайла бессильна перед толпой чумазых детей, когда они бросают ей вслед камни и обзывают старой потаскухой. Потому что…
Она отпустила юношу и тихо закончила:
- Потому что это правда.
Страх на лице юноши сменился удивлением. Он колебался между желанием убежать и страхом вернуться к Даруну, не выполнив поручение, ведь тогда наместник прикажет его высечь.
- Ладно, не бойся, мне уже давно все равно до оскорблений. Когда-то я была красавицей, но кто сейчас об этом вспомнит? Жизнь беспощадна к тем, кто постарел и опустился на дно. Выкладывай, что там у тебя.
- Дарун хочет, чтобы ты встретилась с Лит сегодня вечером у храма и научила ее всему женскому.
Старуха рассмеялась, издавая кудахтающие звуки.
- Почему меня?
- Я не знаю. Но ты должна подчиниться вождю.
- Вождю! – фыркнула Шайла. – А что, если я расскажу девочке одну такую историю, что у нее волосы встанут дыбом?
- Иначе Дарун выгонит тебя в тундру, - осмелел юноша.
- Да что он о себе возомнил! – рассердилась Шайла. – Я не буду выполнять его приказы после угроз.
- Он сказал, что в таком случае ты все равно окажешься в тундре.
Глава 13
- Здравствуй, Лит.
Адам Джосгар стоял перед ней, заложив руки за спину, и улыбался. На квадратный лоб падали вихры пшеничного цвета. Глаза миндалевидной формы со светлыми ресницами смотрели прямо и нагло. На одежде парня темнели следы затертого щетками оленьего жира, а шерстяные штаны были коротковаты – так, будто он из них вырос.
- Привет, - сказала девушка.
- Это тебе… - Адам вытащил из-за спины букет желтых маков. – Вот только не надо мне в ответ дарить…
- Вот только не надо продолжать! - замахала руками Лит.
Парень засмеялся, продолжая протягивать цветы.
Букет перешел из рук в руки, и пальцы подростков случайно соприкоснулись.
- Нас ведь в любом случае поженят, нам не выбирать, - сказала девочка.
- А я бы все равно тебя выбрал, - послышался ответ.
Лит выдавила улыбку. Оглянувшись, она увидела в окне лицо Даруна. Наместник кивнул и отошел в глубь комнаты.
***
Когда сестра ушла, Диана почувствовала себя несчастной оттого, что до сих пор не замужем. Уже собираясь расплакаться, она вдруг услышала за дверью шаги. Девушка смахнула слезы, когда Дарун вошел в комнату.
- Дядя, - поклонилась она. – Надеюсь, у Адама и Лит все сложится.
- Конечно, сложится, - ответил наместник.
На этот раз Диане показалось, что у Даруна хорошее настроение, и он не будет ругаться, потому что для ругани поводы всегда находились. Чаще всего ей доставалось, когда после уборки наместник не находил своих вещей на привычных местах. Несколько раз, взбесившись, он ее избивал, но Диана никому не говорила. Иногда Дарун странно смотрел на племянницу и так же странно улыбался. Сейчас девушка почувствовала такой взгляд снова. Последнее время у дяди появилась потребность подходить к ней слишком близко, прикасаться к ее рукам, спине.
Наместник закрыл дверь и повернул ключ. Диана подалась назад. Дарун поднес палец к губам. Из-за этого наивно-детского лица с пухлыми губами, он давно уже перестал нормально спать и ворочался ночи напролет, чувствуя, как в его душе презрение к этой девушке странным образом переплетается со жгучим желанием обладать ею. Он подошел к племяннице и неуклюжим движением схватил за руки.
- Пожалуйста, нет, - пискнула Диана, зажмурив глаза в ожидании, что дядя ударит ее.
Но вместо этого почувствовала на шее прикосновение холодных губ. С ужасом она поняла, что это будет хуже побоев.
- Дядя, прошу. - Диана уперлась руками в его грудь, когда Дарун стал срывать с нее платье. – Не надо, пожалуйста!
- Не делай шума, если хочешь и дальше здесь жить.
Наместник толкнул ее на кровать, и девушка не стала сопротивляться.
***
Лит с Адамом целый день гуляли по деревне. Парень про что только не рассказывал: и про охоту, и про рыбалку, и про пастухов с оленями. Не забывая, впрочем, и похвастаться, - в своих рассказах парень всегда был самым ловким и сильным из всех. Бахвальство Лит пропускала мимо ушей, но сами истории слушала с интересом. К концу дня она уже знала, как ловить рыбу гарпуном, как управляться с оленями, дабы те не разбежались, и их не растерзали дикие звери.
Когда стемнело, Джосгар остановился у храма.
- Твой дядя сказал оставить тебя здесь. Куда пойдешь дальше?
- По делам.
- По каким делам? – поинтересовался Адам.
- Ты слишком любопытен.
- Ты ведь не в храм идешь, ты одета несоответствующе. – Он окинул взглядом ее платье.
- И что? У меня только в храме могут быть дела?
- Ты – моя невеста, и не должна разгуливать в одиночку.
- Не беспокойся, меня отведут домой.
- Хорошо. Если вдруг понадоблюсь… в общем, ты знаешь, где меня искать.
Лит подумала о том, что Диана оказалась права. Возможно, иногда что-то меняется в лучшую сторону.
- Увидимся, - сказала она.
- Лит… А ты бы выбрала меня? Ты так и не сказала.
- А ты не спрашивал.
- Я спрашиваю.
- Не знаю.
- Что значит «не знаю», что это за ответ? Ты не любишь меня?
Лит искренне удивилась.
- То, что наши родственники договорились о женитьбе, еще не означает, что я тебя люблю.
- А что тебе еще надо? – Адам начал злиться.
- Мы с тобой провели вместе всего один день, - холодно заметила Лит. - Те дни из детства не считаются, они были ужасны. А одного дня слишком мало, чтобы влюбиться.
Джосгар покраснел от гнева.
- Мало? Да я целый день как дурак таскался с тобой по деревне и отвечал на глупые вопросы!
- Слушай, не надо трястись надо мной! – Лит тоже вспыхнула, позабыв, что ее учили покорности. – Я и так не могу сделать и шага, чтобы за мной не следили, а теперь еще ты! Что хочу, то и делаю, понятно?
- Не ори.
- Я и не ору. Хочешь, чтобы я тебя полюбила? Тогда возьми меня с собой на охоту!
- Чего?!
- Или на рыбалку. Все равно куда. Куда-нибудь!
- Чушь какая-то! Девкам место дома, а не на рыбалке.
- Знаешь, что? – Лит бросила на него гневный взгляд. – Я бы никогда тебя не выбрала! Вот тебе ответ!
- Ты все равно будешь моей! – закричал Адам с досады. – Моей! Ты поняла?!
- Отстань от меня, дурак! – Она бросила в него букет маков и вошла в храм, хлопнув дверью.
Адам был готов ее задушить, глаза налились кровью, но за драку в храме могли привязать к Вечному Дереву и высечь.
- Дрянь, - прошипел он, пнув ногой угол храма.
***
- О, Дуватар! – воскликнула Лит, опускаясь на колени перед статуей героя. - До сих пор у меня не было никаких просьб к тебе. Если ты такой всемогущий, сделай так, чтобы я стала мужчиной, или я умру! Я не смогу так дальше жить!
За ее спиной раздался скрипучий смех. Лит обернулась и увидела женщину неопрятного вида. Ее руки были увешаны разноцветными браслетами, брови и веки густо подведены углем.
- Пошли со мной. Не дело о таких вещах в храме разговаривать. К тому же, ты одета неподобающе. Если священники увидят, они пожалуются Даруну.
- Ты – Шайла?
- Да. Ворожея, гадалка, магичка. Как тебе угодно. Словом, та, которую стараются избегать все приличные люди.
- Значит, нам не о чем разговаривать.
- О, это ты сейчас так говоришь. Пошли же! Я выполняю приказания Даруна против своей воли, и мне некогда тебя уговаривать. Научись ценить чужое время, девочка.
Шайла дернула Лит за рукав.
- Шевелись!
- Можешь сказать кратко, - с раздражением ответила девочка.
- Об этом кратко не говорят. Во всей деревне Дарун не смог найти толковую женщину за эти годы, чтобы тебя воспитала. Что ни говори, а с бабами у него никогда не ладилось. Одна половина женщин деревни не станет с ним разговаривать, с другой половиной он сам не захочет говорить. Долго же он тянул, прежде чем доверить тебя в мои руки. Похоже, я – единственная умная женщина, которая здесь осталась.
Шайла хихикнула.
Они покинули храм через заднюю дверь и миновали Вечное Дерево. Пройдя незнакомыми улицами, добрались до внешней стены. Здесь, у самого частокола, и ютилась хижина ведьмы.
- Входи, - сказала гадалка.
Они зашли внутрь. Хозяйка зажгла лампаду и села за стол. Лит устроилась напротив. Заплывшие глаза Шайлы в желтом свете казались страшными и пугали девушку. Она старалась не смотреть на ведьму.
- Так значит, ты видела Адама? И что чувствовала?
- Он грубиян. Он…
- Оставь свое мнение о его характере при себе, мне это неинтересно. Я говорю сейчас о другом – что почувствовало твое тело?
Лит покосилась на Шайлу: что они с Даруном задумали? Какое им дело? Но ответ на вопрос гадалки был девушке также любопытен, и она решила быть честной собой. Что ж, ей нравилось, когда Адам смотрел на нее. До того, как они рассорились, разумеется.
- А, молчишь? Выкладывай начистоту свои секреты. Я для того тебя сюда и привела, чтобы помочь во всем разобраться.
- Я… - Лит замялась. – Мне не очень хочется, чтобы кто-то об этом знал.
- Ты случку собак видела? А оленей?
- Что?
- Так вот, моя дорогая, с людьми происходит то же самое. Мы ничуть не лучше животных.
Лит покраснела.
- Это дядя заставил тебя копаться в моей голове?
Ведьма фыркнула.
- Дарун презирает такие разговоры. Ему довольно будет знать, что ты созрела.
- Нет!
- Знаешь, о чем я?
- Знаю.
- Откуда?
- Диана мне рассказала.
- И ты также знаешь, что первоначальная задача женщины – рожать детей?
- Я все это знаю! – Лит вскочила со стула.
- Что ж, иди. Только знай, что у тебя другой такой возможности уже не будет. Дарун больше не отпустит тебя ко мне, и ты будешь всему учиться на собственных ошибках. У тебя нет ни матери, ни старшей сестры. Диана не считается, она слабая и глупая. А Далла Джосгар к тебе больше не ходит. У тебя нет никого. Настанет день, и ты пожалеешь, что пренебрегла советами старой Шайлы, но будет поздно, потому что в следующий раз, когда ты увидишь меня, будут твои роды. А до тех пор ты можешь наделать кучу ошибок.
Лит села обратно, и Шайла рассказала ей всё о взаимоотношениях взрослых людей. Девушка молча выслушала, заливаясь краской, - гадалка в выражениях не стеснялась.
Когда она закончила, Лит спросила:
- Может, ты также знаешь, как погибли мои родители?
- Нет. - Шайла встала из-за стола. - Тебе пора, я провожу.
Она повернулась к окну, и вдруг ее лицо помрачнело.
- Дарун уже здесь. Иди сама.
Лит направилась к двери.
- Если тебе когда-нибудь встретится мужчина, которого ты полюбишь, и который никогда не сможет стать твоим мужем, воздержись от ошибки. Вспомни, во что превратилась моя жизнь, - сказала гадалка напоследок.
***
Лит вошла в свою комнату: место у печи было свободно, - Диана лежала на другой стороне кровати. Лицо сестры было в тени, поэтому Лит не заметила, что оно мокро от слез.
Огонь в печи догорал. Девочка забралась под одеяло и погрузилась в мысли. Перед ней вставали картины, как она выйдет замуж за Адама, как будет ложиться вместе с ним в постель каждую ночь, как у них родятся дети.
Она никогда не поднимется в горы, не почувствует под собой скорость и мощь мчащегося коня, не увидит, как сходит лед на реке весной, не увидит моря, о котором рассказывал Нунг. Она состарится и умрет, а мерзлая земля тундры примет ее прах. Вот так и закончится жизнь женщины, думала Лит, вспоминая бесчисленное количество запретов, перечисленных Шайлой.
«Не смотри в глаза мужчинам»
«Не прикасайся к мужчине до замужества»
«Не позволяй никому видеть себя обнаженной»
«Не разговаривай с мужчинами»
«Подчиняйся во всем дяде, а после свадьбы – мужу»
«Старайся во всем угодить супругу»
«Не выходи из дому без надобности»
«И помни: девушка, потерявшая честь, считается мертвой. Это невозможно исправить»
Лит вспомнила Халгара, снова почувствовала на себе его грубые похотливые руки, и поняла, что некоторые из этих запретов уже нарушены. Что это – насмешка судьбы, что этот человек – отец ее жениха?
Весь день Лит чувствовала какую-то ноющую тупую боль внизу живота, а сейчас она только усилилась. Все тело будто обмякло. Девочка повернулась на бок, почувствовав между ног что-то влажное. Она закрыла глаза, собираясь уснуть, но вдруг вскочила. Огонь в печи еще не совсем погас, освещая простынь.
Лит стала девушкой.
Глава 14
Следующие несколько дней сестры мало разговаривали друг с другом. Лит осмысливала то, что будет, а Диана – то, что было. Когда Дарун узнал о том, как младшая племянница обошлась с Адамом, то высек ее. И в следующий раз, при встрече с женихом, девушке пришлось быть учтивей.
Они снова гуляли по деревне, на этот раз вокруг Вечного Дерева. Подойдя к дубу, Лит дотронулась до окаменелой коры. Ствол был настолько широк, что вокруг него, взявшись за руки, смогли бы выстроиться не менее десяти человек.
– Дерево скоро засохнет, - сказал Адам и стукнул по нему ногой. На землю посыпался песок. – Точнее, окаменеет полностью.
- Но наверху листья, - возразила девушка, указывая рукой на макушку дуба, где качались на ветру молодые побеги.
- Ну и что, ему все равно конец.
- Если даже Вечное Дерево умирает, то что тогда вечно? – задумчиво проговорила Лит.
- Твои вопросы, - зевнул юноша. – Им точно нет конца.
Он согнул одну ногу в колене и привалился к дереву.
- Говорят, меч Дуватара хранится внутри дуба. Если к тому времени, как мы поженимся, твой дядя не найдет оружие, я прикажу расколотить это дерево.
Лит посмотрела на исполинский дуб, покрытый морщинистой корой. Девушке нравилось подниматься дома на чердак и издалека смотреть на этого молчаливого гиганта. Она даже представить не могла, что однажды, выйдя на террасу, может его не увидеть.
Адам пнул по основанию ствола, и от него откололся кусок. Окаменелая поверхность оказалась неожиданно хрупкой, податливой, и Лит стало жаль исполина. Этот глупый мальчишка с черствым сердцем вполне способен уничтожить такое чудесное дерево. Он вырастет, созовет других, подобных себе, даст им в руки топоры с ломами, и дуба больше не будет.
- Зачем тебе меч? – спросила девушка.
- Он волшебный и наделяет человека выдающимися способностями. А я хочу быть таким, как Тэр Дуватар.
Лит завистливо посмотрела на Адама. Она хотела того же. Вот только шансов у нее куда меньше.
- Возле дерева мы гуляли, возле храма тоже, - вздохнула девушка. - Что будем делать дальше?
- Если хочешь, покажу кузницу.
Она оживилась.
- Конечно, хочу.
- Тогда поцелуй меня.
- Еще чего!
- Сельские девчонки за горсть ягод разрешают.
- А ты что, пробовал?
Адам сконфузился.
- Я нет. Борн целовал.
- Это кто?
- Бороворн. Мой друг. Его все уважают. Ну так что насчет поцелуя?
- Вот поженимся, тогда поцелую.
Видя, что невеста ни в какую не соглашается, Адам сказал:
- Я тебя просто проверял.
Лит посмотрела ему в глаза.
- Не надо меня проверять, - резко сказала она. – И жаловаться дяде на меня тоже не надо. Давай если тебя что-то не устраивает, ты говоришь мне, а не дяде.
Адаму не нравился ни тон Лит, ни то, с каким выражением она это говорила. Джосгар отвернулся и сорвал сухую ветку кустарника, злясь на то, что не знает, как ответить.
- Если не будешь мне перечить, - проворчал парень и хрустнул веткой.
- Хорошо, не буду. Идем в кузницу.
- Нет поцелуя – нет кузницы, - пожал плечами Адам.
- Я сошью тебе кушак.
- Ты некрасиво шьешь.
- Тогда я иду домой, - обиделась Лит.
- Ладно, ладно! Пошли.
Он схватил ее за руку, но Лит высвободилась. Фыркнув, юноша пошел впереди. Они добрались до Прямой Улицы, затем свернули в переулок, пролезли в чужой огород, прокравшись под окнами хижины. Потом попали на незнакомую улицу и обошли по самому краю огромную лужу посреди дороги. Увидев идущих навстречу сельчан, спрятались в зарослях и перепачкались в грязи.
Когда люди ушли, стали продираться сквозь кусты и вышли на затоптанный участок земли к покосившейся глиняной халупе, - дверь болталась на одной петле, хлопая от ветра. Снаружи был раскидан старый хлам: обрывки сгнивших тканей, ржавое железо, трухлявые доски, а внутри кузницы виднелся горн.
- Это и есть кузница? – спросила девушка. - Выглядит как заброшенная.
- А зачем она нужна, если нет железа. Все мечи перековали на лопаты.
Лит вошла внутрь и увидела в углу старое оружие: несколько топоров и мечей без рукояти. Чем-то резко пахло. Девушка посмотрела под ноги, - пол был засыпан углем и торфом.
- С тобой скучно, - протянул Адам. - Целоваться не хочешь, за руку себя взять не даешь. Только смотришь по сторонам, да задаешь глупые вопросы.
- Скучно, говоришь? - девушка толкнула Адама в бок. - А ну, догони меня!
Она побежала.
- Нам не туда, - крикнул, погнавшись за ней, юноша.
Но Лит нарочно побежала в другую сторону. Ей хотелось увидеть что-то новое. То, что скрывалось в той части Дор-Церы, куда она еще не ступала.
И они догоняли друг друга, смеялись на удивление прохожим. Веселье встречалось здесь столь редко, что на лицах людей читалось недоумение.
Пробежав мимо хижин и огородов, Лит и Адам попали в заброшенный двор, где мальчишки-подростки дрались на коротких затупленных мечах. Девушка остановилась, с интересом глядя на происходившее, и подошла ближе. Наконец, один подросток одолел другого и потряс в воздухе мечом в знак победы.
- Это Ник, - сказал Адам. – Его семья у нас в подчинении.
Лит узнала в победителе мальчишку, который когда-то наблюдал за ней у храма, и с которым они так ни разу и не пообщались. Светлые волосы юноши спускались до плеч. Испачканная рубаха развязалась на горловине. Он тяжело дышал, и рука, державшая меч, дрожала.
- Вон того зовут Кевин, - продолжал Адам. – Сын старейшины, как и я.
Проигравший молча поднял руку в знак приветствия.
- А это Борн.
Самый крепкий из них, темноволосый с жестким лицом, подкидывал вверх ягоды сушеной брусники и ловил их ртом.
- Для сопливых девчонок – Бороворн, - поправил он.
- Вообще-то, мы все в один год родились, - заметил Ник.
- Прикуси язык, сын батрака, - ответил Борн.
- Давайте дадим ей меч, – предложил Кевин. – Борн, что скажешь?
- Делать мне нечего – с девчонками драться. - Он закинул в рот оставшиеся ягоды и повернулся, чтобы уйти. - Позовете, как наиграетесь в дурацкие игры.
- Идиот, - сказал Ник, после того, как Бороворн ушел.
Кевин встал с земли, - угловатый нескладный подросток.
- А ты, видимо, Лит Тиррабаль? – спросил он девушку. – Я видел, ты часто сидишь на балконе. Ходят слухи, что ты за всеми наблюдаешь и докладываешь дяде.
- Что за вздор! – возмутилась Лит. – Не было такого никогда.
- Люди много чего говорят, не бери в голову, - успокоил ее Ник.
- Можно я возьму? – спросила девушка, поднимая меч с земли.
Он оказался самым настоящим. Довольно тяжелым.
- Ты сказал, что все мечи перековали, - обратилась Лит к Адаму.
- Об этих никто не знает, мы их спрятали.
Девушка взмахнула мечом и вытянула руку, как одна из статуй в храме. В мешковатом платье и меховой накидке, с мечом в руках Лит выглядела так нелепо, что все покатились со смеху.
- Вызываю тебя на поединок! – сказала она Адаму.
Тот не очень-то обрадовался этой выходке и злобно сверкнул глазами.
- С невестой драться не дело, - сказал Кевин.
- А почему нет? Научи ее, - вставил Ник. – Будешь с собой в поход брать, чтоб от волков защищала.
- Заткнитесь, - сказал Адам, забрал у Ника меч и встал напротив Лит. - Во-первых, ты стоишь неправильно. Надо расставить ноги пошире, чтобы противнику было труднее сбить тебя с ног.
Лит сделала, как он показывал.
- Во-вторых, меч надо держать перед собой обеими руками и бить сверху. Вот так!
Мечи скрестились. Девушка чувствовала, что ее руки слишком коротки и слабы, а тело неповоротливо. Адам с легкостью отражал атаки, почти без усилий. Вскоре Лит израсходовала все силы и опустила меч.
Юноша самодовольно улыбнулся.
- И часто вы так тренируетесь? – спросила девушка, заметив краем глаза быстрое движение Ника у себя за спиной. Он подобрал что-то с земли и положил себе в карман.
- Каждый день, - ответил Кевин.
И Лит решила, что тоже будет тренироваться. С утра до вечера. Может, даже ночью. Тогда у нее будут сильные руки, а ростом, может быть, она станет выше.
- А я так вообще всю зиму не выпускал меч из рук, - сказал Ник.
- Лучше бы ты не выпускал из рук гарпун. Надеюсь, завтра у тебя будет не как в прошлый раз, - ответил Адам.
- В прошлый раз я был на год младше, - парировал Ник.
- Едете на рыбалку? – спросила Лит. – Завтра?
- Угу, - промычал Кевин, забирая у нее меч. – Опять рано вставать.
- Ну что, готов проиграть еще раз? - Адам перекинул оружие из руки в руку, глядя на Кевина.
Они встали друг напротив друга. Лязгнуло железо. Зачавкала грязь.
Ник подошел к Лит и встал рядом.
- Почему ты все время поджидал меня возле храма? – спросила она.
- Ничего я не поджидал. Просто стоял.
- Но ты же смотрел на меня.
- А что, на тебя нельзя смотреть?
- Нуу… можно. Я просто к тому, что, может, ты хотел что-то сказать?
- Если б хотел – подошел бы и сказал. Вы, девчонки, вечно себе надумываете.
Лит пожала плечами.
- Вон там как будто строение какое-то было. - Она указала пальцем на каменный фундамент с горой мусора внутри.
- Я думал, ты знаешь. Дарун же вроде ученый.
Лит покачала головой.
- Ученый для себя самого.
- Это школа. Я был очень маленьким, когда ее разломали. Раньше из Дор-Тайо привозили не только железо и дерево, но и книги. Но как только всё прекратилось из-за убийства вождя, школу сломали на доски, а книги сожгли.
- Кто это сделал?
- А ты как думаешь?
- Мой дядя?
Ник отвернулся.
- И никто не был против? – удивилась Лит.
- Нет. Кому здесь нужны ученые.
- Я была в кузнице. Похоже, воины тоже никому не нужны.
- Нужны охотники, рыболовы, пастухи. Те, кто умеет выращивать урожай. А воины и ученые – нет, не нужны.
- Нужен кто-то, кто объединит нас, чтобы не было ни богатых, ни бедных. Такой, как Тэр Дуватар. Тогда понадобятся и воины, и ученые, - сказала Лит. – У всех будет право учиться и воевать.
Ник понял, что она вообще ничего не знает о Дор-Цере.
- Ты даже не представляешь, о чем говоришь, - отозвался он.
- Почему?
- Ты знаешь, что после убийства Алгерда, всех вдов с детьми и стариками выселили из их домов? Они всего лишились и теперь ходят к Даруну клянчить еду. Места убитых старейшин и дома дружинников заняли самые наглые и бесчестные люди. Халгара никто никогда не любил, но, благодаря твоему дяде, теперь он – старейшина, а Адам – будущий вождь.
Тем временем, Кевин снова проиграл поединок.
- О чем это вы там шепчетесь? – спросил Адам, покрутив меч. – А ну, отойди от моей невесты.
Вспышка гнева пробежала по лицу Ника.
- Я рассказал ей о том, что Дор-Цера переживает не лучшие времена. О том, как сломали школу и использовали книги для растопки печей.
- Да кому они нужны твои книги! – буркнул Кевин, подымаясь с земли.
Его хорошо сегодня побили. На лице и руках виднелись ссадины, он едва держался на ногах.
- Помолчи, тебя не спрашивают, - огрызнулся Адам и продолжил. – Зачем нужна школа, если из досок можно сделать что-то полезное.
- Ну так давайте станем дикарями, - сказал Ник. – Встанем на четвереньки и будем жрать грязь как свиньи.
- Дор-Тайо – выселки и все, кто там живет – ублюдки. Я их ненавижу, но они нас защищают. Зачем мне готовиться к битве, если мне не от кого защищаться? – возразил Адам. – Я лучше выращу урожай и буду пасти оленей. Дались тебе эти книги…
- Начинается, - закатил глаза Кевин. – Борн правильно сделал, что ушел.
- Отец сказал, что за эту зиму замерзли и умерли от голода двадцать человек! – продолжал Ник. – У вдов и сирот отобрали дома и поселили в хибары возле выгребных ям – это разве справедливо? Возможно, Даруну стоит знать об этом. Вам, как будущим вождям, тоже стоит знать об этом!
- Что-то ты разбушевался, - зевнул Кевин, потирая ушибы. – Выпендриваешься перед Лит?
- Да что может знать твой отец! – презрительно фыркнул Адам. – Что может знать тот, кто не сумел позаботиться о своей земле и близких? Тот, кто угодил в рабство! Твой отец не умирал возле хижины колдуньи, и вас не выселяли из дома. Он жил подачками и не умел ничего делать.
- Он был школьным учителем, и это нас кормило!
- Он потерял свободу по собственной глупости! Так чего ты ноешь, будто это вас переселили в выгребную яму? Заткнись и иди батрачить. Нашелся тут защитник вдов и сирот!
В глазах Ника что-то блеснуло. Лит показалось, что слезы.
Парень ничего не ответил и ушел.
- Собери мечи, - сказал Адам Кевину. – Я не хочу больше драться. Этот придурок меня выбесил.
- Ты говорил, что мечи не нужны. Зачем тогда дерешься на них? – спросила Лит.
- Это всего лишь игра, - ответил Адам. – Просто способ доказать всем вокруг, что я – лучше. Да, Кевин?
Кевин собрал мечи в мешок и похромал прочь.
Лит пристально смотрела на своего жениха. Вспыльчивость, желание командовать, нетерпение к мнению окружающих, - Адам все больше и больше походил на своего отца.
Глава 15
- Что… что такое? – пробормотала Диана, проснувшись от шороха и топанья босых ног.
На столе горел огарок свечи.
- Тсс! – Лит прижала палец к губам.
- Ты куда собралась?
Лит что-то натягивала на ноги.
- Да это же штаны дяди Даруна! – всплеснула руками Диана.
- Никому ничего не говори. Я еду на рыбалку!
Диана соскочила с кровати и вцепилась в руку сестры.
- Ты с ума сошла?
- Там будет Адам. Мне можно. Потом объясню. Скажи дяде, что ничего не знаешь.
- Нет, Лит, прошу, не оставляй меня одну! – взмолилась Диана.
- Я хочу на свободу. В тундру!
Лит нахлобучила меховую шапку и схватила с сундука рукавицы.
Ей удалось бесшумно выйти во двор. Ключей у девушки не было, но она благополучно перелезла через ворота. Дальше побежала по снегу мимо оленьего загона и соседских домов. Луна и звезды еще виднелись на небосводе, но уже светало.
Лит бежала по Прямой улице, опасаясь, что не успеет, но вскоре услышала впереди голоса и обрадовалась. Пока она кралась от хижины к хижине, сердце то замирало, то билось сильней.
У главных ворот замелькали факелы, заскрипели отодвигаемые засовы. Лит увидела упряжки с ездовыми собаками. Одна лайка повернула морду в ее сторону и стала принюхиваться. Девушка притаилась, перестав дышать. Собака гавкнула несколько раз и отвернулась.
Рыбаки, - а их было человек двенадцать, - собирали сани, переносили мешки и сети. Лит заметила Кевина с Ником, а в высоком широкоплечем мужчине узнала Халгара. Рядом с ним промелькнуло лицо Адама.
- Тэр Дуватар, прошу тебя, пусть он подойдет поближе! Пожалуйста, чуточку ближе… - шептала она, следя за перемещениями парня.
Наконец, он оказался к ней ближе всех. Девушка выскочила, схватила его за руку, пока никто не видел, и увлекла в тень хижин.
- Фу, напугала! Ты что тут делаешь?
- Пожалуйста, возьми меня с собой!
Но вид у юноши оказался неожиданно свирепый.
- Ты – глупая! А ну, живо домой, пока тебя не увидели. Ты опозоришься!
- Мне все равно. Я хочу этого. Всего один раз! Никто меня не увидит, я спрячусь в твоих санях. Клянусь Дуватаром, я больше никогда тебя об этом не попрошу.
- Вали домой! – вскипел Адам и топнул на неё ногой. - Или я потащу тебя туда за волосы на виду у всех!
Лит поняла, что просит напрасно. На ее глаза навернулись слезы.
- Я тебя ненавижу! – выпалила девушка вслед уходящему Адаму.
Потихоньку забрезжил рассвет, люди начали выдвигаться в путь. Лит вздохнула и побрела домой.
- А со мной поедешь?
Девушка оглянулась и увидела Ника.
– Я еду один и спрячу тебя, - сказал парень. – Только не высовывайся.
Он схватил девушку за руку и потащил за собой. Нарты юноши стояли последними, и на них никто не смотрел.
– Забирайся внутрь.
- О, спасибо! – Лит широко улыбнулась.
Ник набросил на девушку оленьи шкуры. Она разместилась среди тюков, ведер и сетей так, что сама походила на поклажу, - выдавали только глаза, блестевшие из-под покрывала.
Когда все повозки с собаками оказались за воротами, Халгар скомандовал «В путь!», и сани понеслись по снегу. Старейшина шел первым, все остальные упряжки выстроились друг за другом. Лит услышала, как позади со скрипом затворили ворота. Мужчины затянули песню об удачной рыбалке, о хорошей погоде, и чтобы Тэр Дуватар хранил рыбаков в пути.
Ник шел последним. Он покрикивал на собак, когда те огрызались друг на друга, и все время поглядывал внутрь повозки. Лит попыталась высунуться, но парень предостерегающе посмотрел на нее. Девушка недовольно шмыгнула носом и снова спряталась. Она видела над собой только небо со стаями диких гусей в вышине. Облака то набегали, то рассеивались; ярко светило солнце. Когда упряжка подпрыгивала на сугробах, Лит удавалось увидеть заснеженные верхушки гор.
Повозки спугнули из-под снега куропаток. Тундра огласилась криками, когда птицы шумно взмыли вверх.
Девушка не удержалась и снова высунула голову.
Она увидела обширные проталины посреди снегов. На реках вскрывался лед, оголялись берега, и оттаявшие воды несли в бурлящих потоках серые глыбы.
Лит посмотрела на другие упряжки, сосчитала собак, - в каждой по шесть-восемь крепких животных с массивными головами как у волков. Но не всех собак запрягли в сани; несколько очень крупных псов пятнистого окраса, с широкими мохнатыми лапами, бежали отдельно.
- Это охотничьи, - пояснил Ник. – Злющие. Такой если вцепится, то не отпустит до самой смерти. С ними и на медведей ходят.
- Вы будете охотиться на медведей?
- Сегодня – нет.
Хотела бы и Лит держать дома такую собаку, только вот дядя все равно не разрешит.
- А на людей они нападают? – спросила девушка.
- Нет. Но чужих не любят. О, вон уже бежит – кого-то поймал. Куропатку, наверное.
Лит не захотела на это смотреть и спряталась в санях.
Погода сменилась несколько раз. После яркого рассвета пошел колючий снег, но быстро закончился, и из-за туч снова выглянуло солнце.
Сделали привал позавтракать. Лит, тем временем, лежала тихо. Несколько раз мимо саней проходили охотничьи собаки, подозрительно принюхиваясь к повозке Ника, и девушка замирала, стараясь даже не дышать.
Когда после привала юноша снова забрался в сани, то вынул из рукава кусок вареного мяса и бросил Лит. Девушка не заставила себя упрашивать, потому что со вчерашнего дня ничего не ела.
Выехали к широкой реке, которая уже почти освободилась ото льда и разлилась, образовав мелководные заводи с травой. Упряжки шли по снегу вдоль берега.
Впереди залаяли собаки, и Ник натянул поводья.
– Почему мы остановились? – обратился он к рыбакам.
- Будем ставить сети, - послышалось в ответ. – Тут хороший подход к воде.
- Приехали, - сказал Ник и присел, делая вид, будто достает что-то из саней. – Теперь слушай. Твоя задача – сидеть тихо. Когда никого не будет поблизости, я вернусь, и ты сможешь сбегать в кусты.
Лит кивнула, спрятавшись в шкурах с головой. Ник отвязал собак и оттащил сани подальше от основной группы, - за карликовые деревья с распускающимися листьями.
- Ну, я пошел.
Рядом с Лит постоянно ходили, слышался лай собак. Пока вытаскивали сети и рыболовные снасти, прошла целая вечность. Девушка так долго пролежала неподвижно, что все тело затекло. Наконец, голоса постепенно стали отдаляться.
Когда Ник вернулся и откинул шкуры, Лит выскочила из саней к зарослям.
- Ну что, полегчало? – спросил он, когда девушка вернулась.
Рыбаки стояли вдалеке по колено в воде, каждый занятый своим делом, собаки разбрелись по окрестностям, и Лит немного осмелела.
- Могу я пойти вон туда?
- Нет, тебя увидят.
- А туда?
- Тоже нет. Собаки учуют.
- Туда нельзя, сюда нельзя. Тогда я покружусь на месте!
Девушка раскинула руки. Её ноги увязали в грязи, лицо покраснело, но она была счастлива.
- Я, если честно, вообще ничего не понял, - проговорил Ник. – Для чего тебе надо было с нами ехать?
– Ты не знаешь, каково это – сидеть целыми днями дома!
- Но если Дарун узнает…
- Не узнает! – перебила Лит.
- Что за тупой поступок.
- Но ведь ты взял меня с собой. Так кто из нас тупее?
Девушка перестала кружиться и взглянула на Ника. Он стоял, опершись на одну ногу, на поясе у него висел топор. Одет парень был просто – в старую куртку из оленьей замши и штаны, заправленные в сапоги. Одежда затерлась и местами порвалась, но было в крестьянской простоте юноши что-то благородное.
- Знаешь, а ты не такая, как другие девчонки… - сказал Ник. – Им бы только в платья наряжаться. Всего боятся, вечно обижаются, да ревут без повода. Если бы у меня была жена такая как ты, я бы разрешал ей ездить со мной.
Лит улыбнулась.
- Я хотела сказать тебе спасибо за то, что взял меня с собой. Я знаю, ты рискуешь.
- Ты уже сказала. Одного раза достаточно.
Юноша вытащил из саней запасную сеть и закинул на плечо.
- Ник, а где ты живешь? – спросила Лит.
- От тебя далеко – на другом конце деревни, у самых ворот, - ответил он. – Присядь, а то увидят.
Девушка опустилась к саням.
- А то, что Адам сказал о твоей семье – правда?
- Мой отец недавно получил свободу… - уклончиво ответил Ник.
- Но разве не каждый свободен?
Парень покачал головой и тоже опустился вниз, заслоняя собой Лит, когда один из рыбаков посмотрел в их сторону.
- Когда Дарун стал наместником, и школу сломали, и мой отец потерял работу, как ты уже знаешь. Халгар пообещал нам помочь, но сделал это так, что в итоге мы стали должны ему и до сих пор на него работаем. Отец отдал выкуп за себя и меня, мы получили обратно землю и дом. Остались мать с сестрой, за них нужно отдать по полцены за каждую. Но мы справимся.
- Если б я была вождем, то сделала бы все в деревне общим. Чтобы все были равны и свободны.
- Значит, ты была бы хорошим вождем.
Лит посмотрела вдаль.
- Дядя говорил мне, что чем ближе к воротам, тем хуже люди, - сказала девушка.
- Если понятия «плохой» и «хороший» измеряются богатством, то твой дядя прав. У ворот живут самые бедные люди.
Парень развернулся и побежал к рыбакам.
- Ник, постой. Я не хотела тебя обидеть…
***
Лит бродила вдоль зарослей кустарника по берегу реки. Она хорошо видела рыбаков, оставаясь при этом незамеченной. Девушка подняла голову и подставила лицо солнцу, жадно вдыхая носившиеся в воздухе запахи весны и пробуждающейся земли. Она так и простояла, пока не заметила, что Ник снова вернулся и теперь смотрит на нее.
- Я же просил не ходить, когда меня нет рядом.
- Прости, не удержалась…
Рядом с юношей лежали сети, полные хариуса.
- Надо загрузить в сани. – Парень с гордостью кивнул на улов. – Поможешь?
Лит закатала рукава, глядя на трепыхавшуюся рыбу.
- Когда будем возвращаться, я высажу тебя перед воротами, чтобы никто не увидел. Пойдешь влево вдоль частокола и увидишь груду камней. Под ними собачий лаз, потайное отверстие, - пояснил он. – Увидишь заброшенные хаты и выгребные ямы. Дальше слушай внимательно, потому что только одна дорога ведет к Вечному Дереву. Поднимешься на пригорок и увидишь всю деревню как на ладони. Спускайся по левую сторону, там в ряд стоят три хаты. После того, как спустишься с холма, иди прямо и налево. Там живет Бим. Ну, тот старик, который варит брагу. А там уже Вечное Дерево, дальше разберешься. Поняла?
- Угу.
И они стали вместе высвобождать из сетей запутавшихся рыб, от которых пахло болотом и водорослями.
- Прости за мои слова, - сказала девушка. - Я не имела в виду, что у ворот живут плохие люди. То есть, я хотела сказать, что теперь вижу, что это не так.
- Я понял. Забудь.
Лит с трудом удерживала рыбу, - та постоянно выскальзывала. Девушка посмотрела на Ника, на его заветревшиеся руки, изрезанные сетями; на длинные узловатые пальцы, ловко выпутывающие рыб.
- Как у тебя хорошо получается, - сказала она и засмеялась, когда очередная рыба обрызгала ей лицо.
Ник поднял с земли вырвавшегося хариуса, выпутал и положил в ведро. Вытащив из сетей последних рыб, парень вытер руки о снег и неожиданно спросил:
- Адам тебя обижает?
Лит пожала плечами, вспомнив, как Нунг говорил, что нельзя обсуждать родственников – ни настоящих, ни покойных, ни будущих.
- Он… немного повернутый, - ответила девушка.
Ей ужасно хотелось всё рассказать про Адама и его отца, про дядю. Кому-то, кто поймет. Какому-нибудь хорошему человеку, другу. Возможно, Ник станет ее другом? И Лит с надеждой взглянула парню в глаза.
- Жаль было смотреть на тебя вчера, - проговорил юноша. – Еще и Борн, этот кретин. Так и хотелось их с Адамом стукнуть лбами как баранов.
- Вот бы и мне научиться драться, - произнесла девушка. – Чтобы защищать себя.
- Защищать – обязанность мужчин. У женщины должен быть мужчина, который ее защищает. - На щеках Ника загорелся румянец, губы влажно блестели. - Если хочешь, - проговорил он дрогнувшим голосом. – Я буду таким мужчиной.
Его руки потянулись к пальцам Лит, но та их отдернула.
- Ты чего? – Она строго посмотрела на Ника.
Надежда в глазах девушки погасла. Лит хотела не этого…
Тем временем, юноша достал из кармана окровавленный платок.
- Я забрал его, чтобы остальные не увидели и не стали над тобой смеяться.
Лит вспыхнула и выхватила кусок ткани у него из рук.
- Ты уже можешь выйти замуж. Подумай над этим. Я серьезно.
- Ты все испортил, - разочарованно протянула девушка.
- Что испортил? – удивился Ник.
– Почему мы не можем просто дружить?
- Наверное, потому что так не бывает. Ведь мужчины и женщины созданы разными не для дружбы. Ну ладно, я пошел обратно, а то рыбаки ворчать начнут.
Он подмигнул и ушел, сжимая в руке мокрую сеть.
***
- Чего это собаки там разлаялись? – спросил невысокий пожилой рыбак. – Ты видишь?
Другой, щурясь от солнца, внимательно смотрел вдаль.
- Из-за кустов не видно, - проворчал он.
- Адам, сбегай проверь, - сказал Халгар.
- Лучше я посмотрю, - отозвался Ник и ринулся к саням.
Старейшина подозрительно покосился на юношу.
- Стоять! – крикнул он.
Глаза Ника округлились от ужаса, но он не остановился. Адам бегал быстрее и вскоре обогнал Ника.
Халгар тоже отправился за ними.
***
Лит сидела в санях Ника, укрывшись шкурами с головой. Вокруг повозки заливались лаем оскалившиеся псы. Девушка отмахивалась краем шкуры, но собак это злило только сильнее.
Когда она увидела, что к ней бегут люди, то поняла – все пропало. Надо было слушаться Ника и сидеть в санях, а не разгуливать по берегу, собирая красивые камешки. Когда собаки ее заметили, было уже поздно. К тому же, она принялась бежать, а это их только раздразнило.
Девушка задрожала при мысли о том, что сейчас будет.
- Это же Лит! – взвизгнул Адам. - Чьи это сани?
Мгновением позже прибежал Ник. Лит не подумала о том, что, спрятавшись от собак в санях Ника, выдаст юношу. Она взглянула на него – на лице парня не было ни тени упрека, только грусть в ясных глазах – горькая и полнейшая.
Из-за кустов вскоре появился Халгар Джосгар. Глаза старейшины метали молнии.
- Это твои сани, - сказал он, указывая на Ника. – Я еще подумал, зачем ты их отволок так далеко от остальных.
Адам набросился на парня. Ударил в челюсть, сбил с ног.
- Кто тебе разрешил брать ее с собой? – ревел Халгар.
На крик прибежали остальные рыбаки. Они таращились на Лит, будто видели ее впервые.
Адам и Ник колошматили друг друга руками и ногами, валяясь в грязи. Халгар схватил сына за шиворот и оттащил от Ника.
«Что за дурацкие правила, кто их придумал!» - с отчаянием думала девушка, наблюдая за происходящим.
- Отец, я проучу его! – вопил Адам, вырываясь из руки, сдавившей его ворот.
- Пусть со всем этим разбирается Дарун, - ответил старейшина. – Собирайте снасти, мы возвращаемся.
Глава 16
- Что ты наделала, глупая! – Наместник отвесил племяннице тяжелую пощечину.
Вокруг дома вождя собралась толпа - весть быстро разлетелась по деревне. В приотворенные ворота то и дело заглядывали любопытные. Собаки, увязавшиеся за рыбаками, когда те в спешке побросали у внешних ворот сани с рыбой, теперь остервенело лаяли на людей и друг на друга.
Диана стояла на крыльце, испуганно глядя на этот галдеж.
- Это я взял ее с собой, - признался Ник.
Грязь на одежде парня присохла и вся заледенела; в глазах юноши читалось полное смятение.
- А кто тебе разрешил? – закричал Адам. – Если я ее не взял, значит, ты тем более не имел права!
- Решай со всем этим что-то, Дарун. На кону – честь моего дома, - произнес Халгар, едва сдерживаясь от гнева.
В это время, растолкав толпу, во двор ворвался отец Ника, - он тяжело дышал, вероятно, от быстрого бега. Когда мужчина увидел сына, его взгляд наполнился болью и отчаянием. Несколькими мгновениями позже пришел один из рыбаков, который сообщил этому человеку о случившемся.
- Мы приносим извинения за то, что произошло, - проговорил отец Ника и взглянул на наместника со слабой надеждой, что их все-таки отпустят.
Движимый желанием защитить единственного сына, он потянулся к юноше, но Халгар грубо оттолкнул его.
- Мне извинения ни к чему, я требую наказания! Он похитил невесту моего сына!
- Неправда! Я сама захотела поехать! - вмешалась Лит.
- Молчи, тебя не спрашивают! – прикрикнул Дарун и обратился к Нику. - Кто разрешил тебе брать ее? Зачем ты это сделал?
- Я не хочу, чтобы она становилась женой Адама.
Халгар злорадно расхохотался, а его сын покраснел от гнева.
- А чьей женой она должна по-твоему стать? – спросил наместник, глядя на парня с издевкой.
- Моей.
Лит зажмурилась. Диана, стоявшая на крыльце, тихо вскрикнула.
- Ты что, браги нализался? – рявкнул Халгар, удерживая Адама, который рвался к Нику.
- Чему тебя учил твой отец? – возмутился Дарун.
- Я научил его всему, что нужно знать мужчине, в том числе и выбору жены по сердцу. Любой свободный человек клана имеет право претендовать на руку дочери вождя, - ответил отец Ника.
- Любой свободный может – это ты правильно сказал. Но ты несвободен, – возразил наместник.
- Я выкупил себя и сына. Мы теперь – вольноотпущенники.
- А земля? – спросил Халгар. – Без земли человек – ничто!
Лит непонимающе уставилась на Ника.
- Но ты говорил, что вы выкупили землю…
Юноша виновато опустил голову. На его лице было страдание.
- Я солгал.
- Без земли человек не может считаться свободным, или ты забыл закон? – спросил наместник.
- Закон так давно не читался в этой деревне, что немудрено и забыть, - начал оправдываться отец Ника. – Мало кто из сельчан умеет читать, но ведь нет даже книг с этим законом, - они сгорели вместе со стенами школы.
Такой намек на обвинения вывел Даруна из себя.
- Ты был учителем! Кому как не тебе знать закон и научить ему твоего сына.
Часть присутствующих одобрила слова наместника. Другая часть молчала, и только некоторые выразили протест. Один из рыбаков пробормотал:
- Ник еще мальчишка…
- Это не оправдание, - возразил Халгар. – Проступок нужно наказывать, чтобы другим неповадно было.
- И как ты предлагаешь их наказать? – спросил наместник.
- Убить, - ответил вместо него старейшина.
Ник вздрогнул и беспомощно посмотрел на отца. Губы мужчины дрожали, а сам он не двигался от потрясения.
- Это несправедливо! - возмутилась Лит.
- Что по закону – все справедливо, - ответил Халгар, даже не взглянув на девушку.
- Но они не сделали ничего плохого! – закричала она в отчаянии. - Я же здесь – живая и невредимая!
- Один виновен за то, что не знал закона, другой – за то, что его забыл, - ответил наместник. - Но я не буду убивать их за детскую шалость.
Старейшина смотрел на Даруна с нескрываемой злобой.
- Но ты же убил Нунга, - сказал он.
- Он был моим слугой.
- А они – мои рабы! Рабы, которые нанесли мне смертельное оскорбление! – воскликнул Халгар, продолжая сверлить наместника взглядом.
- Нунг был старик, а они молоды. У нас людей мало. Это кощунственно – убивать молодых и здоровых.
Из толпы послышались одобрительные замечания.
- Наместник прав, они не заслуживают смерти!
Когда люди зашумели и стали спорить, Халгар двинулся к Даруну. Тот подался назад, но выдержал взгляд старейшины.
- Забыл, благодаря кому стал наместником? – пригрозил Джосгар.
Он сделал еще шаг, и Дарун снова отступил, задевая сложенные вдоль стены дома ящики, - дальше отходить было уже некуда.
- Они не заслужили смерти – это раз, и так решило большинство – два, - ответил наместник.
- Я требую созвать собрание старейшин!
- Твоих прихвостней и лизоблюдов? Справедливости на собрании больше нет. К тому же, вождь имеет право выносить решение самолично, не прибегая к советам.
- Но ты не вождь.
- У наместника те же полномочия. У него лишь нет прав делать вождями своих наследников.
- Именно поэтому ты не позволил им родиться? – проговорил старейшина, оказавшись с Даруном лицом к лицу.
Наместник побледнел как полотно, в горле пересохло, и он почувствовал, что перестает владеть собой. Все катилось в пропасть.
- К чему ты к-клонишь?.. – Его язык заплетался.
- Я видел Диану у хижины ведьмы, и знаю, за какими снадобьями она туда ходит. Интересно, для чего ей они, ведь девка не замужем. Может, спросим людей, стоящих здесь, - что они думают по этому поводу?
Лит, видя, как Дарун и Халгар о чем-то напряженно спорят, и что дядя вот-вот уступит, решила вмешаться. Она собралась с духом и подошла к старейшине, тронув его за локоть.
Халгар резко обернулся, и Дарун шарахнулся от него прочь.
У Лит все внутри трепетало от волнения и страха, но ее слова прозвучали уверенно:
- Если ты сейчас же не уйдешь отсюда, я всем расскажу, что ты ко мне приставал, когда я была ребенком.
- Говори, – паскудно осклабился старейшина. – И все будут считать тебя шлюхой.
В это время послышался голос Даруна. Люди, окружившие Ника и его отца, прекратили спорить и размахивать руками.
- Когда я учился в академии и изучал историю рода Дуватара, то наткнулся на один закон. Это право «справедливой крови», когда какая-либо из двух сторон не желает примириться и простить обидчика. В таком случае, обиженный имеет право взять правосудие в свои руки, и вождь освобождается от обязанности быть судьей.
- Нет такого закона! – послышалось из толпы.
- Вообще-то есть.
Все посмотрели на старика, который это произнес. Он стоял за воротами дома, и люди расступились, пропуская его во двор.
- Бим, - проворчал Халгар. – Пьяница и бездельник. Что может знать этот дурак? Иди домой вари свою брагу.
- Я не ученый, но я много пожил на этом свете, и знаю, что такой закон был, - ответил старик.
- Правила, которые напридумывал Тэр, когда ушел по ту сторону гор, в тундре не действуют! - снова выкрикнул кто-то из толпы.
- Это закон, которому следовали наши предки, а значит, Дуватар его придумал до того, как ушел на юг, - отчаянно зацепился за эту идею Дарун, как за последнее средство.
К Биму присоединилось еще несколько стариков.
- Вы что, все с ума посходили на старости лет? – рассвирепел Халгар.
- Такой закон был, и доказательства перед тобой, - развел руками наместник. – А теперь, поскольку вопрос решен, попрошу всех покинуть мой дом.
Диана, закрыв лицо руками, убежала в дом. Ник с отцом стояли плечом к плечу и растерянно озирались вокруг. Казалось, они еще не осознавали случившегося.
- Ловко ты съехал, - сказал Халгар наместнику, когда люди стали расходиться. – Где там эта твоя академия? Попрошу Шайлу наслать на нее чуму. Но я все равно победил, и они умрут.
- Смысл был не в том, чтобы спасти их от смерти, - ответил Дарун. Самообладание вернулось к нему. – Я отстоял свою честь и завоевал уважение клана. А вот тебе не позавидуешь: убьешь их – и тебя будут считать мясником; а если помилуешь – будут говорить, что ты не держишь слово.
- Это мы еще посмотрим, - сказал Халгар, и, приказав виновным следовать за ним, ушел.
Когда во дворе никого не осталось, Лит медленно побрела к воротам и затворила их.
- Зачем ты влезла в чужие разговоры? – упрекнул ее Дарун. – Сколько раз говорить тебе?
Лит кинула на наместника негодующий взгляд.
- Почему они пострадали? Почему всегда страдают невинные?
- Было б лучше, если бы на их месте оказалась ты?
- Но ты мог этого не допустить! – воскликнула девушка. – То же самое случилось с Нунгом! Ты убил его! Он был ни в чем не виноват, а его даже не похоронили – просто бросили в тундре. Ника с отцом можно было наказать податью, бичеванием, отлучением от храма, да чем угодно! Убийство – последнее дело! Сколько еще это будет продолжаться? Неужели тебе вообще плевать? Это же твои люди! Кто о них позаботится, если не ты?!
- Мне надоели твои истерики! Какая ты дура, раз до сих пор не поняла, что благодаря Халгару я стал наместником. Я сейчас был бы нищим, а ты – шлюхой. Теперь понятно?
Наместник со всей силы шарахнул ногой по ящикам возле стены, и они разлетелись по двору в разные стороны. Лит вздрогнула, закрывшись руками.
- Именно поэтому мы должны быть с ним осторожны. Что ты ему сказала?
Девушка готова была признаться всем людям ради спасения Ника и его отца. Но теперь… Теперь сказать об этом дяде наедине почему-то стало еще тяжелее, чем в двенадцать лет, и ей пришлось сказать первое, что пришло в голову.
- Я попросила не убивать их. Попросила быть милосердным.
- Милосердным? - Дарун презрительно фыркнул. – Вот поэтому из женщины никогда не получится вождь. Милосердие – удел слабых!
Наместник лишь озвучил мысли Лит. Проявлять милосердие и лгать – вот удел таких как она. Удел рабов, детей, женщин и стариков. Ведь только тот, кто силен и свободен, может быть справедливым и говорить правду. Потому что для этого необходимо мужество. А что такое милосердие? Его не существует. Кто вообще по-настоящему способен быть милосердным? Если бы кто-то умолял Лит не убивать Халгара, она бы не проявила милосердия. Потому что ее сердце желало мести и расправы.
- Если ты обвиняешь меня в жестокости, – сказал Дарун. – Лучше сначала задай себе вопрос: из-за кого все эти люди погибли? Женщины испокон веков совершают одни глупости, а мужчины потом за них страдают и умирают.
***
- Я просто хотела посмотреть на тундру, – проговорила Лит. - Что я сделала такого, что кто-то должен за это умирать?
- Ты не виновата, - ответила Диана.
- Можно врать себе и оправдываться до бесконечности. Но правда от этого не перестает быть правдой: три жизни загублены по моей вине.
- Они – жертвы жестокости. Просто так получилось, что ты оказалась рядом. Не вини себя, Лит. Хочешь, заварю тебе горькой травы?
- Что случается с теми, из-за кого гибнут невинные?
- Не задавай себе таких вопросов.
- Я задаю этот вопрос тебе.
- Не знаю. Наверно… ничего хорошего.
***
Закон «справедливой крови» вскоре осуществился. Тихо, молчаливо и без свидетелей. Два человека из селения Дор-Цера перестали существовать. Отец и сын. Но длинными ночами над тундрой еще долгое время слышался протяжный плач. Матери и дочери.
Глава 17
Лит стали запирать в комнате на замок, а Диану переселили в другую комнату. Общаться сестрам не запрещалось, но только через дверь и в присутствии охраны. Дарун поставил караул, чтобы за спальней племянницы все время приглядывали. Теперь девушка не могла больше никуда выйти.
За несколько недель она исхудала, а после тяжело заболела. Приходил жрец из храма – готовил отвары, читал заговоры, но все зря – больной становилось только хуже. В конце концов, он сказал, что Лит необходимы свежий воздух и солнечный свет. Дарун нехотя согласился и стал подыскивать слуг, которые сопровождали бы племянницу во время прогулок.
И это действительно помогло – девушка пошла на поправку.
Однажды вечером она вернулась позже обычного, когда солнце уже село. Слуги отвели ее в комнату и уложили в кровать. Парень, охранявший спальню днем, ушел, а сменщик почему-то так и не появился, и Лит вдруг по нелепой случайности осталась одна.
Она соскочила с постели и выглянула за дверь. Никого. Наспех одевшись, девушка выбежала из комнаты.
Одержимость зверя, вырвавшегося на свободу, овладела ею, и только одна мысль упорно колотилась в уме: «Бежать!»
Лит слетела по лестнице вниз, устремившись ко входной двери. Когда скрипнула половица, девушка зажмурилась от страха, но не остановилась.
Она кинулась во двор, и там – никого.
Выбежала за ворота, - те оказались не заперты.
Это удача.
Девушка помчалась по Прямой улице мимо домов, в которых уже зажигались огни. На небе вспыхивали крупные звезды; земля проносилась под ногами. От прохладного свежего воздуха закружилась голова. Воодушевленная внезапным порывом, девушка чувствовала, будто еще немного, и она взлетит прямо к звездам.
Пробегая мимо храма, Лит подумала о статуях в нишах и представила себя воителем из прошлого. Она ничего о них не знала, но сейчас как никогда была к ним близка, живя и дыша мечтой, что когда-нибудь хоть на долю приблизится к их величию. А может быть, это сам Тэр Дуватар ведет ее куда-то? В голове звенело, словно тысячи голосов из легенд ожили и теперь звали в тундру, а она с радостью повиновалась их зову.
Зная, что главные ворота на ночь запирают, девушка решила последовать по пути, о котором ей говорил Ник.
«После того, как спустишься с холма, иди прямо и налево. Там живет Бим. Ну, тот старик, который варит брагу…»
Вот его дом. Только теперь предстояло сделать все наоборот, ведь она не возвращалась, а уходила. Значит, нужно идти направо и прямо, а затем подняться на холм.
Дорога забирала вверх. Лит поскальзывалась и падала в грязь, даже разбила колено в кровь, но все равно продолжала взбираться.
«Поднимешься на пригорок и увидишь всю деревню как на ладони. Спускайся по левую сторону, там в ряд стоят три хаты…»
Оказавшись, наконец, на вершине холма, девушка окинула взглядом поселение. И правда – окрестности видно даже лучше, чем с балкона. Оставалось только спуститься к внешней стене.
Наконец, когда путь был проделан, от частокола Лит отделяли только заброшенные хижины и выгребные ямы. Здесь оказалось совсем мрачно. Разломанные ставни болтались на окнах, зловеще скрипели от ветра двери на ржавых петлях. От ям шло зловоние.
Чудом не провалившись в грязь, Лит добралась до стены.
«Пойдешь влево вдоль частокола и увидишь груду камней. Там есть собачий лаз…»
Ощупывая бревна, девушка двинулась по направлению к воротам поселения. В неверном свете луны и звезд то и дело мерещились камни, за которыми мог скрываться лаз.
Наконец, за одним из нагромождений она обнаружила отверстие в стене. Древесина тут прогнила. Лит откинула мусор, растолкала ногами камни. Стоя на четвереньках, она расчистила руками путь и пролезла под частоколом.
Когда девушка поднялась на ноги, ветер подул ей в лицо запахами цветущей тундры. Север расцвел мгновенно, внезапно.
Наконец-то, на свободе.
Лит взглянула на россыпь звезд в небе. Одна из них мерцала над горами и горела особенно ярко.
«Души героев попадают на небо и превращаются в звезды. Оттуда, с небес, они указывают смертным путь…»
Так говорил Нунг, а он не мог лгать. И Лит устремилась за своей путеводной звездой.
Тундра растаяла, бесчисленное количество луж и маленьких озер блестело в лунном свете. Ноги увязали в грязи, дыхание сбивалось, девушка падала, но снова подымалась и бежала, пока не выбилась из сил.
Она села на камень отдышаться и почувствовала, как начинает замерзать в промокшей одежде. Болело разбитое колено; не до конца излеченная болезнь давала о себе знать головной болью. От долгого бега в горле стоял ком, навалилась слабость. Лит попыталась подняться, но тело не слушалось. Колени подгибались, и девушка снова опустилась на камень.
Что случилось? Куда все ушло? Лит снова была пятнадцатилетним подростком, ничего не знающим о жизни. Больным ребенком, который нуждался в отдыхе, тепле и пище.
Голоса в голове вдруг замолчали, - может, их и не было вовсе?
А она-то уже почти поверила, что это Тэр Дуватар открывает тайный путь, предназначенный ей одной. Путь достойной и интересной жизни.
Поднялся ветер, тучи заслонили небо, и путеводных звезд как не бывало.
Лит оказалась в полной темноте, все еще ожидая чего-то. Но чего? Как посреди ночи вдруг в небе откроются врата, хлынет свет, и в ореоле клубящихся облаков появятся добрые всадники и заберут ее? Или что сам Тэр протянет ей руку?
Лит почувствовала, как по щекам потекли слезы. Кто-то жестоко обманул ее. Предал. Разбил мечты и бросил под ноги.
Девушка укуталась в сырую накидку и посмотрела на Дор-Церу. Лит ушла довольно далеко от деревни, к самым предгорьям. В селении мелькали огни, - вероятно, ее уже ищут и к утру обязательно найдут. И что тогда? Что может быть хуже, чем то, как она жила последнее время? Девушка знала - наказание неизбежно. Дарун поколотит ее палкой, исхлестает кнутом, будет бить по лицу. Какая мерзкая жизнь ждет впереди! Уж лучше смерть…
Смерть? Почему она не подумала об этом раньше? Это же так просто! Смерть положит конец бессмысленному существованию и искупит убийство невинных людей. Одной жизни, конечно, мало, чтобы искупить целых три, но это все, что есть.
Эта мысль заставила пойти дальше.
Из-за туч выглянула луна, и Лит увидела утес, круто вздымавшийся вверх. Сил осталось немного, но их хватит, чтобы на него взобраться.
Больше Лит ни о чем не думала, а только шла, карабкаясь в горы, цепляясь за корни растений, раздирая пальцы. Спина и ноги болели, от холода колотил озноб, но девушка двигалась к последней цели.
Майские ночи в тундре коротки – предметы уже обретали очертания.
Наконец, Лит оказалась на вершине утеса. Она подошла к краю обрыва и замерла, глядя в пропасть. Далеко внизу в зарослях шумела река, и этот просыпающийся мир был прекрасен. Девушка вспомнила детство, проведенное с Нунгом. Где сейчас этот старик? Может, на небесах с героями. Может, помнит о ней, видит ее? Потом подумала о Диане. Глупая добрая девушка. Потом о Нике и его отце. Их растерянные взгляды, когда вынесли приговор, навсегда останутся с Лит. Вспомнила о том, как впервые пошла в храм, и как люди улыбались ей. Она хотела быть их вождем, хотела помогать им, но теперь всё в прошлом.
Лит посмотрела в последний раз на Дор-Церу, серым пятном видневшуюся в долине. Затем развела руки и шагнула вниз.
Розовая чайка, спугнутая с гнезда, вынырнула из зарослей и взвилась под синий небосклон.
Часть II
Глава 1
- Куда дальше, лейтенант? – спросил одноглазый человек с окровавленной повязкой на голове. Его мощные руки сжимали кувалду.
Лейтенант-тифлинг шел впереди, прихрамывая на одну ногу. Высокий и худой, с перекинутым за спину щитом. Клыкастый дьявол на щите ухмылялся, весь в засечках от стрел и ударов оружия. Рисунок покрывали красные пятна, но понять, кровь это или краска, не представлялось возможным.
Прозвучавший ранее вопрос был к месту, потому что тоннель вывел солдат на небольшую площадку, в глубине которой чернели провалы еще нескольких подземных коридоров. С одной стороны пещеры виднелось подземное озеро, стена слева фосфоресцировала, а по темной поверхности воды гуляли бледные отсветы.
- Валекто! - снова позвал одноглазый.
Лейтенант обернулся – свет и тень обрисовали профиль с высоким лбом и двумя небольшими, закрученными назад рогами. Волосы падали на металлические наплечники, отливавшие изумрудным. В ухе блестело кольцо, а на шее под линией роста волос виднелась татуировка из языков пламени.
- Мы окончательно заблудились, - сказал один из людей.
Тифлинг стоял в задумчивости, глядя в темные коридоры. Если он и сомневался, то хорошо умел это скрыть. Эффект от касны слабел. Последний раз Валекто принял ее несколько дней назад, и уже испытывал слабую ломоту в костях и нарастающую агрессию.
Его отряд состоял из десяти мужчин: еще один тифлинг, четыре дворфа, двое из которых еле волочили ноги из-за ранений. Замыкали отряд четыре представителя людской расы: двое тащили на носилках человека без сознания; и тот, что с кувалдой, шел позади всех.
Солдаты вышли из тоннеля и разбрелись по площадке, чтобы отдохнуть. Носилки опустили на землю, раненых усадили к стене.
– Зак потерял много крови, да и эти двое без помощи лекаря долго не протянут. Мы не можем идти дальше! – услышал Валекто, но не стал отвечать.
- Здесь кто-то побывал, - сказал один дворфов, поковыряв носком сапога в земле. – Мусор повсюду валяется, - объедки, кости.
- Да и черт с ним, с этим мусором, вот если бы так не воняло… - высказался другой дворф.
- Отходы жизнедеятельности пещерного червя, - сказал Валекто. – Он был здесь недавно. Вон, стена светится от слизи.
Дворфы пустились в обсуждения.
- И кого-то освежевал. Может, у него тут гнездо?
- Кого может носить по этим заброшенным шахтам?
- А то ты не знаешь темных эльфов.
- Здесь нельзя оставаться, он может вернуться, - сказал лейтенант.
Другой тифлинг, черноволосый и смуглый, с неприязнью посмотрел на него.
- Бой окончен и проигран. Мы все сдохнем, - мрачно объявил он.
- А ты рассчитывал на бессмертие? – поинтересовался Валекто.
Длинный кожистый хвост нервно хлестал по икрам.
- Тарни, не трогай его, - сказал дворф черноволосому тифлингу.
Лицо, усы и борода дворфа были измазаны кровью, которая сочилась из широкой раны на виске.
- Итак, что скажет наш предводитель? – громко спросил человек, стоявший позади всех.
Его торс его был обнажен, на груди и плечах – кровоподтеки, ссадины, порезы. На поясе висел полуторный меч, глаза злобно сверкали. Мужчина развязно прошагал к Валекто.
Тифлинг окинул спутников взглядом. Все ранены, голодны и озлоблены. И у всех тоже скоро начнется ломка. Они все нюхают касну, только не признаются. У него осталось немного порошка, но делиться Валекто не собирался. Зачем, если всем его спутникам скоро конец, а сам тифлинг еще рассчитывал пожить немного на этом свете в свое удовольствие.
- Что ты скажешь? – повторил громила.
- Я выведу вас отсюда, если перестанете ныть и сбивать меня с толку, - раздраженно ответил Валекто.
- А ты чего такой нервный? Это ты проиграл бой и завел нас в эту зловонную кишку! – Громила обратился к остальному отряду. - Я говорил, что нельзя доверять нелюдям! Не удивлюсь, если он это сделал нарочно, чтобы сбежать из города. Только мы-то тут при чем?
- Может, обратишься к темным эльфам? - сказал дворф с раной на виске. – Раз эта компания тебя не устраивает.
- Или к подземным червям, чтоб наверняка, - отозвался одноглазый.
Зальт указал пальцем на Валекто и проговорил, не скрывая злобы:
- Ценность предводителя в умении думать башкой. Но у нашего, по всей видимости, с этим беда.
- Думаю, он просто не увидел вовремя засаду, - предположил Тарни и нехотя добавил: - Из-за касны…
- Его поставили во главе отряда только потому, что такие как вы, видите в темноте. Так какого черта он ее нанюхался! - разозлился Зальт.
Бровь Валекто дернулась, он боролся с сильнейшим желанием размозжить голову надоедливому бунтарю.
- А кто ее не нюхает? – возразил бородатый дворф. - Скажи спасибо, что он увел нас от погони.
- Спасибо. Демон бы тебя побрал, - выругался Зальт.
- И тебе спасибо, что вспомнил моих сородичей, - ответил Тарни. – Я предпочел бы сейчас оказаться среди них, а не среди кучки ноющих дезертиров.
- Хватит! - приказал Валекто. – Посидите, я схожу на разведку.
- Возможно, когда лейтенант вернется, он обнаружит здесь девять трупов, - с иронией проговорил одноглазый.
- Если вернется… - вставил Зальт.
- Один уже покойник, - сказал Тарни и нехорошо усмехнулся.
Он нервно поигрывал рукояткой ножа и смотрел на лежавшего без сознания человека.
- Заткнись! – зарычал одноглазый.
Валекто подошел к носилкам и взглянул. От лежащего скверно пахло, а на одежде расплылось огромное кровавое пятно.
- Не надо было тащить его сюда. Он уже тогда был безнадежен…
- Вон, еще один откинулся, - констатировал черноволосый тифлинг, указывая кончиком ножа на дворфа, который, судя по всему, уже перестал дышать.
- Спустите их в озеро, - распорядился лейтенант. – Если оставим здесь, трупный запах привлечет пещерного червя. Он учует нас и отправится следом. Эта тварь хоть и громадна, но проворна, как ящерица. Зальт, займись.
- Тебе надо, ты и займись, - ответил тот.
- Закрой рот, и делай как я сказал! – зарычал Валекто, теряя терпение.
- Ты на меня не ори, - огрызнулся громила.
- Пока я командую отрядом, ты будешь выполнять мои приказы.
Громила усмехнулся и плюнул в озеро. Повисла тишина.
- Оглох что ли?
- Пошел ты, - ответил Зальт.
Резким движением он вынул меч из ножен и ударил с разворота. Валекто успел отпрыгнуть. В руках лейтенанта оказался цеп, висевший на поясе всего мгновение назад, и тифлинг раскрутил его от локтя. Свистящая петля мелькнула перед глазами громилы. Присев, тот ушел от удара и нырнул под руку тифлинга. Валекто поменял направление вращения и снова ударил, наотмашь. Но удача была уже не на его стороне – лязгнул металл, и цепь обмоталась вокруг лезвия. Зальт был физически сильнее. Он дернул меч на себя. Валекто качнулся, и громила сбил его с ног. Тифлинг выпустил оружие, откатившись в сторону.
- Предводитель… - презрительно выплюнул Зальт, сбросив с клинка замотавшиеся гири. – Вы идете вслепую. Это сосунок! Сын шлюхи.
Татуировка на шее Валекто стала багровой. Он поднялся, тихо зашелестело лезвие ножа, вынимаемого из ножен. В коротком и яростном прыжке тифлинг оказался рядом с противником: увернулся от меча и полоснул ножом по обнаженному боку. Из раны хлынула кровь. Зальт на мгновение замер, и следующий удар пришелся по его запястью. Меч упал на каменный пол. Зазвенело эхо.
Зальт выругался. Валекто схватил его за шею и дернул вниз. Человек припал на одно колено, получил удар ногой в грудь и подался назад. Попытавшись снова встать, он поскользнулся в мусорной куче и рухнул навзничь прямо в озеро. Раздался громкий всплеск.
- Здесь только сыновья шлюх. Иначе нас бы тут не было, - сказал Валекто.
- Согласен. Но тебя это, тем не менее, взбесило, - заметил Тарни.
- Кого не устраивает, пусть проваливает, - ответил лейтенант.
Его бросало в пот, глаза слезились. Скоро он будет не в состоянии держаться на ногах.
- Кажется, я стал лучше видеть, - сказал одноглазый.
В пещере и правда было уже не так темно. Голубоватое сияние исходило откуда-то из глубин озера. Теперь глаза могли различить даже ломаные очертания кристаллов на стенах подземелья.
Зальт барахтался в воде, захлебываясь и крича. Валекто боролся с желанием протянуть ему руку –демоническая часть тифлинга всячески этому противилась.
Вдруг человек издал пронзительный крик и замер. Изо рта пошла кровь. Что-то крючковатое проткнуло его горло и теперь тянуло под воду.
- Пещерный червь! – выкрикнул кто-то.
Валекто подобрал с земли цеп. Дворф попытался взвалить на спину раненого брата, но тифлинг не позволил. Бородач посмотрел на него с ненавистью, бросил пару фраз на своем языке, но все же послушался.
Из озера выползало змееподобное существо, его обволакивала мерцающая синяя слизь. Из большой круглой головы торчал длинный рог. Гигантский червь прекрасно видел в темноте и, несмотря на размеры, проворно двигался.
Монстр выбросил из пасти несколько длинных щупалец, схватил дворфа и одного из людей. После недолгой борьбы раздались вопли, хруст костей, и жертвы, одна за другой, исчезли во утробе монстра. Червь снова разинул пасть. Пещеру заполнило смердящее дыхание.
Чудовище ухватилось щупальцами за выступы на стенах и двинулось к тоннелям, тем самым заблокировав выжившим путь к отступлению.
- Хитрая тварь! – выкрикнул последний оставшийся на ногах дворф.
Его рана на виске открылась, заливая лицо кровью.
Валекто ударил цепом, крест-накрест. От острых ребер гирь слизистая шкура червя лопнула, и по гладким светящимся бокам полилась черная жидкость. Монстр издал утробный стон, а тифлинг бросился бежать, но черное щупальце метнулось к его лодыжке. Земля ушла из-под ног, и Валекто очутился в воздухе. Бесполезный цеп болтался в руке.
Одноглазый ударил кувалдой. Брызнуло что-то липкое и теплое. Человек взревел – за несколько мгновений кислота выжгла лицо и второй глаз. Подземелье наполнилось дикими воплями.
Червь извивался от боли – кувалда вонзилась крепко и глубоко. Он выпустил Валекто, но от мощных движений монстра обрушилась часть пещеры.
Поднявшись на ноги, тифлинг понял, что завал камней отделяет его от остальной части отряда, и, к счастью, путь к отступлению оказался именно с этой стороны. Отсюда до тоннелей рукой подать. Падая, он не выронил оружие – руки, натренированные десятками боев, продолжали сжимать цеп.
Валекто осмотрелся: обломки камня надежно защищали от червя. И от всех, кто надумает искать дезертиров… Он посмотрел в сторону озера, где все еще шел неравный бой. Исход битвы слишком очевиден. Солдаты едва стоят на ногах, они уже не жильцы, и наверняка думают, что их командир погиб. Однако, червь тоже сильно ранен…
Опытный взгляд скользнул по нагромождению камней, оценили расстояние, соразмерили силы: если осторожно спуститься вниз и внезапно напасть на монстра сзади…
Кровь человека и демона боролась в тифлинге. Ведь именно он собрал их и втянул в бой, который проиграл. Бежал вместе с ними, уводя от смерти. Кем он будет, если сейчас их бросит?
Однако, Валекто никого не просил следовать за собой, так с чего ему спасать их? Он не герой и никогда им не был. Размер вознаграждения всегда определял, станет ли тифлинг рисковать своей жизнью ради кого-то, или нет. Не в его правилах спасать страждущих, за которых никто не заплатит – такова жизнь наемника. А за этих солдат ему платить точно никто не собирался. И нет ничего сложного в том, чтобы заглушить совесть – он так делал много раз. В конце концов, всегда кто-то умирает.
Валекто не заметил, как взвесил чужие жизни и обесценил их.
В этот раз удача улыбнулась ему, это был шанс сбежать от прошлого. Возможно, единственный за всю жизнь. Глупо рисковать.
И тифлинг не стал вмешиваться.
Он видел, как червь сложил щупальца и вытянулся во всю длину, скатываясь в озеро, на берегу которого стояли несчастные солдаты. Послышались предсмертные крики, и вскоре все стихло.
Вот и всё, Валекто больше не лейтенант. Он поймал себя на мысли, что рад всему, что случилось. Тифлинг всегда был честен с собой.
Глава 2
Он иногда видел ее наяву. В агонии сражения, когда убивал врагов. Или когда был опьянен действием касны. Когда дробил цепом чьи-то кости и наслаждался победой. А она являлась где-то вдали, словно призрак, парящий над горами трупов. Белая дева. Расплывчатое видение.
Но во сне она была еще реальней. Пепельноволосая, очень бледная, укутанная серебристыми тканями. В этот раз он даже смог рассмотреть ее лицо: изумительная серая кожа без единого изъяна; глаза холодные, сияющие. Тонкие губы приоткрылись, и она заговорила приятным голосом.
- Валекто, рожденный от человека и демона, тебя мучает совесть?
- Ни капли.
- Что ты сделал со своими друзьями?
- Они мне не друзья. Каждый раз всё заканчивается одинаково: ты спасаешь чьи-то шкуры, а потом тебя хотят убить. Я не скорблю по их кончине.
- Ты играл ими, преследуя свою цель. Ты прекрасно ориентируешься в подземельях и знаешь, куда идти. Но ты делал вид, что колеблешься. Запутывал следы. Плел свои сети, - она нагнулась к самому его уху. – И ничего. Никому. Не говорил.
- Вот только не надо обвинять меня в их смерти.
- Ты завел их туда. Нарочно медлил и ждал, когда пещерный червь вернется…
- А вот это ложь.
- Правда в том, что ты ищешь Дор-Церу, и тебе не нужны свидетели. Однако, помни - ее охраняет Дор-Тайо. Если тебя обнаружат, то убьют.
- До меня дошли слухи, что эти кланы больше не поддерживают связь друг с другом.
- На пути к Дор-Цере стоит Дор-Тайо. Это единственный путь.
- Уверен, что не единственный. В горах много пещер, а под землей много тоннелей. Но я так и не понял, для чего весь этот разговор.
- Я вижу твои мысли, Валекто. Вижу всё, что творится в твоем сердце. - Ее голос был легким, как дуновение ветра. – Знаю, чего ты хочешь. Ты искал это селение, годами собирал знания. Ты в шаге от цели, и я предостерегаю тебя. В тебе еще много человеческого. Не погуби свою душу. И свою жизнь.
- А тебе-то что до них?
- Я вижу твои страдания. Совесть не дает тебе покоя. Ты не виноват, что наполовину демон. Но в твоих силах сделать так, чтобы человечность в тебе победила. И я могу помочь.
- Я выхожу на поверхность, призрак. Уйди и не мучай меня больше.
В ее лице ничего не изменилось, но образ словно окутал туман.
- Что ты будешь делать, когда найдешь его? Ведь твоя человечность сильнее честолюбия. Я знаю это.
- Не говори о человечности тому, в чьих жилах течет кровь демона.
- Что сказала бы твоя мать?
- Хватит на сегодня о моей матери.
- Когда ты выйдешь на поверхность, я не смогу тебе помочь. Я не буду спасать тебя против воли. Скажи только слово, и я исчезну…
- Исчезни.
Валекто проснулся. Его лихорадило. От сырости ломило кости, а голова гудела как пустой котел. И на душе было как-то скверно. Он убеждал себя, что не смог бы никого спасти, но легче от этого не становилось.
Он выругался. Вся его одежда была мокрой насквозь. Длинные волосы прилипли к шее, лезли в глаза. Кожа чесалась от грязи. И он давно уже ничего не ел.
Тифлинг не помнил, как уснул. Возможно, потерял сознание или упал в обморок, потому что не смог бы спать, не приняв дозы. Наверняка, сейчас было раннее утро – он это чувствовал, потому что именно по утрам пребывал в особенно дурном настроении.
Глаза слезились, болела раненая нога. Голова раскалывалась.
Кровь демона позволяла Валекто видеть в темноте, но касна притупила эту способность, а во время ломки он ее полностью терял. Тифлинг пообещал себе слезть с наркотика, когда найдет то, за чем шел. Когда начнется новая счастливая жизнь. Ведь у него всё под контролем, всегда.
Валекто нащупал в темноте стену пещеры и провел по ней рукой, сдирая сухие грибы. Потом собрал их в кучу и достал из кармана кремень с железным напильником. Он ударял ими друг о друга, высекая искры, но ничего не получалось, - руки и тело дрожали.
Обессиленный, он вновь упал на землю, и все, на что хватило сил – это вытащить из-за пазухи кисет. Хорошо, что накануне битвы удалось скрошить немного кристаллов, потому что сейчас он не смог бы сделать даже этого. Валекто высыпал на ладонь немного порошка и шумно втянул за один вдох.
Прикрыв глаза, он привалился к стене. Боль в теле ушла, только напряжение в мышцах никак не отпускало. Тифлинг потянулся и захотел зевнуть, но сильная судорога скрутила ему живот. Он застонал.
Чувство покалывания по всему телу предвосхитило вспышку блаженства.
Он на вершине мира. Он настоящий. Исчезли голод, жажда, боль.
Способность видеть в темноте частично вернулась. Так бывало только в первые часы после приема касны.
Валекто подобрал с земли цеп, - единственное, что уцелело из всех его пожитков. Щит и дорожную сумку он потерял где-то в подземельях, убегая от подземного червя. Какой-то гадкий голос в голове все время твердил, что червь не гнался за ним, и он бежал от чувства вины. Тифлинг поморщился от этой мысли, и, прихрамывая, двинулся дальше по тоннелю.
К основному коридору, по которому шел Валекто, примыкало множество ответвлений. У каждого из них тифлинг останавливался, прислушивался, думал. Все карты остались в потерянной сумке, и теперь одно только чутье подсказывало, куда идти, но он ни в чем не был уверен, каждый раз рискуя свернуть не туда.
«Ты прекрасно разбираешься в подземельях и знаешь, куда идти…» - голос из сна звучал в голове.
Валекто усмехнулся. Эта призрачная дева слишком высокого мнения о его способностях. Опыт. Осторожность. Предчувствие. Логика. Вот в чем секрет того, что лейтенант никогда не ошибается. Да и в общем-то, какой он теперь лейтенант? Это звание осталось в глубинах подземелья, на берегу подземного озера. Теперь он просто бродяга.
Но вот темнота сменилась полумраком, а сверху через свисавшие корни растений стали пробиваться проблески. Самый настоящий солнечный свет.
Вскоре Валекто выбрался из тоннеля наружу через трещину в монолите и осмотрел ее: у выхода из пещеры валялись обломки скалы. По всей видимости, разлом образовался недавно.
Тифлинг вытащил из кармана кисет и посмотрел на сероватые кристаллы, похожие на каменную соль. Он порой так ненавидел их, что хотел выбросить, но, в конечном итоге, всегда передумывал. А когда они заканчивались, приобретал новые. И так несколько лет.
Но теперь это точно последняя касна. Ее просто-напросто негде будет раздобыть. К тому же, в кисете осталось всего несколько доз. Всё под контролем. Всегда.
Валекто сделал несколько шагов по зеленой траве. Он давно не был на поверхности. Солнце еще не взошло, но свет с такой силой ударил в глаза, что тифлинг зажмурился от боли.
Глава 3
Он успел схватить ее за воротник за мгновение до падения. Неосознанно, а скорей по привычке – либо сразу убивать всё незнакомое, если оно представляет опасность; либо хватать, если угрозы нет, чтобы потом извлечь для себя выгоду.
Лит закричала, трепыхаясь в сильных руках.
- Ты не умрешь, а останешься калекой до конца жизни. - Валекто поставил девушку на ноги и шлепнул по щеке, чтобы перестала вопить.
Лит ожидала увидеть перед собой дядю или надзирателей, но только не странного рогатого человека, которому едва доставала до плеча. Она рассматривала его с изумлением, слегка приоткрыв рот. Незнакомец выглядел уставшим и щурил воспаленные глаза. За его спиной нервно подергивался хвост. Зрачки были расширены. Девушке показалось, что они пульсируют.
- Так и будешь смотреть, пока глаза не вылезут? – спросил тифлинг.
- Что? – с непривычки ответила Лит.
- Ты не умрешь, а станешь калекой. Там слишком много помех, чтобы разбиться насмерть, и слишком мало, чтобы остаться целой.
- Я должна умереть, - всхлипнула она, но уже не намереваясь сделать это так же решительно, как мгновением раньше.
Тифлинг пожал плечами и отпустил девушку, оставив стоять у края пропасти.
- Дело твое. Но прежде, может скажешь, где здесь Дор-Цера?
Лит отошла на всякий случай подальше от обрыва.
- А тебе зачем? – недоверчиво спросила она.
- Надо, - буркнул Валекто. – Я же не спрашиваю, зачем ты хочешь умереть.
Девушка покосилась на незнакомца и указала рукой на запад.
- Где-то там…
Тифлинг с сомнением посмотрел на горные кряжи и холмистую равнину.
- Вряд ли. - Это явно расходилось с той информацией, которую он почерпнул из карт. – Там скорей всего Дор-Тайо, а Дор-Цера должна быть где-то… О, вон она.
Увидев за скалами поселение, Валекто потерял к девушке всякий интерес и зашагал прочь.
Лит хотела было броситься за ним – ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он рассказал дяде о случившемся у пропасти. Но тут ее взгляд случайно упал в долину, и она увидела несколько всадников, которые следовали вдоль гор. Вероятно, те услышали крик, и теперь искали, кто кричал. Девушка снова посмотрела на тифлинга и заметила, что тот немного хромает.
- Ты воин? – спросила Лит, заинтересовавшись цепом на поясе незнакомца.
Тифлинг обернулся.
- А по мне не видно?
- Присядь. Там внизу всадники Дор-Тайо. Они тебя убьют, если увидят.
Валекто посмотрел вниз, и, разглядев людей, спрятался за ближайший камень. Девушка подсела рядом.
Всадники остановились, какое-то время осматривали окрестности, а потом повернули обратно.
- Как ты узнала, что они из Дор-Тайо?
- В Дор-Цере нет белых лошадей.
- Так ты оттуда? А зачем хотела направить меня по неверному пути? – спросил он.
Лит стало неловко. К тому же, она все еще не могла привыкнуть к странному виду незнакомца.
- Я не знаю, можно ли тебе верить.
Тифлинг удивился. Но к его удивлению добавилось еще и раздражение.
– Тогда это еще более странно – ты же меня только что спасла. Определись уже, чего хочешь.
Незнакомец поднялся на ноги, когда всадники отъехали подальше, и повернулся к девушке спиной.
- Подожди! Я с тобой, - сказала Лит, увязавшись за тифлингом.
- Ты же хотела умереть.
- Перехотела. Что тебе нужно в Дор-Цере?
- Ищу вождя.
Валекто стал спускаться со склона.
- И часто здесь появляются патрули Дор-Тайо? – спросил он, видя, что девушка идет следом.
- Не очень.
- Посмотри, далеко уехали? А то у меня глаза болят от солнца.
- Да, прилично. Думаю, уже не вернутся. А что с твоими глазами?
- Я жил в подземелье и отвык от света.
Тифлинг морщился, наступая на больную ногу, но темпа не сбавлял. Постоянно приходилось перешагивать через камни и ручьи. Поскальзываясь, он каждый раз ругался.
- Знаешь… - протянула Лит. – Я хотела попросить тебя не говорить никому, что я хотела спрыгнуть со скалы. Ты можешь сказать, что на меня напал дикий зверь, а ты меня защитил?
- Не-а, разбирайся сама. Я не буду в этом участвовать.
- Понимаешь, я не хочу, чтобы все думали, что я слабая. Это позорно.
- Ты боишься позора, но не боишься наказания? А что на это скажут твои родители?
- Ничего. У меня их нет.
- С кем же ты живешь?
- С дядей.
- Он побьет тебя?
- Нет, если ты не скажешь… Ну так ты не скажешь?
- Смотря кто спросит. Мне бы не хотелось начинать знакомство с вождем с обмана.
- Мой народ не будет меня уважать, если я буду слабой… Пожалуйста, не говори никому.
Валекто промолчал.
- Я – дочь вождя. Меня зовут Лит Тиррабаль. Я прошу тебя!
Тифлинг остановился и оценивающе посмотрел на девушку, приподняв брови. Его зрачки уже сузились, и ярко-голубые радужки сверкали как лазуриты.
- Хорошо, не скажу, - ответил он, спустя некоторое время. - Твой дядя - вождь?
- Наместник.
Они спустились с гор на равнину. Солнце уже взошло, и перед ними расстилалась залитая светом поляна с желтыми точками маков.
- Как тебя зовут? – спросила Лит.
- Валекто. Можешь звать меня Вэл.
- И откуда ты родом, Вэл?
- Ты все равно не знаешь, где это.
- Таких, как ты, я раньше не встречала… с рогами, хвостом…
- Вот и хорошо, - ответил Валекто. – Для многих встреча с тифлингом заканчивается смертью.
- Тифлингом? – медленно повторила девушка.
Эта новая знакомая начинала раздражать. Но раз уж она такая разговорчивая, можно расспросить ее о поселении – любые сведения пригодятся.
– Лучше скажи, почему ты сбежала?
- Я не могла больше так жить. За мной то ходили по пятам, то потом вообще заперли в комнате и не выпускали. Моя жизнь превратилась в ад.
Валекто бросил на спутницу пренебрежительный взгляд. Смазливая соплячка с мусором в голове. Он не любил людей, в особенности глупых девчонок. Несколько раз в жизни он уже был почти мертв, когда лежал со страшными ранами на поле боя; тогда он хотел только одного – пожить еще немного. Этой идиотке никогда не приходилось убегать от бешеных псов преисподней, зная, что стоит запнуться, и они разорвут тебя на куски. Если бы она хоть раз ощутила это на себе, то научилась бы ценить жизнь и не вела бы себя как дура.
- Да что ты знаешь про жизнь и про ад! – вспылил Валекто, и Лит вздрогнула от неожиданности.
Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и спросил:
- И что же было после того, как твоя жизнь превратилась в ад?
- Пускай мой дядя тебе расскажет, что посчитает нужным. - Девушка отвернулась.
Обиделась. Что ж, если они пойдут молча – еще лучше. У Валекто хватает мыслей, которые лучше обдумывать в тишине. Он спас девчонку только потому, что думал, та на что-то пригодится. И, похоже, ошибся. Может, на худой конец, за нее дадут награду, раз это дочь вождя?
Пока они шли, сквозь легкую утреннюю дымку прорисовалась внешняя стена поселения. Несмотря на хромоту, тифлинг двигался быстро. Лит едва поспевала за ним, то и дело посматривая на спутника. Кроме хвоста и рогов в остальном он выглядел, как обычный человек. Правда, уж слишком худой. Его каштановые волосы отливали голубым и развевались на ветру.
Внезапно среди болот показались два всадника.
- А вот и они, - сказала Лит, почувствовав, как забилось сердце.
Валекто схватился за цеп.
- Они тебе ничего не сделают, а вот мне… Ты ведь не скажешь? Ты обещал.
- У меня все в порядке с памятью, - процедил тифлинг.
Он стоял в напряжении. На лбу появилось несколько складок.
- Дарун, мы ее нашли! – крикнул один из всадников.
Вскоре показался наместник. Он подъехал к незнакомцу и осадил лошадь, даже не взглянув на Лит - он оценивал Валекто. Еще молод, на вид не больше тридцати. В побитых доспехах, с оружием в руках, будто не так давно сражался. Своим надменным самоуверенным взглядом он вызвал у наместника неприязнь.
Два всадника, сопровождавшие Даруна, спешились и опасливо стали обходить чужеземца, держа топоры наготове.
- Это наместник Дор-Церы, Дарун Тиррабаль, - представила дядю Лит.
В знак почтения тифлинг слегка склонил голову, но хват цепа не ослабил.
- Меня зовут Валекто. Я наполовину человек.
- А рогатый как демон, - ухмыльнулся один из всадников.
- Не надо. Судить. Превратно, - отчеканил сквозь зубы тифлинг.
Опустив топор, всадник в замешательстве отступил.
- Мне известна ваша раса, - сказал наместник. – Полулюди-полудемоны. Откуда нам знать, чего ожидать от таких?
- Зависит от того, как себя вести.
- Ты меня не убедил.
- Я и сам не могу себя убедить, что порой люди бывают хуже демонов.
- Такой умный, да? – бросил Дарун, спешившись. - Как ты вообще здесь оказался?
Валекто заранее подготовился к вопросам подобного рода.
- Под землей всегда идут бесчисленные битвы. Может быть, такая битва идет прямо сейчас, под нашими ногами. Я бился в одной из них и проиграл. Мои соратники погибли, выжил только я. Потом я долго плутал по подземельям, а когда выбрался, то понял, что оказался не там, где надо. По пути мне встретилась эта девушка. - Тифлинг кивнул на Лит. – Она была немного не в себе. Возможно, из-за болезни. Она представилась дочерью вождя и сказала, что заблудилась.
- А с тобой у меня будет отдельный разговор, - сказал наместник племяннице, и снова обратился к чужеземцу. – Ты даже не представляешь, насколько ты далеко от всего остального мира.
- В любом случае, мне нужно попасть обратно, - ответил Валекто. – По ту сторону гор.
- Но почему ты потерялся в подземельях? Разве ты не знал, в какую сторону идти, когда битва закончилась? – спросила Лит. Дарун бросил на нее злобный взгляд.
- Всё просто: сначала я бежал от преследователей и сбился с пути, а потом в тоннелях случился обвал. Я не могу вернуться обратно так же, как пришел.
- Есть только один путь в большой мир, - проговорил наместник. – Через Дор-Тайо. Но они тебя просто так не пропустят.
- И что же я должен сделать?
- Ничего. Ждать. Это может занять много времени.
Дарун говорил медленно, взвешивая каждое слово. Глаза его бегали, и Валекто это настораживало.
- Закон гостеприимства священен на этой земле, - сказал наместник. – Мы – не варвары Дор-Тайо, и помогаем заблудившимся путникам. Я подумаю, как тебе помочь. А пока можешь жить в моем доме.
План сработал, и тифлинг остался доволен собой. Всё вышло в точности так, как он задумывал, смутное беспокойство никак не покидало его. С этим Даруном следует быть поосторожней, слишком быстро он согласился.
- Идем, - сказал наместник.
Он забрал поводья лошади у одного из всадников и отдал тифлингу.
- Расскажи, что это была за битва? – спросил Дарун, взобравшись на лошадь.
- Я благодарен за гостеприимство и обещаю уважать ваши традиции. Но прошу также уважать и мои. Я был лейтенантом, и всё, что связано с этой битвой – военная тайна. Я не могу обо всем рассказать.
- Ишь как говорить умеет! Ученый, хоть и демон, - отозвался разговорчивый всадник.
Наместник покосился на Валекто, но ничего не ответил. Потом взглянул на племянницу. Он брезговал к ней прикасаться и не хотел брать к себе в седло. Девушка еле стояла на ногах – она устала и проголодалась, но больше всего ей хотелось спать.
- Возьми ее к себе, - сказал Дарун второму всаднику.
- Я поеду с Вэлом, - возразила Лит, шагнув к чужестранцу.
Наместник не стал возражать, и Валекто ничего не оставалось, как согласиться. Он подсадил девушку, и та кое-как залезла на лошадь.
- Едем! - приказал Дарун.
Морщась от боли в ноге, тифлинг сел позади Лит, и направил коня сразу за наместником. Сбоку, держась на небольшом расстоянии, ехал всадник с топором на поясе, а позади всех шел пешком человек, который остался без лошади.
- Ты ведь с мечом тоже умеешь обращаться? – спросила Лит после недолгого молчания.
- Ну умею, и что? – отозвался Валекто.
- Раз уж ты будешь у нас в гостях, может, научишь меня?
- Так вот почему ты меня спасла от всадников Дор-Тайо? – На лице тифлинга появилась ухмылка. - А если бы я сказал, что не воин, ты бы направила меня прямиком в их лапы?
Лит покраснела.
- Мне очень долго придется объяснять, почему я это сделала, - призналась она.
- Не ерзай – твои волосы лезут мне в лицо.
- Извини. Мне неудобно, я никогда не ездила на лошади.
- Может, пойдешь пешком?
- Нет.
- Жаль…
Руки Валекто, державшие поводья, сдавили девушку. Ко всему прочему, каждый шаг лошади отдавался болью во всем теле.
- Спасибо еще раз, - проговорила Лит тихо. – Сам знаешь за что.
- Пожалуйста.
- Кстати, я уже пробовала драться на мечах с мальчишками, и кажется, у меня неплохо получалось.
- Ммм, ты очень крутая, - хмыкнул тифлинг.
- Ну так ты научишь меня?
- А зачем тебе?
- Хочу научиться драться.
- Это я понял. Зачем?
- Тебе что, трудно? Я так этого хочу, больше всего на свете.
- Пару часов назад ты хотела умереть.
- Я расскажу тебе об этом когда-нибудь…
- Можешь не говорить, мне неинтересно.
- Ну пожалуйста, научи.
- Я же сказал, нет. Я устал от войны и оружия.
- Ну хорошо, отдохни сначала, - продолжала настаивать Лит. – Я же не прошу делать это сегодня.
- Не будь занудой.
Дарун бросил через плечо косой взгляд на Валекто и сказал:
- Не нужно с ней много разговаривать.
Тифлинг замолчал. Весь оставшийся путь никто не произнес ни слова.
Когда въехали в поселение, Валекто ожидал увидеть нечто подобное: плотная застройка старых халуп с гнилыми крышами; неопрятные дворы, поросшие чахлыми кустарниками. По обе стороны от главной дороги встречались развилки из узких грязных улочек, на которых ютились еще более убогие жилища. Над всем этим стоял удушающий влажный воздух, в котором чувствовался запах тины с болот.
Внимание Валекто также привлекли большие дома старейшин, которые отчетливо выделялись среди всей остальной нищеты – хоть и тоже старые, но с прочными крышами и застекленными окнами; в то время как на маленьких оконных проемах хижин бедняков были натянуты кожи животных. В конце дороги тифлинг заметил двухэтажный деревянный дом и предположил, что они с наместником направляются именно туда.
Люди без стеснения разглядывали чужестранца. Валекто было неприятно становиться центром внимания дикарей, он привык быть незаметным в темных коридорах подземья. Привык, что на него смотрят только солдаты, и только когда он отдает команды. Неряшливая внешность и чрезмерное любопытство местных вызывали у него раздражение и неприязнь.
Глава 4
- Тебе повезло. В Дор-Тайо с тобой не стали бы церемониться. Утром в тюрьму, а вечером в петлю, как говорится… - сказал Дарун, отрывая кусок от горячей ячменной лепешки.
- Я вообще очень везучий, - ответил Валекто.
Он отхлебнул горячего оленьего молока и поморщился – оно показалось ему чересчур кислым. На кружке виднелись пятна застарелого жира и кусочки засохшей еды. Деревянный стол, старый, как сама вечность, покрывала липкая пленка. Тифлинг разглядел борозды от скобления и поковырял черный бугорок. Грязь забилась ему под ноготь.
Лит принесла котел с супом из куропатки и рыбьих потрохов, а Диана – печень налима, зажаренную с луком. Помимо всего прочего, Валекто обратил внимание на соль – крупную, сероватого оттенка, и подумал о том, что эти кристаллы напоминают ему касну. От этих мыслей сразу же заломило в пальцах.
Девушки устроились напротив тифлинга. Дарун, сидевший во главе стола, принялся за еду первым.
- Вы – оленеводы? – спросил Валекто, вылавливая в тарелке крылышко.
- Не только. Мы ловим рыбу. Охотимся. Летом собираем ягоды, выращиваем ячмень. Если повезет, он поспевает, - ответил Дарун. – Если нет, идет на корм скотине. Но чаще из него варят брагу. Это крепкий осенний напиток, сейчас его нет.
- Небогатый рацион, - заключил Валекто.
- Мы не жалуемся, - сказала Лит.
- Пока есть олени, народ не будет голодать, - ответил Дарун.
- А что, если они не принесут приплода или нападет мор? – спросил тифлинг.
- Тэр Дуватан этого не допустит, - вставила Диана.
Валекто уставился в одну точку, сделав для себя вывод, что Дор-Цера - чрезвычайно отсталое племя.
- На одну его милость нельзя рассчитывать, - ответил он. – А как насчет торговли с Дор-Тайо? Вы могли бы обменивать мясо и оленьи шкуры на муку, овощи, древесину.
- Мы торговали с ними раньше. Откуда, по-твоему, у нас есть стекло?
- А что теперь?
- Теперь нет, - ответил наместник.
- А это откуда? - Валекто кивнул на соль.
- С морей.
Тифлинг попробовал щепотку. Соль была слабой и совсем не походила на морскую. Во рту приятно защипало, нос наполнился пряным запахом специй. Валекто никогда в жизни не пробовал такой, она ему понравилась.
- Я слыхал, в этих горах есть соляные шахты…
- И откуда же ты столько знаешь о наших краях? – спросил Дарун.
- Я – военный, - ответил тифлинг без колебаний.
«Как будто это что-то объясняет…» - подумала Лит.
Дарун отхлебнул молока, пристально глядя на гостя поверх кружки.
- Ну так что с Дор-Тайо? – снова спросил Валекто.
По напряженному лицу наместника он понимал, что затрагивает что-то запретное.
- Они убили моих родителей, - ответила Лит вместо дяди. – В день, когда я родилась.
- Соберите войско и отомстите, - сказал тифлинг.
- У нас нет железа. И нет войска, - объяснил Дарун. – В тот день погибли лучшие.
- За столько лет можно было отыскать новые залежи руды и вырастить новых воинов.
- Нас всегда было меньше. Проклятие довлеет над нами.
- Какое еще проклятие? – спросил Валекто.
Лит навострила уши.
- Мы не отличаемся плодовитостью, - сказал наместник. – А из тех, кому повезло родиться, многие болеют и умирают, так и не достигнув зрелости. Едва количество жителей достигает тысячи, случается мор или голод. Проклятие Шехмеры.
- Той самой королевы древних, которую якобы убил Дуватар?
- Верно, - ответил Дарун.
- Это не проклятие, а вырождение. Вам нужна свежая кровь. - Тифлинг бросил на Лит такой выразительный взгляд, что девушке стало не по себе. – Удивительно, как вы еще не выродились за столько лет.
- Смешавшись с другими народами, мы перестанем считаться потомками Дуватара.
- Какой в этом толк, если люди вымирают?
- Тебе не понять.
Валекто вытер ладонью рот и зачерпнул себе в чашку жаркое из печени. Затем отхлебнул молока, стараясь не касаться губами вонючей кружки.
- Заключите с Дор-Тайо соглашение.
Наместник отрицательно покачал головой.
- Никогда.
- Вы не хотите отомстить и не хотите простить. По-моему, это тупик.
- Ты ошибаешься, если думаешь, что это решаю я один.
- А кто еще? – нагло спросил Валекто, развалившись на стуле.
- Ты слишком любопытен, тифлинг, - осадил гостя Дарун.
- Любопытство – отличительная черта моего рода.
- Закон гостеприимства обязывает меня оказать тебе приют. Живи в моем доме, ешь мою пищу, но не вмешивайся в мои дела.
Валекто облизнул губы.
- А что по поводу моей дороги обратно?
- Есть один человек, который сможет договориться с Дор-Тайо, чтобы тебя пропустили, но он не часто заглядывает в эти края.
Значит, это затянется. Тифлинг кивнул. Покидать Дор-Церу он, в любом случае, пока не собирался.
- Благодарю. Надеюсь, не сильно стесню вас своим присутствием.
- Наоборот, - возразил наместник, вставая из-за стола. - Я рад, что в этом доме, наконец-то, появились мужчины. Но ты, верно, устал с дороги. Иди отдыхай. Лит проводит тебя в спальню.
Лит тоже встала и поднялась по лестнице на второй этаж. Диана собрала со стола остатки еды и ушла на кухню.
Оставшись наедине с гостем, Дарун заговорил вполголоса:
- Не потакай прихотям моей племянницы. Один старый дурак кормил девчонку в детстве байками о подвигах героев. Он плохо кончил, но она до сих пор не может выбросить из головы этот вздор. Не рассказывай много о своем мире, не разжигай ее любопытство. Мне и самому довелось когда-то побывать по ту сторону гор, и я знаю, сколько там соблазнов. Попытайся направить мысли Лит в правильное русло или вовсе не общайся с ней.
- А в чем ее проблема? Я не понимаю.
- В том, что она хочет стать вождем! – воскликнул наместник, удивляясь, почему тифлинг не догадался. – Но этого не будет, никогда. Доброй ночи.
После того как Дарун ушел, Валекто поднялся наверх.
Комната, которую выделили тифлингу, была слишком большой и необжитой, но теплой. У стены стояла широкая кровать, застеленная шкурами. Из-под них виднелись льняные одеяла и подушки, набитые соломой, - все очень ветхое. Лит смахнула пыль со стола, поправила стулья и откинула крышку сундука для того, чтобы гость мог положить туда свои вещи.
Валекто прошагал к столу, где уже лежало его оружие, и увидел круглую глиняную эмблему, на которой были выгравированы чьи-то имена и две руки, сжимающие друг друга – одна больше, вторая меньше.
- Это знак брачного союза, он принадлежал моим родителям, - пояснила девушка. – Ты будешь спать в их комнате.
- А ты почему здесь не спишь? – спросил Валекто.
- Мне тут снятся кошмары.
- Что ж, спасибо, - отозвался тифлинг, снимая с себя наручи. – Мне бы помыться и обстираться.
- Оставь одежду у двери, я постираю. С мытьем сложнее. Потерпишь до завтра?
- Куда деваться.
Он отстегнул пояс с ножами и развязал ремни наплечников. Выложив на стол содержимое карманов, снял дублет и повесил на стул. Белая рубаха вся пожелтела от пота и грязи. На темно-зеленых штанах цвели бурые пятна.
Лит с любопытством посматривала то на гостя, но на его снаряжение.
- Не трогать! - сказал он, когда девушка потянулась к цепу.
Она отдернула руку, а Валекто сел на кровать и стянул сапоги. Откинув их в сторону, расшнуровал горловину рубашки и бесцеремонно разделся. На худом жилистом теле Лит увидела свежие рубцы и еще не зажившие порезы, а на колене – окровавленную повязку.
- Ты ранен!
- Да. Мышцы порезало изрядно, но кость, похоже, цела. Уже почти зажило. Я могу ходить, и это главное.
- Выглядит ужасно. Может, я могу помочь?
Тифлинг потер воспаленные глаза и уселся на кровати, расставив ноги. Нижнее белье прикрывало его бедра.
- Чем ты можешь мне помочь?
- Не знаю, потому и спрашиваю.
- Лит, я бился с врагами, потом три дня шарахался по пещерам, мои люди погибли. Я очень устал. Я почти не спал этой ночью, меня все время то тошнило, то лихорадило.
- Заварить тебе горькой травы? Она помогает от ран и болезней.
- Мои раны заживают быстро благодаря крови демона. Я просто хочу спать, трава мне не поможет. Вряд ли есть средства, которые помогут забыть столько смертей.
- Убийства происходили и рядом со мной, - произнесла Лит.
- Ты о родителях?
- Да.
И не только.
- Кто их убил?
- Кто-то из Дор-Тайо.
- Убивают вождя племени. Убивают всю его свиту. И никто не пытается узнать, кто это сделал и зачем. Что вы за люди?
- Дяде запретили, - тихо ответила девушка.
- Ну, запретили так запретили, - буркнул Валекто и забрался под одеяло, всем своим видом показывая, что больше не желает говорить.
В это время снаружи послышался голос наместника.
- Ли-и-ит! Хватит там торчать! Быстро ко мне в кабинет!
- О нет, - проговорила Лит, хватаясь за голову.
- Тебе не избежать этого разговора. Иди, а то твой дядя разозлится.
- Я не хочу опять выслушивать то же самое. Он всякий раз говорит мне одно и то же: как я должна себя вести, что должна делать, и что все время обязана молчать и слушаться! А потом он возьмет кнут и…
- Прекрати истерику и иди. Он не будет тебя бить.
- Откуда ты знаешь?
- Иди и увидишь.
- Ты не представляешь, на что он способен.
- Верно. Но бить точно не будет. Не в этот раз.
Лит стало интересно, прав Валекто или ошибается, но проверять это на себе совсем не хотелось.
- В шкафу одежда отца, - сказала девушка. – Можешь выбрать себе, что хочешь. А питье тебе Диана принесет.
Она собрала грязную одежду и вышла.
Глава 5
Проснувшись рано утром, Валекто вышел из комнаты и увидел внизу Даруна. Разговаривать по утрам тифлинг не особо любил, но ему пришлось перекинуться с наместником парой слов ради приличия, после чего он отправился во двор, краем глаза заметив на кухне Диану – девушка накрывала на стол. Не зная, чем занять себя до завтрака, Валекто побродил вдоль амбаров и заглянул в конюшни. Потрепав по гриве черную лошадь, которая пришлась тифлингу по душе, снова вернулся во двор.
Ворота конюшни выходили на внешнюю стену деревни, и Валекто здесь никто не мог увидеть. Разве что Лит из окон своей спальни. Тифлинг окинул взглядом ветхое деревянное строение – дом вождя, и даже немного затосковал по подземным городам, в которых обитал последнее время. Эти грубые примитивные постройки вызывали смертельную тоску после каменных особняков с мраморной облицовкой и витыми лестницами.
Подняв голову, Валекто увидел поперечную перекладину под козырьком крыши. Тифлинг дотянулся и осторожно дернул ее на себя – вроде сидит крепко. Тогда он ухватился за нее обеими руками, поджал ноги и принялся подтягиваться, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло – кровь побежала по жилам быстрее. Демоническая кровь. Он всегда ее чувствовал.
- Доброе утро, - прервал уединение девичий голос.
Валекто повернул голову, продолжая упражняться, и увидел Лит. Вид у нее был немного сонный.
- И тебе, - ответил тифлинг.
- Ты был прав. Дядя не тронул меня даже пальцем.
- Я же говорил.
Девушка заметила на Валекто вещи ее отца. Льняная рубашка с поясом, свободные штаны и сапоги из кожи хорошо сидели на натренированном теле. Под тонкой тканью, на плечах и спине рельефно бугрились мышцы. Лит подумала об отце. Возможно, он был высок, силен и красив. Никто никогда не рассказывал какими были ее родители.
Подтянувшись еще несколько раз, тифлинг опустился на землю. Его дыхание участилось, на щеках появился румянец.
- Ну, как тебе тут? Нравится? – спросила Лит.
- Пойдет, - ответил гость.
- А как у вас там, откуда ты родом?
- Совсем не так, как здесь.
Валекто прошагал мимо девушки к площадке, залитой солнцем. Глаза уже почти привыкли к дневному свету и больше не болели.
- Ну расскажи! – попросила Лит. – Это ведь не военная тайна?
- Да в общем-то нет, - пожал плечами тифлинг. – Большую часть своей жизни я прожил в подземельях.
- То есть, в темноте?
- Нет. Там светло благодаря магии, но не так ярко, как от солнца.
- И там живут такие же как ты?
- Хозяева подземелий – существа с серой кожей и серебристыми волосами. Дети луны, темные эльфы. Или дроу.
- Как интересно…
Валекто почувствовал раздражение. Он хотел побыть один, привести мысли в порядок, а девушка его отвлекала.
- Ничего интересного. Каждую минуту ты должен быть начеку – всегда найдется тот, кто охотно перережет твое горло в подворотне. Ради мести, за деньги или просто потому, что кто-то упражнялся в убийствах, а ты вдруг оказался рядом. Ты должен спать, держа один глаз открытым - смерть в подземельях чаще всего приходит ночью, когда приглушается свет магических фонарей. А здесь я могу хотя бы спокойно выдохнуть.
- У тебя там осталась семья? Дом?
- Нет, я жил в казармах с другими солдатами. Семьи у меня тоже нет. Я был одинок лет с двенадцати.
Лит казалось, что Валекто избегает с ней встречаться взглядом.
- Я тоже чувствую себя такой одинокой, - пожаловалась девушка. – Знаешь, было много причин, почему я решила спрыгнуть в пропасть. Одиночество – одна из них.
Тифлинг слушал без особого интереса, но и не перебивал.
- Когда тебе не с кем поделиться, - продолжала Лит. - И когда у тебя нет друзей. Когда тебя перестает что-то радовать…
- А как же Диана?
- Она слишком хорошая. Иногда мне кажется, что моя сестра – не человек. Ничто не может сделать ее очень счастливой или очень несчастной. До нее невозможно достучаться. У Дианы как будто нет своих мыслей, она как будто…
- Пуста?
Это прозвучало грубо, однако, правдиво, и Лит кивнула.
- Я люблю ее, но она не спасает меня от одиночества.
Валекто повел бровью, ничего не ответив. Почему вообще кто-то кого-то должен спасать? Разве самоспасение – не сугубо личное дело каждого? Он хотел высказаться, но сейчас ему меньше всего хотелось вдаваться в сантименты. Он слишком циничен и черств для этого. Тем более, Дарун просил не разговаривать много с его племянницей.
- Скажи, а кто-нибудь видел Тэра Дуватара? – спросила Лит, когда тифлинг уже подумал было, что беседа закончена, и хотел направиться в дом.
- Не знаю. Я – точно нет. А что?
- В ту ночь, когда я сбежала из дома, мне казалось, что он вел меня. Я шла за каким-то неведанным зовом. Но потом, очутившись далеко от Дор-Церы, вдруг просто перестала его слышать…
Тифлинг потер переносицу. Похоже, у девчонки с головой не все в порядке.
- Есть в мире избранные, способные видеть потусторонние силы, - ответил Валекто. – Им являются умершие герои, короли и колдуны. Но это не про тебя, можешь успокоиться.
- Почему? – искренне удивилась Лит.
Этот разговор начал надоедать тифлингу. В конце концов не ему же учить жизни дочь вождя.
- Ну, подумай сама, - недовольно ответил он. – Ты пошла среди ночи с больной головой на какой-то зов, оказалась в тундре, где тебя запросто могли сожрать дикие звери. Это, по-твоему, нормально? Избранные всегда знают, за кем идут и на что. А тебе просто нечем заняться, вот и дурью маешься. Брала бы лучше пример со своей сестры и делала работу по дому, а то живешь тут лучше всех, ничего не делаешь, вздыхаешь, возведя очи кверху, и решаешь покончить с собой из-за каких-то бредовых фантазий. Это глупо сверх меры!
Валекто сам себе подивился, что смог выразиться так вежливо. Обычно по утрам надоедливые собеседники получали от него в ответ только град отборных ругательств.
- Почему ты злишься? – спросила Лит, непонимающе хлопая глазами.
- Злюсь? Да я взбешен!!
- Я хотела спрыгнуть, потому что из-за меня погибли невинные! – выпалила девушка. – Ты не знаешь, что это за груз. Не знаешь каково это – каждый день жить с виной на сердце! Когда всё вокруг обвиняет тебя и кричит, «ты – убийца!»
Наконец, Валекто взглянул на девушку – ей удалось-таки вывести его из себя. Ярко-голубые глаза сверкали от гнева.
- Жизнь стоит отдать за великую цель, за свободу, а не за ту хрень, что ты несешь!
- Не знаю, зачем я это всё тебе рассказала, - с обидой проговорила Лит, взмахнув руками.
- Не стоит рассказывать первому встречному всё, что творится в твоей душе, - добавил тифлинг. –Это никому не интересно. У тебя еще остались вопросы или мы можем идти завтракать?
Теперь-то Валекто был уверен, что бестолковый разговор закончился, но снова ошибся.
- Почему, когда мы встретились, ты первым делом спросил, где Дор-Цера? – спросила девушка уже совсем другим голосом. – Я сразу поняла, что ты искал именно ее. Думаешь, я глупая?
Это разозлило тифлинга еще больше. Он ненавидел оправдываться, а мысль о том, что нужно делать это перед девчонкой, привела его в ярость. Но иного пути не было - лучше ответить, а то молчание или гнев действительно вызовут подозрения.
- Я знал, где нахожусь, - ответил Валекто с тихим бешенством, впиваясь глазами в Лит. – Понял по звездам, когда вышел из пещеры. И знал, что в этих краях всего два поселения. И что за помощью лучше идти в Дор-Церу, чем в Дор-Тайо.
Но девушку этот ответ не удовлетворил. Ее глаза сузились.
- Если ты хотел причинить жителям Дор-Церы какое-то зло, то знай, что север охраняет нас. А если ты хотел забрать что-то, то помни – мы умеем хранить секреты. Наши тайны останутся с нами, чужестранец.
Валекто не ожидал такого поворота событий, но и глазом не моргнул. Возможно, девчонка хоть и не дружит с головой, но не так глупа, как кажется.
- Знаешь, я был лейтенантом, и мне доверяли тайны королевства, но я не насколько благороден, чтобы сейчас стоять здесь и выслушивать, как на пустом месте, безо всякой причины, меня подозревают в подлостях, которых я не совершал, и обвиняют во лжи, которой я не говорил, словно я какой-то лавочник или проходимец!
В это время Диана вышла во двор и позвала к столу, но аппетит у тифлинга уже пропал.
***
Позавтракав, Дарун предложил гостю пройтись по поселку, и тот с радостью согласился. Когда они ушли, Лит попросила сестру снова переселиться к ней в комнату, ведь вечером накануне дядя ничего не сказал о том, что нужно снова сидеть в спальне одной взаперти. Диана согласилась, но как-то без особой радости.
Во время переезда девушки болтали о госте, а затем убрали его комнату и привели вещи тифлинга в порядок - Лит выстирала одежду, а Диана почистила сапоги.
Дарун и Валекто вернулись домой поздно, поужинали и разошлись по спальням.
Глава 6
На следующее утро слуги сказали, что тифлинг куда-то ушел. Лит недоумевала, куда он мог пойти один без дяди. Девушка проверила конюшню и, не досчитавшись одной лошади, поднялась на балкон. Увидев там сестру, Лит подошла и встала рядом.
Летний день выдался солнечным, но с севера дул холодный ветер. Внизу блестели крыши хижин, мокрые от росы. Ядовито-зеленые пятна травы виднелись во дворах, по обочинам Прямой Улицы, на пригорках. В деревне царило оживление: стучали молотками, вскапывали огороды, чинили заборы. За воротами на небольших возвышенностях, куда не добирались болота, сельчане вспахивали землю. Кое-где уже виднелись всходы гороха и репы.
- Нигде не вижу Вэла, - сказала Лит, прикрывая рукой глаза от солнца.
За пределами деревни, вдали, послышался шум – это пастухи гнали стадо. Вскоре из-за холмов показались серо-белые оленьи спины, и среди них мелькнул всадник на черной лошади.
- Вон он, – указала Диана.
- Ишь какой! – вспыхнула Лит. - Второй день в деревне, а ему уже оленей доверили. Еще и взял мою любимую лошадь!
Тифлинг мчался в галопе наперерез стаду.
- Похоже, у него неплохо получается для первого раза, - заметила Диана.
- Больно ты в этом разбираешься, - съязвила Лит.
- Я сразу поняла, что он не такой, как мы.
- А какой? Чем он лучше?
- Он умный. Сильный.
Лит скорчила гримасу.
- Я тоже смогла бы, если б дядя разрешил.
- Ты правда так считаешь? – удивилась Диана. – Ты женщина. Мы не приспособлены для этого.
Лит погрозила кулаком Валекто, опустилась на пол и обняла колени руками, положив на них голову. Диана погладила сестру по волосам.
- Я знаю, ты мечтаешь делать всё, что делают мужчины, но это невозможно. И чем раньше ты поймешь, тем лучше.
- Нунг тоже так сказал перед смертью, - шмыгнула носом Лит. – Он был хорошим человеком, и его убили. Ник и его отец были хорошими – их тоже убили. Где справедливость, Диана? Где и когда мы получаем возмездие за добрые и плохие поступки? После смерти?
- Может быть, - коротко ответила та.
- Почему ты ни о чем не думаешь, кроме домашних забот? – недоумевала Лит.
- А о чем еще должна думать женщина? - удивилась Диана.
Из окна на втором этаже высунулась недовольная физиономия Даруна.
- Диана, я всюду тебя ищу! Иди сюда.
Девушка еле заметно вздрогнула и как-то стыдливо схватилась за платье.
- Чем вы там постоянно занимаетесь? – спросила Лит.
- Ничем, - ответила Диана, стараясь не встречаться взглядом с сестрой. – Там много пыли, и дядя много работает. Нужно постоянно убираться.
- Да уж, книги пишет, я знаю… Но ты что-то нездорово выглядишь. Ты не заболела?
- Нет. Извини, мне нужно идти.
Лит проводила Диану взглядом и снова принялась наблюдать за тифлингом.
***
Вечером все собрались на летней кухне: Дарун с племянницами и несколько слуг. Только Валекто еще не вернулся.
Девушки замешивали тесто для лепешек, а наместник доставал воду из колодца. Он наполнил стоявшую рядом бочку, затем чайник, и, подвесив его над очагом, стал разводить костер.
Лит поглядывала на ворота, а когда те, наконец, отворились, увидела тифлинга – он тащил обеими руками целое ведро рыбы.
- Какой хороший улов! – обрадовалась Диана.
Лит отвела взгляд и принялась усердно разминать тесто, делая вид, что не замечает гостя.
Тифлинг поставил ведро на стол и поправил топор, висевший на поясе. Наместник одобрительно кивнул, глядя на жирные рыбины.
- Кто польет мне воды? – спросил Валекто у девушек.
Видя, что Лит продолжает возиться с тестом, будто ничего не слышит, Диана взяла ковш и зачерпнула воду из бочки.
- Как твоя нога? – спросила девушка, плеснув на руки тифлинга немного воды.
- Спасибо, гораздо лучше, - ответил тот и обратился к Даруну. – Твоя старшая племянница – отличная хозяйка: держит дом в чистоте, хорошо готовит. К тому же, заботлива – она поила меня травяными отварами.
Диана скромно улыбнулась и подала Валекто полотенце.
Лит насупилась. Отчего-то ей не понравилось, что тифлинг похвалил сестру.
- Но ты тоже молодец, - сказал он, посмотрев на Лит. – Выстирала мне одежду. Но вряд ли я ее буду здесь носить – военная форма мало подходит для деревенской жизни.
- Вижу, одежда моего брата тебе как раз, - отметил Дарун. - Он тоже был высоким.
Наместник взял ведро и вывалил рыбу на стол. Девушки, закончив с лепешками, принялись ее потрошить.
Все молчали, и Валекто, не зная чем себя занять, взялся расхаживать по двору, - оглядывал дом, хозяйственные пристройки. Дойдя до частокола, он остановился и уставился на стену.
- Что тебя там так заинтересовало? – спросил наместник, подкидывая хворост в огонь.
Чайник потихоньку засвистел, и Дарун зажмурился от удовольствия, глядя на пламя костра.
- Здесь кольца тоньше, чем на всей остальной стене, - указал Валекто на железные обручи, обхватывающие бревна.
- Да самые обычные, - пожал плечами наместник.
- Не скажи. Здесь тоньше. - Тифлинг вытащил из-за пояса топор, подошел к стене и постучал по кольцу, будто что-то для себя подтверждая. - Даже Лит с Дианой смогут их сломать, если будут бить сильно.
Дарун нехотя поднялся с места, подошел к Валекто и положил руку ему на плечо.
- Друг, я понимаю, ты был на войне и тебе угрожала опасность. Но здесь ты можешь расслабиться, - на нас никто не нападет. Толщина этих колец не имеет никакого значения, поверь мне.
Ничего не ответив, тифлинг продолжал смотреть на стену. Тогда наместник вернулся к очагу, снял закипевший чайник с огня и ушел в дом, позвав слуг за собой.
- Может, так надо было? – предположила Диана.
- Здесь всё неправильно, - ответил Валекто, поворачиваясь к девушке. - Почему дом вождя не в центре поселения, а рядом со стеной? Почему в деревне только одни ворота? В этом нет логики. Всё построено как попало.
- Тебе нечего бояться, - попыталась успокоить гостя Диана. – Твоей жизни ничто не угрожает.
Валекто подошел к столу, где сидели девушки, и сказал:
- Когда ты понюхал войну, то на всё смотришь иначе.
- Но здесь нет войн, - снова возразила Диана.
- Так не бывает, - мотнул головой тифлинг. - Война приходит всегда. Когда меньше всего ее ждешь. Разве смерть родителей Лит тому не доказательство? Свободно жить может только тот, кто всегда готов к войне.
Девушки молча переглянулись.
- Кстати, это вам.
Валекто положил на стол сверток соли и ушел в дом.
- Он спускался в шахты! Какой смельчак! – воскликнула Диана, с восхищением глядя тифлингу вслед, но Лит только кисло улыбнулась.
Глава 7
Всего за пару недель Валекто расположил к себе жителей деревни. Тем, как умел говорить, как держал себя. Он быстро научился ловить рыбу гарпуном, хотя знал и более действенные методы. В верховой езде тифлинг не знал равных, но особенное уважение он заслужил, когда смог управляться с оленьим стадом. Но при этом, не желая сеять подозрения, Валекто не привнес в жизнь Дор-Церы ничего из мира, в котором вырос, а жил по ее устоям.
Чем бы не занимался тифлинг, он никогда не терял бдительности, - наблюдал и прислушивался ко всему. Ему удалось незаметно исследовать практически всю деревню, каждый ее уголок, включая даже собачий лаз, но о мече Дуватара – ни слова, ни намека.
«Его хорошо запрятали», - думал Валекто. – «Непроходимые горы, безжизненная ледяная пустошь, варвары-головорезы… И, наконец, сами жители Дор-Церы, которые или в самом деле ничего не знают, или только делают вид».
Порой тифлинг бродил в задумчивости у Вечного Дерева, чувствуя колебания магии у самой земли, но они были едва уловимы. Сумев распознать их благодаря крови демона, Валекто ничего не смог больше узнать, потому что не был магом, а докапываться до сути было слишком рискованно. Поэтому он приходил к дубу не слишком часто, чтобы не привлекать к себе внимание.
В результате наблюдений выяснилось и то, что на первый взгляд казалось несущественным - например, что наместник не всегда запирает кабинет, если выходит ненадолго. Диана тоже оставляла двери открытыми во время уборки.
Валекто терпеливо ждал своего часа, и вскоре ему повезло. Дарун в очередной раз спустился вниз, не заперев кабинет. Тогда тифлинг осторожно пересек коридор и заглянул внутрь: большое окно с открытыми ставнями, широкий стол, за ним – шкаф с книгами и дверь в спальню, задернутая старой бархатной занавеской. Только нагромождение бумаг на столе могло представлять из себя хоть какой-то интерес. Валекто вытащил из стопки несколько свитков, и, спрятав за пазухой, вернулся к себе.
Бумаги, в большинстве своем, оказались хозяйственными записками: отчетами об урожаях, различными вычислениями, переписью населения. Прочитав свитки от начала до конца и не найдя в них ничего важного, тифлинг снова стал выжидать момента, когда наместник отлучится, чтобы взять новые.
***
Жуя клюкву, Лит вышла на балкон, и во дворе увидела Валекто – он отмывал охотничьи ножи от крови. После того как работа была закончена, тифлинг сел на ящики, достал трубку, набил травой из кисета и закурил, напевая что-то под нос.
Лит присела, спрятавшись за досками. Она не хотела, чтобы кто-то ее увидел, потому что чувствовала, что наблюдает за чем-то очень личным. Ей нравился хрипловатый голос Валекто и мелодичная песня, хоть слова и были на незнакомом языке. Возможно, в ней пелось о полях и долинах с цветами, о горах с заснеженными вершинами; или о тех неведомых краях, по которым ходил тифлинг.
Допев последний куплет, Валекто замолчал, поднес к губам трубку и глубоко затянулся, откинув голову назад. Лит отодвинулась от края балкона и некоторое время не видела тифлинга, а когда снова посмотрела вниз, то он уже тушил трубку и был на ногах.
Сняв рубашку, Валекто начал отжиматься. Спина воина была ослепительно белой, а на шее виднелась татуировка. Его нельзя было назвать мускулистым, скорее, худым и жилистым, но Лит с восхищением смотрела на слаженные движения красивого тела и смогла оторвать взгляд только когда тифлинг снова оделся.
Немного позже девушка спустилась на летнюю кухню, чтобы разогреть обед. Валекто все еще был во дворе – теперь он точил ножи. Лит молча подошла к колодцу, спустила ведро вниз и услышала приближающиеся шаги.
- Послушай, я был резок, но надеюсь ты не в обиде. Во мне течет кровь демона, и я бываю груб.
- Я уже поняла, что разговоры о самоубийстве тебя раздражают, - сказала Лит и покрутила ворот колодца. Заскрипела ржавая цепь. – Но я не сумасшедшая, у меня были причины! Ты просто не понимаешь.
- Меня часто обвиняют в неспособности понять других, - ответил тифлинг, перехватывая ручку ворота.
Лит убрала пальцы, позволив Валекто поднять из глубины ведро с водой.
- Тогда не будем об этом, - сказала девушка.
- Отлично. Поговорим о другом. Какое сегодня число? Вы вообще ведете календарь?
- Жрецы сказали, что сейчас июнь. А про число спроси у дяди. И про календарь тоже. Я не знаю, что это такое.
Разговор внезапно прервался, когда из сарая вышла Диана, неся в руках корзину с овощами.
***
Следующий вечер Валекто провел за чтением новых свитков, но ничего нужного так и не нашел. Слабо дымилась трубка – он выкурил больше, чем нужно, но всё никак не мог подавить нарастающее раздражение. Он чувствовал себя в тупике, ситуацию усугубляло желание принять касну. Оно становилось нестерпимым, особенно когда тифлинг оставался один. Надвигалась ломка – в пальцах уже появилась дрожь.
Валекто нащупал кисет в ящике стола. Привычным движением он высыпал на обрывок пергамента несколько кристаллов, затем раздавил в порошок кончиком ножа. Облизнув сухие губы, наклонился к столу и втянул порошок через нос.
Он собирался лечь в постель, как вдруг в комнату постучали. Валекто смахнул остатки порошка на пол и закашлялся. Бросив свитки под кровать, открыл дверь.
На пороге стояла Лит. Тифлинг впустил ее. Девушка сморщилась от резкого запаха жженой травы и посмотрела на Валекто. Его волосы были всклокочены, воспаленные глаза слезились.
- Тебе плохо? – спросила она. – И у тебя нос чем-то испачкан.
Он потер ноздри, чувствуя тошноту и сильную слабость.
- Ерунда. Я в порядке.
Лит неловко молчала. Зрачки тифлинга снова были огромными, как в день первой встречи.
- Узнал какое сегодня число? – спросила девушка.
- Нет, завтра узнаю.
- Если хочешь, я сейчас схожу к дяде…
- Не надо, - ответил Валекто. Его шатало. - Лит, ты что-то хотела?
- Извини за то, что я тогда сказала. Я не имела в виду, что ты вор.
- Что ж, какова земля – таковы и нравы. Люди севера должны быть недоверчивы, и я не виню тебя. В том числе и за то, что ты хотела мною воспользоваться.
Тифлинг потер глаза. От этого они зачесались еще сильнее.
- Я не доверяла тебе. Но сейчас мы могли бы… подружиться. Тогда я не знала, какой ты.
«Ты и сейчас не знаешь», - подумал Валекто.
- Ты говорил, что расследовал преступления… - продолжала Лит. - Сможешь помочь мне узнать кто убил моих родителей, и за что?
Предложение было интересным. Возможно, в ходе расследования удастся что-нибудь выяснить и про меч Дуватара, но глаза тифлинга так жгло, а в носу так щипало, что он не мог произнести ни слова.
- Давай я расскажу тебе что произошло… - начала Лит.
- Потом расскажешь, - выдавил Валекто, чувствуя, что сейчас упадет. - Я поговорю завтра с твоим дядей.
- Зачем? – испугалась девушка.
- Надо же будет как-то объяснить наше отсутствие.
- И что ты скажешь?
Из последних сил тифлинг старался удержаться на ногах. Голова отяжелела, рога клонили ее вниз.
- Что буду обучать тебя ездить на лошади. А теперь иди, мне надо поспать.
Он выпроводил Лит, закрыл глаза и прислонился к стене, чувствуя, как ноги перестают слушаться. Опустившись на колени, нащупал засов, запер дверь и ползком добрался до кровати. В это же мгновение пришла эйфория.
Глава 8
- Вздор. Зачем ей уроки верховой езды? – спросил Дарун.
- Лит дочь вождя. А это – ее земли. Она должна знать, чем владеет.
- Я уже говорил, что незачем разжигать ее любопытство, - перебил наместник. – Дай ей каплю, и она захочет выпить море. Дай сделать шаг, и она захочет полететь как ветер. Не думай, что знаешь ее лучше, чем я!
Всегдашняя утренняя злоба одолевала Валекто, но он старался казаться спокойным.
- Она не может вечно сидеть взаперти.
- Вы оба думаете, что я лишаю ее свободы? Я лишь хочу, чтобы она не наделала глупостей!
- Я присмотрю за ней. Это дикий край. Она должна уметь управляться с лошадью, чтобы защитить своих будущих детей в случае пожаров, нападения разбойников или какой другой беды. Даже для простых девушек это не будет лишним.
Тифлинг мельком взглянул на стол наместника - свитки преспокойно лежали себе на прежнем месте, и Дарун, похоже, не спешил их разбирать.
- И куда побежит женщина с детьми? Вокруг одни трясины да пустоши!
- В Дор-Тайо.
- Они убили ее родителей! Только глупец может искать у них защиты.
- Уверен, даже варвары не тронут женщину с детьми.
- Они убили ее мать, когда она разрешилась от бремени.
- Откуда ты знаешь? Может, она умерла при родах. Ты был там? Видел?
- Ты переходишь границы, чужак. Разговор окончен, - резко ответил Дарун.
- А ведь он прав.
В кабинет вошел Аластор.
Валекто присмотрелся к незнакомцу. Лицо с настолько тонкой кожей, что видно кровеносные сосуды. Посиневшие губы как у мертвеца. Бесстрастный взгляд. Сколько лет прожил этот человек на свете, чтобы приобрести такой взгляд? Какой властью обладает?
- Я не волшебник, не мудрец, не воин. Ничего из того, что ты сейчас перебираешь в голове, - проговорил вошедший.
В улыбке проскользнуло что-то змеиное, неприятное.
- Он всегда появляется неожиданно, - объяснил тифлингу Дарун. – И я не могу сказать, что рад этому. Впрочем, что это изменит?
- Нечасто встретишь здесь чужестранца, - заметил маг.
- Сам не ожидал, - сказал наместник. – Появился непонятно откуда. Но закон гостеприимства священен. Мы помогаем путникам, попавшим в беду.
- И убиваете своих же собственных людей, вина которых не больше маковой росинки, - проговорил чародей.
Лицо Даруна стало раздраженным, но он сдержал грубость, готовую сорваться с языка.
- Я – Аластор, - представился незнакомец.
- Просто Аластор и всё?
- Для тебя этого достаточно. Но ты прав насчет Лит. Нужно выпустить птичку на свободу. Пришло время. Она стала женщиной, а ты и не заметил.
- Что? Она мне не сказала.
- А с чего ей делиться с тобою? Она боится тебя.
- Я просто пытался ее сберечь!
- Ты переусердствовал в этом стремлении. Лит, войди! Тебе не нужно больше прятаться. Ты уже не девочка, так веди себя как леди.
- Разве обязательно теперь всем подряд говорить об этом? – спросила она, краснея, когда вошла в кабинет.
- Этот молодой человек обучит тебя верховой езде, - сказал чародей. - Ступайте.
Лит и Валекто ушли.
- Мне не нравится жених, которого ты ей выбрал, - сказал Аластор. – Он слабый, глупый, гневливый. Какой из него вождь?
Дарун фыркнул.
- Можешь предложить кого-то лучше?
- Я не должен этим заниматься, это твоя задача. А если уже решил, то чего медлишь?
- Выдать ее в пятнадцать? Мы что, дикари?
Аластор подавил улыбку.
- Я думаю о ее благе! – воскликнул Дарун.
- Ты лжешь. Тебе хочется власти вождя, но ты всего лишь наместник. Ты боишься, что новый вождь сделает тебя никем, и специально тянешь время в ожидании, что настанет твой звездный час. Но он не настанет.
- Я выдам ее за Адама, когда придет срок. Не вмешивайся, - подавив гнев, ответил Дарун.
- Очень на это рассчитываю, потому что не стоит с этим затягивать. Но я голоден. Идем же скорее за стол, и ты мне всё расскажешь о своем необычном госте.
Глава 9
Когда они вошли в конюшню, Лит уже знала, какую лошадь выберет Валекто.
- Это Арахна, - сказала девушка, когда тифлинг подошел к черной кобыле. – Самая красивая. И самая норовистая.
- Нет, просто самая умная. Красивых лошадей, как и красивых женщин - много. А вот умных…
Валекто провел рукой по пышной гриве и вывел Арахну из стойла.
- Как тебе удается управлять ею? – спросила Лит. – Она обычно никому не позволяет себя трогать, кроме дяди, да и то не всегда.
- Лошади чувствуют неуверенность. Если ты с самого начала покажешь ей, кто главный, то тебе не придется ею управлять – она сама будет пытаться угодить тебе. А вот дураков и трусов эти животные не любят.
Сняв со стены седло, тифлинг закинул его на спину Арахны, а Лит подошла к Кади – то была кобыла серой масти, поспокойнее.
- Это Аластор был у тебя утром? – спросил Валекто, затягивая ремни подпруги.
- Да. - Девушка сняла со стены другое седло. - Как ты узнал?
- Слышал разговоры из твоей комнаты, когда проходил мимо.
- Я сказала ему о катании на лошадях. Надеюсь, он не заподозрит, что мы собрались в хижину колдуньи.
- Мы туда поедем не сегодня. Сперва ты должна научиться держаться в седле. И пусть для начала уйдет этот чародей, или кто он там.
- Он никогда не задерживается надолго. Поговори с ним вечером о своей дороге назад, а то исчезнет как всегда, даже не попрощавшись, и тебе придется долго ждать, когда он снова придет.
- Хорошо. Ну, всё готово. – Тифлинг похлопал шею Арахны.
Когда Лит закончила седлать Кади, они с Валекто вывели лошадей за ворота и пошли по Прямой улице.
Тифлинг плохо спал, но благодаря наркотику, чувствовал себя бодро.
- Тебе не кажется странным, что посреди тундры растет дуб? – спросил он, проходя мимо Вечного Дерева.
- Он был здесь всегда. Почему это странно?
- С того, что в округе больше нет ни одного дерева.
В ответ Лит только пожала плечами.
Сразу за дубом вырисовалось прямоугольное каменное здание храма.
- Заходил уже туда? – спросила девушка.
- Пару раз. Только из любопытства, - небрежно ответил Валекто, вспомнив, как часами разглядывал статуи, потолки и стены.
- Не веришь в существование Дуватара?
- Нет.
- А во что веришь?
- Ни во что.
- Это как?
- Все когда-то проходят путь от слепой веры к неверию и пустоте. Однажды ты поймешь.
- Но когда-то верил?
- Я верил в существование того, кто создал мир и всё живое в нем.
- И что же?
- Я не нашел его. Вероятно, он покинул это безнадежное место, которым правят грабеж, насилие и убийство. Я бы покинул.
- А кто-то еще пытался его найти?
- Есть одни. Зовут себя босоногими пилигримами. Они ничем не владеют, и ими ничто не владеет. Они творят добро и не требуют ничего взамен. Если их обижают, они никогда не мстят в ответ.
- Странные.
- И я так думаю.
- Давай зайдем в храм на обратном пути, если ты не против, - предложила девушка.
Тифлинг кивнул, и они пошли дальше, но у ворот пришлось остановиться, потому что как раз в это время выгоняли на выпас стадо оленей. Дорогу развезло, образовалась толчея. Копыта мешали грязь, остервенело лаяли собаки.
Было здесь много и тех, кто вышел поглазеть на нового жителя Дор-Церы. Лит заметила, что ее спутник обращает на себя внимание женщин, и в этих взглядах было не только любопытство. Но Валекто не заинтересовался ни одной из них, он смотрел вперед, ожидая, когда олени освободят путь через ворота.
- Наше отсутствие не должно бросаться в глаза, - объяснил тифлинг. – Мы должны все время находиться в поле зрения пастухов. Через пару недель, когда важенки с оленятами соединятся с основным стадом, и пастухи уведут их к морю, мы сможем начать поиски.
- Но часть стада всегда остается в деревне, - возразила Лит.
- Зато здесь не будет тех, кто следит за тобой намеренно. Вроде тех двоих, что позади нас, - сказал Валекто, не оборачиваясь.
Лит бросила взгляд назад.
- Это мой жених, Адам. И Борн, друг его.
- Знаю, мне сказали.
- И что ты думаешь по этому поводу?
- По какому?
- Насчет моей женитьбы, - немного смешалась девушка.
- Я? А что я должен думать? – удивился тифлинг. – Абсолютно ничего. Ты сама-то что думаешь?
- Ничего. – Она вовремя поняла, что разговор на эту тему неуместен, и отвернулась.
Длинная вереница оленей, наконец, вышла на волю. Валекто с Лит не спеша двинулись за стадом по истоптанной копытами земле.
С обеих сторон дороги, где гнали животных, сельчане нарезали дерн для крыш и окучивали на полях всходы овощей. Лит вспомнила, как в детстве любила возиться в небольшом огороде ее дома, где за растениями ухаживал Нунг. Она всегда с интересом разглядывала мелкие зеленые листья, едва поднявшиеся над землей. После смерти старика, огород забросили, и он превратился в место свалки для разного хлама.
Когда стадо выгнали за ворота, тифлинг с девушкой двинулись в путь, ведя лошадей под уздцы.
Тощие после зимы, с облезлой шкурой, олени медленно передвигали ногами. Над животными кружились тучи мошкары.
- Здесь много комаров, - заметил Валекто. – Почему они не трогают людей?
- В нас течет кровь Дуватара. Она священна.
- Видимо, кровь демонов для них тоже священна, - усмехнулся тифлинг, поднеся руку к ушам Арахны, усеянных комарами, и те разлетелись как от огня.
Олени мотали головами, стряхивая мошкару, и часто останавливались, чтобы пощипать ягель. Но пастухи гнали их дальше, к другим пастбищам, где растения сочнее и гуще.
Место для обучения Валекто выбрал так, чтобы их с Лит никто не смог услышать, но и не слишком далеко, чтобы оставаться на виду у пастухов.
- Кажется, что здесь невозможно заблудиться, - задумчиво произнесла девушка, глядя на восток, где холмистая тундра уходила к туманным подножиям гор. – Всё видно, как на ладони. Но пастухи рассказывали, что люди умудрялись теряться в самых простых местах, потому что всё кажется одинаковым. Это гарантированная смерть. Никогда не ходи в тундру один.
- Нечасто пятнадцатилетние девочки мне указывают, что делать. Но спасибо, приму к сведению, - ответил Валекто. – А теперь за дело. Будем учиться. Смотри, заходишь к лошади всегда с левой стороны, чтобы она тебя видела. Не трогай круп. Там она ничего не видит. Испугается и лягнет. Поняла?
- Да.
- Стремена у вас все ржавые, вот-вот развалятся… - проворчал тифлинг. – Ставь ногу.
Лит послушалась.
- Теперь, чтобы сесть в седло, оттолкнись от земли как следует и… Да не так сильно!
Девушка чуть не свалилась с другой стороны и вцепилась в гриву лошади. Валекто схватил Лит за ногу и усадил обратно. Лошадь недовольно закусила удила, задергала головой.
- Ну, Кади, чего ты… - девушка поднесла руку к шее животного.
- Не гладь лошадь, когда она тебя не слушается. Этим ты ее поощряешь в следующий раз сделать что-нибудь еще хуже. Теперь выпрямись. Расслабься. И хватит дергать гриву. Давай, возьми удила перед собой. Вот так. Стремя правильно держишь, молодец. А сейчас толкни лошадь в бока этой частью, - Валекто провел рукой по ноге Лит от колена до щиколотки.
Девушка сделала, как ей сказали, но вместо того, чтобы двинуться с места, лошадь недовольно затрясла головой и зафыркала. Лит толкнула еще и еще раз. Кобыла взбрыкнула.
- Откинься назад! Держи равновесие! Ну что это…
Не удержавшись в седле, девушка грохнулась на землю.
Крепко схватив поводья, тифлинг прикрикнул на Кади, и та присмирела.
Лит молча встала из лужи, запачкавшись в грязи.
- Ушиблась?
Она помотала головой и посмотрела на пастухов.
- Мне кажется, они смеются.
- Ну и что?
- Мне стыдно.
- Вернемся домой?
- Еще чего!
- Тогда попробуй еще раз…
Отжав плащ от воды, Лит снова поставила ногу в стремя.
- Хорошо села! – похвалил Валекто.
Девушка сжала бока лошади так сильно, что покачнулась в седле. Кади пошла. Мотала головой, фыркала, но все-таки шла.
- Сиди ровно, - сказал тифлинг.
Лит выпрямилась, откинув плащ. Под мокрой рубашкой округлилась грудь, а волосы, завязанные в узел высоко на затылке, открывали шею и плечи. Валекто скользнул взглядом по стройному телу, заметил, как напряглись ягодицы под облегающими кожаными штанами и представил, как девушка выглядела бы обнаженной, но тут же отогнал эту мысль.
Лит заметила на себе этот взгляд, и ей понравилось, как тифлинг на нее смотрит.
- Ноги расслабь, - сказал Валекто. - Видишь, лошадь уже идет. Толкай только когда остановится. Или если надо, чтобы она пошла быстрее. Нет! Сейчас не надо.
Тифлинг забрался в седло и поравнялся с Лит.
- Захочешь остановиться, потяни поводья на себя, - сказал он. – Когда едешь, смотри вперед прямо, между ушей лошади.
Некоторое время они ехали молча, пока девушка привыкала к седлу. Затем завязался разговор об убийстве ее родителей, но Лит знала совсем немного. Валекто понимал, что для расследования такого серьезного дела этих сведений недостаточно. Тем более прошло пятнадцать лет. Но девушке не обязательно знать об этом, ведь он согласился помочь исключительно ради собственных целей.
Тем временем, Лит делала в верховой езде первые успехи. И как подметил ее спутник, во-первых, она не боялась, во-вторых – вполне осмысленно смотрела по сторонам и правильно выбирала дорогу. Совсем не так, как новички – смотрят вниз, судорожно вцепившись в гриву лошади, и едут не пойми куда. Скорей всего, это получалось неосознанно, раздумывал тифлинг, и даже предположил, что из Лит получился бы неплохой наездник, не родись она в этой дикарской деревеньке. Валекто был более чем уверен, что ей никогда не пригодятся навыки верховой езды после того, как он уедет из поселения, и ему даже стало немного жаль спутницу.
- Вэл, расскажи о себе, - неожиданно попросила Лит.
- Что именно ты хочешь узнать?
- Ну, к примеру, где ты родился?
- В Гертвиле.
— Это под землей?
- Нет, это город на поверхности. Правда, очень далеко отсюда.
— Значит, там у тебя была семья? Я помню, ты говорил, что одинок с двенадцати лет…
- Ну, если публичный дом можно назвать семьей. Я вырос среди куртизанок.
— Это ещё кто?
- Женщины, продающие себя мужчинам за деньги.
Лит выпучила глаза. Кади почувствовала, что поводья ослабли, и остановилась пощипать травку, но девушка снова толкнула ее в бока.
- А что, так бывает?
- Бывает, - ответил тифлинг.
Он взглянул на юное свежее лицо и румянец, заливший щеки. На губы, которые еще никто не целовал. Чувствуя, что невинность девушки снова начинает его притягивать, отвернулся.
- Такие есть везде. Даже в Дор-Цере.
- Но как ты узнал? Ты… был с ними?
Валекто фыркнул.
- Ваши женщины столь же уродливы, сколь глупы. Я бы не переспал ни с одной из них, даже если бы мне за это заплатили.
- Неужели все уродливые? – спросила девушка. - Мне кажется, Диана красива.
- На фоне всех остальных – она ничего, - ответил тифлинг, немного подумав.
Лит хотела было спросить, что Вэл думает о ней самой, но промолчала, чувствуя, что этим вопросом пересечет какую-то невидимую черту.
- Чтобы распознать куртизанку, - продолжал Валекто. - Не обязательно предлагать ей деньги. У них на лице отпечаток порока. Ее можно узнать по взгляду, по тому, как она ходит, как разговаривает. Я редко ошибаюсь.
- Бесстыдницы, - проговорила Лит.
- Некоторые становятся такими от безысходности. Моя мать была одной из них.
От неожиданности девушка покачнулась в седле.
- Ты серьезно?
- Да, они тоже бывают чьими-то матерями, - сухо ответил тифлинг. – Бордель с зелеными крышами на Улице Серебряных Колокольчиков… Когда мне было двенадцать, мать тяжело заболела и умерла. В тот же день меня выгнали из притона. Кому нужен нахлебник с рогами и хвостом? Пришлось жить на улице, я стал беспризорником, а потом и вовсе угодил в рабство.
- В рабство? К кому?
- Один господин поймал меня и продал в подземелья добывать уголь.
Валекто замолчал.
- А что насчет твоего отца? – осторожно спросила девушка.
- Тифлинги часто встречаются в Гертвиле, но другие расы их не любят. Не знаю, о чем думала мать, когда совокуплялась с кем-то из дьявольского отродья. Вероятно, о том, что ее ребенок будет изгоем – в последнюю очередь. Так или иначе, мне уже никогда не узнать, это произошло по ее воле, или же я – результат акта насилия. Может, она отдалась ему за деньги. А может, и по любви. - Лицо тифлинга стало грустным.
- Я представляла себе демонов ужасными чудищами с рогами и копытами. Как их можно полюбить?
Валекто в задумчивости потрогал свои рога и посмотрел на Лит.
- Есть и такие. Они разные. Некоторые из них нравятся женщинам…
- И сколько ты жил в подземельях?
- Три с половиной года. Потом в шахтах случился обвал, и я сбежал. Думаю, меня сочли погибшим, я не был никому особо нужен, и меня не стали искать. Я бежал глубже в пещеры, пока не нашел жителей подземелья. Сброд. Преступники всех мастей, беглые заключенные, безумцы. Какое-то время я был на побегушках, чистил их сортиры. Но довольно быстро я научился убивать и стал таким же, как они. А потом я решил уйти еще глубже в подземелья, в самую бездну, где обитают демоны. Рассчитывал, быть может, найти отца…
- То есть, в ад?
- Да.
- Но разве туда попадают не после смерти?
- Ад, в отличие от рая, всегда реален. Он многолик. Там, куда я попал, повсюду царит красноватый сумрак. И мгла. Она состоит из мельчайших капелек крови. Ты дышишь ею. Поначалу задыхаешься, тебе раздирает горло, но потом это становится нормальным. Это становится великолепным. Стоит ли говорить, что отца я так и не нашел, но зато стал солдатом дьявольской армии. Они приняли меня за своего. Удивительно, какие чудеса может сделать с карьерой толика демонической крови. В городах люди чурались меня, хотя я наполовину человек. А демоны приняли. Они активно якшаются с дроу. О них я тебе уже говорил, - пояснил Валекто. – Однажды демоны послали меня к ним, и я стал лейтенантом отряда наемных убийц. Кондотьером. Но с одним заданием я не справился…
Лит с интересом смотрела на собеседника. Сейчас, когда Валекто не пытался сдержать свои эмоции, они ярко отражались на его лице. Во время предыдущих разговоров тифлинг был язвителен и груб, но оказывается, мог быть и другим.
- А почему ты не справился? – спросила девушка.
- Я не вижу в темноте так же хорошо, как темные эльфы, и враги заметили меня раньше… - Валекто счел разумным не распространяться о своем пристрастии к касне. – Дальше ты знаешь.
- А ты решил, что будешь делать, когда уйдешь отсюда?
- Уже второй раз все думают, что я погиб. Не буду лишать их этой иллюзии.
- Но ты сказал, демоны с радостью приняли тебя.
- Понимаешь, это не обычные родственные связи в твоем понимании. Демоны… Они так же сильно ненавидят поражение, как любят самих себя. Проигравшим нет места среди них. И моя демоническая кровь меня уже не спасет.
- Нет совсем никого, кто ждет тебя?
- Нет.
- И ты никого не любил?
- Влюбляются только дураки, - усмехнулся тифлинг.
- Куда же ты пойдешь?
- В Норлиндор. Начну новую жизнь. Там не смотрят на твое происхождение и на твою расу. На то, какого цвета твоя кожа, есть ли у тебя рога. Там важно лишь то, что ты из себя представляешь.
- А какой он этот Норлиндор?
- Бастион цивилизации. Столица севера. Устроен он так же, как и твоя деревня: дом вождя, храм, хижины. Только все гораздо красивее и больше. – Он улыбнулся такой яркой улыбкой, как вспышка молнии. Льдистые глаза засверкали. Валекто вдруг показался Лит очень красивым, она смотрела на него, не отрывая взгляда. – Дор-Цера тоже является частью королевства, правда, очень отдаленной. Самая северная часть Фтира.
- Фтир? Что это?
- Северные земли большого континента, по эту и по ту сторону гор.
- А я думала, мы сами по себе…
- По сути, так и есть. Никто не посягает на эти земли. Они никому не нужны, поэтому в Норлиндоре о них не беспокоятся. С мелкими стычками успешно справляется и Дор-Тайо.
- Наверно, Норлиндор – это большой город?
- Гертвиль огромен, но Норлиндор поистине велик. Более ста тысяч жителей.
- Ого.
- Город, которым правят закон и порядок.
- А есть там волшебники, которые умеют возвращать к жизни мертвых? – спросила Лит.
- Не знаю. Я там не был.
- Тогда откуда ты все это знаешь?
- Со слов тех, кто там побывал.
- Вэл?
- Да?
- У меня ноги болят, я больше не могу.
Глава 10
В храме не было никого, кроме жрецов, да и те разошлись по внутренним помещениям, когда зашли Валекто и Лит. Было тихо, если не считать потрескивание свечей и еле слышное журчание воды в бассейне, но эта тишина действовала не умиротворяюще, а наоборот навевала неясную тревогу.
Тифлинг прошагал по уже знакомому каменному полу и остановился возле статуи Дуватара.
- Впечатляет, – сказал Валекто, глядя на героя. – Но больше всего интересна вон та. - Он кивнул на фреску у ног гиганта.
- Она самая странная из всех, - согласилась Лит. - От головы откололся кусок камня. Теперь не разобрать, кто это.
- Ничего странного. Это пасть, а не камень откололся, а это вот – когти. Это Шехмера. - Тифлинг провел пальцами по барельефу. - Если предположить, что храм действительно возвели тысячу лет назад, то представители расы людей-ящеров выглядели именно так. У некоторых из них даже были змеиные хвосты вместо ног.
- И как я сразу не догадалась, что это она… - пробормотала девушка.
- В мире ее статуй почти не осталось. – Валекто бросил небрежный взгляд на Дуватара. – Люди всегда возвеличивают подобных себе. Своим кумирам они готовы простить всё. Вот так обычные смертные и становятся богами.
- Что ты хочешь этим сказать?
- То, что Тэр Дуватар чересчур большой. Тут твои предки приврали. На самом деле, люди-ящеры были выше и мощнее людей.
- Тогда как он смог их победить?
Валекто задумчиво посмотрел на девушку.
- Говорят, в это дело вмешался демон, очень древний и могущественный балор по имени Велиар. Он помог Тэру одолеть королеву древних, и в обмен на это твой предок продал ему душу, пообещав служить вечно – при жизни и после смерти. Некроманты говорили, что, когда Дуватар отошел в мир иной и оказался среди мертвых, за ним не явились ни посланцы рая, ни ада. Потому что у него не было души. Обязательство перед демоном каким-то образом поддерживало его существование даже после смерти, не давало исчезнуть и… - Тифлинг подбирал слова. – Как бы это сказать, умереть окончательно. Какое-то время он продолжал служить Велиару в мире мертвых, а потом решил перехитрить его. Убивая врагов, Тэр чувствовал, что сам становится сильнее. В конце концов, ему удалось пленить Велиара, и он заточил его в глубинах ада. Что стало с героем после – никто не знает.
- Что-то мне в это не верится… - усомнилась Лит.
- Я и не настаиваю. Можешь верить во что хочешь.
- Но откуда тебе все это известно?
Валекто стряхнул песок с пальцев и подошел к бассейну, где журчала вода.
- Учись не верить тому, что говорят.
- Тогда почему я должна верить тебе?
На губах тифлинга мелькнула снисходительная улыбка.
- Кое-где в подземельях еще сохранился культ Шехмеры. Я был знаком с некоторыми из ее последователей. А эта история связана с ней напрямую. За свою жизнь я понял – под землей обретается больше правды, чем на поверхности. Там никто не питает романтических иллюзий о героях. Истина, как забытый клад, со временем уходит все глубже и глубже в землю, оставаясь неизменной, а поверхность зарастает травой. Так и здесь – история о Дуватаре сильно приукрашена.
- Пожалуйста, никому не рассказывай в деревне об этом, люди могут обидеться.
Валекто пожал плечами, поднял голову вверх и осмотрел своды.
- Да уж… Тысячу лет назад в Дор-Цере умели обращаться с камнем. Упадок племени налицо. Может, и есть толика правды в проклятии Шехмеры.
- Скоро Дор-Цера снова заживет хорошо, - последовал гордый ответ.
- Благодаря тебе, конечно? - тифлинг лукаво улыбнулся.
- А почему нет? Я – дочь вождя. Прежде всего, я узнаю, кто убил моих родителей и отомщу. А потом Дор-Цера и Дор-Тайо снова станут единым целым, как было давно. И мой народ не будет больше болеть, голодать и умирать раньше срока. Я буду править не для того, чтобы гордиться или быть жестокой и жадной, а для того, чтобы справедливо судить между обездоленными и обидчиками, чтобы самой спать на соломе, а излишки раздавать бедным. Я буду править, чтобы защищать свой народ с оружием в руках. Я научу их читать, писать и владеть мечом.
- А ты сама-то умеешь? – с сомнением приподнял бровь Валекто.
Он с грустью посмотрел на девушку, видя, как та слепо верит в то, что говорит. И мог предположить, как больно разобьется. Но не стоит в это вмешиваться, перед ним стоит другая задача.
- Знаешь, когда я долго смотрю на Тэра Дуватара. - Лит кивнула на статую. – Мне кажется, он оживает. Его лицо двигается. То уголки губ, будто он хочет мне что-то сказать; то как будто он подмигивает мне и говорит: «Лит, все будет хорошо».
- Пфф! Если долго смотреть в лужу, тоже привидится что попало, – ответил тифлинг.
- Ты ничего не понимаешь! – воскликнула девушка и направилась к выходу.
***
Дарун стоял на пороге дома, когда Лит вошла во двор, ведя лошадь под уздцы.
- Где Аластор? – спросила девушка.
Наместник придирчиво оглядел племянницу: рубашка помята, плащ сполз с одного плеча, а на штанах – комки грязи.
- Посмотри на кого ты похожа.
Мгновением позже вернулся Валекто, и Дарун обратился к нему:
- Я поговорил с Аластором о тебе. Он говорит, что порт захлестнуло половодье, земля почти слилась с морем, там гуляют волны. Сейчас ты никак не сможешь вернуться.
- И?
- Нужно ждать осени.
- Так… - Тифлинг почесал затылок. - Какое сегодня число?
- Пятнадцатое июня.
- Где чародей? Я поговорю с ним сам.
- Он уже ушел.
- Странно, мы его не видели, - сказала Лит.
- Он отправился в Дор-Тайо передать мою просьбу вождю касательно Валекто.
- Но как тогда он сам выберется, если в порту половодье? – не унималась девушка.
- А как он выбрался из хижины колдуньи, спасая тебя? Как ходит пешком по тундре в лютую метель? Что ты задаешь мне глупые вопросы?
- Значит, есть другие пути, помимо порта, - предположил Валекто.
- Откуда я знаю? Ты у нас изучал карты, не я, - съязвил наместник. – Военный!
- Но ты ездил в академию, – возразила Лит. – Ты можешь показать ему ту дорогу.
- Я уже не помню, это было пятнадцать лет назад.
Тифлинг внимательно наблюдал за Даруном, - тот не был так уж недоволен, насколько следовало ожидать, исходя из его характера. Валекто хорошо изучил наместника за две недели, и мог с точностью сказать, что Дарун не отличался особым радушием. Наоборот – он был угрюм, замкнут и неразговорчив. Следовало ли полагать, что тифлинг вызывал у него симпатию, или тут скрывается что-то другое? К тому же, Аластор слишком быстро ушел. Кто знает, о чем они говорили, пока тифлинг учил Лит верховой езде? И почему они в самом деле не заметили чародея, если тот действительно пошел в Дор-Тайо?
Возможно, все эти обстоятельства насторожили бы Валекто гораздо сильнее, не стремись он сам задержаться в поселении подольше.
- Что ж, придется вам потерпеть меня до осени, - пожал тифлинг плечами. – Я много места не займу.
Наместник бросил на него косой взгляд, выразив притворное недовольство, но Лит искренне обрадовалась.
- Дядя, это же здорово! Он будет помогать тебе по хозяйству, ходить на охоту, ловить рыбу. Правда, Вэл?
- Очень на это рассчитываю, - проворчал наместник. – Аластор придет в гости на праздник урожая, а на следующий день проводит тебя.
- А когда этот праздник? – уточнил Валекто.
- В сентябре, - ответил Дарун.
Глава 11
Было уже совсем темно, когда девушки пришли в спальню после ужина.
- Я рада, что Вэл останется, - сказала Лит.
Она поставила свечу на сундук, скинула одежду и забралась под одеяло. Диана разделась и тоже легла.
- Это точно. Такой помощник в доме всегда пригодится. Кстати, как там ваши уроки верховой езды?
- Сначала я упала с лошади, - хихикнула Лит. – Но потом у меня стало получаться.
- Мы с дядей видели вас с балкона. О чем вы говорили?
- Да много о чем. Вэл о себе рассказывал. А потом мы зашли в храм.
- Он спрашивал тебя о чем-то, касающимся наших тайн?
- Ой, да брось! Если бы ему нужны были наши тайны, он бы пришел к тебе. Ведь это вы с дядей секретничаете, а не я! - ответила Лит.
- Ничего мы не секретничаем. - Диана повернулась на другой бок и закрыла глаза, но ее сестре не спалось. Полежав какое-то время, она встала с кровати и подошла к корыту с водой.
- Как ты думаешь, я красивая? – спросила Лит, склонившись над отражением.
Диана приподнялась на локтях.
- Тебе же всегда было все равно.
- Мне и сейчас все равно, - ответила Лит, но нагнулась еще ниже, рассматривая себя.
Кончики ее волос коснулись воды.
- Тебе что, нравится Вэл? – спросила Диана.
Лит отпрянула от корыта.
- Какая ерунда! – поморщилась она. – Он намного старше. К тому же, грубиян. А еще у него хвост и рога. Как такой может нравиться?
Девушка поспешно задула свечу, забралась в кровать и укрылась одеялом с головой, но Диана больше ничего и не спрашивала.
Глава 12
Через месяц Лит уже довольно уверенно сидела в седле и могла послать лошадь рысью. Они с Валекто катались вокруг деревни, устраивали заезды на небольшие дистанции и помогали пастухам вечером собирать стадо.
Тифлинг стал незаменимым помощником по хозяйству – теперь в доме вождя ножи всегда были заточены, шкуры выделаны, а торфа и хвороста хватало с избытком. Наместник даже распустил большинство слуг, в них отпала надобность. Также Валекто прослыл искусным звероловом. Если он уходил на охоту, то никогда не возвращался с пустыми руками: на столе часто бывали дикие гуси, куропатки и дикие бараны. После долгих настойчивых уговоров Лит, небольшую часть добычи они тайком относили нищим, пока Дарун не видел.
Однажды Валекто принес домой ястреба с подбитым крылом. Тифлинг поместил его в клетку, которую смастерил из прутьев. Лит и Диана часто видели, как Валекто бережно перевязывает рану и заботится о птице. Девушки поили ястреба, таскали ему мышей. А потом, пару недель спустя, после того как крыло зажило, птицу выпустили на волю.
Но у самого тифлинга все было не так безоблачно. Касна в конце концов кончилась, и теперь с каждым днем Валекто становилось хуже. Он еще находил силы для конных прогулок с Лит, но вечерами буквально падал от усталости. Тифлинг держался только благодаря тому, что курил траву. Это хоть как-то облегчало мучения от ломки.
Каждое утро он метался на мокрых простынях в горячечном бреду, его терзали видения из прошлого, восставшие покойники – спутники отряда. Они молчаливо обвиняли убийцу, глядя остекленевшими глазами, а когда тифлинг подходил к ним, всех до единого пожирал пещерный червь, и Валекто просыпался.
Он открыл глаза.
Ну почему его сны всегда такие паскудные?
Возможно, он кричал, потому что у кровати со свечой в руках стояла Лит, нахмурив брови. Как она вошла? Неужели он настолько не владел уже собой, что забыл запереть дверь?
На щеках тифлинга горел нездоровый румянец, губы сделались ярко-красными. Его мучила жажда. Он захотел встать, но почувствовал сильную тошноту и застонал.
- Может, все-таки скажешь, что с тобой? – спросила девушка.
- Я в порядке. – Валекто вымученно улыбнулся.
- Неправда! Я уже давно заметила, что-то не так.
Мышечные сокращения сотрясали тело тифлинга, он обливался потом.
- Подай мне кисет, - проговорил он.
- А вот и не дам! Я думаю, это все из-за того, что ты куришь. Я выброшу его!
- Нет… Это убьет меня.
- Ты не получишь его ни за что!
- Дай чертов кисет! – заорал Валекто.
Лит вздрогнула и отступила назад под его одуревшим взглядом, но тифлинг тут же взял себя в руки и обессиленно произнес:
- Я сделался таким не из-за этого. Я расскажу тебе. Только дай мне… прошу… и принеси воды.
Девушка бросила ему кисет и вышла. Дрожащими руками он свернул самокрутку, просыпав немного травы на одеяло, и прикурил от свечи. Курево затлело, распространяя по комнате едкий жженый запах. Валекто затянулся, прикрывая глаза. Дым проник в легкие, мозг и немного успокоил.
Лит вернулась, подошла к кровати и протянула кувшин с водой. Тифлинг отпил несколько глотков.
- Извини, - сказал он, поймав обиженный взгляд девушки. - Это трудно контролировать. Сядь и выслушай меня.
И Валекто рассказал о касне. Лит слушала, не перебивая. А потом он замолчал, собирая крупицы травы с одеяла обратно в кисет. В тишине слышалось только прерывистое дыхание тифлинга.
- Это чудовищно, - произнесла, наконец, девушка. – Зачем ты вообще начал, если знал, что это такое.
- Нас пичкали этой дрянью, чтобы мы лучше сражались. Она делает сильнее и бесстрашней, скорость реакции – молния. Подсели все. Многие, кого я знал, отъехали, но у меня всегда получалось брать вещество под контроль и не допускать, чтобы оно завладевало мною. Я всегда выбирался из этого. Кровь демона сделала меня живучим. Но даже ей сложно перебороть наркотическую зависимость.
Он закашлялся, а когда приступ прошел, обессиленно откинулся на подушки.
Лит дотронулась до его руки. Ладонь воина была жесткой, мозолистой. И горячей.
- Ты, наверно, очень страдаешь… - проговорила девушка.
Валекто посмотрел на нее воспаленным взглядом, но ничего не ответил.
- Эта трава воняет ужасно. Ты точно не перепутал, от чего тебе плохо?
- Нет. - Он кивнул на кисет. – Это баловство. Я с легкостью могу бросить траву, но сейчас она мне жизненно необходима, чтобы я не отъехал.
- Что это за слово? Это какой-то вид потери сознания?
- Это смерть, - улыбнулся тифлинг.
У девушки внутри все похолодело при мысли о том, что Валекто может умереть, и она крепче сжала его ладонь.
– Ты справишься.
Вскоре тифлинг уснул, и Лит придвинулась ближе, осторожно обняв его за плечи. Она сочувствовала Валекто, думая о том, что, наверно, никого в этом мире нельзя назвать сильным, если даже таких, как он, может сломить болезнь. Ей хотелось нырнуть под руку тифлинга и прижаться к его теплому телу. Вот бы он никогда не уезжал из Дор-Церы! Его смерть, как и его отъезд ужасали девушку одинаково сильно.
Вздохнув, она погладила спящего по щеке и встала с кровати, чтобы заварить горькой целебной травы, когда тот проснется. Оказавшись у стола, где лежал боевой цеп, Лит помедлила. Владелец оружия крепко спал, и она не смогла удержаться от того, чтобы не взять оружие в руки. Оно оказалось довольно тяжелым. Два металлических ядра с длинными лучевидными шипами соединялись цепями с деревянным окованным стержнем, а к концу рукояти тоже крепилась цепь.
Любое оружие вызывало у Лит живой интерес, оно являлось для нее атрибутом власти и силы, символом чего-то труднодостижимого, и потому еще более притягивающего.
Гири звякнули, ударившись друг о друга, и девушка поспешно положила цеп на место.
Глава 13
Лит и Диана ухаживали за больным. Иногда в комнату заглядывал Дарун справиться о здоровье тифлинга. Никто не знал причины недомогания гостя, кроме Лит. Она чаще всех сидела с ним. Наблюдала как он ест, спит. Временами ей казалось, что он не узнает никого вокруг, - таким отчужденным порой становился его взгляд. Валекто то метался в бреду, то проваливался в долгий крепкий сон и почти не дышал.
Прошло более двух недель, прежде чем ему стало лучше.
Когда Лит вошла в комнату, он сидел на кровати и вытряхивал из кисета на ладонь остатки травы.
- Курево кончилось, - сказал тифлинг.
Он был бледен и слаб, но голова работала ясно.
— Вот и хорошо. От него ты кашляешь.
- Диана сказала, что завтра оленей погонят к морю. Отправимся в хижину колдуньи завтра.
- Но ты еще болен.
- Эта дрянь вышла из моего тела, я полностью здоров. Но вот здесь. - Он поднес к голове палец. – Засела надолго.
- Тебе нужно поесть.
- Отличная идея. Я откинусь, если сейчас что-нибудь не съем.
- Хорошо, принесу тебе еды.
- Не надо. Я сам.
Когда девушка ушла, Валекто выбрался из постели. Борясь со слабостью и головокружением, спустился в столовую. Там он съел зажаренную оленью лопатку, выпил пол кувшина молока. Почувствовав, что сыт, снова поднялся к себе и заглянул под кровать. Там лежали свитки, от которых тифлинг не успел избавиться до того, как началась ломка. Бумаги следовало вернуть обратно как можно скорее.
В это время за дверью послышались шаги.
Валекто знал, что Лит на летней кухне. Диана, скорей всего, тоже. А слуги сегодня не приходили. Значит, это Дарун.
Осторожно выглянув из спальни, тифлинг заметил наместника, тот спустился по лестнице вниз и вышел на улицу. Дверь кабинета снова оказалась не заперта. Положив свитки на место, Валекто, перебрал несколько бумаг и вздохнул. Проделать такой огромный путь зря… Его мечты всю жизнь только и делали, что разбивались. Никакого меча Дуватара, скорей всего, нет. Что ж, на этот раз он не расстроится. Он отправится в Норлиндор и попробует прожить эту жизнь честно.
Взгляд тифлинга переместился на выдвинутый ящик стола. Он заглянул внутрь. Снова бумаги, довольно старые… Какие-то чертежи… Интересно… Может, попробовать еще раз? Впереди целый месяц. И Валекто вынул несколько листов, скрутил и сунул за пазуху. Все это он проделал в абсолютной тишине.
Неожиданно из спальни донеслись сдавленные рыдания. Кто это мог быть? Тифлинг замер. Он не удержался от любопытства и заглянул за дверь.
На кровати, посреди смятых одеял, сидела Диана. Она обнимала ноги, уткнувшись лицом в колени. Ее обнаженное тело мелко дрожало, белокурые волосы прикрывали спину и плечи. Одежда была разбросана по полу.
Валекто осторожно отошел от спальни и покинул кабинет.
Глава 14
Утро выдалось ветреным и ясным.
Лит, оповестив дядю, что они с Валекто собираются покататься на лошадях, отправилась в конюшню и вывела Кади за ворота. В ожидании тифлинга, девушка медленно побрела мимо пустых загонов – основное стадо угнали на север еще до рассвета.
Вдруг из-за хижин появился Адам. Лит не разговаривала с ним со времен той злосчастной рыбалки. Парень направился вдоль изгороди, прямо к девушке.
- Что, завели себе новую зверушку, а? – спросил он с противной ухмылкой. - Шляетесь везде с этим уродом, треплетесь с ним.
- А тебе-то что?
- Мне? Ничего. Просто бесит это отвратительное рогатое мурло.
- Он воин и настоящий мужчина! Ему можно только позавидовать.
- Ха! Я и не сомневаюсь, что ты готова сдохнуть от зависти. Ты же хочешь стать вождем? Твой дядя мне все про тебя рассказал.
- Отстань от меня.
- Если он не уберется после праздника урожая, мы выгоним его пинками под зад.
Лит раскрыла было рот, чтоб ответить, но позади послышался голос Валекто:
- Может, сделаешь это прямо сейчас?
Тифлинг вел Арахну под уздцы. В его глазах плескалась ярость. Адам присмирел.
- Осенью ты должен уйти отсюда. А потом я за себя не ручаюсь, – прошипел юноша и бросился бежать.
- Фу, меня тошнит от него, - скривилась Лит.
- Почему он не уехал вместе с остальными пасти оленей?
- Думаю, его не взяли - толку от него никакого. Только языком чесать умеет.
- Значит, в любом случае он будет за нами следить. Что ж, идем, не будем терять время.
И они пошли к воротам. Валекто чувствовал себя бодрее, но настроение было скверным. Но не только потому что было утро. Он думал о том, что увидел в спальне Даруна, и злился, что не может прогнать эти мысли. Тифлинг никак не мог понять, почему осуждает наместника. С какой стати личная жизнь Даруна должна его беспокоить? Он что, поборник морали? Дикарские поступки примитивных людей не должны никого удивлять. Какова земля, таковы и нравы.
От Лит не укрылось угрюмое молчание спутника.
- Не обязательно ехать, если ты плохо себя чувствуешь, – сказала она.
- Я в полном порядке. Руки не дрожат и даже не тянет блевать.
Девушка улыбнулась и кокетливо поправила волосы, когда Валекто посмотрел на нее.
- Вэл, ты такой настоящий.
Он не ответил. Возможно, из-под контроля начинает выходить кое-что еще.
За воротами паслось небольшое стадо из оставшихся в деревне оленей. Два пастуха разлеглись на траве, лениво потягивая чай.
Лит и Валекто объехали вокруг частокола, а когда вернулись к воротам, увидели, что пастухов разморило на солнце, и они уснули.
- Едем к хижине, - сказал тифлинг и причмокнул губами, погоняя Арахну.
Всадники двинулись на восток по широкой дороге, протоптанной оленями. Впереди простиралась холмистая равнина с редкими карликовыми деревьями над прудами со стоячей водой.
- Кстати, я совсем забыла, - сказала Лит. – Адам в детстве говорил мне, что в Дор-Тайо живет какой-то монстр с клыками и косматой головой. Возможно, он убил моих родителей.
- Сколько ему было лет, когда он это сказал?
- Шесть.
Валекто снисходительно посмотрел на девушку.
- Лит, кто тебя так воспитал, что ты веришь во всякую ерунду?
- Меня воспитывал Нунг, и это не ерунда! – обиделась девушка.
- А кто такой этот Нунг? Твой родственник?
- Нет, он был нашим слугой.
- Странно…
- Что странного?
- Что тебя воспитывали не женщины, а какой-то старик.
- Он не какой-то старик, а самый замечательный человек из всех, кого я знала!
Тифлинг хотел было съязвить, но промолчал. Пусть говорит, что хочет. Эта затея все равно обречена на провал. И, похоже, его собственная – тоже. Он даже не успел накануне вечером посмотреть новые свитки, потому что допоздна засиделся в столовой с Даруном и девушками.
Когда миновали пастбища, дорога разделилась на тропки, которые петляли между холмов. Вскоре показалась река. На этом участке она разлилась и поросла осокой.
Лит, помня о том, что заблудиться в тундре легко, пыталась на всякий случай запоминать расстояния между деревцами, количество кустарников, очертания озерных берегов, узоры лишайников на камнях.
Путники ехали рысью и вскоре отдалились от Дор-Церы на значительное расстояние. Горы вокруг были незнакомые. В ущельях лежали белые ленты снега, а на отлогих склонах неожиданно выросли могильные плиты. Многие из надгробий покрылись мхом, потрескались или развалились, но по краю кладбища выделялись камни недавних захоронений - жертвы минувшей зимы.
Лит подумала о том, что у ее родителей нет даже могил.
- Как ты думаешь, что происходит после смерти? – спросила она. - У нас в деревне считают, что умершие становятся призраками и уходят в горы, а самые лучшие попадают на небо и превращаются в звезды.
- Интересное поверие, - отозвался Валекто. – В большом мире говорят, после смерти душа попадает в мир, где над ней должно свершиться правосудие. Правят там некие Судьи, и нет никого во вселенной справедливей, чем они. А над этим промежуточным миром, где обитают Судьи, есть Высший мир. Мы о нем ничего не знаем. Никто никогда не видел его, кроме Судей. Но я лишь знаю, что вместе со смертью все заканчивается, и это не может не удручать.
- Ты ведь боишься смерти, - заметила Лит.
- Скажу так: я не хочу умирать зря.
- Я думала об этом. О том, что ты мне тогда сказал. И знаешь, ты прав. Это было глупо, что я хотела умереть. Очень глупо.
- Рад, что ты осознала.
Всадники миновали кладбище, и теперь горы представляли из себя безжизненный серый шпат посреди острых скал, на которых не рос даже мох.
- Интересно, а почему Тэр Дуватар ушел через горы, а не уплыл на корабле из порта? Это ведь куда безопаснее, - проговорила девушка.
- Потому что тысячу лет назад порта еще не было, - ответил тифлинг.
Разглядывая окрестности, Лит заметила, что среди холмов стали попадаться беспорядочные нагромождения камней.
- Что это? – спросила она.
- Похоже, остатки каких-то древних сооружений, - предположил Валекто, когда всадники подъехали ближе. - Кажется невероятным, но, думаю, это руины империи людей-ящеров. Когда-то здесь произошел катаклизм, уничтоживший древнюю расу. И это – всё, что от нее осталось.
Тифлинг посмотрел вдаль, натянув поводья.
- Впереди горы сужаются и становятся выше, - сказал он. - Там выход из долины.
- И там Дор-Тайо.
- Да. Мы на пограничной территории. Не думаю, что хижина была слишком близко к Дор-Тайо или к Дор-Цере. Это должно быть где-то посередине. Где-то здесь…
Неожиданно в воздухе что-то просвистело, и у самых копыт Кади в землю вонзилась стрела с серым оперением. Лошади испугались, заржали. Шагах в тридцати, из-за камней, появился крепкий на вид человек. Он быстро двигался вдоль реки.
- Слезайте с коней! – скомандовал мужчина, выхватывая из колчана новую стрелу.
Валекто нащупал за поясом рукоять ножа.
Когда существо приблизилось, его удалось разглядеть получше.
- Это он! Монстр! - воскликнула Лит. — О нем говорил Адам. Он убьет нас, бежим скорее!
- Стоять! – заревел незнакомец и навел на всадников лук, пресекая всякую попытку к бегству.
- Думаю, лучше послушаться, - сказал тифлинг и спешился.
Лит последовала примеру спутника, продолжая рассматривать неожиданно появившегося врага.
На его скуластом лице можно было наблюдать результат смешения двух враждующих рас. Орочья кожа цвета сепии с белесоватыми рубцами и шрамами. Широкий нос, хорошо очерченные ноздри, будто у рыси. Резкие брови, покатый лоб. Массивная нижняя челюсть с короткими клыками выдавалась вперед. Волосы цвета пожухлой травы кучерявились и падали на плечи. Человечность этому звериному лицу придавал взгляд умных карих глаз.
Перед Валекто и Лит стоял варвар-полуорк из клана Дор-Тайо.
- Вы пересекли границы, - сказал он. – Вы понесете наказание.
- А вы рыщете по нашей территории и разгуливаете, где вам вздумается! – У Лит вдруг откуда-то взялась храбрость. - Почему нам нельзя?
- Убери оружие! - произнес тифлинг, проигнорировав слова девушки.
Полуорк оскалился, натягивая тетиву. Их разделяло не более десяти шагов. Валекто резко метнул нож. Варвар вскрикнул, выронил лук и схватился за рассеченное запястье. Тифлинг сразу же кинулся в атаку. Молниеносным движением он схватил варвара за раненую руку, не дав опомниться. Дернул по диагонали в сторону и повернулся корпусом, выкручивая противнику запястье.
Лит отпрянула, крепко держа лошадей за поводья.
Варвар заскрежетал зубами от боли. Свободной рукой он схватился за кисть Валекто, нанеся удар ногой в колено. Прямо по недавно зажившей ране. Боль прошила всю ногу – от щиколотки до бедра. Тифлинг пошатнулся, и полуорк оттолкнул его от себя. Валекто запнулся о камень, но устоял. Сила и собранность вернулись к нему.
Полуорк достал из-за пояса нож с массивной рукоятью. На солнце ярко блеснула сталь.
- Перестаньте! – закричала Лит. – Хватит!
Лошади мотали головами и норовили вырваться.
Варвар ударил, но промахнулся. Тифлинг нырнул ему под руку, собираясь напасть со спины, но не успел - полуорк развернулся и ударил обухом в челюсть. Валекто даже не понял, откуда пришел удар, но почувствовал вкус крови во рту.
Варвар продолжил наступать, размахивая громадным ножом. Его лезвие просвистело над самой макушкой. Тифлинг был зол оттого, что перешел в оборонительную позицию. Уклонившись от нового удара, Валекто заметил, что лошади вот-вот вырвутся. Он хотел крикнуть, чтобы Лит держала поводья крепче, но язык не слушался, а рот был полон крови.
И вдруг девушка заговорила. В ее голосе появились незнакомые прежде властные нотки.
- Я – дочь вождя из клана Дор-Цера. Меня зовут Лит Тиррабаль! Приказываю убрать оружие!
Полуорк оттолкнул тифлинга подальше от себя.
- Лит Тиррабаль? – переспросил он, опуская нож.
Варвар смотрел на нее удивленно, на зверином лице появилось подобие мысли.
- Это ты убил моих родителей? – Губы девушки задрожали от гнева.
- Я был там… Но не я убил их.
- А кто?
- Один из нас.
- Зачем?
- Лучше иди домой, принцесса.
- Отвечай!
- Я – не тот, кто отвечает на вопросы. Я – Аркат Черный Беркут из клана Дор-Тайо, и мой долг – охранять границы.
- Тогда скажи, где хижина колдуньи?
- Там ты ничего не найдешь. Ее сожгли.
- Я все равно пойду. Пятнадцать лет я ждала и не поверну назад. Ну так где она?
Вложив нож за пояс, полуорк указал вдаль, где серебристая полоска реки скрывалась за холмами. Тифлиг подобрал с земли оброненный нож, подошел к лошадям и забрал у Лит поводья Арахны.
- Идем, - сказал он, вытирая кровь со щеки.
- Я не отпускал вас. Теперь моя очередь задавать вопросы. – Аркат обратился к Валекто. – Как ты попал в Дор-Церу?
- Я не обязан отвечать на вопросы грязной свиньи.
Рука полуорка снова потянулась к ножу.
- А может, мне убить тебя, демон, и дело с концом?
Лит тронула Валекто за плечо.
- Это мой друг. Он заблудился и попал к нам случайно.
- Никто не попадает сюда случайно, - замотал головой полуорк. - Всякий, кто пытается проникнуть в Дор-Церу, имеет дело со мной. А я не помню, чтобы пропускал тебя.
- Насколько я знаю, у орков не очень хорошая память, - парировал Валекто.
Аркат угрожающе сдвинул брови.
- Либо ты говоришь все, и я решу, убивать тебя или нет. Либо я доложу вождю Дор-Тайо, и тогда ты точно умрешь. Выбирай.
- Твой вождь уже знает о нем, - сказала Лит. – Аластор договорился с ним, чтобы Валекто пропустили.
Полуорк помолчал немного, словно что-то вспоминая, и проговорил:
- Когда я видел его последний раз, он не заходил к вождю.
- Но так сказал дядя, - возразила девушка.
- Значит, кто-то из этих двоих соврал, - парировал варвар.
- Или троих, - вставил Валекто. – И сдается мне, что это ты.
Эти слова привели Арката в бешенство, но Лит встала между полуорком и тифлингом.
- Мы сейчас выясним, - сказала она. – Ответь на вопрос, сейчас можно добраться в порт?
- Да, - ответил варвар.
- И нет никакого половодья?
- Нет. Аластор уплыл в тот же день.
Лит с Валекто переглянулись.
- Я жду твоих объяснений, рогатый, - сказал Аркат.
Но тифлинг не спешил объясняться.
- Он служил подземному народу под горами, - начала Лит. – Дрался в битве и проиграл, потом бежал с поля боя по подземным тоннелям. Один из них вывел его сюда.
- А он что, – полуорк кивнул в сторону Валекто. - Говорить разучился?
- У меня плохо получается оправдываться. Обычно я сразу убиваю, - огрызнулся тифлинг.
- Пожалуйста, отпусти нас, - вежливо попросила Лит. - Он не сделал ничего дурного.
Но Аркат покачал головой.
- А как же священный закон гостеприимства?
- Кажется, он не слыхал о таком… - ухмыльнулся Валекто.
- А если путник заблудился и оказался здесь случайно?
- Так не бывает, - отрезал варвар, сверкнув глазами. – Все приходят к нам с огнем и мечом. Вы, люди Дор-Церы, живете в тишине и покое, думаете, что в этом мире одни, и никто о вас ничего не знает. Вы смеетесь над нами, зовете Дор-Тайо выселками, но не знаете, какие бои ведутся всего в десятках милей от вас. За вас. Вы живы благодаря нам.
- В чем ты меня обвиняешь? – спросила Лит.
- Ни в чем. Так завещал нам тысячу лет назад Тэр Дуватар. Никто не уйдет от своей судьбы. Кто-то рожден властвовать, а кто-то – защищать, - полуорк вздохнул. - Даже если твои слова правда, этот случай настолько редкий, что ему никто не поверит.
- Он спас меня от смерти! - воскликнула девушка. – Я хотела спрыгнуть с обрыва, а он поймал меня. Так что, если захочешь убить его, тебе сначала придется убить меня!
Ее уверенность произвела на полуорка впечатление.
- Что ж, Лит Тиррабаль. Если ты ручаешься за своего друга, я не буду его убивать, при условии, что он больше не попадется мне на глаза.
- Не попадется, обещаю. Он уйдет осенью. Но… как ты это сделаешь, Вэл? Если Аластор ни о чем не договорился…
- Лит, давай обсудим это позже, - ответил Валекто, покосившись на Арката.
- Тебе придется уйти обратно тем же путем, рогатый, - заключил полуорк. – Или остаться в Дор-Цере до конца жизни. Если ты придешь сюда снова, я не пропущу тебя.
Казалось, это не удивило Валекто. Он был холоден и спокоен.
- И что же нам делать? – в отчаянии спросила девушка.
- Расскажи мне свою историю сам, - сказал Аркат, не сводя глаз с тифлинга. – Я должен услышать всё. Тогда я, возможно, подумаю, стоит ли помогать тебе.
Глава 15
Некоторое время полуорк молчал, обдумывая услышанное. Валекто рассказал практически обо всем, кроме цели своего прихода.
- Я должен доложить о пещере вождю, - решил полуорк. – Вдруг кто-то еще обнаружит, что в Дор-Церу есть другие пути.
- Но тогда они найдут Вэла! – сказала Лит. – Прошу, не говори, пока он не уйдет.
- Я не могу спасти одного, чтобы потом погубить тысячи. И нечто более ценное, чем жизнь. Ты понимаешь, о чем я.
- Как они к тебе относятся? – спросил Валекто.
Аркат сдвинул брови.
- Кто?
- Жители твоей деревни.
По выражению лица полуорка, тифлинг понял, что попал в цель.
- Что ты имеешь в виду?
- Они любят тебя? Уважают? Хуже смешения человека с демоном только смешение с орком. Ко мне во всех королевствах относятся, мягко говоря, не совсем терпимо. Представляю, что приходится испытывать тебе.
В глазах Арката плескалась ярость.
- Не играй со мной в свои дьявольские игры, рогатый.
Лит снова встала между ними, чтобы не дать сцепиться.
- Ты можешь сказать об этом, когда Вэл уйдет. Пещера – это ведь просто пещера. Кто может узнать, что туда входили, и когда?
- Следопыт, - ответил полуорк. – Он посмотрит и скажет, что это давнишние следы. Меня начнут допрашивать, почему я так поздно об этом сказал. Мне придется лгать. Вождь знает, когда солдат лжет.
- Ты просто не умеешь это делать, - съязвил Валекто.
И вдруг Аркат сделал движение навстречу Лит, открыто посмотрев ей в глаза.
- Знаешь, а я ведь был там, когда ты родилась. Видел кровь и пожар. Аластор вынес тебя. Я, честно говоря, не верил, что ты выживешь. Жаль, что все это произошло с тобой.
- Полуорк, испытывающий сочувствие? Мда-а… - протянул Валекто. – Обязательно расскажу об этом какому-нибудь балору, если встречу. Он будет долго смеяться.
Однако, тифлинг заметил, что Лит тронули слова Арката.
- Я видел, как убили твоего отца. - По лицу полуорка прошла судорога, он отвел взгляд. – И ничего не смог сделать. Простой солдат не может вмешиваться в дела вождей.
- А что случилось с моей матерью, ты знаешь?
- Нет. - Аркат по-прежнему избегал смотреть в глаза. – Думаю, она была мертва еще до того, как сожгли хижину. Но ты выжила, Лит. И это самое невероятное, что я видел в жизни.
- Сейчас заплачу, - зевнул Валекто. – Во всем этом слишком много драмы.
- Идите… Я отпускаю вас. Но повторяю – в хижине вы ничего не найдете. И постарайтесь вернуться домой до того, как наползет туман. Здесь случаются нехорошие вещи, туманы что-то приносят с гор в долину… А насчет тебя я подумал, тифлинг. Приходи завтра, и я помогу тебе уйти отсюда.
- Нет! - выпалила Лит, схватила Валекто за руку, но тут же отпустила и густо покраснела.
- Пусть он еще побудет у нас. Просто… что скажет дядя? Он думает, мы ничего не знаем, что все идет по плану, и Аластор проводит его.
Тифлинг бросил на девушку хмурый взгляд.
- Ну, хорошо, - согласился Аркат. – За день до праздника жертвоприношения я буду ждать тебя здесь, когда сядет солнце.
Поколебавшись, Валекто ответил:
- Спасибо.
- Я это делаю ради Лит. Ее благодари, не меня.
- Спасибо, Аркат, - сказала девушка. – Если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь…
Но полуорк не дал ей договорить.
- Возвращайся домой до туманов, принцесса.
И они разошлись.
***
- Он сильно тебя ударил?
- Жить буду.
- Знаешь, ты вел себя как…
- Придурок?
- Что-то вроде того.
- Я смотрю, в тебе проснулись повадки королевы. Он всего лишь назвал тебя принцессой, а ты уже начала хамить. Когда мальчишке дают в руки палку, и говорят, что он теперь рыцарь, обычно это плохо кончается.
- Извини…
Валекто послал лошадь рысью. Лит помчалась за ним.
- Почему он так выглядит? – спросила девушка, догнав тифлинга.
- Он наполовину орк. Раса есть такая. Демоны могут быть соблазнительны, но чтобы отдаться орку… Думаю, его мать подверглась насилию.
- А ведь слова Адама были правдой. Аркат действительно выглядит как монстр… - сказала Лит. - Но в итоге он оказался не таким уж плохим.
- Потому что назвал тебя принцессой? Как же людям нравится, когда им льстят…
- Он отпустил нас и согласился тебе помочь, разве этого недостаточно, чтобы не считать его плохим?
- Недостаточно.
- Кто же тогда, по-твоему, хороший?
- Лит, перестань болтать. Я пытаюсь найти хижину, а ты сбиваешь меня.
- Но у нас же куча вопросов, которые надо решить! Почему ты ничего не говоришь об Аласторе?
- Потому что я никуда не спешу.
- Тебя не волнует, что ты можешь остаться здесь навсегда?
- Мне некуда идти, - отрешенно ответил Валекто. – Ждать месяц или год, какая разница?
- Но ты же хотел уехать в тот большой город… забыла, как он называется.
- Норлиндор никуда не убежит.
Лит поджала губы. В глубине души она хотела, чтобы Вэл остался.
- Как думаешь, может, Аластор забыл про тебя сказать? – предположила девушка.
- Или твой Аркат плохо за ним следил. Его можно обвести вокруг пальца в два счета. Думаю, их вождь тоже особо умом не блещет. Каков слуга, таков и господин.
- Но ты проиграл ему.
- Может, он и сильнее, - согласился Валекто. – Но одна только сила еще никого не сделала выдающимся.
Вдруг Лит натянула поводья и пригнулась к гриве лошади.
- Ты чего? – спросил тифлинг.
- Больно… - зашипела она, прижимая руку к груди.
Когда девушка выпрямилась, Валекто увидел на ее шее кулон с белым камнем. Тифлинг взял его и рассмотрел повнимательнее.
- Это криолит. Для суеверных – камень дурных предзнаменований, для всех остальных – просто мусор под ногами. Зачем ты носишь его?
- Мне его Диана дала. Сказала, что, когда Аластор принес меня из хижины, камень был в моей руке. Сейчас он как будто колеблется, мне больно, я не могу нормально дышать.
- Он резонирует. Некоторые камни имеют память. Он как-то связан с этим местом, - сказал Валекто и отпустил криолит. – По мере приближения к хижине будет больнее. Не трогай его и соберись. Боль постепенно уйдет, она неопасна.
Спрятав камень под рубашку, Лит морщилась от мышечных спазмов.
- Это в честь камня тебя назвали? – спросил тифлинг.
- Как ты догадался?
- Просто предположил. Твой дядя не очень-то заморачивался, когда выбирал тебе имя.
- Чем оно тебе не нравится? – с укором спросила Лит.
- Слишком простое для дочери вождя. Не обижайся.
- А меня вполне устраивает.
- Что ж, тогда поехали дальше.
И они снова двинулись в путь. Камень пульсировал все сильнее, вместе с этим усилилась и боль в груди, воздуха не хватало, но Лит справилась с паникой - раз уж Вэл сказал, что это не страшно, то можно и потерпеть.
- А почему Аркат назвал праздник урожая днем жертвоприношения? – спросил тифлинг.
- Потому что в дар Тэру Дуватару закалывают оленя. Нунг рассказывал, что когда-то приносили в жертву людей, но это было очень давно.
Валекто сделалось не по себе. Он дотронулся до ушибленной челюсти – кровотечение прекратилось, но рана ощутимо болела, да и в теле чувствовалось поламывание от драки с полуорком. К тому же, тифлинг был еще слаб после касны, а теперь добавилось еще и это смутное беспокойство.
Он стал слишком чувствительным. Вот что делает с мужчиной отсутствие войны.
В поисках хижины колдуньи, путники плутали среди болот, ориентируясь только на криолит. Камень то пульсировал, то затихал, то опять колотился как бешеный. У Лит истощились силы, девушка всё вокруг видела, как в тумане, и готова была уже упасть, но потом они внезапно вышли на нужное место.
Озаренный солнцем небольшой луг показался из-за холмов. На нем находилась возвышенность с четырьмя полуразрушенными столбами, покрытыми мхом.
Криолит, наконец-то, успокоился. Теперь он мерно пульсировал, в такт биения сердца. Боль и удушье отпустили Лит.
Всадники спешились, подошли к столбам и оставили лошадей на привязи.
- Давай расчистим внутри, - предложила девушка, кивая на пространство между столбов.
Она встала на колени и принялась ковыряться в земле. Тифлинг присоединился, вырвав с корнем большой куст. Клочья травы и грязи полетели в разные стороны. Следы пожара давно смыли дожди, и Лит с Валекто уже усомнились, что перед ними развалины хижины колдуньи, но когда под слоем земли и травы показались гнилые доски, то стало ясно, что путники попали в нужное место.
Однако, большой пользы это не принесло. Тифлинг сразу понял, что здесь ничего не найти, в том числе и того, что могло бы помочь отыскать меч Дуватара.
Пока девушка бродила среди пожарища, подбирая осколки и куски чего-то, что уже нельзя было распознать, Валекто думал о том, что это была глупейшая из всех затей, которые он когда-либо предпринимал.
– Нашел что-нибудь? – спросила Лит, подойдя к тифлингу. Ее руки были по локоть вымазаны в грязи.
- Обычно на месте пожара хоть что-то остается, - ответил тот. - Но здесь совсем не за что зацепиться, как будто сюда нарочно возвращались и поджигали, чтобы все уничтожить.
- Но ты же говорил, что сможешь помочь…
- Я сказал, что посмотрю, но ничего не обещал. Я не могу сделать невозможное.
Лицо девушки сделалось отчаянным.
- Я уже давно поняла, что правда может быть тяжелой. Но почему еще и надо очень сильно постараться, чтобы узнать ее? - Она с досады пнула кучу обломков.
Тем временем, на солнце набегали облака, свет тускнел, а лошади начинали тревожно всхрапывать.
Отряхнув руки, Лит села на траву.
- Нам нужно возвращаться, - сказал тифлинг. - Помнишь, что Аркат сказал про туманы?
Девушка подняла на него глаза, а потом закрыла лицо руками и разрыдалась.
- Почему это случилось со мной? – бормотала она сквозь слезы. – Я же не прошу вернуть моих родителей. Я просто хочу узнать, за что их убили, но не могу получить ответ даже на это!
- А что тебе это даст? – спросил Валекто.
- Я отомщу убийцам!
- Лит, оставь в покое прошлое и найди в себе мужество жить дальше.
Но девушка не слушала, продолжая говорить сквозь слезы.
- Я не хочу больше так жить! Зачем ты вообще меня спасал?!
Зачем? Ответ очевиден. Чтобы узнать, где Дор-Цера. Или, может быть, потому что он все время гоняется за тем, что ускользает?
- Я ненавижу свою жизнь, ненавижу Дор-Церу! Я хочу, чтобы она сгорела! – в сердцах выкрикнула Лит.
- Не разбрасывайся такими словами, а то она действительно может сгореть. Где ты тогда будешь жить?
- Не разговаривай со мной как с ребенком! Лучше скажи, что теперь делать?
– Если кто-то и знает правду, то только Аластор.
- Он никогда не скажет.
- Наверняка, Аркат знает больше, чем сказал. Он вел себя так, будто что-то скрывает. Поговори с ним, когда я уеду.
- Вот, и ты меня бросаешь! Стоит мне к кому-то привыкнуть, с кем-то подружиться, как эти люди покидают меня или их убивают.
- А ты меня считаешь своим другом? – улыбнулся тифлинг.
- Конечно, - ответила девушка, перестав плакать.
- Обо мне не беспокойся, я смогу за себя постоять.
– Я так тебе завидую, - вздохнула она. – За то, что ты сильный, свободный. За то, что можешь делать все, что захочешь.
Присев рядом, Валекто осторожно притянул Лит к себе, а она положила голову ему на плечо. Ее волосы разметались по груди и коленям тифлинга. Он провел рукой вдоль спины девушки, ощущая сквозь одежду тепло ее тела, и почувствовал, как еще один из видов опьянения начинает одолевать его, но, когда Лит тоже попыталась обнять Валекто, он отстранил ее от себя. Нет, он не может делать все, что захочет. Даже несмотря на то, что силен и свободен. Некоторые вещи просто не должны случиться.
- Нам пора. Туман опускается, - сказал тифлинг, поднимаясь на ноги.
Девушка тоже встала.
- Я буду сильной и мужественной, - пообещала она, вытерев слезы. - Прости, что тебе пришлось выслушивать это.
Валекто отвязал лошадей.
- Видимость все хуже, - сказал он. – Мы сильно задержались.
- Ничего, успеем, - ответила Лит, залезая в седло.
Всадники ехали молча. Мимо холмов и древних развалин. Пересекая ручьи, объезжая болота. Места вокруг были незнакомые, и Лит подумала о том, что не нашла бы дорогу домой сама, без тифлинга. Вот если бы они возвращались обратно по тем же самым местам, по которым ехали утром… Но вскоре девушка стала узнавать окрестности: камни, кустарники, карликовые деревья, а когда вдоль предгорий забелели кладбищенские плиты, Лит уже была уверена в том, что теперь можно не переживать, что они с Вэлом заблудятся.
Взобравшись на вершину холма, путники увидели, наконец, Дор-Церу внизу, в долине.
- Скорее, - сказал Валекто, подгоняя лошадь ударами ног.
Они спустились с возвышенности, и через несколько мгновений все заволокло туманом. Он нахлынул, словно волна, становясь более густым, липким. Заморосил мелкий дождь. Кроме хлюпанья копыт, не раздавалось больше ни звука.
- Лит, не отставай, - предупредил тифлинг. – Я ищу дорогу благодаря чутью, но потеряю его, если буду оглядываться на тебя.
- Я еду прямо за твоей спиной, - ответила Лит.
Мгла постепенно стала навевать на девушку сон.
Вдруг непонятные и приглушенные звуки, внезапно раздавшиеся позади, заставили ее обернуться. Ничего не увидев, кроме клочьев тумана, Лит подумала, что ей показалось, но невидимые голоса снова отчетливо позвали ее по имени.
Девушка остановила Кади, забыв о предостережениях Валекто.
Зов был настойчивым, и из мглы возникли две человекоподобные фигуры.
- Лит…
Она застыла в седле, не в силах пошевелиться. Судя по росту и очертаниям, это были мужчина и женщина. Они протягивали руки, но лиц было не разглядеть.
- Лит!
И сердце тоскливо защемило от безумной надежды.
- Иди к нам…
И скорбь по потерянному детству переполняла, кружила голову. Этого не может быть.
- Мама? Папа?
Лит хотелось воскликнуть, зачем они ушли? Зачем оставили одну, когда она так нуждалась в них? Это был очень волнительный миг. Всё на свете перестало существовать. Сердце колотилось как бешеное. И вот, девушка уже скакала им навстречу. Еще чуть-чуть, и можно будет увидеть их лица. Ей даже показалось, что от фигур исходит сияние, но неожиданно видение исчезло.
Она снова осталась одна в густом тумане. Совсем как тогда посреди тундры, ночью. Девушка озиралась по сторонам в поисках хоть чего-то, что укажет направление, но ее окружала только серая беспросветная мгла.
Вскоре там, где были фигуры, появилось несколько теней, и они уже не походили на людей, а представляли собой леденящие кровь уродливые сущности.
Лошадь брыкалась, ею стало невозможно управлять, и Лит выпустила поводья из рук. Кади сбросила всадницу, умчавшись прочь.
Их становилось все больше и больше. Они обступили со всех сторон. Круг медленно сужался.
- Вэл! – закричала девушка, вставая с земли.
Она даже не чувствовала боль от падения. Все вытеснил страх, это гнетущее ожидание самой кошмарной и мучительной смерти. Настоящий первобытный ужас.
- Валекто! – что есть силы, снова позвала она.
Чья-то сильная рука рванула ее.
- Я же сказал не отставать!
Увидев тифлинга, Лит чуть не расплакалась от радости. Он усадил ее вперед, одной рукой прижимая к себе, а другой держа поводья.
- Я видела призраков, они хотели меня убить, - сказала девушка, дрожа всем телом.
- Здесь никого нет, кроме нас, - отозвался Валекто.
Тени действительно исчезли, будто их и не было вовсе. Остался только туман, но и он уже отступал.
– Я видела родителей. Из-за них я остановилась.
- Это была иллюзия.
- Но как же…
- Успокойся, всё позади.
Голос тифлинга звучал уверенно, и Лит почувствовала себя в безопасности.
Она прижалась к Валекто, обхватив его шею руками, и некоторое время не двигалась, а потом ее пальцы стали гладить его уши, волосы, дотронулись до рогов; и осторожно, словно невзначай, девушка прильнула губами к ране на щеке тифлинга. Испугавшись, что, возможно, сделала ему больно, она отстранилась. Впервые их лица были так близко, что Лит рассмотрела мелкие синие вкрапления в радужке глаз Валекто. Ей вдруг нестерпимо захотелось поцеловать его в губы.
- Вэл, останься в Дор-Цере, - прошептала она. – Останься со мной…
Его ноздри слегка раздувались, выдавая напряжение. Тифлинг взглянул на Лит и увидел в глазах ребенка пылкость взрослой женщины.
В это время послышались крики.
- Вон они! Едут, голубчики!
Кто-то открыл ворота, впуская всадников. Лит и не заметила, что они с Валекто уже приехали в деревню.
- Мы сбились с ног вас искать!
- Хорошо, что живы остались. Из таких туманов еще никто живым не возвращался.
Тифлинг спустил девушку на землю и спешился.
Дарун был вне себя от бешенства.
- Мы отъехали слишком далеко от деревни, а потом опустился туман. Но теперь все хорошо, - объяснился Валекто.
- Хорошо?! – заревел Дарун, как разъяренный медведь. – Какого черта вы поехали на восток к Дор-Тайо? И где вторая лошадь?
- Я поищу ее завтра, - пообещал тифлинг, игнорируя первый вопрос.
Наместник перевел яростный взгляд на племянницу.
- А тебя что, до конца жизни мне придется караулить?
- Дядя, я в порядке, – сказала Лит.
Она улыбалась, блуждая рассеянным взглядом по лицам сельчан.
- Чего ты такая счастливая? – рассердился наместник. – Ты не понимаешь, что в туманах люди пропадают!
- Спокойно, вождь, - остановил его Валекто. – Я – солдат огня и подземелий. Что мне твои туманы?
- А ты будешь отрабатывать лошадь, если не найдешь ее.
- Я сделаю всё, что скажешь. Но сейчас мы устали и зверски голодны.
- Идите и разыщите себе еду сами. Я вам не прислуга! – рявкнул Дарун.
Глава 16
После ужина тифлинг поднялся в комнату, упал на кровать и сразу заснул, а рано утром отправился искать Кади. Вечером того же дня, когда наместник заглянул в конюшню, то увидел, что лошадь уже в стойле.
Позже Валекто уехал на охоту с другими мужчинами, и они отсутствовали больше недели. Возвращаясь однажды вечером с тушей горного барана на плечах, тифлинг увидел у дома вождя Адама Джосгара, и нарочно замедлил шаг, чтобы не встречаться с ним.
Ворота отворил Дарун, поприветствовал юношу и пригласил войти. Когда оба скрылись внутри, Валекто подождал немного и тоже подошел к воротам. Те оказались не заперты. Он шагнул во двор.
С летней кухни доносились запахи жареного. Лит и Диана носили готовые кушанья в дом. На вертеле, истекая жиром, жарились куски оленины.
Когда девушки вернулись за очередной порцией блюд, Диана поздоровалась с тифлингом, а Лит, увидев его, покраснела. Она осталась на кухне и подождала, когда сестра уйдет.
- Объяснимся? – спросила девушка дрожащим голосом.
Валекто опустил тушу барана возле колодца.
- В чем ты хочешь объясниться, Лит?
- В том, что происходит между нами.
Лицо тифлинга было каменным, отчего девушка почувствовала себя еще более неловко.
- А что происходит?
Она потянула его за рукав под крышу навеса.
- Ну, это чувство…
- Какое еще чувство?
- Эх, - разочарованно вздохнула Лит, больше не находя в себе храбрости говорить об этом. – Никакое.
- Ну, раз никакое, зачем тогда этот бестолковый разговор? Наверно, это криолит на тебя так влияет… - Глаза тифлинга насмешливо сузились. – Ты хорошо выспалась после той поездки?
- По-твоему, это смешно?
- Очень смешно, - ответил Валекто, но уже без улыбки. – Между взрослым дяденькой и маленькой девочкой происходить ничего не может и не должно.
- Я не маленькая, я люблю тебя! – выпалила она, а потом зажала рот рукой, как будто эти слова вырвались нечаянно.
- Лит, сколько тебе лет? – спросил тифлинг.
- Пятнадцать.
- А мне двадцать восемь. Усекаешь разницу?
- Ну и что! Осенью мне будет шестнадцать. У нас в этом возрасте выходят замуж.
Валекто вздохнул.
- Знаешь что? Иди к себе в спальню, залезь под одеяло и сделай то, что делаешь, когда тебя припрет. Ты успокоишься, и мы закроем эту тему.
- Что? – Она густо покраснела.
- Вспомни, что у тебя есть жених, и никогда больше не говори со мной об этом.
- Я не люблю его и не хочу быть с ним! - замотала она головой.
- Ты должна, - холодно бросил тифлинг и ушел в дом.
***
Когда последние приготовления к ужину были закончены, Дарун пригласил всех за стол. Наместник был в приподнятом настроении, перебрасывался репликами с Адамом и даже шутил. Он усадил юношу рядом с собой, Лит с Дианой разместились по другую сторону, а Валекто сел напротив девушек.
Из открытого окна доносились крики ночных птиц, на сумрачном небе розовели облака.
- Темнеть стало раньше, - заметил тифлинг.
- Да, лето подходит к концу, - сказал Дарун и положил в плошку блестящий от жира кусок мяса.
Этим вечером стол был особенно богат на различные кушанья: жареная капуста с луком и грибами, ячменные лепешки, сыр из оленьего молока, нарубленные ломтиками вареные овощи и оленина на вертеле. Валекто чувствовал, что сильно проголодался. Внезапно он отметил, что привык к деревенским запахам и даже перестал обращать внимание на грязь.
Наместник с аппетитом принялся за еду. К нему присоединились все остальные, а когда голод был немного утолен, Дарун заговорил:
- Приближается праздник урожая. Давайте отдадим дань традиции и поговорим о легендах нашего клана.
Вытерев руки полотенцем, он оперся локтями о столешницу.
- Валекто, ты слышал когда-нибудь про меч Дуватара?
Диана непонимающе заморгала. У Лит кусок едва не застрял в горле, но она заметила, как Адам с Даруном обменялись взглядами, и подумала - эти двое что-то затевают.
Тифлинг непринужденно улыбнулся под пристальным взглядом наместника.
- Вынужден повторить еще раз, что я – человек военный, видел и слышал многое. И про этот меч, конечно, тоже.
- И что про него говорят?
- Ничего конкретного, одни лишь слухи. Я не склонен им верить.
- И где же по слухам он хранится? Уверен, до сих пор есть авантюристы, которые пытаются его найти.
- Я слышал разные версии. У этого меча нет конкретного местонахождения, как и у всего легендарного.
- Но ты веришь, что он существует?
Валекто бросил на Даруна испытующий взгляд.
- Будем слушать мои домыслы? – спросил тифлинг.
- А почему нет? Мне интересно.
- Я думал, о мече ты нам будешь рассказывать. Легенды о Дуватаре лучше всего будут звучать из уст его потомков.
Наместник закусил губу и потянулся за кружкой.
- Когда-то давно на этом месте росло множество высоких деревьев, - начал он, отхлебнув немного молока. – Легенда гласит, что в те времена мир был другим, здесь было вечное лето. Правили этими землями злые существа, наполовину люди, наполовину ящеры, а наши предки были их рабами. Но однажды один из них восстал. Это был Тэр Дуватар. Он повел за собой людей и сверг королеву ящеров. Оружие его, - меч, - было волшебным. Владеющий им мог драться с очень опасными противниками.
Дарун замолчал, и Валекто, заметил, что наместник опять ждет от него реакции.
- Говорят, он заключил сделку с дьяволом, - нехотя проговорил тифлинг. – Если это правда, то любой меч стал бы смертоносным в руках дьявола во плоти. Может быть, легенды о мече были выдуманы позже, чтобы скрыть нелицеприятную правду о герое.
Его слова вызвали шумное негодование Адама.
- Это ложь! – воскликнул юноша.
Валекто с невозмутимым видом выдержал взгляд парня и почувствовал, как Лит тронула его ногу под столом. Когда тифлинг взглянул на девушку, та предостерегающе замотала головой.
- Наместник хотел услышать слухи, которые ходят по ту сторону гор, - напомнил он. – Это всего лишь одна из версий, я не хотел никого оскорбить, мне вообще нет дела до этого.
- Предания гласят, - продолжил наместник. - Что этим мечом Дуватар перебил людей-ящеров, всех до последнего, с их смертью в эти края пришла зима. Обладать подобным оружием желал бы каждый, но после победы Тэр покинул север, оставив меч здесь.
Снова выжидающее молчание.
«Он замыслил хитрость», - подумал Валекто. – «Тот колдун явно ему что-то нашептал. Гнилой червь. Он привел меня к этому разговору и теперь, независимо от того, что я скажу, они сделают выводы не в мою пользу». Тифлинг раскрыл было рот, но Лит опередила.
- И где же он? – спросила девушка. – Я никогда его не видела.
Адам кисло улыбнулся, а Дарун бросил на племянницу уничтожающий взгляд. Хорошее настроение наместника к этому моменту уже исчезло окончательно, словно не было вовсе, и лицо Даруна приняло свой привычный сумрачный вид.
- Никто не знает, - процедил наместник. – Может быть, Тэр бросил его в небеса и… ПУХ!!! Меч исчез.
- Тогда зачем мы здесь? – спросила Лит. - Вэл говорит, что есть другие места, гораздо лучше этого. Почему бы нам не переехать?
- Потому что покинуть север не так-то просто, - ответил Дарун. - Но еще сложнее – вернуться. Север не примет обратно тех, кто покинул его.
- Но ведь ты вернулся, - возразила Лит.
Валекто заметил, как во взгляде наместника появилось что-то тяжелое. Кто знает, может, север так и не принял этого человека обратно.
- Предлагаю всем выпить брусничного киселя, - сказала Диана, воспользовавшись паузой.
Весь оставшийся вечер собравшиеся за столом разговаривали о ничего не значащих вещах. Закончив ужинать, Дарун пошел провожать Адама.
- Надо было сказать ей, чтобы помалкивала, - сказал юноша, когда они вышли на улицу.
- Она бы не послушалась.
- Все бабы глупы и болтливы. Теперь понятно, почему за большими столами на празднествах они сидят отдельно.
Наместник не ответил, - он понимал, что Лит обо всем догадалась.
Простившись с гостем, Дарун вернулся в дом и поднялся в кабинет, заперев за собой дверь. Лит собрала со стола обглоданные кости и вышла во двор отдать собакам.
Тифлинг остался с Дианой наедине. Он подошел к ней, когда девушка собирала посуду.
- Почему ты это терпишь?
Диана испуганно посмотрела на него.
- Что?
Валекто схватил ее за руку, и девушка задрожала.
- Зачем позволяешь ему пользоваться тобой? У него нет права с тобой так обращаться. Пожалуйся старейшинам. Расскажи тем, кому доверяешь. Чем дольше ты молчишь, тем хуже себе делаешь.
Диана молчала. Тифлинг встряхнул ее за плечи, пытаясь вывести из оцепенения.
- Думаешь, я не замечаю, как ты страдаешь? Думаешь, я не понял, зачем он все время зовет тебя к себе? Похотливый сукин сын!
- Пожалуйста, перестань об этом говорить, он услышит. - Лицо девушки искривилось, словно ей причиняли невыносимую боль.
- Я мужчина и могу за себя постоять. Хватит переживать за других, лучше подумай о себе.
- Тише, - с ужасом прошептала Диана.
- Ты молода и красива, можешь выйти замуж.
- Ты говоришь о том, чего не знаешь. Я – сирота, у меня нет приданого, никто не женится на мне!
- Найди супруга, равного тебе.
- Ты ничего не понимаешь, здесь никто не выбирает супругов! Всё решают родители или старейшины, и если они забыли обо мне, то значит, так нужно. Я не хочу, чтобы дядя выгнал меня из дома. Мне некуда идти, я умру от холода и голода на улице!
- Он тебя не выгонит, я в этом уверен. Что скажут люди об извращенце, который возглавляет клан и спит с собственной племянницей?! Он не захочет пятнать свою репутацию и выдаст тебя замуж.
- Я не хочу, - ответила девушка. – Не хочу этой бури. Я смирилась со своей судьбой. Отпусти меня, пока нас не услышали.
Валекто разжал пальцы, и она схватилась за стол, чтобы не упасть.
- Пожалуйста, никому ничего не говори, - попросила Диана. - Особенно Лит.
- Твоя воля, - ответил тифлинг.
Девушка наспех собрала посуду и ушла.
«Я просто дурак. Здесь всё гораздо хуже, чем я думал»
В это время вернулась Лит.
- О чем это вы разговаривали? – спросила она.
- Диана оступилась и ушибла ногу.
- Она очень слаба. И часто болеет. Бедная.
Валекто не ответил.
- Мне кажется, дядя тебя в чем-то подозревает. Он думает, ты шпион или вроде того. Пришел сюда что-то выведать. Странно, что он говорил о мече… Об этом вообще не принято разговаривать, тем более с посторонними.
- Спасибо, что опередила меня и избавила от необходимости отвечать твоему дяде.
- Вечно он всех во всем подозревает. Но я знаю, ты не такой. Ты бы так не поступил… И пожалуйста, давай забудем тот разговор во дворе. Я была не в себе.
- Уже забыл.
- А поехали завтра кататься на лошадях? Пусть всё будет как раньше.
- Как скажешь.
Он с улыбкой похлопал ее по плечу и с сожалением подумал о том, что ничего в жизни не бывает во второй раз так, как было раньше.
Поднимаясь по лестнице, Валекто думал о свитках. Он был почти уверен в том, что это чертежи меча Дуватара. Тифлинг взял их с собой на охоту на всякий случай, чтобы никто не нашел их в спальне, но так и не прочитал. Он честно признался себе, что нарочно откладывал это дело. А иначе, почему не прочитал их в тот же вечер, когда вынес из кабинета? Почему, в конце концов, медлит сделать это сейчас? Может, просто боится взять на себя ответственность? Взять этот меч и сбежать с ним отсюда? Даже для столь низкого поступка нужна храбрость. Неужели всё это время он становился храбрым только приняв касну? Неужели без нее он ни на что не способен?
Валекто открыл дверь спальни с твердым намерением прочесть бумаги прямо сейчас, но обнаружил, что свеча полностью догорела, а идти искать новую или кого-то попросить принести, ему не хотелось. Тифлинг вытащил свитки из-за пазухи, положил под кровать и лег спать.
***
Когда Валекто ушел, Лит тоже поднялась к себе, села на постель и принялась расплетать косы. Она не сразу заметила, что у двери стоит аккуратный узелок с вещами Дианы.
- Что это? – спросила Лит, когда сестра вошла в комнату.
Диана закрыла дверь и прислонилась к стене. Лицо девушки было так же кротко, как всегда.
- Я хочу жить в отдельной спальне, - ответила она, опустив глаза.
- Почему? – удивилась Лит. – Я мешаю тебе?
- Нет. Просто так будет лучше.
- Если я обидела тебя, прости!
- Мы уже взрослые, нам незачем жить вместе. Тем более, в доме полно других комнат.
- Ты же замерзнешь!
- Дядя обещал затопить к зиме.
- Это он захотел, чтобы ты переехала?
- Нет, он вообще тут не при чем, - ответила Диана, продолжая смотреть вниз.
- Конец дружбе, стало быть?
- Лит, мы сестры. Я никогда не перестану относиться к тебе как к сестре, но у тебя свои секреты, у меня – свои.
- Какие еще секреты?
Диана, наконец, оторвала взгляд от пола и посмотрела на сестру.
- Ты бы никогда не сказала мне, что любишь Вэла, если бы я тогда не спросила. Но догадаться не трудно - ты не умеешь скрывать свои чувства, даже если до последнего будешь все отрицать.
- А что, ты его тоже любишь? – насторожилась Лит.
На губах Дианы появилась едва заметная улыбка.
- Ты говорила о дружбе. Но если бы она действительно между нами была, ты бы не стала задавать такой глупый вопрос. Это значит, ты не знаешь обо мне вообще ничего.
- Что ж, иди, если хочешь, - ответила Лит. – Я уже привыкла, что меня покидают все, кого я люблю.
Не сказав больше ни слова, Диана забрала вещи и ушла. Лит все обдумала и пришла к выводу, что в переезде девушки нет ничего удивительного. Сестер связывало только детство. Повзрослев, они перестали быть близки. Разница между родными и чужими только в том, что первые позволяют тебе жить рядом с собой. А так, по сути, родичи – это такие же чужие, как и все остальные люди вокруг.
Девушка легла в кровать, но уснуть не смогла. Она перебралась на ту сторону, где раньше спала Диана, встала на цыпочки и дотянулась до окна, раскрыв ставни.
Прохладный воздух хлынул в комнату. Мириады звезд горели на небосводе, луна освещала вершины ледников, похожих на лезвия кинжалов. Лит положила подбородок на руки и залюбовалась. Она больше не чувствовала себя несчастной от того, что Валекто ее отверг. Наоборот, глядя на то, как прекрасен север, девушка поняла, что есть вещи, которые можно любить так же сильно, как и человека. Но если придется выбирать между любовью к мужчине и любовью к родине, она уже знала, что выберет.
Глава 17
На следующее утро Лит с Валекто поехали кататься на лошадях. Тифлинг показал девушке, как ездить галопом, и пока она училась, стал собирать бруснику.
Закинув пригоршню ягод в рот, он увидел в небе стаи диких гусей. Их становилось все больше, и вскоре вся тундра огласилась прощальными криками перелетных птиц. Они летели на юг, стая за стаей, следуя невидимому зову. В самой вышине тифлинг разглядел одинокого хищника, - он был не больше точки, которую может увидеть на такой высоте только самый острый глаз.
В это время вернулась Лит, и, печально глядя на Валекто, проговорила:
- Такой день замечательный.
- А почему ты говоришь об этом так грустно?
– Потому что он может оказаться последним. Здесь всё происходит мгновенно. Раз – и тундра цветет, а потом в одно прекрасное утро ты просыпаешься, и за окном снова падает снег. Скоро день оленевода, и ты уезжаешь… кто знает, что будет со всеми нами?
- Ничего. Будете жить, как раньше.
Тифлинг насобирал еще пригоршню брусники.
- Премерзкая ягода, - поморщился он. – Но отчего-то я ее ем.
Посмотрев мельком на небо, Валекто отметил, что хищник парит несколько ниже, чем раньше.
- Хочешь сказать, мы плохо тебя кормим? – обиделась Лит. – Да такого урожая я не припомню за всю свою жизнь!
- Ты просто никогда не пробовала наливные яблоки из Гертвиля. С перламутровой кожицей в красную полоску. Откусываешь, и брызжет сок. А мякоть тает во рту ммм...
Девушка вздохнула. Она спрыгнула с лошади и подошла к тифлингу, почувствовав запах его тела, пропитанного дымом костров. Запах осени и расставания. Переминаясь с ноги на ногу, она ласково посмотрела ему в глаза.
- Может быть, ты снова приедешь к нам когда-нибудь, а?
- Конечно, приеду. К тому времени ты уже будешь взрослая и мудрая замужняя женщина с кучей сорванцов.
Она с тоской поглядела вдаль и всхлипнула.
- Лит, не надо…
Вытерев глаза рукавом, девушка спросила:
- Могу я попросить тебя кое о чем, пока ты еще здесь?
- Я знаю, о чем. Но нет.
- Дядя запретил тебе?
- Не только из-за этого.
Тифлинг снова посмотрел в небо. Теперь он ясно видел, что наверху – ястреб.
- Тогда почему? – Ее лицо стало жестким.
- Ты не создана для боя. – Он сжал пальцы в кулак и вытянул перед собой. – Вот, видишь? А теперь ты.
Лит сделала то же самое. Ее рука была тонкой и белой, с маленькими пальцами.
- Видишь разницу? – спросил тифлинг.
Она видела.
– А теперь попробуй удержаться на ногах.
Он грубо толкнул ее, и девушка чуть не упала. Толкнул снова. Она отходила назад, шатаясь. Потом схватил за плечо и стал давить, склоняя к земле. Лит впилась пальцами в руку Валекто, пытаясь скинуть с себя.
- Силенок маловато, - усмехнулся тифлинг, надавив еще сильнее, и при этом, как казалось, практически не прикладывал усилий.
Но девушка упрямо продолжала бороться. Из самой глубины ее сознания поднимался протест от унизительного бессилия. Жалкого, несправедливого женского бессилия.
Валекто отпустил, когда колени Лит коснулись земли. Ее охватывало чувство собственной неполноценности; чувство, что в ней есть изъян, от которого невозможно избавиться. Девушка посмотрела на тифлинга снизу вверх, но в ее глазах не было ни смирения, ни понимания. Она прерывисто дышала, сдвинув брови, и Валекто затруднялся даже предположить, что в это мгновение могло происходить у нее в голове.
Встав на ноги, Лит потерла плечо – на покрасневшей коже остались следы пальцев.
- Синяк будет – вот и отлично, - сказал тифлинг. – Два раза в морду заменяет два часа воспитательных бесед, а серьезное ранение радикально меняет взгляд на жизнь.
- Конечно, ты сильнее, разве я спорю! – прохрипела Лит. – И Аркат сильнее. И даже дядя. Но я буду тренироваться и тоже стану сильной!
- Приглядись к женщинам. Они ниже ростом и гораздо слабее мужчин. Плечи слишком узкие, руки – слабые, широкий таз не позволяет двигаться быстро. Несмотря на то, что ты еще подросток, я уже вижу, что у тебя кости тонкие, не будет мышечной массы, и ты больше не вырастешь.
- Я буду тренироваться!
- Да не ори ты так! Твои тренировки бесполезны. Когда девушка созревает, у нее прекращается рост. Ты можешь изнурять себя сколько угодно. Ты станешь выносливее, но не сильнее. Ты можешь научиться владеть клинком, но удары твои будут слабыми. Я видел, как девушки, подобные тебе, тренируются до смерти, но проигрывают мужчинам, которые и меч-то в руках никогда не держали. Понимаешь, женщины так устроены. Многие века они рожали детей и хранили очаг, их тело и ум не приспособлены для внешнего мира. Это уже потом, в ходе опытов, природу научились ломать. У девочек в возрасте шести-семи лет в организме происходят определенные изменения. За ними наблюдают опытные волшебники и дают зелья. Очень важно поймать момент, иначе всё напрасно. После зелий нужно усиленно тренироваться или заниматься науками, магией и так далее, тогда проявившиеся способности будут заставлять тело и ум девочки развиваться иначе.
- И что же, много таких женщин на свете?
- Не очень. Процесс чересчур затратный. Родители зачастую хотят дочерей удачно выдать замуж и вложить средства в более выгодное дело, чем в создание из девочки воина или мага. Ведь никогда не знаешь, каков будет результат: кто-то бросает раньше времени, кто-то даже умирает в процессе тренировок, а у некоторых никакие способности так и не проявляется. Если всё идет по плану, то позже перед девушкой открываются разные дороги. Сильных они ведут в армию, умных – в политику, одаренных – в магию, в то время как все остальные женщины мира пытаются хорошо выйти замуж. Те же, у кого ничего не получается, становятся куртизанками. Но это я отвлёкся. Так вот. Даже если всё идет, как надо, это не даст женщине никаких преимуществ перед мужчиной. Поэтому, если в семье есть сыновья, никто в здравом уме не отправит свою дочь тренироваться. Нет вообще никакой гарантии, что это принесет ей славу, власть, богатство и счастье. Я знал принцесс, которые ушли на большие дороги к бандитам - грабить торговые караваны. Некоторые выжили из ума, превратились в маргиналок или стали несносными стервами.
Лит обиженно отвернулась.
- А твое тело уже развилось, процесс необратим, - продолжал Валекто. – Это закон природы. Просто смирись. Пойми, наконец, эти мужланы твоего клана никогда не будут тебя слушать... Мой совет, просто будь женщиной. Тогда ты выживешь и будешь счастливой.
- Когда ты приедешь в следующий раз, мы сразимся, и ты узнаешь, что был не прав! – воскликнула Лит.
- Что ж, тогда мне лучше больше сюда не приезжать.
- Я найду себе друга, который научит меня.
- Лит, дружбы между мужчиной и женщиной не существует.
- Это неправда!
- Ты считала меня своим другом, а потом призналась в любви.
Слова Валекто хлестали по щекам, разбивали вдребезги мечты. Лит опустила голову. Глаза наполнились слезами. В очередной раз девушка убеждалась, какой беспощадной бывает правда, но все равно упрямо отказывалась верить.
- Я не хочу всю жизнь быть прислугой! – Она затопала ногами.
- Лит, ты не прислуга, успокойся и прекрати эту истерику.
- Я еще стану вождем, вот увидишь!
Тифлинг сжал ее плечи и затряс.
- Ты помешалась? Выкинь из своей башки эту хрень как можно скорее! Будь честной с собой – ты не станешь такой, как мужчина, никогда.
- Врешь ты всё! – выкрикнула Лит. – Тебе дядя велел так говорить!
Она запрыгнула на кобылу и помчалась прочь.
И в этот момент птица, парившая в небе, спикировала Валекто на руку. Это был тот самый ястреб, которого он лечил и выхаживал, - на крыле, на месте раны перья так и не отросли. Тифлинг увидел, что к лапе хищника пристегнуто медное кольцо, а в нем – крошечный бумажный сверток. Валекто снял его, незаметно положил в карман и отпустил птицу. Ястреб улетел в сторону гор.
Пастухи пристально наблюдали за тифлингом. Он потянулся, потрепал коня по гриве, сел в траву так, чтобы никто не видел его рук, достал кольцо, вынул записку.
На клочке бумаги с серебристой каймой было всего две строки, написанных изящным почерком:
«Забудь про меч. Тебя ищут, уходи оттуда. И не питай надежд, у девчонки нет сердца»
Подписи не было.
Глава 18
Вернувшись домой, Валекто увидел на летней кухне Диану. Она разводила костер под котелком. Заметив тифлинга, девушка заторопилась уйти.
- Не бойся, - остановил он ее. – О том, что произошло, никто не узнает. Живи как хочешь, я вмешиваться не буду.
- Прости, мне нужно в дом, - только и ответила Диана.
- Где Лит?
- Я думала, вы вместе уехали.
- А Дарун?
- Его нет.
Валекто кивнул, и девушка ушла.
Некоторое время он побродил по двору, затем сел возле костра.
При обвале в подземельях вместе со щитом Валекто потерял все записи, где упоминалось про меч Дуватара. Тифлинг видел собственными глазами, как его вещи завалили обломки, но, выходит, кто-то их нашел, прочитал записи, и теперь знает, куда идти. Он пожалел, что не сжег всё это до отъезда из подземного города.
Сколько их придет? Десять? Двадцать? Сотня? Вряд ли больше. Никто не станет разглашать такое секретное дело. К тому же, двигаться большим составом по малоисследованным подземельям небезопасно, а через дикие горы пошлет армию только дурак. В порт они тоже не явятся – кто захочет на своем пути встретить Дор-Тайо? Атака на Дор-Тайо невозможна, потому что это будет вызовом Норлиндору. Валекто предположил, что полсотни вооруженных наемников достаточно, чтобы уничтожить Дор-Церу. Среди них будут самые отчаянные головорезы, лучшие убийцы и колдуны. У этого поселения нет шансов, и тифлинга неприятно подтачивала эта мысль.
Может, разыскать Арката, сказать ему, чтобы держали поблизости вооруженный отряд?
Но если враги придут раньше?
Он поморщился. Всё это слишком опасно и сложно.
Правильное решение Валекто уже знал. Расчетливый холодный ум демона подстегивал его оседлать коня и уехать сию же минуту. Плевать, что он не знает дорог, - солдат всегда найдет путь.
Лит никогда не простит его за это, но он больше никогда ее и не увидит.
«Я знаю, ты не такой. Ты бы так не поступил…» - Валекто вспомнил янтарные глаза девушки и достал из кармана скомканное письмо.
Кровь демона билась в виски, она буквально вопила, что тифлинг в опасности, что ему надо бежать отсюда. Возможно, всё бы сложилось иначе, если бы он так и сделал, но Валекто был наполовину человек. И он бросил записку в огонь.
Встав на ноги, тифлинг вошел в дом и поднялся на балкон. День близился к закату, ветер становился холоднее. Воздух стоял сырой, с привкусом дыма. Дор-Цера застыла в ожидании осени. Засвеченная солнцем, она вся была будто в столбе пыли. Небо с размытыми клочьями облаков превратилось в сплошное пятно, похожее на мутное зеркало.
В вышине мелькал белыми крыльями буревестник, подхваченный ветром. Вскоре свет потускнел, и из грязно-серых туч посыпался колючий лед.
Валекто подумал о свитках, которые так и не прочитал, но в это время он увидел наместника с племянницей. Те шли по Прямой улице и о чем-то спорили.
***
- Уходи! – выкрикнула Лит, когда тифлинг постучался к ней в комнату.
- Нам нужно поговорить.
- Ты мне сказал уже достаточно гадостей!
- Это очень важно. Важнее всего, что я говорил тебе когда-либо.
Дверь приотворилась.
- Чего ты хочешь? – холодно спросила девушка.
- Может, впустишь меня?
Лит отошла в глубь комнаты. Валекто перешагнул порог и закрыл за собой дверь.
- Сильно обиделась? – спросил он.
- Ты еще спрашиваешь?
- Да, я вспыльчив, во мне течет кровь демона, и мои слова иногда бывают резки.
- А иногда они просто ужасны!
- Лит, ты правда не понимаешь или просто упрямишься? Ты же умная.
- Я понимаю лишь то, что у меня только одна жизнь, - ответила девушка. – И я не хочу прожить ее, как тысячи женщин Дор-Церы. Лучше умереть, чем жить как они!
- Жить всегда лучше, чем умереть, мы с тобой это уже обсуждали. Зачем ты опять начинаешь злить меня?
Но Лит не слушала.
- Я хочу, чтобы в моей жизни был смысл! – воскликнула она.
- Зачастую в поисках смысла люди разрушают свою жизнь, – ответил тифлинг, теряя терпение.
- Хуже, чем сейчас все равно быть не может!
- Может, - сказал Валекто и шагнул навстречу Лит. Он никогда не замечал в ее глазах такой враждебности, как сейчас. – Но я не допущу. Есть другой путь.
Девушка не двигалась.
- Какой?
- Ты говорила, что не хочешь, чтобы я уезжал.
Он подошел ближе.
- И что?
- Вот что.
Тифлинг схватил ее за плечи, притянул к себе и поцеловал в губы. У Лит перехватило дыхание. Она затрепетала, когда руки Валекто заскользили по ее спине.
- Бежим со мной в Норлиндор, - прошептал тифлинг, покрывая быстрыми короткими поцелуями ее лицо.
Он говорил и делал совсем не то, что собирался, но назад уже дороги не было. Пусть всё горит в аду.
Однако Лит, вопреки ожиданиям Валекто, вдруг отстранилась.
Не понимая, в чем дело, он усадил ее на кровать, а сам опустился на одно колено.
- Я всегда чурался этого, - заговорил тифлинг в несвойственном ему порыве, из-за чего почувствовал себя странно, будто это не он. – Это недостойно мужчины. Я презирал тех, кто умыкал из семей юных девчонок. Но вот я здесь, стою перед тобою, такой же жалкий как они, и ничего не могу с собой сделать. Бежим вместе, я буду беречь тебя и защищать, я буду всегда рядом, что бы не случилось.
Но лицо девушки больше не выдавало никаких чувств.
- Это невозможно, - помедлив, ответила она.
- Но ты же сказала, что любишь меня! – воскликнул Валекто, не сводя с Лит горячего взгляда.
Желваки на его скулах заходили от напряжения, хвост за спиной нервно извивался.
- Я ошиблась.
Тифлинг резко убрал руки, словно обжегся. Сбитый с толку, глубоко потрясенный, он впервые за многие годы почувствовал смущение и стыд. Стоя на коленях перед девушкой, сломившей его гордость. С душой, распахнутой настежь.
«Не обманывайся, у девчонки нет сердца», - вспомнил Валекто. Тот, кто это написал, явно понимал в жизни больше, чем он.
Тифлинг поднялся на ноги. Солдат всегда подымается. На каком бы поле боя не очутился. Как бы тяжело его не ранили.
- Что ж, я пойду, - процедил он бесцветным голосом и вышел из спальни.
Валекто сильно пожалел о том, что сделал, и готов был многое отдать, чтобы вернуть время назад. Тот, кто раньше был лейтенантом, просто не мог совершить такую глупость.
Спускаясь по лестнице, он услышал, как его окликнул Дарун.
- Ты чего такой хмурый? – спросил наместник, выходя из кабинета. - Радуйся, послезавтра – день оленевода, скоро ты отправишься домой.
- Послезавтра? – переспросил тифлинг. – По моим подсчетам сейчас примерно двадцатое августа, а ты говорил, что праздник в сентябре.
Наместник махнул рукой.
- Дата всегда смещается. Забыл тебя предупредить, она зависит от луны, мне жрецы докладывают. Но разве это важно? Или ты не рад, что вернешься домой?
Домой? Валекто усмехнулся. Что он мог назвать своим домом? Вонючие казармы, сточные канавы или притон с крысами?
- Идем, - сказал Дарун. – Я угощу тебя за ужином брусничной брагой. Такой в мире ты нигде больше не сыщешь, это я тебе точно говорю.
***
Тифлинг сидел за столом возле очага, уставившись в одну точку, пока домочадцы о чем-то болтали. Он был обессилен, разбит, и ему больше ни до чего не было дела. Валекто не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал такое безразличие. Так не бывает с существами, рожденными от демонов. В них всегда бурлит жизнь, страсть, агрессия. Может, правду говорят, что тифлинги становятся равнодушными, когда чуют свою смерть?
- Попробуй, - сказал Дарун, наливая в кубок рубиново-красный напиток. - Это вкус истинного севера. Наш старик Бим готовит лучшую брагу во всем Фтире.
- О, я ждал этого дня, - ответил Валекто со слабой улыбкой.
Он обвел взглядом наместника и его племянниц. Какого черта все эти люди сейчас пялятся на него? Особенно Лит. Валекто задержал на девушке взгляд.
Нет, не она причина его странного состояния.
Конечно же, не она…
Дарун протянул чашу. Тифлинг, взяв ее обеими руками, посмотрел в красноватую муть и почувствовал, как взгляд заволакивает пелена, и как нечто бушующее вот-вот накроет с головой. Валекто знал, что зависимость от касны неизлечима - еще один зверь, точащий когти о его тело, и также знал, что глоток крепленого напитка может быть смертелен для наркомана, едва выкарабкавшегося из могилы.
- Твое здоровье, - произнес Дарун, поднимая кубок.
Тифлинг поднес чашу к губам. Едва уловимый терпкий аромат защекотал ноздри. Соблазн был слишком велик, - Валекто подумал о том, что, если бы сейчас кто-нибудь забрал у него чашу, он стал бы молить о ней на коленях. Он был готов убивать ради нее. Вместо равнодушия, тифлинга охватил болезненный дурман. Балансировать на грани безразличия и помешательства – не таким Валекто представлял свое светлое будущее, в которое вступит, держа в руках меч Дуватара.
В то время как все сделали по глотку, тифлинг выпил до дна. Обожгло гортань и пищевод. Тело, испорченное касной и наркотическими травами, отреагировало мгновенно. Валекто снова швырнуло в пучину тяжелых мучений, он содрогнулся как от удара кнута.
Тем не менее, когда Дарун во второй раз наполнил чашу, тифлинг не стал отказываться, а осушил ее, морщась от боли и спазмов в животе, а затем им стремительно стала овладевать дурнота. Он не мог выговорить ни слова. Всё вокруг потеряло очертания, лица окружающих превратились в карикатуры.
Валекто не помнил, как его отвели в комнату и уложили в постель. Только помнил, что должен сказать что-то важное, но никак не мог вспомнить, что.
- Для военного ты какой-то слишком хилый, - усмехнулся Дарун, склонившись над тифлингом.
Зловещая улыбка на лице наместника - последнее, что видел Валекто перед тем, как провалиться в сон.
***
- Теперь ты видишь, что я был прав?
Дарун сжимал в руках свитки, а Лит неподвижно смотрела на тифлинга.
Он тяжело дышал. Одна рука запрокинулась на подушки, другая свисала с кровати. Рубашка была расшнурована, волосы растрепались, губы вздрагивали.
- Он знал про меч и пришел сюда, чтобы забрать его, – сказал наместник, показывая племяннице чертежи. – Вот! Какие еще нужны доказательства?
- Всё сходится, - согласилась Лит. – Когда я повстречала его, первым делом он спросил, где Дор-Цера. А когда Аластор ушел, Валекто даже не попытался его догнать.
- Потому что он не хотел уходить отсюда, пока не найдет меч, неужели непонятно? Но теперь бояться нечего, мы поймали злодея.
Дарун торжествующе улыбнулся.
Но Лит не радовалась. Ее придавило чувство полного разочарования. Она не забыла слова Арката о том, что чародей не заходил к вождю Дор-Тайо, и о том, что мага стоит опасаться, но теперь это уже не важно. Валекто - предатель, нет смысла его оправдывать.
- Что он говорил тебе? – спросил наместник.
Тифлинг пошевелился и застонал. Лит, глядя на него, упрекала себя, что, даже несмотря на всю горечь и боль, она не может ненавидеть Валекто.
- Что я никогда не стану вождем. - Ей почему-то запомнилось только это.
«Хотя бы в чем-то он оказался правдив», - подумал Дарун.
- Заберите его, - скомандовал он, и в комнату вошли трое здоровяков.
Глава 19
Валекто очнулся и сразу же почувствовал холод. Открыв глаза, обнаружил, что скован наручниками и лежит в тюремной камере на каменном полу. Судя по толстому слою пыли, последний пленник вышел отсюда очень давно.
Откуда-то сверху просвечивал тусклый свет – еще одно мерзкое утро. Валекто сел. Он повернул голову и увидел за решеткой небольшое окно под самым потолком.
- Ну что, очухался?
По другую сторону решетки стояли Дарун и Лит.
- Мое почтение, вождь, – поприветствовал тифлинг.
- Не паясничай! - рявкнул наместник.
- Здорово я нализался вчера, - сказал Валекто. - Башка трещит, будто на ней всю ночь плясали черти. Может, расскажете, чем вы меня напоили и почему я в тюрьме?
- А может, лучше сам расскажешь? – мрачно проговорил Дарун.
– Дядя нашел свитки в твоей комнате, ты их украл! – не выдержала Лит. – Ты хотел забрать меч Дуватара!
- Так вы нарочно меня споили? – усмехнулся тифлинг. – Вынужден вас расстроить, я не совершал никакого преступления.
- Может, и не совершал, однако, у тебя были дурные намерения, которые ты не успел осуществить, - ответил наместник.
- Я учил вас, помогал вам, и вот чем вы платите?
- А с какой целью ты это делал? - Дарун сдвинул брови. - Думаешь, я не видел, как ты околачиваешься возле моего кабинета, бродишь вокруг Вечного Дерева, задаешь жителям странные вопросы и подслушиваешь разговоры? Когда у меня пропали свитки, я не удивился, что взял их именно ты!
- Без доказательств вам не в чем меня обвинить.
- Ты не выкрутишься, тифлинг. Твоя ложь завела тебя в петлю. Тот, кто пытается обокрасть север, должен понести наказание.
Звякнув цепью, Валекто встал на ноги и обвел взглядом камеру: она оказалась довольно просторной, несмотря на низкий потолок; стены и пол состояли из ровных идеально подогнанных друг к другу гранитных плит. Решетку будто ковали вчера – металл без единого следа ржавчины. Прочная конструкция была наглухо вбита в камень. Всё это, похоже, дело рук мастеров, а не того полудикого племени, в которое превратилась Дор-Цера.
- Не думал, что в такой глухомани может найтись столь изощренная тюрьма.
- Как раз для таких как ты! - ответил Дарун.
- Сколько здесь камер? Пять-шесть?
Тифлинг подошел к решетке и увидел за спиной наместника в полумраке комнату пыток с острыми зазубренными предметами, разложенными на столах, а у самой стены стоял железный саркофаг с шипами.
- Люди жалуются на нехватку металла, даже не подозревая о том, что их вождь складирует тонну железа, которым можно вооружить сотню человек, - заметил Валекто.
Он был уверен, что сельчане, включая самого Даруна, не знали, для чего предназначалась даже половина этих инструментов. Зато Валекто знал все до единого. Многими из них он сам пытал заключенных, но какие-то использовались и на нем.
- Похоже, между человеком и демоном гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд, - продолжал он, разглядев череподробилку и щипцы для вырывания языка. – Люди быстро находят применение всякой пакости.
- Жестокость – средство для защиты, - парировал наместник.
- Или средство для оправдания гнусных поступков.
Глаза Даруна сузились до щелок. Он подошел к камере, глядя на тифлинга исподлобья.
- Что может быть гнуснее, чем обворовать тех, кто дал тебе кров?
Валекто тоже приблизился к двери вплотную.
- Только паскудные секреты за закрытыми дверями комнат вождей, - ответил он.
- Что ты имеешь в виду? – Голос наместника задрожал, но не от гнева. - Я могу убить тебя прямо сейчас за твой гнилой язык, демон!
Дарун схватился пальцами за прутья решетки, в его глазах читался страх.
- Так убей.
- Будешь болтать, убью.
- Уже убил бы. Я нужен тебе для чего-то.
- Неужели ты даже не скажешь ничего в свое оправдание? – вскричала молчавшая до этого Лит.
– Всё и так предельно ясно, - махнул рукой наместник, поворачиваясь к выходу. - Нам больше не о чем разговаривать с этим преступником.
- Стойте, - сказал Валекто. – Раз уж меня всё равно схватили, я должен вам кое-что рассказать. Вчера я получил письмо. Каким-то образом демоны и подземный народ узнали, что я жив. Они знают, где я, и идут за мной. Очень скоро они найдут выход на поверхность и убьют вас всех. Они будут искать и меч. Вместо того, чтобы возиться со мной, лучше пакуйте вещи, забирайте свой меч и уходите отсюда, иначе будет поздно.
- Где это письмо? – спросил Дарун.
- Я сжег его.
Наместник язвительно усмехнулся.
- Это лишь очередная уловка. Гнусная, позорная, как и весь твой род. Нельзя верить ни единому слову этого проходимца! Он бродяга и лжец. Идем, Лит.
Но девушка не двигалась.
- Я останусь ненадолго, - тихо проговорила она.
Дарун посмотрел сначала на племянницу, потом на Валекто.
- Я всё понимаю – твое тщеславие и алчность, но как ты мог обмануть Лит? Обмануть ребенка – это так низко! - сказал наместник и обратился к девушке. – Не переживай, скоро все твои тревоги закончатся. Этой осенью тебе шестнадцать, и ты выйдешь замуж за Адама.
Лит промолчала.
- Не задерживайся тут, - сказал ей Дарун и стал подниматься по каменным ступеням к выходу.
- Зачем ты осталась? – спросил тифлинг, когда наместник затворил за собой дверь. – Вчера ты ясно дала понять, что тебе на меня наплевать.
- А чего ты хотел после всего, что сделал?
- Ты сказала это до того, как Дарун нашел свитки.
- Да, но до разговора с тобой дядя сообщил мне, что они пропали. Никто не мог их взять, кроме тебя, потому что никто больше не умеет читать.
- Тогда зачем ты дала себя поцеловать?
- Я не знаю! Потому что я все еще испытывала к тебе чувства! Нельзя просто так взять и разлюбить в одно мгновение.
- В таком случае, почему сказала, что ошиблась?
Девушка растерянно посмотрела на тифлинга.
- Женщины… - усмехнулся он.
- Хватит запутывать меня! – разозлилась Лит. - Всё между нами было ложью. Один огромный обман! Но я здесь осталась не для того, чтобы выяснять с тобой отношения, а для того, чтобы поговорить о демонах. Это правда, то что ты сказал?
- Если я скажу да, ты поверишь?
Она затруднялась ответить.
Холодный свет из оконного отверстия падал Валекто прямо на лицо, углубляя тени под глазами.
- Ты бы хотела, чтобы в мире было только добро и зло, только правда и ложь, черное и белое. Но так не бывает. Границы этих понятий слишком размыты. Ты никогда не поймешь, кто лжет, а кто говорит правду, если только не научишься читать мысли.
- Как же тогда разобрать, что есть что?
- Никак.
Вздохнув, девушка направилась к ступеням.
- Хочешь правды? – бросил Валекто ей вслед. – Да, жажда славы и богатства привела меня сюда! Я был никем. Всю свою жизнь я выполнял чужие приказы, дрался за чужие знамена, умирал в бойцовских ямах за кусок хлеба. Я устал быть сыном шлюхи, устал быть никем. Будь ты мужчиной, ты бы поняла. Тщеславие и честолюбие ведут нас вперед. А иначе для чего еще мужская мощь, выразившаяся в телесной силе и разуме? Я узнал про меч случайно и принял вызов судьбы. Я положил годы на его поиски, жаждал им завладеть, чтобы отправиться в Норлиндор, создать армию, отомстить врагам, стать по-настоящему свободным. Знаешь, кто я на самом деле? Дезертир и предатель. Я нарочно проиграл тот бой, чтобы сбежать и найти Дор-Церу. Я не собирался никого спасать, я должен был уйти один, но выжившие увязались за мной. Десять мужчин. Не самых худших в этом мире. Но они, как я говорил, мне были не нужны. Чтобы избавиться от них, я завел всех в логово подземного червя и скормил этому монстру!
Лицо Лит искривилось.
– Но потом я встретил тебя, - продолжал тифлинг. Хвост за его спиной нервно извивался. - Поначалу ты меня раздражала, путалась под ногами, мешала, говорила ерунду, но иногда мне становилось жаль тебя. Однако, из нас двоих это я заслуживал жалости. Когда я лежал в горячке, в бреду, ты ухаживала за мной. До тебя я никому не был нужен, а ты окружила меня своим теплом. Я не заслуживал этого, потому что делал в жизни ужасные вещи, а ты по сравнению со мной была так невинна, так молода, что, видя твою искренность, всё, чего я хотел и всё, во что верил – обесценилось.
- Неправда! Ты хотел с помощью меня найти меч и забрать его!
- Я мог уйти из Дор-Церы, когда получил письмо, но остался. Из-за тебя.
- Ложь! Ты ждал до последнего, надеялся выкрасть меч, но потом понял, что у тебя больше нет на это времени и признался в любви одной деревенской дуре, чтобы она помогла тебе сбежать!
- Ты права, - вздохнул Валекто, устав спорить. – Так оно и выглядело на самом деле.
- И тебе наплевать на то, что твои преследователи всё здесь уничтожат. Мы погибнем из-за тебя!
- Значит, ты веришь мне?
- Не знаю. Если я и верю в это, то не потому, что доверяю тебе, а потому что всегда верю в самое худшее.
- Надеюсь, ты успокоишься, когда Дарун обрушит мне на голову правосудие. Я хотел помочь тебе, видя, как ты здесь страдаешь, но не знал, как. В итоге я понял, что у тебя только один выход - бежать отсюда со мной.
– Это что, признание в любви? – прищурилась девушка.
- Можешь и так считать, если угодно.
- Ты говорил, влюбляются только дураки.
- Я и есть дурак. Всю жизнь меня одолевают то низменные желания демонов, то человеческие пороки и слабости. Похоже, мне досталось самое худшее от обеих рас.
- Для тебя любовь – это слабость?
- А ты можешь это оспорить? – Валекто обреченно улыбнулся и показал руки, закованные в кандалы.
Лит внезапно подумала, что перед ней – изгой, точно такой же как она, отверженный и одинокий.
- Решив увезти тебя, я хотел дать тебе лучшее будущее, чем брак с Адамом. Но лишившись наследницы на что бы пошел Дарун? Или Аластор? Они бы поставили в известность короля Норлиндора, и наши портреты приколотили бы у каждого постоялого двора. Нам нигде бы не было покоя, за нами бы следовали полчища охотников за головами. Из-за этого я решил уйти один, и мне уже не нужен был меч. Последние свитки я даже не прочитал, хотя догадывался, о чем в них говорится. А потом я получил записку и оказался здесь... Когда ты уйдешь, я буду размышлять о том, где же я допустил ошибку. Похоже, всё это было ошибкой от начала и до конца.
Лицо Лит немного смягчилось.
- Все совершают ошибки. Но твои слишком велики. Будь я вождем, даже не знаю, как бы поступила.
На что тифлинг ответил:
– Вождем? Об этом ты мечтаешь, да? Я знаю, ты представляешь себя сидящей на коне во главе войска, и как перед тобой трепещут враги. Представляешь, что ты храбра, сильна и свободна. Прекрасная возвышенная иллюзия, в которую ты убегаешь от реальности. Я понимаю тебя. Наверное, в какой-то мере ты ощущаешь себя калекой. Но послушай меня – не богатство, не корона, не бравурные речи толпы, а любовь делает женщину по-настоящему счастливой. Я бы сделал тебя счастливой и без всей этой мишуры.
- После всего, что ты сделал, моих чувств к тебе больше нет. Не нужно уговаривать меня разными способами, чтобы я помогла тебе сбежать.
- Я никуда без тебя не пойду. Ты можешь проверить, открыв эту дверь прямо сейчас.
- Ты шутишь? У меня нет ключей, но даже если бы и были, - ты что, думаешь, я бы купилась на эту уловку?
- Это не уловка, мои слова искренни, - сказал Валекто совершенно серьезно. - Может, поэтому и звучат так глупо.
В это время дверь наверху приоткрылась, послышался голос Даруна:
- Лит, ты еще там? А ну, живо наверх!
- Иду, дядя! – крикнула она в ответ.
- Подожди, - остановил ее тифлинг. - Не знаю, будет ли возможность тебе это сказать. Я долго думал, говорить или нет. Но если я вдруг умру, то никто не скажет тебе правды.
Лит схватилась за голову.
- Больше никакой правды! Я ненавижу правду, не говори ничего!
- Этот криолит у тебя на шее, - продолжал Валекто, не слушая. – Его происхождение не всегда природное. Тот, что встречается на склонах гор и в реках – обычная безделушка, дешевая мелочь. Но есть и другие криолиты, с красной прожилкой внутри, как у тебя. Они появляются, когда природа вопиет о несправедливости. Это слёзы земли.
- И как это понимать?
- Когда ты родилась, произошло что-то несправедливое. Есть в мире мудрецы, которые слышат камни. Они раскрывают их память. Мы бы нашли их в Норлиндоре.
Лит, ничего не ответив, заторопилась уйти, но вдруг спросила:
- О каких секретах в комнате моего дяди ты говорил?
Тифлинг пристально посмотрел на девушку.
- Когда-нибудь сама догадаешься, - сказал он. – Ответы лежат на поверхности.
Глава 20
Дождь лупил по крыше всю ночь, а Лит всё молила Дуватара помочь ей разобраться, ждала провидения, чуда, но ничего не случилось. Подумав о родителях, девушка сняла с шеи криолит и долго смотрела на него в синем свете ночи, пока не заболели глаза.
Она то вставала и ходила по комнате, то, окоченев от холода, бросалась в постель. Под одеялом она становилась мокрой от жара и одновременно тряслась в ознобе, пытаясь согреть холодные как лед руки. Сон сморил Лит к утру, но ненадолго. Ей снились кошмары, она снова проснулась.
Когда начало светать, девушка встала и умылась. Заправив постель, легла на шкуры и уставилась в потолок, ожидая, когда в доме начнут просыпаться все остальные.
***
В замочной скважине кабинета повернулся ключ, дверь отворилась. Дарун вышел на лестничную площадку, окинул взглядом этаж, посмотрел вниз – сначала в столовую, затем в прихожую. Никого. Тогда он сделал жест рукой, и в дверном проеме показалась Диана. Наместник подождал, когда девушка выйдет, затем вернулся в кабинет и закрыл дверь.
Диана знала, что дядя всегда ждет некоторое время, прислушивается, только потом возвращается в спальню. Она досчитала до тридцати, на цыпочках прокралась к спальне сестры и тихо постучала.
Лит встретила Диану холодно:
- Мы вроде больше не общаемся.
- Но мы не перестали быть сестрами, - возразила Диана.
- Знаешь что? Если тебе дорог человек, ты никогда не захочешь с ним расставаться.
- Ах, впусти же меня скорее!
Диана ворвалась в комнату, закрыла дверь и судорожно заговорила:
- Дядя хочет принести жертву… Путник должен умереть… Должна пролиться кровь кого-то сильного, и тогда Шехмера услышит… Кровь того, кто хочет завладеть мечом. Небо возьмет в себя его силу и отдаст Тэру Дуватару, и тогда он укажет, где меч.
Лит изменилась в лице и схватила Диану за руку.
- Он собирается принести в жертву Валекто?
- Да.
- Но как ты узнала?
- Так написано в свитках… Дядя нашел их в подвалах, в тайниках твоего отца. Их взял Вэл… Наверное, он не успел их прочитать и не знал о своей участи, а то бы давно сбежал отсюда.
- Но ты же не умеешь читать!
Диана опустила глаза.
- Дядя научил меня. Только не говори ему, что я тебе сказала.
- Ты давно это знала и молчала?
- Нет, - соврала Диана. – Я прочла их вчера вечером… Я случайно увидела их, я не хотела… Я никогда не читала дядины свитки… - оправдывалась девушка.
- Почему ты мне сразу не сказала?
- Я… - Диана заплакала, не в силах признаться в том, что провела ночь в спальне Даруна. – Я…
Лит выбежала из комнаты. Прихватив на кухне немного еды и флягу с водой, девушка бросилась во двор к сараю, к массивной железной двери внутри. Толстый замок от нее лежал на полу у стены. Рядом, растянувшись на лавке, храпел стражник. Лит осторожно отворила дверь и спустилась вниз по крутым ступеням.
- Вэл, - позвала она шепотом.
Бледное лицо возникло из мрака.
- Ты пришла поздравить меня с днем оленевода? – спросил тифлинг.
- Возьми, это тебе, - сказала девушка, просовывая через решетку флягу с водой и немного мяса, завернутого в лепешки.
Тифлинг сутки не ел и не пил. Он взял онемевшими от холода руками флягу и выпил всё, потом жадно вцепился зубами в кусок холодного мяса.
- Ты совершил ошибку, - заговорила Лит. - Но я верю, что ты изменился. Верю в то, что ты мне вчера сказал.
- С чего вдруг? – спросил Валекто, отрывая кусок лепешки.
- Я только что узнала, что дядя хочет принести тебя в жертву, чтобы найти меч. Он задумал это сразу, как только увидел тебя. Так было написано в свитках, которые ты украл. Ты не успел их прочесть, да?
Ни один мускул не дрогнул на лице Валекто.
- Ты должен бежать! – не дожидаясь ответа, воскликнула девушка. - Я помогу.
- Я же сказал, что не уйду без тебя, - ответил тифлинг.
Лит колебалась.
- Хорошо, - проговорила она. – Уйдем вместе, Аркат нам поможет.
- Аркат ждал вчера. Ты помнишь, он же сказал, что будет ждать за день до праздника оленевода. Тебе придется придумать что-нибудь получше. Советую также придумать, как ты собираешься меня освободить – я не умею проходить сквозь закрытые двери.
- Я знаю, что делать. Жди!
Забрав пустую флягу, Лит побежала к ступеням.
- И постарайся принести мой цеп! - крикнул Валекто ей вдогонку.
***
Тем временем, за воротами дома вождя начали собираться люди. Они украшали праздничную площадку ветками из карликовых берез и можжевельника, засушенными букетами цветов, ставили столы, носили посуду, а когда место для трапезы было готово, приступили к приготовлению пищи: стали разжигать костры, разделывать мясо.
После полудня старик Бим прикатил тачку с брагой. Шайла тоже пришла, но на колдунью сельчане всё время бросали подозрительные взгляды.
***
С приходом темноты, когда началось пиршество, Дарун привел к подвалу с пленником двоих парней: один долговязый, с подбитыми глазом, второй - ростом пониже, кряжистый, в куртке на собачьем меху.
В это время за воротами дома, Лит о чем-то разговаривала с Кевином. Адам, сидя за праздничным столом с куском оленины в руке, увидел их и стал наблюдать. Когда девушка скрылась за воротами, Кевин не присоединился к столу, а пошел куда-то по Прямой улице. Это насторожило Адама, и он решил направиться следом.
Вернувшись во двор, Лит спряталась за бочками с соленой рыбой. Диана тоже сидела там, - с мешком на плече, бледная от страха. Из сарая доносился голос Даруна, но слов было не разобрать. Под ногами девушек лежал цеп тифлинга. Лит попробовала его поднять и спрятать за спиной, но он был слишком тяжел. Тогда девушка отложила оружие и подобрала палку с земли.
Вскоре голос наместника замолк, послышались шаги. Дарун прошагал по двору мимо бочек на улицу. Оттуда раздавались звуки веселого пиршества: песни, смех, – сельчане перешли от еды к выпивке.
Как только наместник ушел, сестры покинули укрытие и направились к сараю.
- Нам с одним-то не справиться, а их двое, - пробормотала Диана. - Давай оставим это. У нас все равно ничего не выйдет.
- Ты что, хочешь, чтобы Вэла убили? Мы должны его освободить, идем!
Вход в сарай перегородил долговязый.
- Куда? – прогудел он.
- К пленнику, - ответила Лит, пряча палку за спиной.
Второго охранника нигде не было видно.
- Нельзя.
- Уйди, говорю.
- Дарун сказал никого не впускать.
- Он послал меня сказать, что караул больше не требуется. Можешь идти на праздник. Тебе нальют браги сколько хочешь.
- Ага, конечно, - буркнул долговязый и не сдвинулся с места.
Диана потянула сестру за руку.
- Пропусти. По-хорошему прошу, - сказала Лит, сверкнув глазами.
Охранник хмыкнул, смерив ее взглядом.
Тогда девушка со всей силы ударила парня палкой по лицу. Тот зашатался от неожиданности, прикрывая лицо руками. Из носа потекла кровь.
- Бим, Шайла! – крикнула Лит.
Из-под стола летней кухни вылез старик довольно крепкий для своих лет, а следом за ним – колдунья. У обоих в руках тоже было по палке.
Все, кроме Дианы набросились на долговязого. Он подался назад, в сарай.
Лит ринулась на парня, нанося беспорядочные удары. Иногда они попадали по охраннику, однако, боли не причиняли. Ему не составило труда оттолкнуть девушку. Он также увернулся от палки Шайлы, но обо что-то сильно ударился головой, зашатался, и тогда Бим ткнул его палкой в живот. Долговязый согнулся пополам, опрокинув корзины. На пол посыпались овощи.
В конце концов, парня удалось кое-как свалить. Он вертелся, вопил, но Лит завязала ему рот тряпкой.
- Где веревки? - крикнул Бим.
Диана достала их из мешка и бросила старику.
- Сильный, зараза! – прошепелявил тот, заматывая долговязому руки.
За воротами пели и говорили так громко, что никто ничего не услышал. Охранник с выпученными глазами дергал головой от возмущения. Каким-то образом ему удалось вскочить. Он кинулся к двери, ведущей в темницу, но подвернул ногу, наступив на головку лука, потерял равновесие и полетел вниз по лестнице прямо в подземелье. Бим с Шайлой помчались следом.
- Вэл! – закричала Лит, краем глаза заметив, что Диана пятится к выходу из сарая с намерением убежать.
Она бросилась за ней, догнала и схватила за руки.
- Почему? – только и смогла вымолвить Лит, недоуменно глядя на сестру.
- Дядя разозлится, - чуть ли не плача, пропищала та.
– Но ты же обещала мне! Если тебя не возмущает то, что хочет сделать дядя, сдержи тогда обещание не ради Вэла, а ради меня.
Диана пыталась высвободиться, но Лит была сильнее. Кричать и звать на помощь Диана тоже не осмелилась.
- Я думала, ты лучше, - сказала Лит, втолкнув сестру обратно в сарай. - Я никогда этого не забуду. А теперь спускайся вниз.
Диана послушалась.
Когда девушки оказались в темнице, то увидели, что тифлинг, просунув руки через решетку, держит за горло второго стражника. Тот кряхтел и упирался ногами, но никак не мог вырваться.
- Долго вы, - сказал Валекто, зажимая охраннику рот ладонью. – У меня уже руки затекли так стоять.
Лит взглянула на долговязого, растянувшегося на полу, - парню здорово досталось, он ворочался и стонал, связанный по рукам и ногам. Бим с Шайлой принялись связывать веревками второго стражника.
- Где твои наручники? – спросила у тифлинга Лит.
- У меня большой опыт по открыванию предметов подобного рода, – ответил тот, кивая на валявшиеся кандалы в углу камеры.
Валекто посмотрел на Диану. Вид у нее был виноватый и испуганный, она прижимала дрожащими руками мешок к груди.
- Что внутри? – спросил он.
- Подкуп, - ответила Лит. – На всякий случай.
- А где мой цеп?
- Во дворе за бочками.
- Итак, от охраны мы избавились, а дальше что? – спросил тифлинг, когда второго охранника отволокли в сторону. - Ключ-то у Даруна.
- Уже нет, - ответила Лит, посмотрев на сестру. – Выпусти его.
Диана достала из кармана ключ, подошла к камере и отперла замок.
- Теперь идемте скорее! – сказала Лит, когда тифлинг оказался на свободе.
Они поднялись наверх, но тут произошло то, чего никто не ожидал. Подошел еще один караул из четырех крепких парней.
- Спокойно. Я с ними договорился, - сказал Кевин, выходя из-за спин охранников и обратился к Лит. – Дай им, что обещала.
Та взяла у Дианы мешок и вытащила три великолепных лисьих шкуры.
- Нас четверо, - сердито сказал тот, которому шкура не досталась.
Лит вернулась в сарай и принесла мешок ячменной муки.
- Это не лиса, но, надеюсь, сгодится.
- Впервые вижу, что мука приравнивается по стоимости к лисьему меху, - негромко пробормотал Валекто.
- Здесь страшные зимы, а мука есть зимой только у Даруна, - объяснил Бим.
- Разумеется, всё относительно, - понимающе кивнул тифлинг.
Лит вручила мешок сердитому юноше.
- В расчете?
- Угу.
- Вот и здорово, а теперь уходите. И помните, если вы расскажете Даруну, то первым делом он все отберет и привяжет вас к Вечному Дереву. Будете там торчать пока не околеете, - пригрозила Лит.
Когда караульные разошлись, она обратилась к Диане:
- Проверь, где дядя. Отвлеки его.
Та коротко кивнула в ответ, посмотрев на Валекто. Они обменялись взглядами, понятными только им.
- Прощай, - сказал тифлинг.
- Прощай, - ответила Диана и вышла за ворота.
- Кевин, всё как мы договаривались? – спросила Лит.
Парень кивнул.
- Счастливо, - сказал он.
- Спасибо вам всем, - поблагодарила Лит, обводя взглядом тех, кто остался во дворе.
Кевин подмигнул, но ничего не ответил. Шайла вытащила из-под стола, где до этого пряталась с Бимом, сверток с едой и дала Лит в дорогу.
- Цеп, - напомнил Валекто.
До бочек было не так уж далеко, но неожиданно вернулась Диана.
- Скорее, уходите! Дядя идет!
- Плохо будет без оружия, - сказал тифлинг.
- Как-нибудь справимся. - Лит схватила его за руку.
Они побежали через олений загон. Животные стояли плотно у самой ограды, закрыв Лит с Валекто от посторонних глаз, и те прокрались мимо праздничной площадки незамеченными.
- Ты не сказала Диане, что уходишь? – спросил тифлинг.
- Нет. Она бы не поняла.
Глава 21
Избегая Прямой улицы и следуя мимо хижин переулками и огородами, беглецам вскоре удалось добраться до Вечного Дерева.
- Через ворота быстрее, - сказала Лит.
- Если там охрана, то мы потеряем время, - возразил тифлинг, сворачивая в одну из узких улиц. - Лучше сразу через собачий лаз.
- Хорошо, - ответила девушка и побежала следом.
Дорога была неровная, Валекто и Лит все время поскальзывались на заледеневших грязевых буграх - за день снег подтаял, а к вечеру растоптанную грязь схватило морозом.
Вскоре они отдалились настолько, что шум праздника стал почти неслышен. Зубчатый контур стены уже виднелся неподалеку. Вдоль улицы тесно жались друг к другу хижины нищих, сквозь ставни слабо пробивался свет.
- Бедные, их даже на праздник не позвали, - сказала Лит. – Этих людей я не опасаюсь, мне жаль их.
- Зря. Люди, доведенные до крайности, способны на всё. За кусок хлеба они сдадут нас, даже глазом не моргнут. Лучше пригнись.
Девушка промолчала, но послушалась.
- О чем вы договорились с Кевином? – спросил Валекто.
- Потом объясню. Подсади меня, пожалуйста, здесь скользко.
Лит встала у пригорка, полностью покрытого коркой льда. Тифлинг подтолкнул девушку, и она ползком кое-как преодолела подъем. Валекто, хватаясь за кусты, стал взбираться следом.
С возвышенности открылся вид на мусорные ямы и стену, у которой чернели заброшенные хаты. Опустевшие огороды присыпал снег, мрачно зияли пустые окна.
Беглецы направились к стене мимо ям. Девушка добралась первой и принялась обшаривать основание частокола, раскидывая руками землю и камни.
- Лаз был здесь, я точно помню!
- В такой темноте мы ничего найдем, - сказал тифлинг.
- Он был здесь! – повторила Лит, указывая пальцем. - Вот на этом самом месте.
- Может, ты ошиблась? Потому что даже я не запомнил в точности, где он, хоть и видел его неоднократно. Правда, снаружи, а не изнутри.
- Нет, я всегда все помню.
- Его заделали, – догадался Валекто. – Отойди-ка.
Девушка посторонилась, и тифлинг с силой ударил ногой по бревну у самой земли. Лит закрыла лицо руками от разлетающихся кусков льда и грязи. Она стояла, зажмурившись, пока Валекто продолжал бить, а когда открыла глаза, то увидела в стене небольшой пролом.
Тифлинг схватился обеими руками за обломки досок, которыми заколотили лаз, и рванул на себя. Они затрещали, но все еще держались крепко. Тогда он снова ударил ногой, и, наконец, дерево не выдержало.
- Плохо старались, - хмыкнул Валекто. – Ну, чего стоишь? Полезай.
Через несколько мгновений оба уже были на свободе.
- У тебя действительно хорошая память, - заметил тифлинг.
Холодный ветер бодрил. Луна то появлялась, то исчезала за тучами, но от снега было довольно светло.
- Бежим, скорее! – заторопилась Лит.
- Ты хочешь дойти до Норлиндора пешком? Это было бы слишком смело даже для Тэра Дуватара.
- Там лошади, - кивнула она на восток. – Кевин все подготовил.
- Молодец, - похвалил Валекто. – Сам Дуватар не придумал бы лучше.
Девушка улыбнулась. Это сравнение пришлось ей по душе.
Они побежали дальше.
- Будет непросто, - сказал тифлинг.
- Знаю.
- За нами погонятся.
- Мне все равно, - ответила Лит, но Валекто показалось, что она сказала это неуверенно. – Пусть за нами следуют головорезы, призраки, чудовища. Да пусть хоть сам Тэр Дуватар…
Тифлинг никак не мог избавиться от тревожного чувства и не понимал, в чем дело. Он знал, что демоны никогда не ошибаются, когда предчувствуют дурное, но, может быть, хотя бы раз чутье его подведет?
- Заживем как короли! – воскликнул Валекто, чтобы взбодрить себя.
- А в Норлиндоре есть те яблоки в розовую полоску, о которых ты рассказывал? – спросила Лит.
- Конечно!
- И я смогу ходить по городу, как свободная?
- Сможешь. Мы будем ходить с тобой на королевские приемы и сидеть рядом со знатными господами за одним столом.
Рассеялись тучи, и от полной луны стало совсем светло. Лит увидела вдали заснеженные холмы, бескрайние равнины с темными пятнами озер. Великолепные горы, встающие гряда за грядой, молчаливое сияние созвездий.
- Мы будем с тобой плавать на кораблях, - продолжал тифлинг. - Будем взбираться на высокие башни Норлиндора и смотреть на залив.
Но не об этом мечтала Лит. Эти прекрасные картины, о которых он говорил, были ей чужды. Девушка ответила Валекто какой-то потерянной улыбкой.
Некоторое время они бежали молча, а потом Лит свистнула, и откуда-то спереди донесся ответный свист.
- Наши лошади там, - сказала она. – Уже близко.
Тифлинг уловил в ее голосе волнение. Он чувствовал, что сейчас что-то произойдет.
- Лит, ты идешь слишком медленно. Ты устала? Давай я понесу тебя.
Девушка и вправду шла, спотыкаясь.
- Нет, я сама.
Ее ноги заплетались, проваливались в каждую лужу.
- Где же эти лошади? – воскликнул Валекто. – Далеко еще?
В конце концов, девушка остановилась и виновато посмотрела на тифлинга.
- Вэл, там только одна лошадь.
Он тоже остановился, очень удивленный.
- Арахна ждет тебя. Иди, а я остаюсь.
Валекто попытался скрыть растерянность, но у него ничего не вышло. В такой дурацкой ситуации он еще никогда не был.
- Я должна остаться со своим народом. Если уйду, то буду жалеть об этом вечно.
- Их же убьют… - недоумевал тифлинг. - Их дни сочтены.
- Может быть, ты ошибся, и никто не придет, - ответила Лит.
Валекто почувствовал себя уязвленным.
- Они придут. Они всегда приходят! Почему ты не веришь мне?!
- Даже если придут, то им нужен ты. Они не нападут на нас, потому что Дор-Цера принадлежит Норлиндору. Ты сам говорил.
- Если ты не послала туда весточку, и королевский отряд не прибудет сюда с минуты на минуту, то ты надеешься напрасно.
- Дор-Тайо нас защитит.
- Каким образом? Кто им сказал об этом? Они же ничего не знают!
- Они всегда нас защищали.
- Ты наивная или глупая? – В голосе тифлинга послышалось раздражение. – Ты что, не понимаешь? Дор-Цере конец!
Но Лит упрямо замотала головой.
- Значит, тем более я должна остаться. Я никогда не прощу себе, что бросила свой народ.
- Возомнила себя Дуватаром? Да что ты можешь сделать для них?
Она ясно и твердо посмотрела ему в глаза.
- Быть с ними.
Гнев Валекто вдруг остыл.
- Лит, а как же я?
- Я не могу. Это неправильно. Я – дочь вождя, последняя из рода Дуватара, - проговорила девушка, дотронувшись до руки Валекто, но он отстранился.
- Ты ведь с самого начала не собиралась бежать со мной. Что это за глупая драма? Зачем ты обманула меня?
- Я боялась, что ты не захочешь бежать без меня.
- А может, ты просто испугалась тех трудностей, которые нас ждут? Ты не готова жертвовать собой ради того, кто любит тебя?
- Что? Да я готова жизнь за тебя отдать!
- Я не верю тебе, - сухо ответил тифлинг. - Ты вообще не способна любить. Ты не знаешь, что это. Я - дурак, что послушал тебя. Как я сразу не понял? Ведь я встречал таких, как ты. Ты готова жертвовать только ради себя, ради того, что хочешь. Что ж, становись вождем, если ты выбрала это. Однако, помни, для этих дикарей ты – самка, а не человек. Когда-нибудь ты поймешь, но будет поздно.
- Вэл, не уходи так. Прошу… - всхлипнула девушка.
В этот момент произошло два события. Позади, со стороны деревни, послышался лай собак, и от поселения отделились огни факелов. А впереди, где предполагаемо должна была находиться лошадь, раздался крик.
- Не ходите сюда! Я раскрыт!
- Ну вот и всё, - ледяным тоном проговорил Валекто.
- Уходите, пока они вас не увидели! – снова закричал тот же голос.
- Найдите их! – отдал команду кто-то другой.
Второй голос Лит узнала сразу.
- Это Адам! Он как-то выследил… – Девушка испуганно посмотрела на тифлинга. - В Дор-Тайо ты не доберешься без лошади, тебя догонят. Беги в горы! Тэр Дуватар черз них прошел, и ты сможешь. Уходи же скорее! Если ты погибнешь, я тоже умру, я не вынесу этого.
- Ты забудешь меня очень скоро, - возразил Валекто. - Поздравляю, тебе удалось сломать об колено отъявленного циника.
- Надеюсь, ты поймешь меня и простишь когда-нибудь.
- Иди к черту!
Тифлинг развернулся, побежал и вскоре скрылся в зарослях.
Лай собак был уже совсем близко.
- Помогите! – закричала Лит. – Сюда, скорее!
- Они там! – послышались голоса. – Он украл Лит!
Ее нашли быстро, растрепанную, плачущую.
- Догоните его! – воскликнула она, увидев среди всадников Даруна. От рыданий у нее перехватывало дыхание. - Я вырвалась, а он побежал в Дор-Тайо! Скорей, а то он убежит!
Видя, с каким трудом племяннице удается совладать с собой, в голову наместника закрались смутные подозрения.
- Что он с тобой сделал?
- Ничего, - ответила девушка, догадавшись, к чему клонит дядя. – Он меня не тронул.
- Надеюсь, - проговорил наместник сквозь зубы. – Скачем на восток!
И восемь всадников, подгоняя лошадей, направились в сторону Дор-Тайо.
Вытирая слезы, Лит вытерла медленно побрела к деревне. Где сейчас Валекто? Что с ним будет?
- Тэр Дуватар, прошу тебя, пусть он живет… Пожалуйста, только бы он выжил… - шептала она как заклинание.
В памяти промелькнули дни, проведенные вместе с ним. Пожалуй, это было самое лучшее время в ее жизни, и вряд ли она снова когда-нибудь увидит тифлинга.
Лит тяжело вздохнула – думать обо всем этом было непросто.
Глава 22
Путь к горам лежал мимо болот, схватившихся тонким льдом. Валекто бежал, рассекая пространство. Он растворился в беге, стегая себя хвостом, и был зол на весь мир. Злоба всегда делала его сильнее. Так и должно быть. Это обычное состояние тифлинга – ненависть, гнев, желание убивать. В его сердце нет места любви. У тифлингов вообще нет сердца.
Когда всадники двинулись на восток, Валекто понял, что Лит попыталась сбить их со следа, но скоро преследователи догадаются об обмане, и вернутся. За это время нужно успеть добраться до гор – они были уже не так далеко.
Когда тифлинг подумал о девушке, ему стало неприятно. Даже больно. Он знал, что позже будет со стыдом вспоминать о том, что случилось, но сейчас нужно всё выбросить из головы. Мысли отяжеляют, а он должен быть легким.
И Валекто побежал еще быстрее. На пределе своих возможностей. В горле застрял комок, а из легких со свистом вырывался воздух.
Вдруг издалека топот копыт. Вероятно, всадники вернулись, но пока еще не знали, куда направиться искать беглеца. Скорей всего, они разъедутся в разных направлениях. Горы совсем близко, а там - опасные обрывы, зловещие пропасти, сказки о призраках. Туда трусливые суеверные сельчане точно не сунутся, и тифлинг будет спасен.
Однако вскоре он понял, что ошибся, когда топот стал приближаться. Валекто обернулся на бегу и увидел всадников. Они тоже заметили его, и теперь гнались во весь опор. Тифлинг был у самых гор, но, чтобы добраться до скал, требовалось время, которого больше не было. Задыхаясь от напряжения, он перепрыгнул через замерзший ручей и угодил в заросли. Нога за что-то зацепилась, он упал. Один из преследователей настиг беглеца, спрыгнул с лошади и схватил за шиворот.
Но даже несмотря на то, что тифлинг устал, силы все равно были несоизмеримы: он поднялся на ноги и ударил нападавшего раскрытой ладонью по лицу. Тот упал ничком в снег. Остальные сельчане взяли тифлинга в круг. Шестеро против одного – Даруна среди них не было.
Один из всадников размахнулся топором, но Валекто поймал человека за запястье. Сжав кулак, он приготовился ударить в челюсть.
- Я не хочу убивать потомков Тэра Дуватара, - произнес тифлинг громко, чтобы все всадники услышали.
- Тогда сдавайся, - сказал кто-то в ответ.
В этот миг где-то в стороне раздался щелчок, резкий свист, и в переносицу нападавшему вонзилась стрела.
Из кустов выглянула свирепая косматая физиономия.
- Полуорк? – удивился тифлинг, отпуская убитого.
Вторая стрела попала еще одному всаднику в грудь. Он вскрикнул, схватился за окровавленную рубашку, но жизнь уже практически покинула его. Конь заржал и сбросил седока.
Аркат вытащил из ножен меч и пошел сельчанам навстречу. Они попятились. Лишь у одного в руках был топор, а у остальных – так и вовсе короткие дубинки. Такое оружие не шло ни в какое сравнение с боевым мечом.
- Вероломство! Выродки из Дор-Тайо убивают тех, кого клялись защищать! - крикнул один из мужчин. – Даруну будет интересно узнать об этом.
- Кто такой Дарун? – спросил Аркат после недолгой паузы.
Валекто усмехнулся.
Погоня обратилась в бегство: развернув лошадей, всадники помчались прочь. Полуорк, провожая их взглядом, вложил меч в ножны, затем сунул руку в карман.
- Итак, ты привел за собой хвост, - сказал Аркат, протягивая тифлингу медное кольцо. – Не стоит разбрасываться вещами, которые тебя могут выдать, рогатый. Даже на краю света.
- Было две записки, да? Черт бы побрал темных эльфов…
- От кого эти письма?
- Хотел бы я знать.
- Я видел Лит. Что она здесь делала?
- Собиралась бежать со мной, но передумала.
Лицо Арката приняло ироничное выражение.
- Ты плохо знаешь север. Ни одна любовь не стоит того, чтобы покинуть родину.
- У меня нет родины, так что мне не понять.
- И все-таки ты хотел украсть меч Дуватара, - сказал полуорк, решив перейти сразу к делу.
- Ваш герой уже тысячу лет как мертв, - ответил Валекто. - А может, он и не жил вовсе. Ты не думал о том, что сражаешься за то, чего не существует?
- А ты всегда знал, за что сражаешься?
- Да. За золото. Я – наемник.
Полуорк презрительно фыркнул.
- Ты отправишься в Дор-Тайо.
- Хочешь доказать, что ты лучший? Думаешь, приведешь злодея, и все будут лизать тебе зад? Не в этот раз, приятель. Потому что тогда тебе придется сознаться, что ты был знаком со мной раньше, и тебя обвинят в том, что ты сразу не схватил меня. Так что оставь этот фарс.
- Этого никто не докажет.
- Я докажу, и мы будем вместе болтаться на виселице.
- Тогда я убью тебя прямо сейчас.
Аркат снова вытащил из ножен меч и направил острие в горло тифлинга, но тот смотрел на полуорка с ледяным спокойствием. Какое-то время они молча пожирали друг друга глазами.
- Одна меня обманула, другой хочет принести в жертву, третий – свершить какое-то сомнительное правосудие. Странный вы народ, северяне… - протянул Валекто.
- Убирайся прочь, - прорычал Аркат, опуская оружие. – Я обещал Лит. Я не могу убить еще и тебя.
- Еще и меня? Что это значит?
- Ничего.
Краем глаза Валекто увидел огни на востоке.
- Привел отряд?
- Кто-то же должен разгребать то, что ты после себя оставил.
- Нападите на них первыми. Только тогда у вас есть шанс. Их будет не больше полусотни, но, возможно, они прихватят с собой пару магов.
Полуорк бросил на Валекто небрежный взгляд.
- Будешь указывать командиру отряда что делать?
Он отстегнул от пояса второй меч и швырнул тифлингу.
- Полуорк спасает полудемона, - проговорил Валекто, поймав оружие. – Что может быть нелепее? Не знаю, что и сказать. Еще одно «спасибо»?
- Странно, что это письмо попало в руки именно мне, - произнес Аркат. - Кто-то явно не хочет, чтобы ты погиб.
- Я никому не нужен, как и ты. Мы с тобой два урода, два изгоя… У тебя случайно табаку не найдется в дорогу?
- Проваливай, рогатый, пока я не передумал. И не суйся больше в эти края. Никогда.
***
У подножия гор вскоре собралось множество людей. Длинные ломаные тени от факелов плясали на снегу. Ущелье оцепили, расставив дозорных.
Валекто обходил врагов, скрываясь во мраке. Ему казалось, что он неизбежно приближается к пещере, из которой пришел. Как тифлинг не пытался поменять направление и двигаться в другую сторону, горы обманывали его, и возвращали на путь к ней.
Вот и обрыв, с которого хотела броситься Лит. Здесь темно и слишком тихо.
Он сделал еще шаг, как кто-то выпрыгнул из-за камней. Меч выскользнул из ножен - Валекто рубанул сверху вниз. Нападавший развернулся и упал, истекая кровью. Вскоре показался еще один человек, с охотничьим копьем в руках. Мужчина метнул оружие, но Валекто отбил бросок. Древко хрустнуло, разломившись пополам. Тифлинг схватил противника за воротник и швырнул на землю, в снег.
Когда человек упал, Валекто быстро глянул на восток – вдали, на фоне огней виднелись силуэты с остроконечными шлемами. Отряд Арката. Судя по факелам, человек двадцать-тридцать.
В это время его снова кто-то атаковал, но тифлинг увернулся, ударив нападавшего локтем в горло. Раздался глухой вскрик. Человек осел со стоном, роняя топор.
На шум сбежались. Со всех сторон кричали: «Сюда! Он здесь!» От огней факелов становилось светло. Валекто кинулся к нагромождению скал, чтобы спрятаться, но сельчане бросились следом, не дав уйти. Тогда он побежал в другую сторону, перемахнул через кусты, но снова оказался среди преследователей. Они то наскакивали на тифлинга, то отступали. Валекто узнавал лица. Это были люди, с кем он ходил на охоту, с кем вместе рыбачил, пас оленей. Те, с кем шутил вечерами у костра. Все они теперь стали врагами.
Отовсюду сыпались удары, с которыми тифлинг все еще справлялся, но самое неприятное уже случилось - его нашли, а это значит, через горы не убежать. Оставалось только одно – найти пещеру. Наверняка и там придется столкнуться с врагами - демонами или дроу, но Валекто это тревожило не так сильно, как то, что он никак не мог отыскать вход в это подземелье.
Коротко мелькнула мысль, что они с Лит успели бы уехать, если бы не тратили время на разговоры. Нужно было всего-то несколько минут, но именно они оказались решающими.
Продолжая отбиваться, тифлинг чувствовал, как надежды на побег таяли - возможно, ему не уйти. Даже Аркат не поможет – он не станет спасать преступника на виду у своих людей. К тому же, полуорк слишком далеко.
Накатывало отчаяние. Быть принесенным в жертву дикарями – что может быть хуже для бывшего лейтенанта? Смерть от рук крестьян – что за бесславная кончина?
Сельчане окружили его - их было слишком много. Они переглянулись и по молчаливому согласию бросили сети. Тифлинг запутался. Кто-то толкнул его. Он потерял равновесие и упал. В свете факелов мелькали злые ухмылки. Валекто обезоружили и пнули в лицо. Потом в бока, живот. Били яростно, остервенело. Кто-то ткнул в плечо копьем. Он чувствовал, что лицо превращается в кровавое месиво.
- Довольно! – послышался приказ, и толпа расступилась перед Даруном.
Тифлинг лежал лицом вниз. Наместник пнул его в бок, подцепил носком сапога и перевернул на спину. Валекто не издал ни звука. Вся его одежда была изорвана, из порезов и ссадин сочилась кровь.
Дарун склонился над ним.
- Тебе не удалось перехитрить меня, демон, - сказал он с торжествующей улыбкой и обратился к Адаму с Бороворном, стоявшим поблизости: – Поднимите этого ублюдка!
Те потянули Валекто за руки, стаскивая окровавленную сеть. Тифлинг с трудом поднялся на колени и встал. Дарун ударил его кулаком по лицу. Голова пленника запрокинулась. Он кашлял, захлебывался. Засмеявшись, наместник плюнул Валекто в лицо.
Тифлинг падал снова и снова, но его каждый раз поднимали, чтобы опять унизить или избить.
Пока издевательства продолжались, из толпы вышли жрецы, - тощие, желтолицые. С факелами в руках, они встали полукругом и в один голос запели на неизвестном языке, качаясь в однообразных гипнотических движениях из стороны в сторону. К песнопению присоединились все остальные.
- Великий Тэр Дуватар, услышь нас и укажи, где меч! Мы приносим тебе жертву, – закричал Дарун. – Услышь! Открой тайну!
Наместник протянул руку, и ему в ладонь вложили копье.
Валекто был еще жив, он стоял на коленях, а Адам с Бороворном держали его за плечи.
- Жертва Тэру Дуватару! – взревел наместник.
- Жертва Тэру Дуватару! – подхватили остальные.
С безумным криком Дарун вонзил копье в грудь тифлинга, на снег брызнула кровь. Голова Валекто бессильно склонилась, тело обмякло.
- Тэр Дуватар, покажи, где меч! – требовал наместник у неба, воздевая руки вверх.
Но небо молчало.
- Ты обязан это сделать! – бесновался Дарун. – Иначе весть о том, что ты перестал отвечать на молитвы, разлетится по всему миру. Будут думать, что ты слаб, тебе перестанут поклоняться! Все забудут, кто такой Дуватар! Этого ты хочешь?!
После слов наместника, небо над ущельем стало светлеть, как будто наступали сумерки. Люди застыли в ожидании, и через несколько мгновений в вышине что-то ярко вспыхнуло, а потом ударил гром с мощью гигантского молота по невообразимой наковальне.
В небе сгустились тучи, в которых пробегали прожилки молний - они сливались и перетекали одна в другую с нарастающей скоростью. Светящийся клубок из разрядов взбухал, становился больше, и, отделившись от туч, двинулся к Дор-Цере. Когда напряжение внутри шара достигло предела, прогремел оглушительный взрыв, и одна огромная молния ударила в Вечное Дерево. Раздался треск, и верхнюю половину дуба разнесло на куски.
Все стихло, но ненадолго. До людей донесся приглушенный гул, словно из-под земли. Сельчане озирались по сторонам, но никто не мог понять, что это за шум. Ослепленные ярким светом, они почти ничего не видели в свете факелов.
Радость на лице Даруна сменилась ужасом, когда часть скал неподалеку засветилась красным. Он увидел пещеру – таинственное свечение и гул исходили именно оттуда. Вход в подземелье побагровел, и из чрева пещеры выскочили неясные звериные фигуры с красными точками глаз.
- Демоны! – закричал наместник.
Сельчане, парализованные от страха, не могли пошевелиться, и бесы набросились на них.
Валекто лежал на земле, всё еще в сознании. Пещера, оказывается, была совсем рядом, а он ее не заметил. Но теперь уже слишком поздно.
Тифлинг видел куда ударила молния – что ж, он догадывался, что меч в Вечном Дереве, однако, не мог понять – если Дуватар услышал просьбу и принял жертву, то почему он, Валекто, еще жив?
- Целься! Стреляй! – послышался знакомый голос.
Вот и полуорк с отрядом уже здесь.
Когда-то и Валекто командовал воинами. Он подумал о наемниках, погибших в подземелье. Вместо того, чтобы идти в Дор-Церу на верную смерть, тифлинг мог бы спасти этих мужчин - отвести в Норлиндор, где они бы начали совсем другую жизнь, и, возможно, стали бы преданными друзьями Валекто до конца дней.
В это время из пещеры, следом за чертями, показались темные эльфы. Зашелестели лезвия, зазвучала знакомая речь – язык дроу. Язык убийства и лжи.
Никем не замечаемый тифлинг лежал на снегу, дрожа от боли и холода.
- Целься! Стреляй! – услышал он снова.
Реальный мир отдалялся от него, несмотря на то, что совсем рядом свистели стрелы и уже вовсю шла битва. Это уже не история Валекто – не с ним и не про него. Он - труп.
Тифлинг смотрел на свое обезображенное тело и думал о том, что так серьезно был покалечен впервые.
«Я не смогу помочь тебе на поверхности», - всплыло в памяти откуда-то.
Валекто пошевелил рукой. Сильнейшая боль пробежала по всему телу, но оно все еще слушалось. И тифлинг медленно пополз к пещере. По снегу следом за ним потянулась толстая багровая полоса - копье торчало из груди, волочилось по земле, причиняя мучительную боль, но выдернуть оружие не было сил.
«Я не смогу помочь тебе на поверхности», - шелестел в голове таинственный голос.
И Валекто продолжал ползти.
Он вспомнил день, когда взял свое последнее задание. Его командир еще удивился, что тифлинг решил идти в столь отдаленную часть подземелий за ту небольшую плату, которую пообещал заказчик. Но для Валекто это было победой – он получил шанс отправиться на поиски меча Дуватара. По своей воле никто не мог покинуть город – темные эльфы выслеживали и убивали беглецов, но таковых практически не находилось, потому что нигде поблизости больше не было жизни. Тифлинг хотел попасть в ту часть подземья, где проходили тоннели, выводящие на поверхность, к северу. Он ничего не знал наверняка, но ему удалось собрать кое-какую информацию и карты. Валекто даже не стал вникать в суть задания заказчика и набрал отряд из крепких и сильных, но не самых умных наемников, тем самым решив проблему своей безопасности – передвигаться одному по подземельям подобно смерти. Тифлинг был горд собой, что все так ловко придумал, и ни о чем не беспокоился. Он отправился в путь, приняв дозу касны и не строя никаких планов касательно задания, потому что собирался незаметно покинуть отряд, когда отойдет достаточно далеко от города. Отсутствие распоряжений лейтенанта не удивило наемников – репутация безжалостного бойца, который никогда не проигрывает, опережала Валекто. Они были уверены - предводитель знает, что делает. Однако, план тифлинга не сработал. Враги напали внезапно, до того, как ему удалось тайно уйти. Валекто пришлось сражаться и рисковать жизнью, а после того, как отряд был разбит – спасаться бегством. Позже, двигаясь по подземелью вместе с наемниками, тифлинг постоянно думал, как от них избавиться. Заметив следы присутствия пещерного червя, он уже знал, что сделает. А выжившие соратники, ни о чем не подозревая, верили, что бой проигран по какой-то нелепой случайности – злой рок порой настигает даже самых лучших. Народ подземного мира суров, но суеверен.
Все это промелькнуло в голове Валекто лишь на мгновение.
Хватая воздух ртом, он снова и снова цеплялся за камни, отталкивался ногами. Пещера была всего в паре десятков шагов, но для еле живого тифлинга и это расстояние казалось почти непреодолимым.
В конце концов он сдался, опустив лицо в снег.
Ради чего он жил? Ради куска металла, которого никогда не видел? Нет, это было бы слишком низко даже для наемника. Не умереть зря – вот цель, к которой стремился Валекто всю жизнь.
Умирал ли он сейчас зря? Да. Мог ли что-то с этим сделать? Нет.
Он всегда был честным с самим собой.
В последние минуты жизни бывший лейтенант ни в чем не нашел утешения: он не мог подумать с теплотой ни о друзьях, просто потому что их не было; ни о матери – к воспоминаниям о ней примешивался стыд; ни об одной из бывших женщин – в любви он тоже не преуспел.
Тифлинг вздохнул, погрузившись в туман забытья.
***
Воины Дор-Тайо довольно часто имели дело с дроу и демонами, поэтому сейчас им удавалось успешно отражать атаки.
В полумраке виднелись мечущиеся тени, слышалось рычание, лязгало оружие. Стычка разбилась на отдельные поединки. Враги были проворнее, но северяне – сильнее.
Аркат отбил саблю подскочившего к нему темного эльфа и ударил противника ногой в живот. Дроу глухо вскрикнул, но сразу же восстановил равновесие. Незаметным движением эльф вытащил нож и метнул в полуорка. Тот уклонился и ответил нападавшему неожиданным ударом слева. Пола темного плаща взметнулась, рассеченная надвое, из бедра дроу потекла кровь. Прихрамывая на раненую ногу, эльф схватился за рукоять сабли двумя руками и нанес серию молниеносных ударов. Аркат пригнулся, отпрыгнул в сторону, а потом обрушил меч со всей силой на эльфа, разрубив его доспех. Воин выронил саблю и упал, раскинув руки.
Полуорк пока не мог оценить точное количество врагов – из пещеры время от времени появлялись новые группы дроу, но предполагал, что численное преимущество все же на его стороне. Отпор северян явно стал для темных эльфов неожиданностью, это и неудивительно – откуда им было знать, что их здесь поджидает клан Дор-Тайо.
Справившись еще с одним противником, Аркат столкнулся с Даруном. Тот сначала отпрянул в замешательстве, испугавшись сходству воина с каким-то чудовищем, но потом понял, что перед ним не враг.
- Я – наместник клана Дор-Цера, - представился он и проговорил повелительным тоном: - Ты должен защитить меня.
Полуорк сдвинул брови. Да, должен. И в этом его трагедия, долг и смысл жизни – защищать таких, как Дарун. От этого никуда не уйти. Аркат окинул наместника пренебрежительным взглядом: почему такие, как этот тщедушный слабый человек, растят детей, в жилах которых течет кровь героев? Этот трус воспитывает Лит. Чему он может ее научить? Таких как он нужно держать подальше от детей.
- Защитить наместника! – приказал полуорк. – Отведите его в Дор-Церу.
Несколько воинов окружили Даруна, отбивая атаки демонов, и тот, собрав оставшихся в живых, стал отступать к деревне.
Аркат с беспокойством посматривал на красные скалы, становящиеся ярче, а когда из пещеры показались силуэты с алым пламенем вокруг запястий, то понял, что проиграл. Их было немного – около десяти магов, - но, несомненно, знающих свое дело. Пурпурные одеяния из струящихся тканей носила только знать дроу или прославленные чародеи. Красная мгла обволакивала и защищала колдунов, воздух вокруг колебался.
- Сомкнуть щиты! – отдал приказ полуорк.
Возможно, последний в своей жизни.
Пехотинцы подчинились и выстроились в ряд, прикрывая лучников. Один из магов, шедший впереди остальных, - предводитель, по всей видимости, - вырисовал пальцами в воздухе невидимый знак.
- Не дайте им закончить заклинание! – прокричал кто-то. – Убейте их!
Воины вскинули луки, но полуорк знал, что это бесполезно. Стрелы взвились верх и отскочили от окружавшего колдунов невидимого барьера. Предводитель магов что-то пропел на незнакомом языке, и нарисованные им знаки вспыхнули – ломаные круги и линии с письменами неизвестной природы.
Маги одновременно приподняли руки, отталкивая от себя что-то. Через мгновение нечто огромное материализовалось и вспыхнуло ярко-красным дьявольским огнем. Наколдованная чародеями волна с рокотом хлынула на людей. Запахло паленой кожей.
Наместника объял первобытный ужас. Спотыкаясь, он бросился бежать к поселению, а воины Дор-Тайо, - из тех, кто выжил, - продолжали стоять на месте с завидным хладнокровием. Но не из-за храбрости. У них просто не было другого выбора. Если ты из клана Дор-Тайо, то лучше быть покойником, чем трусом.
Дарун бежал в темноте, не разбирая дороги. Главное – прочь от этого ада. Но вдруг, совсем близко, шагах в десяти от себя, он увидел высокого человека в длинных одеждах, твердой поступью направлявшегося прямо к месту сражения. Наместник сразу узнал его. Вернее, очень захотел, чтобы этот человек оказался…
- А-ЛАС-ТОР! – закричал Дарун.
То был именно он. Не останавливаясь, маг бросил на наместника мимолетный взгляд.
– Где тебя носило? – затряс руками Дарун. - Почему так поздно? Смотри, что с нами сделали!
Он злился на чародея, но в то же время поймал себя на мысли, что никогда не был так рад его приходу, как сейчас. Наместник даже не стал задаваться вопросом, что может сделать один маг против отряда бесов и дроу. Тем более, что этому магу запретили колдовать. Он был охвачен, как и все в Дор-Цере, наивной верой в то, что Аластор всегда все сможет решить.
Чародей, обойдя раненых, мертвых и тех, кто еще стоял на ногах, вытянул одну руку вперед. Капюшон упал с его головы.
Черти первыми почуяли постороннего мага. Более того, сразу узнали, что это за маг. Взвизгивая, как испуганные животные, они побросали свои жертвы и стали отходить к пещере, вопреки приказам командиров остановиться.
Но вскоре и сами темные эльфы поняли, в чем дело.
Аластор шел прямо к ним. Чародея переполняла решимость, будто у него за спиной маршировала сотня рыцарей.
Маги-дроу потеряли концентрацию, и узор, сплетаемый в воздухе, смазался, а затем рассеялся.
Аркат скомандовал лучникам перегруппироваться. Стрелы снова взвились в воздух и нашли свои цели. Темные эльфы больше не сражались. Они отступали к пещере. Их в самом деле было не больше пятидесяти, как и предполагал Валекто. После того как все закончится, Аркат намеревался отыскать труп этого несчастного и предать земле, а завтра…
Да кто знает, что будет завтра…
Вынув что-то из кармана плаща, Аластор кулак. На ладони чародея полыхал ярко-голубой шар, похожий на клубок молний, который ударил в Вечное Дерево, только уменьшенный в размерах. Потрескивая, он стал расти. Могучая сила стихии высвобождалась на волю, становясь злой и необузданной.
Маг прицелился и бросил шар к пещере. Гул, рокот и вопли прокатились по подземелью. Раздался оглушающий взрыв, ярко-голубой свет снова озарил тундру. Задрожала земля. Пещера содрогнулась. Монолит, служивший ей сводом, раскололся на громадные глыбы. Сетка тоннелей, проходящая сквозь горы, разрушилась, и все проходы завалило. Лоно пещеры ухнуло. Скалы обвалились и погребли под собой демонов и темных эльфов, а по земле пробежала широкая трещина, отделив от людей груду обломков, будто для того, чтобы ни у кого не возникало мыслей вернуться сюда вновь.
Над тундрой воцарилась тишина. Свет погас. Только факелы горели мелкими желтыми точками, да вдали еле светилось голубым Вечное Дерево.
Аластор встал у края треснувшей земли и увидел лежавшее неподалеку тело тифлинга. Недолго думая, он столкнул его в пропасть.
- Не-е-ет! - услышал он за спиной девичий голос.
Чародей обернулся и увидел Лит.
Часть III
Глава 1
- Тебе же нельзя колдовать, - сказал Дарун, вставая из-за стола.
Он прошагал по кабинету к магу. Тот сидел у окна, расслабленно откинувшись на спинку стула, и смотрел на улицу. Лучи заходящего солнца падали Аластору прямо на лицо. В руках чародей держал кружку. Он отхлебнул глоток, погонял его во рту и прикрыл глаза.
- Как ты это сделал? – допытывался наместник, нетерпеливо глядя на мага.
Чародей медленно разомкнул веки. Глаза были мутные, старческие.
- Диана, принеси еще чаю, - с улыбкой обратился он к девушке, стоявшей у двери.
Дарун раздраженно махнул племяннице. Она кивнула и ушла на кухню.
- Сушеная брусника… Корни можжевельника, немного морошки… Что еще? Что делает северный чай таким особенным?
Наместник навис над чародеем, выжидая ответ на свой вопрос.
- Это не магия, - проговорил, наконец, Аластор, щурясь от солнца. – Стихии помнят меня. Они подчиняются мне. Когда молния ударила в дерево, я поймал ее прежде, чем она ушла в землю. Я хотел, чтобы она сжалась – до таких размеров, чтобы поместиться в моей руке. Я лишь обуздал стихию и направил куда надо. Иначе ты бы сейчас не стоял передо мною, и Дор-Церы бы уже не было. И я все еще жду, что ты меня поблагодаришь.
Наместника, по всей видимости, этот ответ не устроил.
- Но убивать же тебе тоже запретили!
- Их убил не я, а молния, которую вызвал ты.
- В таком случае, вынужден признать, что на сей раз от тебя действительно вышла кое-какая польза.
Аластор улыбнулся и снова посмотрел в окно. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, в кабинете стало темнее.
Диана вернулась с чайником в руках и сообщила, что за дверью стоят Халгар с Адамом.
- Только их сейчас не хватало, - потер лоб наместник.
- Дарун, мы говорить с тобой хотим! - донесся нетерпеливый голос из-за двери.
- Войдите, - ответил Аластор, не дав наместнику возразить.
Джосгары перешагнули порог – сначала Халгар, затем – Адам. Их хмурый вид не предвещал ничего хорошего.
- Слушаю вас, – сказал Дарун.
Старейшина прошел на середину кабинета, покосившись на чародея. Маг подозвал жестом Диану, забрал у нее чайник и попросил уйти.
- Всё имеет цену, не так ли? – спросил Халгар, когда девушка вышла.
- Было бы глупо это отрицать, - ответил за наместника Аластор, плеснул в кружку отвар и поставил чайник на подоконник.
- Я – старейшина, и не позволю водить себя за нос!
- Не понимаю, о чем ты, – проговорил Дарун.
После случая с рыбалкой, они с Халгаром не общались, и сейчас наместник терялся в догадках, что же на этот раз вышло не так.
- Все в мире продается и покупается, - начал старейшина, сверля наместника взглядом. - Женщины в том числе. И я, как покупатель, недоволен. Мне подсунули испорченный товар.
- Что ты имеешь в виду? – не понимал Дарун.
- Лит ведет себя неподобающе! – рассердился Халгар. - Она ходила одна по деревне, как распутная девка, сбежала вместе с Ником на рыбалку, а потом вообще – из дома! А когда в деревне появился этот черт с рогами, она ездила с ним верхом на лошади.
- И они часто уединялись, - вставил Адам.
Присутствие чародея вселяло в наместника уверенность в себе.
- Ну и что? – пожал он плечами. – Все, кого ты перечислил, мертвы.
- Она сбежала с тифлингом! – рявкнул Халгар. – Ты меня за идиота держишь?
- Это не так, - возразил чародей, поднося кружку к губам. - Он силой забрал ее.
Старейшина недоверчиво посмотрел на мага, но спорить с ним не стал, и снова обратился к Даруну.
- Она – плохая жена моему сыну. Она испорчена.
Аластор с невозмутимым спокойствием пил чай.
- Лит не испорчена, - возразил наместник. – У нее скверный характер, но она целомудренна. И если твой сын называет себя мужчиной, то сможет выбить из нее дурь.
- Мужчина должен возвращаться после работы домой на отдых. А не наоборот.
«Много ли вы наработали с тех пор, как я дал вам самый лучший дом на Прямой улице?» - подумал Дарун.
- У мужчины и так полно обязанностей, чтобы еще выбивать из баб дурь, - продолжал Халгар. – Это обязанность ее отца, старшего брата. Или близкого родственника.
- Хочешь сказать, я плохо ее воспитал? – оскорбился наместник.
- Я хочу сказать, что мы от нее отказываемся.
Дарун негодовал, но не находил слов, чтобы защитить ту, которую сам ненавидел.
- Это все, что вы желали нам сообщить? – спросил Аластор.
- Да, - буркнул старейшина.
- Ну так ступайте. Просьба услышана, - сказал маг, поставив кружку рядом с чайником.
- Как можно отвергать руку дочери вождя! – воскликнул Дарун. - Ты вообще думаешь, что творишь?
Как, оказывается, легко и приятно высказывать собственное мнение, когда на твоей стороне чародей.
- У нас достаточно родовитая семья, чтобы еще подвергать жизни сыновей бесчестью. - Халгар смерил наместника взглядом. - Мы не авантюристы какие-то.
«Вы стали родовитыми благодаря мне!» - норовило вырваться у наместника, но последнее слово осталось все-таки не за ним.
Джосгары ушли.
- Два осла, - выругался Дарун. – Эти болваны хоть поняли, что отказались от места вождя?
Аластор пытливо смотрел на наместника.
- Ты жаловался, что Халгар на тебя давит. Теперь ты свободен.
- Без его поддержки я не могу влиять на старейшин, - ответил Дарун.
- Похоже, власть ускользает у тебя из рук…
- Каждый только и думает, как бы очернить меня и выставить в дурном свете! Что за глупые причины, чтобы отказываться от моей племянницы!
- Они боятся, - сказал чародей. - Они думают, на Лит проклятие, потому что все, кто с ней связывается, умирают. Только ты не заметил этой закономерности. Жди, вскоре обнаружится заговор, и место вождя может достаться им. Вполне вероятно, они выберут именно этот путь, чтобы не держать перед тобой никаких обязательств.
- Это место мое! – зарычал Дарун. – Я его никому не отдам!
- Когда-то власть была тебе безразлична, - заметил Аластор.
Дарун рассвирепел.
- Да, я изменился! Ты заставил меня делать то, что я не хочу, а теперь обвиняешь? Я хотел быть ученым…
- Хватит! Если называешь себя вождем, то выполняй свои обязанности как надо. Я говорил тебе, что это не лучшая партия для Лит.
- А что я должен был делать? – вспылил наместник. – Он выдвинул мне свои условия, когда ты бросил меня здесь одного с этими дикарями!
- Он обманул тебя. Ты не мог знать, что происходило в деревне, потому что провел здесь всего три дня. Зачем ты сделал столь поспешные выводы и уступил ему?
- Ты упрекаешь меня в этом спустя почти шестнадцать лет? Знаешь, что? У меня твои туманные намеки уже вот где! - Дарун провел ладонью под самым подбородком. - Хочешь сам жениться на Лит? Так я не против.
- Ты должен найти ей другого жениха.
Наместник задумался.
- Есть на примете несколько порядочных семей… - начал он спустя некоторое время.
- Забудь о них, - ответил чародей. - Ты отправишься по ту сторону гор.
- Ты шутишь? Или молния повредила твой рассудок?
- Здесь нужен гарнизон, нужна сильная армия, после того, что ты сделал.
- А что я такого сделал? Я с этими дураками не общался с тех пор, как…
- «Прими эту жертву и укажи, где лежит меч», - перебил его Аластор.
Дарун побледнел, но быстро взял себя в руки.
- Да, я искал его! У меня есть на это право. Он мой, я вождь! Я!
- Ты искал его только потому что я тебе позволил. Ты – незаконнорожденный, не забывай об этом, - беспристрастно прочеканил чародей.
Эти слова наместник ненавидел, они всегда звучали как приговор и прибивали к земле, уравнивали с простолюдинами. Дарун взглянул на мага с тихим бешенством, но ничего не ответил.
- Считай, что вырыл себе могилу, - продолжал Аластор. - Ты расшевелил змеиное гнездо. Забвение было лучшей охраной меча, но ты решил поступить по-своему. Жди теперь беды!
- Люди Дор-Церы – дикари и подонки, но суеверный страх не позволит им трогать священные вещи Тэра Дуватара. Как и убивать его прямых потомков, - ответил Дарун. - Хоть и незаконнорожденных.
- Я думал, ты умнее. - Аластор пристально посмотрел на наместника. - Вероятно, ты заметил, что воины Дор-Тайо тоже были в ущелье. Половина их армии состоит из наемников, которых вербуют из городов и селений по ту сторону гор. Нет ничего длиннее, чем язык наемника. Будь готов - скоро здесь появятся всякого рода проходимцы под видом мудрецов и бродячих философов. А потом придет день, и нагрянет армия со всего света. Глупец, бегающий за мечтами, которым никогда не сбыться! Ты бегаешь за судьбой, которая тебе не принадлежит. А теперь иди и выполняй свой последний приказ.
- Но я должен сначала найти меч…
- Нет никаких гарантий, что он в дереве, - перебил чародей.
- Он там, в него ударила молния. Так говорилось в свитках Алгерда.
– Тифлинг был еще жив, когда она ударила. Следовательно, жертвы не было, и вся эта последовательность событий случайна.
- Но я сделал всё, как в рукописях, ошибки быть не может!
– Это могла быть реакция неживой природы на стечение определенных обстоятельств - вибрацию воздуха от слов, на интонации, боль, смерть. Это просто молния, которая ударила в дерево. Я более чем уверен, что Тэр к этому непричастен. Говорят, демон, которого он заточил, вырвался на свободу. Думаю, твоего героя сейчас заботят вещи поважнее мертвого тифлинга и кучки вопящих фанатиков.
- Нашел кем стращать, - фыркнул наместник. - Иди Лит рассказывай свои небылицы.
- А что тебя смущает? Или ты веришь только в те сказки, которые придумал сам?
- Это не сказки, так написал Алгерд.
Чародей взглянул в окно. Солнце уже село, тучи на небе потемнели и стали лиловыми.
- Не надо было искать этот меч, - проговорил Аластор.
- Но ты же сам сказал, что тифлинг подходит для жертвы.
- Да, сказал. Но это не означало, что я хотел, чтобы меч нашли. У тебя был выбор, потому что ты – часть судьбы, а я – ее слуга. И если она захотела, чтобы меч нашли, то я не вправе стоять у нее на пути.
Дарун почти смирился.
- Ну и на кого я оставлю Дор-Церу? – спросил он.
- Да уж… - протянул маг. - Ты так хорошо управлял деревней все эти годы, что у тебя здесь одни враги. Все, кроме Лит.
Глава 2
«Его нет», - она шла, еле передвигая ногами.
«Его больше нет», - и эта мысль беспощадно терзала ее сердце.
Цеп валялся между бочками и ящиками - там, где Лит его оставила. Это оружие не смогло защитить своего хозяина, и теперь оно осталось, а хозяина больше нет. Но без тифлинга цеп уже ничего не значил, потому что был жив только в его руках.
Опустившись на колени, Лит погладила рукоять и шипастые гири. Невидимая рука скорби сжала нутро девушки. Ей казалось, в этом цепе еще остался Валекто. Какая-то его часть останется навсегда в дереве и металле этого оружия.
Лит принесла цеп в комнату, положила на кровать и, обняв его, зарыдала. Он мучил, причинял ужасные страдания, но и избавиться от него было выше ее сил.
***
Дарун смотрел на четверых соучастников побега, виновато опустивших головы. Три лисьи шкуры и мешок муки лежали у их ног.
- Кто еще помогал ей? – спросил наместник.
- Никто, - ответил один из юношей.
В это время в дверь кабинета слуги втолкнули еще двоих охранников, которых нашли в подвале.
- Я знаю, что вы были связаны, - сказал им Дарун. – Назовите всех, кто помог тифлингу бежать, и я отпущу вас.
- Бим и Шайла, - ответил долговязый. - И Кевин тоже.
Наместник задумался: Кевин – сын старейшины, Бим – тот, кто лучше всех варит брагу, а Шайла… Он поморщился от мыслей о гадалке.
- Я разберусь с ними позже, - уклончиво ответил Дарун. - А вы можете идти.
После того как двое освобожденных ушли, наместник обратился к остальным:
- Потомки Тэра Дуватара… Вшивые рыла – вот вы кто! На что вы годитесь? Только дерьмо из-под скотины убирать! А теперь отвечайте, у кого были ключи от клетки?
Четверо переглянулись между собой, и взгляд одного из обвиняемых упал на Диану. Это не ускользнуло от внимания наместника.
- У нее, - указал парень на девушку.
Глаза Дианы расширились от ужаса. Под взглядом Даруна она задрожала и прижалась к стене.
Наместник схватил ее за волосы. Девушка пискнула, вцепившись в руку дяди.
- Прошу, не бейте меня…
- Я приютил, выкормил тебя, а ты предала меня!
- Мне больно, пожалуйста!
Дарун наотмашь ударил Диану по лицу, и она стукнулась головой о стену. Из носа пошла кровь. Потом костлявая рука схватила девушку за горло.
- Зачем ты это сделала?
- Я не виновата, - тонким жалобным голосом проговорила Диана, пытаясь высвободиться. - Лит заставила меня. Она сказала, чтобы я украла шкуры и ключ, и помогла освободить Валекто.
Дарун бросил племянницу на пол, но гнев наместника уже остыл. Услышав, что это Лит заставила ее, он успокоился. Стерпеть непослушание этого ничтожества он был бы не в силах.
- Вы все, - наместник обвел глазами четырех виновных юношей и Диану. – Сослужите мне службу, пока я буду отсутствовать.
***
- Да, это я сказала ей украсть ключи! Ну, давай же, ударь меня, как ты любишь это делать! – выпалила Лит.
- Что мне тебя бить – ты уже слишком взрослая, - ответил наместник. – От этого ты все равно уже умнее не станешь.
Дарун окинул племянницу неприязненным взглядом: она сидела на кровати, вытирая слезы рукавом; а рядом лежал цеп тифлинга.
– Что ж, тогда продолжай унижать словами, это у тебя тоже хорошо получается. – Девушка вскочила, сжав кулаки. - Ты ведь захотел убить Вэла, как только увидел? И нет никакого закона гостеприимства, да? Ты выдумал его для того, чтобы принести жертву!
- Мы должны были найти меч. Считай, что тифлинг послужил на пользу нашему народу, - произнес наместник.
Лит бросила на дядю взгляд полный ненависти.
- Как ты можешь так говорить! Он был хороший, я не хотела, чтобы его убивали!
- И все же он мертв, - отозвался Дарун. - А теперь говори правду - ты собиралась сбежать с ним, или вы разыграли это нарочно?
- Я и не думала сбегать, я хотела спасти его! А без меня он бы не пошел…
Наместник посмотрел на племянницу сначала удивленно, потом с презрением.
- И что же тебя остановило? Ты ведь все здесь ненавидишь и считаешь, что тебя держат в клетке. Сбежала бы и потом любилась бы с этим чертом в каждой подворотне какого-нибудь грязного городишки.
- Я бы никогда не ушла из Дор-Церы! – возмутилась Лит. - Потому что здесь мой дом, мои люди, и я – дочь вождя. Мне уже шестнадцать - у меня хватает ума, чтобы это осознать!
- Аа… понимаю, - засмеялся наместник. - Твои амбиции одержали верх над чувствами? Тут уж совсем непонятно, какое из этих двух желаний в твоей башке тупее. Воистину, ты самая глупая девка, которую я видел.
– Радуйся, что снова победил! Зачем ты вообще пришел?
- Знаешь ли ты, что Джосгары от тебя отказались? Никто еще никогда не отвергал дочь вождя. Ты понимаешь, какое это оскорбление?
Услышав эти слова, девушка ощутила, словно разрушаются невидимые оковы, но через мгновение новые тяжелые мысли собрались в голове словно грозовые тучи.
- Уверена, Аластор подкинул тебе еще идей, как помучить меня.
- Я отправляюсь на юг искать того, кто женится на тебе, если такой вообще сыщется, - проворчал Дарун. - И подумываю о том, чтобы в этот раз посадить тебя на цепь. В подземелье очень кстати освободилась отличная камера.
- Ты видишь, что я не собираюсь никуда бежать! У меня был шанс, но я осталась. Надеюсь, теперь ты начнешь мне доверять?
- О доверии забудь. Я уеду завтра, и мне надо подумать, на кого оставить поселение.
Лит изменилась в лице, ее глаза блеснули, а внутри все затрепетало.
- Оставь Дор-Церу мне, - проговорила девушка с волнением. - Я буду ею управлять.
- Что за бред, – поморщился Дарун. – Женщина не может быть вождем. Что обо мне подумают люди? Да даже если на то пошло - в тебе же начисто отсутствуют качества вождя. Он должен быть хладнокровен, решителен и смел. Это явно не про тебя.
Почувствовав, что дядя не так уж и категоричен в своем решении, Лит стала увереннее.
- Это только на время, пока ты не вернешься, - сказала она.
- Я не доверяю тебе.
- А кому доверяешь? В нас двоих течет кровь Дуватара, только со мной ты связан прямым родством. И я не мужчина, я не претендую на это место. Но каждый из них хочет занять его. Не позволяй им! Лучше скажи, что во время твоего отсутствия присматривать за деревней буду я. Они не глупцы и поймут, что тебя заменить больше некому.
Девушка с удовольствием подумала о том, в какой ярости будет Халгар, когда узнает.
- Я не знаю, сколько буду отсутствовать, и в случае бунта…
- У этого жениха, которого ты поедешь искать, есть войско, правда? – прищурилась Лит.
- Разумеется. Дор-Цера нуждается в защите.
- Ну так скажи людям, что вернешься обратно с вооруженными людьми, и тогда никто не подумает причинить мне какой-нибудь вред. А я обещаю, что буду сидеть дома и добросовестно выполнять твои обязанности.
Дарун ничего не ответил. Немного помедлив, он взялся за ручку двери, но девушка чувствовала, что ей удалось уговорить наместника.
- Кстати, что будет с теми четырьмя парнями, которые мне помогали? – спросила она дядю напоследок.
- Я им поручил заделать собачий лаз, - ответил Дарун.
Глава 3
После отъезда дяди, Лит решила привести в порядок дом и двор. Сначала она пыталась починить крышу в сарае сама, но стало только хуже. Пришлось звать слуг. Она внимательно наблюдала, как те правили подгнившие доски и ровняли камни. Запомнив всё, что надо, девушка принялась заделывать течь в своей спальне - три дня корпела в вышине под потолком, однако, лучше не стало. К ее удивлению, двое слуг-юношей справились с этой работой за полдня. Глядя на них, Лит все больше склонялась к тому, что Валекто был прав, и теперь даже сердилась на него.
Вечерами она сидела в своей комнате перед раскаленной печью, потирала ушибы, мазала горькой травой ссадины, думая только об одном – почему у нее ничего не получается? В чем ее изъян? Лит предполагала, что, если найдет ответ на этот вопрос, то сначала сможет изменить себя, а потом и все вокруг.
В подобных размышлениях девушка проводила дни, недели, и ей казалось, что в Дор-Цере ничего не происходило. Лишь одно было явным – то, как сильно Лит с Дианой отдалились друг от друга. Лит узнала, что Дарун оставил сестре ключ от кабинета, и теперь та слишком часто и долго пропадала за запертыми дверями покоев наместника. На любые вопросы она отвечала, что дядя строго наказал следить за порядком в кабинете и никого туда не впускать. При этом Лит стала замечать, что у Дианы всегда запачканные руки, и выглядит она усталой.
Ночами, лежа в кровати, Лит иногда слышались еле уловимые стуки, доносящиеся словно из-под земли, отчего девушке становилось не по себе, и она сильнее укутывалась в одеяло.
Пока не наступили зимние морозы, Лит часто выходила за ворота дома. Она бродила под разбитым Деревом Вечности, на котором больше никогда не появятся зеленые листья; ворошила ногами каменные осколки, предаваясь унынию и грусти. Гуляя по Прямой Улице, девушка смотрела на людей, пыталась с ними заговорить, но сельчане были с ней холодны. Лит пробовала завести себе подруг среди девушек-ровесниц, но ощущала неприязнь каждый раз, когда они начинали перешептываться, едва заметив ее. Если Лит к ним приближалась, то они сразу же расходились по каким-то срочным делам. Тогда девушка решила позвать к себе в гости женщин постарше, но ни одна из них не пришла.
Иногда Лит видела Адама, Кевина и Бороворна – все они выросли, и теперь, если бы она подошла ближе и заговорила с ними, то пришлось бы смотреть на этих ребят снизу вверх. Но Лит не подходила из-за того, что здесь так не принято, и поэтому всегда оставалась одна.
Она часто грустила, думая о тифлинге, но со временем эти воспоминания становились не такими болезненными, как в первые дни после его смерти, и постепенно ее мысли всё больше стали занимать собственные стремления.
Через пару недель после отъезда Даруна вернулись пастухи с оленьим стадом, и у Лит почти не оставалось свободного времени, чтобы гулять. Нужно было ухаживать за животными, кормить их, доить, но это не мешало девушке мечтать.
Однажды, выполняя со слугами работу по дому, она решила затеять шутливый бой на дубинках с юношей-мясником. Во время драки Лит обнаружила, что двигается слишком медленно и неповоротливо. У нее слишком короткие и слабые руки для того, чтобы оружие могло задеть юношу. А вот его палка попадала ей по ребрам довольно часто и больно. После того, как поединок закончился, мальчишка зыркнул на Лит с самодовольной ухмылкой.
Вернувшись в комнату, девушка разделась и обнаружила на теле большие багровые кровоподтеки. К утру следующего дня они безобразно посинели и стали еще больше. Лит пообещала себе, что отныне никогда ни с кем не будет драться, пока не научится. К ней приходило понимание, что одна она ничего не может.
Тогда и пришла идея отыскать Арката. Оседлав Кади, Лит прихватила с собой лопату и вышла на Прямую Улицу. Она немного волновалась, потому что обещала дяде не выезжать за пределы деревни. Сельчане бросали на девушку подозрительные взгляды, когда она направилась с лошадью к внешним воротам.
Возле одного из домов стоял Бороворн. Заметив Лит, он прислонился к стене и показал девушке непристойный жест. Ей захотелось огреть юношу лопатой, но вместо этого Лит отвернулась, нехотя признавая, что Борн сильнее, и она его боится.
Выйдя за ворота Дор-Церы, девушка забралась на лошадь и поехала на восток.
Дорогу она помнила хорошо, хоть все вокруг замело снегом. День был ясный и ветреный, но солнце в конце осени на севере всходило не на долго, поэтому Лит спешила. Проехав часть пути, она почувствовала, как на шее запульсировал криолит, и вскоре нашла сгоревшую хижину колдуньи. Теперь вместо травы останки фундамента покрывал снег, из-под которого торчали засохшие ветки растений, а вокруг виднелись следы животных.
Взяв в руки лопату, девушка слезла с лошади и стала ковыряться в земле, разбрасывая камни и куски льда, но это ни к чему не привело.
Присев на валун, она передохнула, а потом снова запрыгнула в седло и отправилась дальше, в сторону Дор-Тайо. Ветер швырял в лицо снежную пыль, вздымал колючие белые вихри. Немного погодя, сквозь снег, Лит увидела появившийся из-за холма знакомый силуэт. Полуорк тоже узнал ее и приблизился. Он был в накидке из волчьего меха, за спиной висел лук.
- Зачем ты разъезжаешь по тундре одна? – угрюмо спросил Аркат. – Думаешь, если твой дядя уехал, то теперь можно делать всё, что вздумается?
На его волосах и ресницах дрожали льдинки.
- Ты встретил его? – спросила Лит.
Полуорк кивнул.
- Два месяца назад, на этом самом месте. И сопроводил в Дор-Тайо.
- А он не сказал, что оставил поселение на меня?
- Хм, правда? Вообще-то, нет. И что, ты теперь вождь? – усомнился Аркат.
- Угу.
Девушка спрыгнула с лошади и стала привязывать ее к заснеженному кустарнику.
- Мне жаль, что твой друг умер, - сказал полуорк. - Я пытался его спасти.
- Ты видел Валекто? – взволнованно спросила Лит. – Когда?
- Перед тем, как его схватили. Я хотел ему помочь, дал оружие, но все сложилось против него. Я сразу понял, что он обречен: у него был взгляд помеченного смертью. Я знаю такие.
- Вэл… - пробормотала Лит. - Он был мне дорог.
- Я догадался, когда ты не захотела его отпускать.
- Лучше бы он ушел тогда с тобой, - вздохнула девушка.
- Он бы не ушел, - ответил Аркат. – Я знаю, что он искал меч Дуватара.
Полуорк рассказал о записке, которую нашел в кольце, а Лит – о том, как помогала Валекто сбежать.
- Ну ладно, довольно о тифлинге, - подытожил Аркат. – О мертвых лучше не вспоминать. Дурная примета.
- Я пришла к тебе именно ради этого. Валекто сказал, ты знаешь о моих родителях больше, чем говорил. Прошу, расскажи. Это очень важно для меня.
***
Они сидели у костра и беседовали, пока жарилась рыба.
- Наши кланы никогда не жили мирно, - проговорил полуорк. - Но мы были когда-то едины. «Дор» означает «брат» на древнем наречии. У Дуватара был сын по имени Цера и племянник - Тайо. После того, как Тэр ушел по ту сторону гор, братья не смогли ужиться. Цера презирал Тайо за низкое происхождение, из-за чего тот затаил обиду. Они так возненавидели друг друга, что решили разделиться и поклялись никогда не смешивать эти две крови. Вместе с Тайо ушли все воины и молодежь, туда… - Полуорк махнул рукой в сторону ущелья. - Так появились мы, его потомки, клан Дор-Тайо. Нами сейчас управляет династия Фелуз, как вами – Тиррабаль. Дор-Цера – брат, который владеет мечом, и Дор-Тайо – который его защищает. Все, что объединяло кланы – клятва охранять меч от чужих. Надеюсь, ты поняла, откуда наша вражда. Что касается твоих родителей – скажу, что иногда видел их. Они приезжали в Дор-Тайо по торговым делам. В последний раз они не смогли о чем-то договориться с вождем и уехали после большой ссоры. Прошло больше года… В ту ночь мы везли в хижину колдуньи жену вождя. Ходили слухи, что твоя мать тоже на сносях. Вождь предполагал, что у хижины соберутся воины Дор-Церы, и поэтому поехал с охраной. Я был там. Прибыв на место, мы увидели, что хижина уже занята.
- Обе – жены вождей, и обе родили в один день, – сказала Лит. – Это почти невозможно.
- Вожди расположились неподалеку от хижины вместе со своими свитами, - продолжил Аркат. – Я знал, что начнутся взаимные оскорбления. Помню, Алгерд назвал Дор-Тайо выселками, а мой вождь сказал, что Дор-Цера – скопище бездельников. Твой отец говорил, что охраняет меч Дуватара. Но мой вождь сказал, что это он делает все грязные дела, а Алгерда назвал трусом. Я не согласен ни с тем, ни с другим. Раньше Дор-Цера отправляла лучших мужчин в Дор-Тайо, и воины обоих кланов сражались вместе против врагов.
- Из-за этого они решили друг друга поубивать?
- Обстановка была накаленной, всё к этому и шло, но вдруг из хижины донесся крик о помощи, который прервал ссору. Вожди побежали к женам, часть воинов отправилась с ними, другая часть осталась у костра, в том числе и я. Что произошло у хижины, я не видел, но мой вождь, вернувшись с женой и младенцем, приказал нам убить всех людей Дор-Церы. - Полуорк тяжело сглотнул. - Мы выполнили приказ, а когда возвращались домой и проезжали мимо хижины, я видел убитых воинов твоей деревни. И Алгерд был среди них.
- Значит, это твой вождь убил моего отца, - произнесла девушка. – А кто убил мать?
- Мне было приказано сжечь хижину колдуньи. Когда я к ней приблизился, оттуда вышел Аластор, держа тебя на руках. Пока никто не видел, я отпустил вас.
- Но ты заходил внутрь? Видел, что моя мать мертва?
Полуорк отвернулся.
- Нет. Аластор сказал, она умерла, но не сказал как.
Лит нахмурилась.
- А твой вождь знает, что я выжила?
- Маг сказал ему. Но тебе не о чем беспокоиться, твоей жизни ничто не угрожает. Те события уже давно забыты.
- Забыты?! – возмутилась Лит. – Они не забыты! Прошло шестнадцать лет, но каждый раз, когда я думаю о своих родителях, что-то внутри меня разрывается, хоть я никогда не знала и не видела их! Я никогда об этом не забуду, и моя боль не утихнет, пока тот, кто это сделал, не ответит за все!
- Слишком громкие слова, - холодно ответил полуорк. - Ваш клан слаб, и забвение – лучшая его защита. Не вороши этот улей.
Лит повела плечами и насупилась.
- Ешь, - сказал Аркат, кивая на жареную рыбу. – Уже готово.
Девушка достала из кармана криолит.
- Вэл говорил, что у камней есть память. И есть мудрецы, которые умеют читать камни. Ты таких знаешь?
- Нет. Если они и есть, то точно не в этих краях.
Лит посмотрела вдаль. Ей хотелось кричать.
- Кто родился у твоего вождя? – спросила она.
Полуорк откусил кусок рыбы и подбросил пучок хвороста в костер.
- Сын. Руго Фелуз.
- И какой он? Умный, отважный? Уже сражался против врагов?
- Не знаю. Я давно его не видел.
- Почему?
- Когда ему было двенадцать, он убил старшего брата и сбежал. С тех пор о нем никто не слышал.
- Убил брата? Ты серьезно?
- О безрассудстве молодых можно слагать баллады, - сказал Аркат, протягивая руки к костру. – Бессмысленно продолжать эту тему.
Все оказалось гораздо запутанней, чем Лит предполагала. Близился закат, лучи заходящего солнца тянулись по снегу длинными ржавыми полосами до самых гор.
- А что случилось с тобой? – осторожно спросила девушка.
Лицо полуорка напряглось, он угрюмо взглянул на Лит.
- Думаю, тифлинг тебе подробно рассказал, как это случается. Я не хочу говорить о моем происхождении. – Аркат затушил ногой костер, собрал остатки рыбы и взял в руки лук. – Тебе пора возвращаться, скоро стемнеет.
Девушка посмотрела на него исподлобья.
- Что-то еще? – спросил полуорк.
- Да, - ответила Лит, вставая на ноги. - Научи меня драться.
- Я ценю твою жизнь превыше многих других, - отозвался Аркат. - Когда я тебя увидел на руках Аластора, то поклялся защищать, если ты выживешь. Ты – потомок Тэра Дуватара, и я готов отдать за тебя жизнь, если потребуется, но не проси меня играть в игрушки. Да, во мне течет кровь ненавистного подлого племени, и я наполовину зверь, но у меня есть честь. Я не исполнитель твоих желаний, я – командир стражи Дор-Тайо и честный воин. Не оскорбляй мою честь.
- Как моя просьба оскорбила твою честь? – удивилась Лит.
- Всего хорошего. Если буду нужен, обращайся.
- Почему ты отказываешься?
Полуорк ничего не ответил и зашагал прочь.
- Это потому что я девушка, да? Ну и кто кого теперь оскорбляет? – закричала она.
Видя, что Аркат не собирается говорить, Лит побежала за ним.
- Не поступай так со мной! – она схватила полуорка за руку. - Мне отказали все. Мальчишки в деревне, дядя, Вэл… Он сказал, что я никогда не стану сильной, но я не верю! Я хочу этого больше всего! Если ты поклялся защищать меня, то пожалуйста, научи, и я сама буду защищать себя и других, а ты освободишься от клятвы.
Остановившись, Аркат отстранил девушку от себя.
- Зачем тебе это? – спросил он. – Что за странное желание?
- Я хочу быть вождем…
- Лит, неважно чего ты хочешь. Ты – дитя вождя, но ты – женщина. Никто не объяснил тебе, что такое жизнь? Мужчина предназначен для борьбы, потому что он выносливее, сильнее, умнее. Предназначение женщины - растить детей, заботиться о близких, и это получается у нее лучше всего. Не спорь с природой, ты погубишь себя. Жаль, что твой дядя не объяснил тебе этого, ты бы не успела намечтать столько ерунды.
- Но я не хочу! Не хочу такой судьбы! Я хочу смысла, подвигов! Жить как Тэр Дуватар!
Аркат покачал головой.
- Иной бы счел тебя странной. Но теперь мне кажется, я тебя понимаю. Жаль, что у тебя нет родителей или близких людей, которые всему бы тебя научили. Дарун только ожесточил тебя.
Лит в ярости затрясла кулаками.
- Не смей меня жалеть! Если ты не можешь мне помочь, то уходи, нам больше не о чем говорить! Я все равно найду того, кто сможет!
- Ищи, да не переусердствуй. Среди мужчин много подонков. Смотри, как бы тебе не угодить в беду. Ты знаешь, что девушка, потерявшая честь…
- Перестань! Хватит! – завопила Лит и схватилась за голову.
Она опустилась на колени в снег, вздрагивая от рыданий. На лице Арката отразилась какая-то внутренняя борьба.
- Даже если бы я и согласился, ты все равно не готова, - сказал он. - Иди домой, Лит. Если потребуется моя помощь…
- Хватит повторять эти бестолковые слова! Ты ничем мне не поможешь. Вы, мужчины, жестокое племя! Но клянусь, я отомщу убийцам моих родителей!
Лит поднялась на ноги и побрела к кобыле. Размазав слезы по лицу, она забралась в седло и направилась к дому.
Глава 4
Вернувшись в комнату, Лит сбросила одежду, подошла к корыту с водой и недовольно взглянула на отражение. Фигура девушки уже сформировалась, дышала здоровьем и могла бы считаться красивой, как и лицо с нежной кожей и яркими глазами. Но Лит всячески отрицала женскую красоту в целом и была далека от намерений кого-либо ею очаровывать. Она благоговела только перед силой, а потому свое стройное тело считала слабым, беспомощным, некрасивым.
Лит вспомнила, как ее восхищали слаженные движения мышц обнаженной спины Валекто, как на его руках выступали мускулы.
Да, Вэл был красивым. А что красиво в ней?
Девушка сжала пальцы в кулак, и на плече прорисовался еле заметный бугорок, вызвавший у нее горькую усмешку.
Лит сердито ударила по воде рукой.
- Ненавижу!
Она опустилась на шкуры, расстеленные на полу, легла на живот и стала отжиматься, как это делал тифлинг. После десяти раз руки ослабли, и девушка уткнулась лицом в шкуры. Потом повторила еще несколько раз. По щекам от злости и боли бежали слезы, но Лит молча глотала их, отжимаясь до изнеможения.
Отдышавшись, она оделась и вышла во двор. Было темно, дул пронизывающий холодный ветер. Девушка нашла перекладину, на которой подтягивался Валекто. Лит до крови искусала губы, но не смогла подтянуться ни разу. Заскрежетав зубами, она спрыгнула на землю и весь оставшийся день продолжала заниматься поиском упражнений для своего тела, а вечером, почти мертвая от усталости, упала в постель.
На следующий день тело при малейшем движении охватывала боль, в висках стучало, голова раскалывалась. Усилием воли девушка заставила себя встать и вышла из комнаты, с трудом переставляя ноги. Диана, проходя мимо, смотрела на нее с укором, что та не помогает по хозяйству. Лит хотела все объяснить, поделиться, но сестры давно уже не общались как прежде. Она снова обратила внимание, какие у Дианы грязные руки, но ничего не сказала.
Когда боль прошла, Лит вернулась к упражнениям и через несколько недель с удовольствием отметила, что может поднимать груз тяжелее, чем раньше; может отжаться на перекладине пять раз, а от пола – целых тридцать. Бугорки на плечах твердели, когда она напрягала руки. Воображение девушки разыгралось, рисуя красочные картины того, как она с каждым днем становится сильнее.
Исполнившись уверенности, Лит решила снова испробовать свои силы на мяснике, том самом юноше, который месяц назад победил ее на дубинках.
В этот раз дрались без оружия. Юноша получил удар кулаком в челюсть, покачнулся, но сразу же вмазал в ответ. Девушка отлетела к деревянной телеге и ушибла бок. Поднявшись на ноги, она снова побежала к парню и получила сильный удар в лоб, от которого потемнело в глазах. Тогда Лит вслепую кинулась на мясника, - они сцепились, некоторое время молотя друг друга кулаками. Девушка извивалась как змея, но юноша был сильнее. Он прижал Лит к земле, скрутив ей руки за спиной. Грязный снег забился девушке в рот, она кашляла и отплевывалась. Краем глаза Лит видела, что ее руки изогнулись под странным углом. Парень дернул девушку за запястье, и она завопила от боли.
В течение недели она еще несколько раз дралась с мясником, но всегда проигрывала, а в конце каждого поединка получала надменную ухмылку. С каждым днем юноша становился смелее, и девушке казалось, что он нарочно прикасается к ее спине, бедрам. Когда в один день его рука будто невзначай скользнула по ее груди, Лит покраснела от злости и убежала. Больше они не дрались.
Глава 5
Обычно под конец зимы к Даруну часто приходили люди, которым не хватало припасов. Это были нищие, сироты, одинокие женщины, старики. Лит не стала ждать, когда кто-то придет просить милостыню к ее воротам, и приказала заколоть оленя. Нагрузив телегу мясом и другой едой, она попросила Диану помочь раздать людям, но та отказалась и даже упрекнула сестру в расточительстве. Тогда Лит, одевшись потеплее, взяла с собой факел и отправилась к хижинам бедняков одна.
На улице свирепствовала пурга, идти было тяжело, но в конце концов девушка добралась до отдаленной части деревни, где жили нищие. Калитка одной из хижин оказалась не заперта, Лит вошла во двор и постучалась в дверь. Некоторое время из дома не доносилось ни звука, но, наконец, ей отворили – в проеме показалось сморщенное старческое лицо с бесцветными глазами. Лит протянула старухе сверток с олениной, связку грибов и предложила приходить в дом вождя, если еще понадобится. Старуха ничего не отвечала, и, похоже, была глуха как пень. Посмотрев на девушку ничего не выражающим взглядом, она взяла еду и захлопнула дверь.
Люди реагировали не так, как ожидала Лит. Одни были подозрительны, другие, подобно старухе, молча брали, что им предлагалось, и закрывали двери. Только Шайла и Бим поблагодарили.
В одной из хижин с квадратным тесным двором жила семья. Когда девушке отворили, она увидела, что на лавках лежат больные дети, а сами хозяева едва держатся на ногах от истощения. Лит вытащила для них еду из телеги, но домочадцы прогнали девушку.
Позже, возвращаясь домой с пустой повозкой, Лит встретила у Вечного Дерева Адама и поздоровалась с ним.
Парень не ответил, уголки его рта презрительно опустились вниз.
Адам не нравился Лит, но теперь, когда он больше не собирался становиться ее мужем, девушка перестала относиться к нему враждебно. В конце концов, этот человек тоже из клана Дор-Цера, и они друг другу не совсем чужие.
- Если твоей семье нужна еда или одежда, приходите… - снова попыталась заговорить с ним девушка.
- Нам не нужны твои подачки! – буркнул Адам.
- Послушай, между нами бывали ссоры, но мы же были детьми. Теперь мы выросли и можем быть друзьями, несмотря на прошлое.
Парень злобно прищурился, и Лит даже показалось, что он хочет ударить ее.
- Иди ты к черту со своей дружбой! – рявкнул Адам. – Сегодня ты – дочь вождя, а завтра - нет. Вы с дядей никто, и лучше держитесь подальше от моей семьи.
Лит почувствовала, как в ней закипает злость.
- Это ты всем в деревне наговорил гадости обо мне, что теперь люди смотрят на меня зверем? – воскликнула она, бросив в снег ручку повозки. – А ты не думал, что во всем случившимся между нами была и твоя вина? Потому что я думаю именно так!
– Бабам вредно думать, - мотнул головой Адам. – Их только емлют и детей им делают.
Руки девушки затряслись.
- Тебя Борн научил так разговаривать?
- Тут большого ума не надо, чтобы понять. Но у тебя и на это мозгов не хватает. Кстати, - добавил он с язвительной усмешкой. – Это я нашел лошадь, на которой вы с чертом хотели ускакать. Так что благодаря мне теперь известно, где меч. И когда твой дядя вернется и откопает его, вам придется отдать его нашей семье. А если Дарун откажется…
- Что? – опешила Лит. - Так это из-за тебя Вэл сейчас мертв?!
Она больше не владела собой, чувствуя, с какой яростью сжались кулаки. Удар был быстрый, но Адам перехватил его. Одним движением он развернул девушку и прижал к себе. Лит стала вырываться, но парень держал ее шею железной хваткой, не давая пошевелиться. Факел выпал из рук девушки в снег и погас. Ладонь Адама нырнула ей под шубу. Лит задергалась от возмущения, когда парень принялся щупать ее ягодицы и грудь.
- Отпусти меня, свинья! – прохрипела она, чувствуя, как по щекам катятся слезы.
Согнув ногу в колене, девушка со всей силы ударила по ступне Адама, а потом укусила его за руку.
Парень вскрикнул и отбросил от себя Лит словно тряпку. Девушка упала лицом в снег и некоторое время лежала неподвижно. В ушах звенело. Она не услышала, как ушел Адам, а когда подняла голову, то увидела, что из хижин повыходили люди.
Всё хуже некуда - завтра об этом позоре будет говорить вся деревня. Лит зажмурилась. Хотела бы она, чтобы это все происходило не с ней. Зачем она вообще заговорила с Джосгаром?
Никто не подходил, не предлагал помочь подняться, - все только наблюдали, да перешептывались. Лит с вызовом посмотрела на глазеющих и встала на ноги. Взяв факел, она потянула телегу и направилась домой, чувствуя, как в сердце зашевелилась ненависть ко всем людям Дор-Церы.
Дул ледяной ветер, но обида жгла как раскаленные угли. Однако, Лит понимала, что всем плевать, кого она там ненавидит - от этого плохо только ей. Она совсем одна – нет никого, кто бы поддерживал ее. И она слабая. Очень слабая. А это значит, что нельзя говорить все, что хочешь. Даже такому ничтожеству, как Адам. А если ты не можешь защитить себя, то какая разница, лучше ты или хуже. Прав ты или нет. Это не имеет никакого значения, если ты слаб.
Глава 6
Подходила к концу зима, лютая, темная и затяжная. Лит удалось спасти от холода и голодной смерти несколько человек, но лечить она не умела, и двадцать сельчан умерли от болезней.
Когда солнце вновь стало подниматься над горизонтом, девушка навела порядок во дворе и сарае, - прибралась на полках, сложила пустые корзины, где раньше хранились запасы овощей, муки и грибов. Торф закончился, да и хвороста почти не осталось. Дядя точно рассердится, когда вернется, потому что никогда еще сарай не был так пуст, а оленье стадо столь малочисленно. Раньше Дарун никого не пускал в загон и даже старейшинам давал не более одного оленя за зиму, но с его племянницей старейшины вели себя нагло и не спрашивали разрешения.
***
Лит стояла перед маленькой грязной хижиной, среди затоптанного двора без калитки и забора. Дальше, через две хаты, начинались выгребные ямы с помойкой. Кто-то поджег мусор, и ветер сносил дым на деревню. Девушка спрятала нос в воротник и постучала в дверь, чувствуя, что немного дрожит от волнения.
Нечасто они виделись в последнее время. Лит избегала его, потому что об этом парне ходили дурные слухи. Потому что ей становилось неприятно от его взглядов. Потому что он говорил вещи, от которых делалось тошно. После разговоров с ним Лит ненавидела себя за то, что родилась девчонкой. Они были почти ровесники, но юноша выглядел гораздо взрослее.
Наконец, дверь распахнулась. На пороге показался Бороворн – неопрятный, босой, в грязных протертых штанах и заскорузлом тулупе на голое тело. Подбородок разодран, костяшки пальцев разбиты. Из-под темных растрепанных волос, падающих на лоб, торчат крупные уши. Глаза злые, похотливые. Нижняя часть лица асимметрична. Уголки рта смотрят в разные стороны, отчего кажется, что юноша все время усмехается.
- Чего надо?
- Поговорить хотела.
Борн шагнул на крыльцо и прикрыл дверь, глядя куда-то вдаль. Большая заветренная рука парня сжимала кожаную баклажку, из-под тулупа торчал стилет, заткнутый за пояс.
- Ты, наверное, слышал, что я созываю собрание, - начала девушка.
- Не-а.
- Я прошу поддержать меня. Потому что тебя уважают.
Бороворн почесал за ухом. Его глаза смотрели нагло, насмешливо. Лит почувствовала себя неловко, когда парень заскользил взглядом по ее телу.
- Я хочу попросить народ взяться за мотыги и лопаты. Пришло время сеять, но никто ничего не делает. Что мы будем есть зимой?
- От возни в земле мороки много, а толку мало, - зевнул Борн.
Девушка посмотрела на флягу в его руке.
- Если не засеем поля, браги тоже не будет.
Юноша хмыкнул.
- А почему к Кевину не пошла со своей просьбой?
Лит подумала о том, что Борн наверняка знает про неудавшийся побег Валекто. Она боялась даже предположить, какие это могло иметь последствия для Кевина, учитывая строгие нравы Дор-Церы. Даже несмотря на то, что он – сын старейшины.
- Аа… - протянул Бороворн, видя, что девушка озадачена. – Тебе стыдно просить его о помощи после того, как ты сделала из него посмешище на всю деревню. Ты знаешь, что с ним теперь никто даже не здоровается?
Опасения Лит подтвердились. Она отвела взгляд.
- Пострадали все, кто связался с тобой, - продолжал парень, уже более агрессивно. - И никто до сих пор не знает, что стало с теми четырьмя дураками, которых ты позорным образом подкупила, чтобы спасти своего черта.
- Ничего с ними не случилось, - возразила девушка. - Они живы-здоровы, и заделывают стену.
- Ну ты и дура, - ухмыльнулся Борн. – С того самого дня, как они вошли в кабинет Даруна, их никто больше не видел.
Лит застыла.
- Что?..
- Мне проорать еще раз тебе в ухо? – гаркнул Бороворн. – А насчет твоей просьбы. Предположим, я соглашусь. И что дальше?
Лит, все еще думая о том, что же случилось с четырьмя парнями, блуждала взглядом по двору. Взяв себя в руки, девушка решила сначала довести до конца то, зачем пришла, а после разобраться со странным исчезновением.
- Есть еще просьба, - сказала она. - Нужно найти все оружие, какое есть в деревне. Будем учиться воевать. Отомстим Дор-Тайо!
Парень отхлебнул из баклажки и поперхнулся, закрывая нижнюю часть лица локтем. Лит не поняла, он действительно подавился или усмехается.
- У тебя в башке совсем пусто? – прокашлял Борн.
- Почему это так сложно - быть нормальным? Вместо того, чтобы сделать хоть что-то полезное, ты пьянствуешь! И таких как ты – большинство. Так жить нельзя!
- Учить меня будешь?
Бороворн вытащил стилет и стал поигрывать рукоятью. Вид у парня был угрожающий, Лит немного отступила назад.
- Это же наш дом, - ответила она. - Потрудись для себя!
Насмешка исчезла из глаз Борна, он начал злиться.
- Дом? Нет у меня дома! Твой отец забрал его, когда мой скопытился, и взамен дал эту хату с крысами. Моя мать выжила из ума. Тебе интересно, почему мне так сложно быть нормальным? Почему бы вам с дядей не пожить здесь самим, впроголодь, вдыхая с утра до ночи зловоние помойки?
Он кивнул на дымящиеся ямы.
- Жизнь тяжела, - согласилась Лит. - Но каждый из нас должен попытаться сделать ее лучше. Ты мог бы пойти работать в поле или пасти оленей. Твоему примеру последуют остальные, ведь тебя уважают…
- Хватит трындеть об уважении! – рявкнул парень. - Знаешь, что? Вали-ка ты отсюда.
Лит почувствовала себя ничтожной, и на ум ей больше ничего не пришло, кроме как спросить:
- Чего ты хочешь взамен?
Огонек гнева в глазах Борна погас, он с интересом взглянул на девушку.
- Я хочу, чтобы моя фляга никогда не пустела, - проговорил парень и сально улыбнулся. - А еще я хочу место в твоей спальне.
Лит вытащила из-за пазухи бутылку и протянула ему.
- Я поговорю с дядей, когда вернется, чтобы подыскал вам с матерью жилье получше.
Бороворн хмыкнул, но бутылку взял.
- Я хочу снова жить на Прямой улице, как раньше, - заявил он.
- Значит, договорились? – спросила девушка.
- Значит, - неопределенно ответил парень.
- Взамен ты должен поддержать меня, понял?
Лит постаралась сказать это как можно жестче, но Борн с пренебрежением посмотрел на нее и вернулся в дом.
Глава 7
На собрание явилась меньшая часть жителей: не более сотни мужчин, примерно такое же количество женщин с детьми, несколько стариков. Из десяти старейшин пришли только двое. Халгара Джосгара среди них не было, зато здесь околачивался Адам, отвлекая и раздражая Лит. Шайла тоже пришла, но держалась на расстоянии от остальных. В одной из девушек Лит узнала Иду, с которой они повздорили когда-то давно в день рождения. Среди толпы был и Кевин. В его глазах сквозила обида.
Бороворн явился одним из первых, но девушка не знала, чего от него ждать, поэтому время от времени посматривала на парня с беспокойством. Он же, в свою очередь, вообще на нее не обращал внимания, хоть и стоял неподалеку.
Как и предполагала Лит, речь о засеве земли ни у кого не вызвала воодушевления.
- Я же прошу вас сделать это для нашего общего блага! – воскликнула она, когда сельчане стали протестовать и возмущаться.
Борн хитро щурился, но молчал.
- Зачем, если Дарун в конце лета заберет все себе? - сказал один краснолицый крестьянин.
- Да! Из года в год мы выращиваем урожай, который потом не едим!
- Будь мой дядя здесь, вы бы так не говорили, - ответила девушка.
- А куда он запропастился? Почему его до сих пор нет? – спросил голос из толпы.
- Жениха ей ищет, - произнес кто-то с усмешкой, но Лит не заметила, кто именно.
- Что-то слишком долго!
Пока жители деревни обсуждали отсутствие Даруна, девушка снова посмотрела на Бороворна. Тот упорно продолжал молчать, с насмешкой глядя на нее.
- Он обязательно вернется, - поспешила уверить людей Лит. – Но так как дядя поручил мне управлять поселением, мы должны засеять поля.
- Управлять? – переспросил один из старейшин. – Да он сам ко мне лично подошел и попросил присмотреть за тобой, чтобы ты ножки не промочила.
На лице девушки появилась растерянность. Хотела бы она знать, как бы со всем этим справился Тэр Дуватар. Возможно, один вид героя заставил бы людей присмиреть. Но куда ей до него. Лит в очередной раз взглянула на Бороворна, уже не надеясь на его поддержку, но кто-то снова заговорил, и услышанное заставило ее вздрогнуть.
- Чего ты на него смотришь? Говорят, ты его подкупила, чтобы он тебе поддакивал.
Лит стало дурно, она сжала губы и бросила на Борна осуждающий взгляд.
- Нет, - заговорил юноша наконец. – Тиррабали только кормят обещаниями, но всегда хотят, чтобы было по-ихнему. Думала, за бутылку браги можно меня купить? Да, я пьяница и распутник, но я не стою так дешево.
- Она обещала ему дом на Прямой улице! – расхохотался Адам.
Из толпы послышались возмущенные возгласы.
- Мы все хотим по дому на Прямой улице! Чем мы хуже Борна?
- Позор Тиррабалям! Твой отец никогда бы так не поступил!
- Взятка – дело грязное, вожди таким не занимаются, - проговорил нравоучительным тоном один пожилой сельчанин и погрозил девушке пальцем, но рот старика улыбался.
- Это собрание дураков! – краснолицый сплюнул от злости.
Лит сгорала от стыда, не имея ни малейшего понятия, как усмирить людей. Взгляд девушки случайно встретился со взглядом Кевина. Видимо, Лит выглядела настолько жалко, что юноша, невзирая на обиду, которую та нанесла ему из-за Валекто, решил заступиться.
- Хватит, отстаньте от нее! Разве не видите, как ей неловко от всех этих разговоров. Она же девчонка! - воскликнул он.
- Так пусть не лезет туда, где не смыслит! – донеслось в ответ из толпы. – Не бабье это дело – распоряжаться вольными людьми и указывать, что им делать!
- Подождите, подождите! Это еще не все, что она хочет, - вставил Адам с издевкой.
«Ну, теперь начнется!» - подумала Лит, затравленно глядя на парня.
– Она теперь стала умная после дружбы с тем приблудой. Хочет восстановить кузницу и школу. Она всех вас научит владеть мечом, читать, писать и подтираться как благородные господа. А может, рогатый черт научил тебя еще кое-чему, и ты нам покажешь?
Адам сделал непристойный жест.
По толпе прокатился смешок, на Лит показывали пальцем, что-то кричали. И мужчины, и женщины. Дети, подражая взрослым, тоже смеялись, дразнили ее и строили рожи.
«Наглые тупые люди, изображающие из себя умников!» - девушка смотрела то на одного сельчанина, то на другого, пытаясь найти в этих людях хоть какие-то признаки здравомыслия, но они так походили друг на друга, что вскоре превратились в одно смазанное пятно.
«Это мир мужчин не принимает меня?» - спрашивала себя Лит, и словно ища ответ на этот вопрос, перевела взгляд на женщин. – «Но эти разве лучше? Первые хотя бы говорят то, что думают. А бабы только хохочут и визжат. Глупые, завистливые. Со своими ужимками и притворством они еще отвратительнее!» - Посреди толпы стояла жена Халгара - толстуха Далла, кормилица Лит, и хохотала громче всех, сотрясаясь всем телом. Рядом смеялись ее подруги, такие же разжиревшие до безобразия, как и Далла.
Контраст всех этих людей с Валекто, Нунгом, Ником и его отцом-учителем, был огромен. Это совпадение, что все, к кому Лит привязывалась и проявляла симпатии, теперь мертвы? А может, это какое-то проклятие? «Наверняка, в тот день, когда я родилась, убили всех хороших людей не случайно», - думала она. Один лишь Кевин из всей этой толпы не смеялся. Это было слабым утешением девушке, что теперь их хотя бы двое. Но что они могли сделать?
Где порядок? Где приличия? Где все старейшины, почему они даже не пришли, хотя должны стоять на страже закона! Как так получилось, что сильнейшие, вместо того, чтобы управлять этой скотской толпой и наказывать за злодейства, уподобились ей?
Лит вспомнила о том, как ночью ей снился старый добрый Нунг. Он снова рассказывал про горы, тундру, про подвиги Дуватара, и девушке нестерпимо захотелось оказаться в любом другом месте, кроме этого.
«Мир этих людей никогда не примет меня такой», - заключила она, признав, что проиграла этот бой. – «Но какой я должна стать, чтобы управлять им?..»
Лит встретилась взглядом с Шайлой, и в глазах гадалки будто прочитала: «Я же тебя учила, как себя вести. Зря ты не послушалась».
Оставалось только уйти. Так она и сделала.
Позади еще слышались выкрики и смех, но девушка уже не обращала на них внимания. Она даже не сразу заметила идущую рядом сестру.
- Это правда? Ты обещала Борну дом на Прямой улице? – спросила Диана.
- Да, - коротко ответила Лит, открывая ворота. – Он сказал, что мой отец отобрал у них жилище и переселил в хижину на помойке.
Девушка вошла во двор и направилась к конюшне.
- И ты ему поверила? Да его отец был таким же пьяницей и бездельником, как он сам! – воскликнула Диана. - Он пропил свой дом. Пусть скажет спасибо, что ему вообще есть где жить! Как ты могла пообещать такое?!
Оказавшись в конюшне, Лит прошагала к Арахне, сняла со стены седло и закинула на спину лошади.
- А как ты могла скрыть, что дядя убил из-за меня четырех человек? – упрекнула ее Лит, затягивая ремни подпруги.
- Ты у меня ничего не спрашивала, - отозвалась Диана.
- Потому что я думала, что дядя отправил их заделывать стену! А если бы я тебя вчера не спросила, ты бы никогда мне об этом не рассказала, да? Чего еще я не знаю? Какую еще ужасную правду вы с дядей от меня скрываете?
Диана не ответила. Взгляд Лит случайно упал на руки сестры – они покрылись коростой от грязи и кровоточили.
Закрепив седло, Лит вывела Арахну во двор и запрыгнула на спину лошади.
- Прочь с дороги! – закричала девушка, выскочив за ворота навстречу толпе, стоявшей на пути.
Казалось, она готова была растоптать всех этих людей от злости. Они бросились в разные стороны. Кто-то упал в грязь. Послышалась брань.
Под неодобрительные взгляды и гневные возгласы, Лит промчалась по главной улице прямо к внешним воротам. Очутившись за пределами Дор-Церы, она понеслась мимо пасущегося стада оленей на восток вдоль гор. Наверняка жители деревни потом обо всем доложат Даруну, но Лит было все равно.
Разгоряченная от стыда и досады, она гнала лошадь дальше и дальше от деревни. Мелькали лужи, проносились островки тающего снега, заросли кустарников. Ветер свистел в ушах. Лит в первый раз была в седле Арахны – слишком норовистой для любого всадника, - но после случившегося на собрании, страх отступил, и девушке казалось, что она больше ничего не боится. Падение с лошади не может быть хуже того позора, который пришлось пережить.
Сначала гнев захлестнул Лит, но позже, когда в голове стала проясняться картина случившегося, девушку переполнило отчаяние от осознания того, что соплеменники не признавали ее. Они не видели в ней не то что вождя, они даже не считали ее частью клана. Их нисколько не занимают мысли о будущем, им лишь бы только напиваться до потери сознания. Разнузданность, пороки, дурные нравы – это все, что составляет их жалкую жизнь. Пусть лучше сгинет эта зачумленная отравленная Дор-Цера! Пусть сгорит в пламени!
Достигнув подножья гор, Лит остановила Арахну и огляделась: кругом только отвесные скалы, да дикие пустоши среди темных болот. Деревня уже скрылась из виду - так далеко девушка еще никогда не уезжала одна. На западе, где они ездили вместе с Валекто, была хотя бы дорога, на которой изредка попадались следы присутствия человека. Восточная же часть тундры была полностью неизведанной и безлюдной.
Спрыгнув на землю, Лит привязала лошадь к чахлой березе, и стала взбираться по крутому склону не разбирая дороги. Карабкаясь вверх, девушка пыталась разобраться в своих чувствах к жителям деревни. С одной стороны, она любила их, осознавая, что в жилах этих людей течет родственная кровь, но с другой - когда Лит отвергали - в ней горела ярость. К некоторым сельчанам она испытывала постоянную неприязнь, но к большинству относилась как к родным, хотя никто и не проявлял к Лит дружеских чувств. Ее это не смущало, а наоборот, девушка считала, что пока не заслуживает любви своего народа, потому что еще не доказала, что имеет право быть вождем. Но если бы хоть кто-то поверил в нее! Хоть кто-то поддержал бы и захотел стать ее другом!
До вершины горы путь был не близкий, но Лит, погрузившись в мысли, не замечала ни усталости, ни времени.
Взобравшись, наконец, наверх, она выпрямилась, подставив лицо холодным ветрам, и посмотрела вокруг. В горах лежали раскисшие сугробы, но в долине уже почти сошел снег, и среди каменистых россыпей зеленел мох.
Лит подумала о Валекто, и ее одолела грусть.
Стоя на пронизывающем ветру, девушка вскоре замерзла. Она еще раз осмотрелась, чтобы запомнить дорогу, и спустилась в ущелье. Ветер сюда не задувал, тонкие травинки осоки даже не шевелились, а деревья, защищенные от яростных потоков воздуха крутыми склонами гор, выросли выше роста человека, но листьев на них еще не было.
Продравшись сквозь дебри, Лит набрела на ручей, бьющий прямо из-под земли. Она опустилась на колени, зачерпнула пригоршню ледяной воды и стала пить.
Неподалеку виднелись углубления в земле, наполненные влагой, а рыхлый снег явно был притоптан ногами человека. Это заставило Лит насторожиться, она пригляделась к следам внимательнее, а когда подняла голову, то чуть не вскрикнула от неожиданности.
Среди деревьев стоял мужчина средних лет, легко одетый, что было очень странным для здешних мест, где даже летом иногда приходилось мерзнуть. Его запястья обхватывали наручи, украшенные драгоценными камнями. На ногах были свободные штаны, перехваченные на бедрах поясом. Кожа была смугла, волосы и борода пепельные, глаза – бледно-серые как галька на дне ручья, зато взгляд тверд как камень.
- Ты кто? – испугалась Лит.
- Ты все равно не поверишь, - ответил мужчина.
- Откуда ты взялся?
- Ты все равно не поймешь.
От незнакомца веяло силой, но он не проявлял никакой агрессии, поэтому девушка немного успокоилась. Мужчина двинулся навстречу, подошел близко, наклонил голову к ее лицу и замер, глядя куда-то в сторону.
- Ты думаешь о том, что я и без оружия могу тебя покалечить, - заговорил незнакомец. - Задушить. Изнасиловать. Или убить. Думаешь, что на самом деле уже давно хочешь умереть, но никак не можешь этого сделать. Самое главное – чтобы не было больно, да? Боль пугает тебя больше всего?
- Умеешь читать мысли? Хочешь, чтобы я удивилась? Не жди от меня восторга. Мне все равно, как ты это сделал.
Он поднял голову и посмотрел на девушку. Этот мужчина был совсем не похож на Валекто. В тифлинге Лит чувствовала друга, а в незнакомце было что-то властное, подчиняющее. Он не мог быть другом, потому что пропасть между ним и Лит была слишком велика – девушка инстинктивно ощущала это. Мужчина явно был завоевателем, покровителем. Вождем.
- В твоей голове нет ни одной светлой мысли, - сказал он. - Как ты вообще живешь?
- А с чего мне радоваться? - затараторила Лит. – Когда я была маленькой, из-за меня убили одного доброго старика. Я не знаю, как именно. Он просто исчез. Наверно, перерезали горло. Или утопили в болотах. Потом один мальчишка… ни в чем неповинный! Он был добр ко мне, и его тоже убили. И его отца. Потом к нам в деревню явился один странник. Он был хороший. Сильный. Хочешь знать, что с ним стало? Его принесли в жертву! Север сожрал его. Моих родителей убили, когда я родилась, а совсем недавно - еще четырех человек за то, что помогли мне! Да, я несчастна от своего бессилия, от того, что не могу ничего сделать. Надо мной смеется вся деревня, вот мой тебе ответ! Лучше беги отсюда как можно скорее, а не то тундра убьет и тебя!
- Бедная… Они отвергли тебя. Но я пришел, чтобы спасти, - он сделал паузу и внимательно посмотрел девушке в глаза. - Спасти тебя, Иллития.
- Что это?
- Имя. Твое.
- Ты меня с кем-то спутал. Я – просто Лит. А это – север. Чудовище, которое спит, если его не трогать. А теперь уходи!
Но в ответ незнакомец улыбнулся такой открытой и ясной улыбкой, что девушке показалось, будто его лицо светится. От него исходила спокойная уверенность и тепло, схожее с теплом домашнего очага. Мужчина коснулся плеча Лит, скользнул по ее руке к ладони, и мягко, но настойчиво привлек к себе. Девушка не стала сопротивляться и позволила себя обнять, потому что ей вдруг стало спокойно.
Они так простояли некоторое время.
- Я могу помочь тебе, - сказал мужчина, когда Лит подняла голову, чтобы посмотреть на него.
- Но почему ты должен помогать мне?
- Приходи сюда завтра в это же время, тогда узнаешь.
Глава 8
Домой Лит вернулась поздно. Улицы деревни были пусты, и девушка обрадовалась, что никто не заметил ее долгое отсутствие. Диана, увидев сестру, не стала ни о чем расспрашивать, а поспешно направилась к кабинету дяди. Лит показалось, что Диане вообще нет до нее никакого дела - девушка явно была занята чем-то другим.
Когда наступила ночь, Лит долго ворочалась в кровати и не могла уснуть, вспоминая о загадочном незнакомце. Думать о нем было приятно.
Едва она задремала, как ее потревожил приглушенный шум за дверью, будто кто-то споткнулся. Она прислушалась - тишина, но некоторое время спустя что-то зловеще заскреблось под землей. Девушка по обыкновению укуталась поплотнее в одеяло, чтобы не слышать этот жуткий звук, который пугал ее каждую ночь с момента отъезда дяди.
Когда шорохи стихли, она снова стала думать о незнакомце и уснула с мыслями о том, что этот мужчина обещал ей помочь.
Утром Лит оделась и вышла в коридор. Спускаясь по лестнице, она увидела под ногами разбросанные комья земли, но не стала останавливаться и прямиком направилась в конюшню.
Выведя из стойла Арахну, девушка поехала к горам, где уже ждал незнакомец. Он снял ее с седла, прикоснулся губами к щеке. Какой-то внутренний голос предостерегал Лит, что та ходит по опасной грани.
- Идем, – сказал мужчина, взял за руку и повел за собой.
Они сели у ледяной воды, слушая журчание.
- Кто же ты? – спросила девушка. – Объясни уже.
- А кем ты меня считаешь? – тоже спросил незнакомец.
Лит пожала плечами.
- Воин из далеких краев? Или предводитель какого-то племени на востоке?
- На востоке никто не живет, - ответил мужчина. - Там вообще ничего нет.
– Так я и думала… - задумчиво протянула девушка. – Знаешь, иногда мне кажется, что ты мне кого-то напоминаешь. Вот только не могу понять, кого…
- Это исключено. Мы никогда не встречались раньше.
- Тогда не знаю, что и думать.
- Самое главное – ты должна мне доверять. Я тебе помогу.
Он осторожно убрал прядь с лица Лит и коснулся пальцами ее щеки.
- Хочешь в горы? Гораздо выше, чем вчера.
Лит поерзала в неуверенности.
- Говорят, там опасно. Мои соплеменники боятся гор.
- Тогда зачем ты ходила?
- Вчера мне не было страшно… Но это правда? Про духов, призраков и все такое?
- Со мной тебе нечего бояться. Мы не будем ходить, где опасно.
- А ты был в горах?
- Приходилось, - уклончиво ответил незнакомец.
- Говорят же, только Тэр Дуватар был…
- Люди много чего говорят, не стоит всему верить.
Когда они двинулись в путь, Лит заметила, что мужчина идет уверенно, будто действительно хорошо знает эти места. Солнце светило ярко, но ветер в горах был особенно холодным, однако, девушка не замерзала, держась за руку незнакомца. Его тепло передавалось ей. По дороге путники лишь изредка обменивались репликами, которые не проливали ни капли света на вопросы, накопившиеся в голове Лит.
За горой, которую они преодолели, выросла новая, еще выше и круче. Острые скалы виднелись со всех сторон, а внизу блестел осыпавшийся шпат, влажный от тающего снега. Клочья тумана залегли в темно-зеленых ущельях над небольшими озерами. Тут и там виднелись желтые точки маков.
- Ты хоть понимаешь, что вся эта земля твоя, Иллития? - проговорил мужчина.
Девушке польстили эти слова.
- Ты… правда так считаешь?
- Да, в тебе течет кровь Дуватара, а значит ты – владычица севера и всего Фтира.
- Но мой народ не любит меня, - вздохнула Лит.
- Они глупы и упрямы, но скоро все изменится.
Путники взобрались на вершину горы. Здесь, среди скал гнездились дикие утки. Испугавшись людей, птицы шумно поднялись в небо.
- Смотри - весь север как на ладони, – сказал незнакомец, когда глазам открылась величественная картина тундры. – И он – твой.
У Лит даже закололо в кончиках пальцев от такой невероятной высоты, от ожидания чего-то чудесного, радостного. Не отдавая себе отчета, девушка полностью доверилась этому человеку и начала уже строить планы на будущее. То будущее, в котором она будет вождем.
Встав на высокий камень, Лит посмотрела вниз - Дор-Цера с такого расстояния походила на небольшое пятно, и поэтому тундра казалась просто безграничной. Ее оплетали ленты серебристо-голубых рек, а далеко у самого горизонта сквозь мглу что-то синело.
- Это море? – спросила девушка.
- Да, - ответил незнакомец. – Море Долгого Берега.
Лит с восторгом смотрела на доселе невиданные прекрасные картины, от которых захватывало дух. Насмотревшись вдоволь, она спустилась с камня и обратилась к мужчине:
- В тебе есть что-то такое… - Девушка неопределенно указала рукой вдаль. - Что-то от вечности.
***
Когда путники вернулись вниз в долину, солнце еще ярко светило. С приходом мая дни становились невероятно длинными, и было невозможно угадать, когда наступал вечер.
- Уже поздно, тебе пора, - сказал человек, отвязывая Арахну.
- Я совсем не устала, только немного голодна, - призналась Лит. – И время так быстро прошло.
- Время обманчиво, - ответил мужчина. - И смеется над людьми.
Он приблизился к девушке и чарующе заговорил.
- Но время не властно над нами. Знай, я всегда буду с тобой, что бы не случилось. Каждый день, как только ты выйдешь за ворота Дор-Церы, я уже буду здесь.
Незнакомец прикоснулся губами к ее лбу. Лит закрыла глаза, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. А когда открыла, мужчина уже исчез.
- До завтра, - прошептала она.
Глава 9
Бороворн появился внезапно - вышел из-за хижин, как раз когда Лит ехала на Арахне по Прямой улице.
- Чего такая счастливая? – спросил он.
Лошадь обнюхала парня и подалась в сторону, но он крепко схватил ее за удила.
- Отойди! – сказала девушка. – И вообще, не смей попадаться мне на глаза. Как тебе не стыдно говорить со мной после всего, что ты сделал! Я просила у тебя помощи, а ты разболтал всей деревне! Это подло. Зачем ты тогда вообще согласился помочь, если не собирался этого делать?
Лит побаивалась Борна, и ей стоило немалых усилий вести себя уверенно. Она отлично усвоила, что в Дор-Цере ненавидят слабых и беззащитных, и теперь всеми силами пыталась не показывать страха.
- Где ты была? – грубо спросил он, пропустив мимо ушей гневную тираду.
- А тебе какое дело? – огрызнулась Лит.
- Мне есть дело до того, где шляется дочь вождя.
- Осторожнее со словами.
- А то что?
- А то закон тебя накажет.
- Манал я твой закон! – ответил парень. - Если тебе на него плевать, мне тем более.
- Отстань от меня, а то задавлю! - Лит толкнула лошадь в бока.
Бороворн отпустил удила и посторонился.
- Смотри, потом не отмоешься! - крикнул он вслед, когда девушка промчалась мимо.
***
На следующий день Лит никуда не пошла. Сначала она злилась на Борна, но поразмыслив, пришла к выводу, что, возможно, он прав. Рассудок предостерегал, но желание вернуться в долину к ручью было нестерпимым. Девушка только и делала, что высматривала из окна спальни, не появится ли где-нибудь вдали тот загадочный человек среди тундры и гор.
Прошло несколько дней, но ничто не могло успокоить, отвлечь или заставить забыть о нем. В душе что-то свербело, оставалось неудовлетворенным. Диким. Неистовым.
Бороться было бесполезно, и рядом не было никого, кто бы предостерег. К тому же, Лит все равно бы не смогла никому рассказать. Разве что где-то в глубинах памяти иногда всплывали почти забытые предостережения Шайлы.
В конце концов, совсем измучившись от терзавшего ее желания, девушка снова пошла в конюшню.
***
Лит увидела его еще издалека и сразу же почувствовала, как приятное тепло разливается по всему телу. Девушка улыбнулась, но мужчина оставался серьезным.
- Тебя долго не было, - сказал он, и Лит почувствовала в этих словах укор.
- Мне нездоровилось, - ответила она.
- Или кто-то пытался сбить тебя с толку? Кто-то пытался отнять тебя у меня? Я же говорил, что ты должна доверять мне.
- Я и доверяю. Неважно, почему я не приходила. Я ведь здесь, я пришла!
Мужчина вздохнул, выражение его лица стало мягче.
- Сегодня мы поедем далеко на восток, - проговорил он. - Хочу показать тебе кое-что. Слезай с лошади, я уберу седло.
- Но ты сказал, на востоке ничего нет, - сказала Лит, спрыгивая на землю.
- Там ничего нет, но много чего было, - ответил человек.
Он снял седло, спрятал его в траве, а затем сел на спину Арахны и протянул руку девушке.
- Вдвоем на одной лошади? – усомнилась Лит, вспомнив, как они с Валекто однажды ехали вместе. - Это неудобно, я пробовала…
- Мне все равно, с кем и что ты пробовала. Со мной все будет иначе.
- Хорошо, - пожала она плечами, и, обхватив протянутую руку, села вперед.
Мужчина лишь слегка подтолкнул Арахну, но она понеслась с такой скоростью, как никогда раньше. Это была самая быстрая лошадь в деревне, но Лит не помнила, чтобы даже она когда-либо так быстро скакала, даже когда ею управлял тифлинг или дядя. Но самым удивительным было то, что, даже несмотря на скорость, с какой мчалась лошадь, - то взбегая по холмам, то спускаясь в долины и перепрыгивая ручьи, - ее спина так плавно вздымалась, что всадники только слегка покачивались, будто на волнах. Лит казалось, что Арахна не касается копытами земли и летит по воздуху. Это было настолько невозможным, что девушка решила - здесь точно задействовано какое-то колдовство.
Лит ощущала горячее дыхание на своей шее, чувствовала спиной сильное тело, и когда развернула голову, чтобы взглянуть на мужчину, он скользнул губами по ее лицу.
Еще недавно Лит смертельно тосковала по Валекто и была уверена, что эта грусть никогда не закончится, но теперь вспоминала о тифлинге уже без боли, как будто все произошло невероятно давно. Ведь ее жизнь начинает наполняться смыслом. Впереди открываются такие манящие горизонты будущих побед.
Думая обо всем этом, девушка, тем не менее, по усвоенной в детстве привычке, внимательно смотрела по сторонам и вскоре заметила, что среди болот и озер стали попадаться беспорядочные нагромождения кирпичей и камней.
- На западе я тоже видела развалины, - сказала Лит. - Правда, не такие огромные.
- Они здесь повсюду, - послышалось в ответ. - Тундра полна воспоминаний.
И чем дальше скакали всадники, тем больше и выше становились таинственные руины.
Когда мужчина натянул поводья, Лит увидела остатки разрушенных сооружений, обнесенных ветхой стеной.
- Что это за место? – спросила девушка.
– Люди-ящеры жили здесь. Мы у стен их цитадели, - объяснил мужчина, кивая на мрачные громады.
Он ссадил девушку с лошади и слез сам.
Неподалеку виднелся вход с конусообразной аркой, который служил, по всей видимости, главными воротами. Туда-то и направились путники.
Они оставили Арахну у входа, прошли внутрь и стали подниматься на холм. Но прежде чем удалось добраться до лестницы, ведущей наверх к цитадели, им пришлось перешагивать через поросшие травой обломки. Ступени неплохо сохранились, и, взбираясь по ним, Лит видела по бокам уцелевшие колоннады, площади и галереи, а внизу вдоль стены громоздились разрушенные сторожевые башни. Повсюду виднелись груды разломанных кирпичей, которые почти поглотила земля; на них цвели цветы, а над цветами кружили дикие пчелы.
Наконец, путешественники вошли в своды большой гранитной цитадели, расположившейся на одной из верхних террас холма. Солнце просвечивало через обвалившуюся крышу, струилось сквозь стрельчатые окна, бросая внутрь яркие пятна света. Повсюду из земли торчали базальтовые обломки то ли колонн, то ли обелисков.
Лит заметила, что ее спутник чрезвычайно сосредоточен, словно погружен в тяжелые мысли. Это было заметно в каждом взгляде, который он бросал на окрестности.
- Неужели здесь и вправду жили люди-ящеры? - спросила Лит.
- Ты не веришь?
- Ну, это было так давно...
- Тысячу лет назад или вчера - какая разница? Время обманчиво, но оно не властно над правдой. Доказательства их существования перед тобой. Запомни одно - легенды никогда не лгут.
- Каким, наверное, роскошным все это было, - задумчиво проговорила девушка. - Вот бы в Дор-Цере построить такие дворцы!
- Ты сможешь сделать все, что захочешь.
И Лит заулыбалась, снова предаваясь тщеславным мечтаниям.
- А Тэр Дуватар существовал? – спросила она.
Мужчина улыбнулся, но в его словах прозвучала горечь.
- Как же это неблагодарно – освободить мир от рабства, а потом слышать от потомков, что тебя никогда не было.
Лит, видя, как ее вопрос огорчил спутника, подумала, что тот, вероятно, является очень преданным последователем Дуватара, и поэтому поспешила исправиться.
- Нет-нет! Я не это хотела сказать! – уверяла она. - Прости, это было очень глупо. Конечно же я верю в него, ведь это он освободил север от рабства. И вообще, многое сделал для этого мира.
- Он не сделал самого главного, - ответил мужчина, его лицо снова стало спокойным. - И в этом была трагедия вашего героя. Мечта увлекла его в дальние страны. Он построил великий город Норлиндор, но так ничего и не сделал для собственного народа. Проклятие тундры заключается в том, что если человек покидает север, то больше не может вернуться обратно. Но даже если и вернется, то будет уже чужим.
- А если я в мыслях хотела покинуть его? – спросила Лит.
- Север как дух проникает в твое нутро. Он знает, о чем ты думаешь. Мысли ничего не значат до тех пор, пока живут внутри тебя. Однако, они не так безобидны, как кажется. Потому что никто не совершает зло наяву, если уже не совершил его в своей голове.
Они прошли сквозь цитадель и снова очутились у лестницы, ведущей на самую вершину холма. Девушка двинулась к ней навстречу, но споткнулась, едва не упав.
- Перед этими стенами тысячу лет назад стояла огромная армия людей с Дуватаром во главе. - Мужчина поднял с земли камень, о который запнулась Лит. - Представь себе палящее солнце. Жарко как в печи, по телу струится пот. Ты не можешь дышать, всё вокруг обволакивает жар. Между небом и землей – раскаленный воздух, и солнце как страшный мираж, висит в вышине. Война и пекло превратили это место в ад – кровь, вопли раненых, лязг оружия. Стрелы сеяли смерть, умирали сотни, отчаялись тысячи… И вот, наконец, триумф. Неожиданная победа. Никто и не надеялся тогда, что все закончится, но вот уже прошла тысяча лет…
- Откуда ты все это знаешь? – спросила Лит.
Он не ответил, лишь взглянул на камень в своей руке.
Девушка понемногу уже начала привыкать к тому, что на вопросы не получает ответов, и поэтому не нарушала тишины, с любопытством озираясь вокруг. Ее восхищали эти таинственные памятники прошлого и этот звучный голос, вещавший о чем-то сказочно-невероятном.
Они поднялись на самый верх холма и встали посреди кучи щебня. Если здесь и было что-то вроде смотровой площадки, то теперь ничего не осталось, кроме круглого фундамента и обломков, стертых в пыль каким-то страшным ударом или катаклизмом. Отсюда хорошо виднелась укрепленная стена, тянувшаяся по всему периметру крепости. Останки колонн молчаливо возвышались над зеркальной гладью озер.
- Места боевой славы превратились в развалины, - сказал мужчина. – Руины величия страшной империи. Жаль от них нельзя избавиться полностью.
Лит прикоснулась к сильной руке, все еще сжимавшей камень, и девушке показалось, что она слышит, как тот трещит и крошится. Когда пальцы мужчины расслабились, Лит от любопытства раскрыла его ладонь. Увидев, что камень и в самом деле треснул, девушка одновременно с благоговением и завистью посмотрела на человека, обладающего такой замечательной силой, о которой Лит могла только мечтать.
- Я обещал, что могу помочь тебе, - сказал он. - Время пришло. Говори, чего ты хочешь?
Девушка задумалась, но ненадолго.
- Ты ведь знаешь, раз читал мои мысли.
- Я лишь угадал их. Я не могу знать всего, что происходит в твоей голове.
- Знаешь, один знакомый мне как-то сказал, что мои просьбы унижают его честь. Вероятно, потому что я ничего ценного не могу дать взамен. Тем более, такому как ты, мне точно дать нечего.
- Почему ты думаешь, что я буду у тебя что-то просить? Я же сказал, что ты можешь мне доверять.
- Я хочу невозможное.
- Говори же.
- Я хочу быть мужчиной! Или быть такой же сильной как мужчина.
Незнакомец пытливо посмотрел на девушку.
- Ты и так сильна. Твоя сила в характере.
- Тогда, - молвила Лит, – я хочу быть подобной тебе. Хочу, чтобы мой народ уважал меня.
Протянув руку к ее шее, мужчина нащупал криолит под сбившимся воротником платья.
- И еще я хочу знать, почему убили моих родителей и хочу отомстить Дор-Тайо…
Он прикрыл пальцами ее губы и сказал:
- Не надо крови. Живи в мире со всеми, насколько это возможно.
- Нет, - упрямо замотала головой девушка. – Я буду ненавидеть, пока не отомщу. Скажи мне, если знаешь!
- Я знаю о тебе многое, но не всё, - ответил мужчина. – Ты хочешь чего-то еще?
- Нет, я и так многое попросила.
- Хорошо, у тебя это будет. А теперь нам пора возвращаться.
Глава 10
Лит лежала на кровати с открытыми глазами. В окно струился свет летней северной ночи, но девушка мучилась от бессонницы не из-за того, что было светло. Встречи с незнакомцем продолжались всего несколько недель, но Лит влекло к нему все больше и больше. Ореол тайны, окутывавший этого человека, разжигал воображение и похоть. Примитивный инстинкт толкал ее к здоровому крепкому мужчине, от которого произойдет сильное потомство.
Ей вдруг вспомнился Валекто, но только как мираж или видение, будто он существовал где-то в грезах, очень давно.
Лит ненадолго задремала, но неудовлетворенное желание снова разбудило ее. Оно не давало покоя, истязало тело и душу. Каждая ночь становилась все мучительней, и, едва только в доме начинали просыпаться, как Лит уже была на ногах. С колотящимся сердцем она мчалась в горы на лошади, чтобы поскорей увидеть своего возлюбленного.
***
Они стояли друг против друга на вершине холма посреди камней и трав.
- Ты любишь меня? – спросил мужчина.
- Не знаю, - ответила Лит. - Какое-то странное чувство овладевает мною, когда ты рядом.
- Ты хочешь меня?
Его взгляд был напорист и смел.
- Молчишь. Значит, понимаешь разницу между любовью и похотью.
- Наверно, это не одно и то же, - предположила девушка.
- Видишь ли, для того, чтобы я помог тебе, ты должна полностью мне принадлежать, понимаешь?
- Я должна отдать душу? Как Тэр Дуватар отдал душу дьяволу?
- Он не делал этого. Его обманули.
Лит не знала, что сказать. Она стояла с хаосом мыслей в голове и изнывала от желания отдаться этому человеку.
Мужчина положил руки на ее плечи, медленно освободил их от платья. Девушка откинула голову, и он поцеловал ее в приоткрытые губы так горячо, что та задрожала от возбуждения. Лит пыталась уловить запах этого человека, но чувствовала только пряный аромат трав.
В это время странная мысль мелькнула в ее голове. Поцелуй Валекто оставил на ее губах долгое послевкусие и чувствовался даже наутро, словно они с тифлингом целовались всю ночь. Поцелуи же этого человека не оставляли после себя ничего. Девушкой овладело чувство, что вместе с первым поцелуем от нее безвозвратно что-то ушло, и она поняла это только сейчас.
- О чем ты думаешь? – насторожился человек.
Она посмотрела вниз и пошевелила ногой в траве.
- Об этих цветах, которые мы смяли. Они никогда не будут прежними.
***
Лит окунулась лицом в его распущенные волосы. Они бликовали золотинками на солнце и пахли морозным утром. Весь этот человек был соткан из запахов природы.
Девушка затаила дыхание, когда ее платье упало к ногам, и обнаженные тела любовников соприкоснулись. Мужчина дотронулся до ее грудей и осторожно сжал их, пока девушка не застонала от удовольствия. Потом он стал водить ладонями по ее талии, массировать бедра. Эти прикосновения дарили такие чудесные ощущения, что Лит подумала – в этом мире не бывает ничего лучше. Она знала, что еще немного, и изменится навсегда, и никогда больше не будет прежней Лит Тиррабаль.
Они опустились на траву и некоторое время двигались молча. Лит закрыла глаза. Ощущение было странное, как будто не мужчина входит в нее, а сама тундра. И она повсюду – внутри и извне, от нее никуда нельзя спрятаться, а вне ее нельзя существовать. Тундра, одушевленная и воплощенная в человеке.
И девушку вдруг перестало угнетать собственное бессилие. Тщеславные желания внезапно отпустили.
***
- До тебя я чувствовала себя неполноценной, - проговорила Лит, когда они лежали немного позже в объятиях друг друга на траве, укрывшись одеждой. – Мне чего-то не хватало, но теперь все это ушло. Я словно наполнилась, стала частью тебя. Или, может, я всегда была частью тебя, просто не знала об этом?
- Значит, ты любишь меня? И ты пошла бы за мной, куда бы я не отправился? – спросил мужчина.
На лбу девушки появилась складка.
- Тебе не нужно никуда идти, - стала уверять она. - Теперь мы вместе. Ты, я и наш народ. Я не знаю, откуда ты пришел, но теперь твой дом здесь, рядом со мной. Ты позаботишься о нас, дашь нам надежду. Дашь то, чего не дал Тэр Дуватар. Вместе мы исполним его клятву. А когда дядя вернется, то я скажу, что уже нашла себе лучшего из мужей. Идем сегодня со мной в Дор-Церу.
Человек заложил руки за голову и посмотрел в небо. Его грудь мерно вздымалась от дыхания.
- Что с тобой? – спросила Лит.
Он молчал.
Девушка поцеловала его, но он не ответил. На лице мужчины была грусть.
Тогда Лит прижалась к нему, купаясь в неге своих чувств. Она даже не знала его имени, но полагала, что он не ответит, даже если она и спросит. Девушка захотела сказать «я люблю тебя», но подумала о том, что у них впереди целая вечность, чтобы говорить это друг другу.
Усталость укутала ее, как туман.
- Лит, ты любишь меня? – в третий раз спросил мужчина.
Но она не ответила. Она спала.
Глава 11
Когда девушка открыла глаза, солнце висело над горизонтом – значит, уже глубокая ночь. Все вокруг было залито кроваво-красным светом. Трава блестела и переливалась червонным золотом. Камыши тревожно качались на ветру, а цветы клонили головки словно от грусти. Ветер вздыхал в вышине, гулял в пустых окнах, свистел в разрушенных крышах.
Лит была совершенно одна на вершине холма, посреди развалин, раздетая и замерзшая. Ее одежда была разбросана вокруг. Эйфория плотской любви еще владела девушкой, но это были уже только отголоски счастья. Лит давно ничего не ела, во рту был привкус желчи. От холодного пробирающего ветра ее морозило, и какое-то гнетущее чувство поселилось в сердце.
Тело ныло от лежания на холодной земле, руки и спина исцарапались об осколки камней, низ живота неприятно тянуло.
Руины, которые недавно казались величественными, теперь стали зловещими. Лит захотелось поскорее вернуться обратно к людям, залезть под одеяло и смотреть на небо из окна своей комнаты, а не стоять под ним на вершине этого холма среди руин, голой и беззащитной. Почему ее любовника нет именно сейчас, когда он так нужен? Почему он всегда так внезапно исчезает? И как она доберется домой?
Девушка собрала вещи, оделась и побежала по ступеням вниз.
Когда она спустилась с холма, то кинулась к воротам, будто позади кто-то гнался, и помчалась прочь от руин.
Увидев Арахну, стоявшую неподалеку от арки, Лит запрыгнула на спину лошади, но ехать без седла было невероятно трудно. Пустить Арахну в галоп, а уж тем более, заставить ее лететь так, как это делал мужчина, она, конечно, не могла.
Прошло много времени, прежде чем вдали показались крыши родной деревни. Измучившись, падая от усталости и боли, девушка все же сначала отыскала у подножия гор брошенное в траве седло.
Она приехала в Дор-Церу еле держась на лошади. Несмотря на поздний час, в деревне было многолюдно. На порогах домов и вдоль Прямой Улицы стояли сельчане и смотрели на Лит, смотрели… Почему они все вышли именно сейчас, когда должны спать? Чего им нужно? Разве она не дочь вождя и не вольна поступать как хочет?
Возле Вечного Дерева был Бороворн. Взгляд парня пробрал девушку насквозь, и она не смогла его парировать как раньше, с высоко поднятой головой. Она призналась в своем проступке молчаливо. Ее выдавало все – лицо, глаза, одежда. Все в ней дрожало от стыда и страха.
Наконец, захлопнув ворота дома, Лит выдохнула. Она увела лошадь в конюшню, а затем поднялась к себе в спальню и сменила одежду. К счастью, слуг в доме не было, а Диана, по всей видимости, еще спала. Все, чего хотела Лит – это вскипятить воды и помыться. Она растопила очаг, натаскала в бочку горячей воды и принялась тереть свое усталое тело.
«…потом не отмоешься», - вспомнились слова Бороворна.
Глава 12
- Где ты вчера была? – спросила утром Диана.
- Потом расскажу, - ответила Лит, направляясь в конюшню.
- Ходят разные слухи.
- Мне все равно.
- Что ты скажешь дяде?
- Я уже все придумала.
- Лит, ты с ума сошла? Кто он, отвечай! А если дядя узнает, что будет? Ты – единственная наследница, тебе нельзя потерять честь, ты понимаешь?
- Прогулка на лошади – это просто прогулка, она еще никого не лишила чести. Или мне уже и это нельзя?
- Лит!
- Да оставьте же все меня в покое!!
Оттолкнув Диану, Лит вывела Арахну из конюшни и проскакала рысью до самых ворот. Мимо домов, мимо людей. Пускай шепчутся. Они ничего не понимают!
День стоял хмурый, с неба накрапывало. Из-под копыт летели грязь с водой, серо-зеленые пейзажи сменяли друг друга, а вдоль гор тянулись лиловые заросли цветущего вереска.
Тело девушки еще ныло, и только безрассудная страсть придавала сил. Приближаясь к месту свиданий, Лит замирала от волнения, томилась в ожидании встречи.
Когда девушка всмотрелась вдаль, неприятное предчувствие сжало ее сердце – впереди никого не было.
Может, просто еще слишком далеко? Или он сидит у ручья, поэтому его не видно?
Но Лит знала, что ошибки быть не может – память еще никогда не подводила ее. Вот это место, где они всегда встречались.
Девушка остановила лошадь и бросила стремя, чтобы спрыгнуть на землю. Растерянно озираясь по сторонам, Лит хотела закричать, позвать его, но она даже не знала его имени. Не знала, где искать его. Не знала, откуда он приходил и где исчезал. Она вообще ничего не знала о нем.
Этот человек не оставил ей ничего, кроме обещания всегда быть здесь.
Однако, его не было – ни у ручья, ни среди кустов, ни в горах.
***
Дни сменяли друг друга. Каждый день Лит уезжала из Дор-Церы, бродила у подножия гор и даже несколько раз ездила к руинам. Малейший шорох: вспорхнувшая с гнезда птица, испуганный лемминг, шепот ветра в траве, - вселяли в нее надежду, заставляли сердце биться чаще. Но мужчина больше не приходил.
И пока не настали первые заморозки, пока тундра не стала покрываться снегом, Лит упрямо возвращалась в эти места снова и снова, не веря, что ее обманули. Но в середине сентября в тундру пришла зима. А зимой всему наступает конец, даже надеждам.
Стоя посреди свежевыпавшего снега и глядя на замерзающий ручей, девушка закричала от обиды и боли. Крик отозвался эхом в горах, прокатился по тундре, улетел к далекому морю и взвился в поднебесье.
- О, Тэр Дуватар, пусть он не умрет безнаказанным! Пусть страдает, как я! – Девушка подняла к небу кулак. – Клянусь, я убью его, если он мне когда-нибудь встретится!
Больше она не искала этого мужчину, и, поклявшись себе никогда о нем не вспоминать, неожиданно поймала себя на том, что вновь тоскует по Валекто - он бы так никогда не поступил.
Часть IV
Глава 1
Угольно-черное небо взблескивало от росчерков метеоров. Во вспышках зарницы прорисовывались контуры скал, пещер и гротов, в которых двигались бледные огни, - души грешников, угодившие в самые отдаленные глубины ада. Воздух пронизывал плач, переходящий в отчаянные вопли о помощи. И какой-то невидимый барабан скорбно отбивал удары, отсчитывая бесконечные часы мучений погибших душ.
Он сидел над обрывом: голова с закрученными назад рогами опущена, лица не видно, - его скрывали разметавшиеся темные волосы. Жилистая рука опиралась о землю, выстеленную пеплом и щебнем. Кожа, похожая на шкуру быка, бугрилась от выступающих мышц и жил. За плечами – костяные крылья, переплетенные сухожилиями. Существо источало разрушительную силу.
Позади него, словно призрак, возникла фигура. Ее лицо щерилось оскалом острых мелких зубов, хищно горели зеленые зрачки. Тело скрывала ряса, из-под которой выглядывали уродливые трехпалые руки, покрытые чешуей.
Фигура двигалась медленно, скользя словно змея.
- Велиар, - прошипела она, приблизившись к демону.
Он поднял голову и обернулся. Казалось, это лицо носит вечный отпечаток ненависти и гнева.
- Мы можем выбраться отсюда.
Глаза демона сузились.
- Нет никаких «мы»! – рассердился он. - Есть великий Велиар и червь.
- За тысячу лет ты так ничего и не понял, - с сожалением проговорила ящерицеподобная. - Ты – раб, как и все здесь.
Тогда демон рывком поднялся на ноги, схватил ее за горло.
- Иди и научись почтительности, прежде чем приползать ко мне, - рыкнул Велиар и скинул ее с обрыва прямо в огненную реку.
Послышался всплеск. Существо закричало так, что эхо загудело по округе, ад содрогнулся. Все остальные звуки затихли, призраки попрятались в пещеры и расселины.
Демон видел, как она подплыла к берегу и вышла из реки, а через некоторое время снова появилась рядом с ним. Лохмотья сгоревшей одежды свисали с обожженного тела, и оно сошло бы за тело человеческой женщины, если бы кожа, заживая, не начала обрастать зеленоватой чешуей рептилии с костяными наростами на плечах, руках и коленях.
В этот раз ящерица обратилась к Велиару более почтительно.
- Великий архидемон, - поклонилась она. – Повелитель всех кругов ада. – Еще один поклон. - У меня есть план. Это твой и мой шанс выбраться отсюда. Отомсти тому, кто заточил тебя.
***
Они вошли в грот и спустились в одну из пещер.
- Я наблюдала за жизнью низших рас, - вкрадчиво заговорила ящерица.
- Мне нет дела до рабов, - отмахнулся демон.
- О, и мы в свое время совершили ту же ошибку, и рабы уничтожили нас.
- Я наслушался твоих жалоб за тысячу лет, червь. Говори быстро и по делу.
Ящерица недовольно сверкнула глазами, но ничего не ответила. Она подошла к каменному возвышению в центре пещеры, на котором лежала плита, походившая на надгробие. Ее поверхность была гладкой и блестящей, как оникс.
- Взамен прошу, возьми меня с собой, - прошелестела ящерицеподобная.
- Ты будешь сидеть тут, Шехмера, и мучиться до скончания дней, - рыкнул Велиар. - Твое время прошло.
- Так и будет, если ты мне не поможешь. Но интересней ли тебе наблюдать только мои муки или муки всего мира? Я не прошу владычества над миром – оставь его себе. Дай мне мести! – Она хрипло взвизгнула. - Я отомщу потомкам тех, кто уничтожил мою расу.
Демон молчал.
- Мое имя забыто, а демонов будут помнить всегда, - сказала Шехмера напористей и громче.
- Я подумаю над этим, - ответил Велиар. - Ты получишь это, если заслужишь.
- Обещаю, ты выберешься отсюда и снова сможешь перемещаться между планами. Сможешь попасть куда угодно и найти кого угодно. Тэра Дуватара, например…
От этого имени лицо демона искривилось.
- Пусть это будет так, иначе я сдеру с тебя чешую, - ответил он, опершись мощными руками о плиту. – Показывай!
Ящерица провела рукой над блестящей поверхностью. Отражение задрожало, образы стали сменять друг друга.
…Подземелье. Комната, освещенная светом канделябров. Пол забрызган кровью и грязью, на стенах видны следы подпалин…
- Он вызывает демонов, - объяснила ящерица, когда в видении появилась фигура человека. – Пока самых слабых.
- Ни одному смертному не хватит сил вызвать архидемона, - проскрежетал Велиар.
- Этому хватит, - возразила Шехмера. – Я годами сидела над этой плитой и искала подходящего раба.
- Если он не дурак, то знает, что я заточен и не станет меня вызывать. Я буду ждать вечно! Твой план ничего не стоит!
- Это один из Потерянных. Один из Изгнанных… - прошипела ящерица. - Тебе не обязательно ждать, чтобы он вызвал именно тебя. Любого другого архидемона. У вас разные имена, но одна сущность. Явится тот, кто откликнется первым.
Велиар склонился ниже.
…В отражении прозвучали слова. Вспыхнул круг вызывания, и из открывшегося портала полезли черти…
- Ты сможешь вмешиваться в дела смертных, - продолжала Шехмера. – Понимаешь, о чем я?
Но демон не отвечал - его поглотило видение, на лице плясали тени, в злобных глазах полыхало пламя.
- Когда ты услышишь зов, и воздух вокруг тебя заколеблется, не забудь обо мне, великий Велиар. Я буду рядом.
- Еще долго придется ждать, - ответил тот, оторвав взгляд от плиты. - А теперь пойди прочь, ящерица!
Шехмера раздосадованно зашипела и скрылась в пещере.
Глава 2
Маг сидел в кресле у стола, держа в одной руке бутылку с вином. Другая рука, вымазанная краской цвета ляпис-лазури, свободно свисала вниз. С кончиков пальцев падали на пол тягучие яркие капли. Воспаленные глаза чародея уставились в одну точку, к влажному лицу прилипли кусочки пепла, пыли и мусора.
Вокруг кресла валялись пустые бутылки, груды битого стекла и обугленных предметов, похожих на кости. На пыльном деревянном столе коптили свечи, освещая в полумраке стеллажи с сотнями книг.
Посреди комнаты на грязном каменном полу слабо светились синим знаки, похожие на руны.
Маг допил вино, отбросил бутылку и встал с кресла. Снова обмакнув в краску руку, он закончил выводить фигуру, и все линии соединились. Когда из уст чародея прозвучало заклинание, комната наполнилась дымом и гнилостным запахом серы.
Из-под земли с рокотанием донесся гул. Пол взбугрился, треснул, сквозь него прорвались и взмыли вверх до потолка гигантские клыки, а в пространстве между ними заклубился дым. Внутри дыма зашевелилась черная масса и обрела форму. На стенах мелькнула тень от изогнутых рогов.
- О, получилось, - потрясенно произнес чародей, чувствуя, как по телу разливается приятная волна удовольствия.
Чувство собственного величия переполняло мага, но потом он застыл в ужасе. Фигура свободно двигалась и выходила за пределы круга. Демона ничего не сдерживало.
Волшебник выкрикнул заклинание, зачерпнул краску и принялся обводить круг по новой, но что-то черное взмыло вверх и отбросило мага к стене. Со стеллажей с грохотом посыпались огромные книги.
- Повелеваю тебе, архидемон Мефистофель, изыди! – закричал чародей.
Волны энергии, которые посылал маг, колебали воздух, задевали фигуру, но не могли остановить.
- Я не Мефистофель, - прогудел голос.
Из клубов дыма показался демон, он ширился и рос в размерах. Красные глаза сузились, от тела шел жар. Отравляющая гарь наполнила легкие чародея. Он кашлял, хватаясь за горло.
Позади полыхнул синий огонь, образуя быстро вращающуюся воронку. Из нее донесся хриплый яростный вопль, который принадлежал, судя по всему, женщине. В круге чародей увидел устрашающее лицо с темно-зеленой кожей. Дикие глаза горели изумрудами, влажные волосы извивались как змеи. Женщина выбросила наружу чешуйчатые руки, но что-то мешало ей выбраться. Ящерица мучилась, царапая когтями пол, и звала на помощь.
Наконец, ей все-таки удалось ухватиться за ногу демона.
- Спаси меня, ты обещал! – закричала она.
Велиар хладнокровно смотрел на муки женщины, и чародею показалось, что тот ухмыляется.
- Вытащи меня! – умоляла ящерица, захлебываясь от ярости и боли.
- Тысячелетия так и не научили тебя одной вещи, - сказал со злорадством Велиар. - Никогда. Не доверять. Демонам.
Он высвободил ногу и пнул Шехмеру копытом в лицо. От оглушающего воя затряслись стены комнаты, полопались пустые бутылки. Чародей схватился за голову и закрыл уши.
Когда ящерица исчезла из портала, Велиар остановил взгляд на маге.
- Проси у меня, чего хочешь, только не убивай, - захрипел чародей, откашливая пыль с пеплом. – Я – великий волшебник.
- Насколько ты велик? – спросил демон.
- Меня зовут Аластор. Меня знают во всем мире, знают в поднебесье, знают под землей, на всех планах и во всех мирах.
- Я ничего не знаю о тебе, раб. И мне плевать, как тебя зовут.
Потеряв к колдуну всякий интерес, Велиар вернулся к кругу. Воронка по-прежнему вращалась и мерцала синим. Демон провел рукой, чертя невидимые символы, и ладонью ударил в самый центр. Круг задрожал, загудел и окрасился огненно-красным.
- Не-е-ет! – завыл Аластор.
Кашляя кровью, он собрал все силы, чтобы подняться на ноги. Пока мага мучили приступы изнуряющего кашля, Велиар шагнул в багровый туман, и искрящаяся плазма поглотила демона. На мгновение показалась когтистая лапа и швырнула в чародея сгусток огня. Пламя охватило его тело до пояса - горели одежда, волосы, кожа. Аластор вздрогнул, изогнулся, а потом замер. Скрюченные пальцы застыли, тело перестало дрожать.
Маг был мертв.
***
- А-а-ах…
Он очнулся, лежа на холодном полу. В нос ударили запахи нечистот, затхлости и серы. Рвотный позыв скрутил нутро, изо рта вытекла слизь. Сплюнув, маг открыл глаза и в свете свечи увидел эльфийку.
Она сидела на стуле, облокотившись рукой о грязный стол с подпалинами. Ее прямые серые волосы были зачесаны назад, открывая взгляду острые уши, в которых мерцали мелкие украшения. Бледная кожа, сама словно драгоценность, серебрилась в полумраке. Синие глаза сияли на идеальном по пропорциям лице. Осанка выдавала в женщине-дроу знакомую властную личность, и чародей не хотел ее видеть.
- Это твоя первая смерть? – спросила темная эльфийка.
- Нет, но я ее предвидел, - ответил Аластор.
- Зачем же тогда затеял все это?
- Амбиции, - маг пожал плечами. – Огонь уже убивал меня.
- Ты умер не от огня, а от кровоизлияния в мозг. Также у тебя треснул шейный позвонок. Удар был дьявольским. Сгорел ты потом. Верхняя часть тебя обуглилась до черноты, - сухо констатировала дроу, будто зачитала отчет из военного госпиталя.
- Ты полностью восстановила сгоревшие ткани, - подивился Аластор, рассматривая руки. – Невероятно. Не каждый клирик на это способен.
- Я не клирик.
- Работа превосходная, клирик ты или нет. Жаль, что вонь не смогла убрать.
- Или не захотела. Каждый выполняет свою работу. Мне не претят человеческие запахи, я их не замечаю.
- Ну и я не совсем человек. Вернее, совсем не человек, если не брать в счет эту дрянную оболочку.
- Твоя жизнь зависит от нее. Сколько лет должно пройти, прежде чем ты это поймешь?
- Смерть меня не страшит. Всегда найдется тот, кто вернет меня обратно. Я всегда буду кому-то нужен.
Он попытался приподняться, но его одежда прилипла к полу.
- Извиняюсь за вид, - проговорил маг. – Если б я знал, что сюда придет леди…
- Кроме шуток, Аластор! - вспылила женщина-дроу. – Если ты думаешь, что тебя наделили большими силами для того, чтобы ты занимался вызыванием чертей и бесов, то ошибаешься! В следующий раз этого не потерпят, и ты умрешь по-настоящему. А то, чем ты являешься на самом деле, отправят прямиком к Судьям, и тогда пощады не жди!
- Избавь меня от угроз, Элисмэя, - хрипло выдохнул маг. - Я устал от них. Почему бы тебе немного не помолчать? Я ведь только что был мертв.
Темная эльфийка и не подумала послушаться, в то время как чародей снова предпринял попытку подняться.
- Кого ты вызвал? – спросила она.
- Демона, - ответил Аластор, когда ему удалось, наконец, сесть.
- Я видела, что это демон, прекрати паясничать! Какого демона?
- Точно не знаю, кого-то незначительного. Я упек его обратно в ад, но в последний миг он швырнул в меня огненный шар. Кстати, как тебе мое изобретение – ты почувствовала, что в этой комнате отсутствует время? Она находится как бы вне пространственных и временных рамок. В нее может попасть только тот, кто наделен сильной магией. Ну, или тот, кто очень хочет меня найти.
Аластор подмигнул Элисмэе, но та холодно посмотрела в ответ.
- Мне не составило труда тебя найти.
- Это одновременно и гордость, и разочарование – иметь такую подругу, как ты, - сказал маг. – Тебя трудно чем-либо удивить. Но не беспокойся о демоне, он не смог бы покинуть эту комнату, даже если бы захотел. Он вернулся обратно в портал, из которого был вызван.
- Мне нет до этого дела, - проговорила дроу. – Кого бы ты не вызвал - улаживать тебе. Сам отвечай за свои поступки. Я оживила тебя по собственной воле, потому что хочу, чтобы ты вернулся на путь, которому предназначен. Путь Хранителя Равновесия. Мою помощь ты вряд ли оценишь сразу, но я на это и не рассчитываю.
- И что же ты можешь сделать такого, королева повстанцев, что бы помогло или навредило мне, великому магу?
- Хватит называть себя магом. Мы оба знаем, что ты воплотился в мире смертных не для этого. Магия дана тебе как инструмент, а не цель.
- Я пришел в мир, где каждый делает то, что хочет, и я с удовольствием следую этому правилу.
- Что ж, тогда мне придется остановить тебя. Ты больше не сможешь произнести ни слова лжи, не сможешь никого убить и не сможешь воспользоваться магией. Нарушив этот запрет, ты умрешь. Навсегда.
Элисмэя достала из складок платья небольшой жезл и направила его на Аластора. Чародей непонимающе заморгал, готовый защищаться. Даже ослабленный и разбитый, он все еще был силен. Его тело выпрямилось, задрожало от силы собственной магии. Но эльфийка тихо проговорила всего несколько слов. После чего маг снова опустился на пол - истощенный и больной старик в вонючей одежде.
- Запомни, что я сказала. А теперь срочно возвращайся на север. Когда ты там был последний раз? Скоро кланы Дор-Тайо и Дор-Цера навсегда разорвут связь друг с другом. У Алгерда родится ребенок, а сам вождь умрет ужасной смертью. Ты должен сделать так, чтобы Дарун стал наместником до того времени, как дитя подрастет. Но есть одна трудность – Дарун не в Дор-Цере. Отыскать его и вернуть в деревню – твоя задача. Род Тиррабалей не должен прерваться.
Элисмэя ушла, оставив великого волшебника без магии, тщеславия и амбиций.
Глава 3
Источник света обнаружить было невозможно, поэтому казалось, что сияние существует само по себе. Похожее на лунное, оно становилось то приглушенным, то ярким, однако, его не хватало, чтобы разогнать клубящийся мрак в неровных сводах пещеры.
Среди сталактитов и сталагмитов, слившихся в вертикальные столбы, образовалась круглая подземная комната, в которой свет сиял особенно ярко. Потолки здесь нависали ниже, чем в остальной части пещеры - на них волнилось и дрожало отражение, словно где-то плескалась вода.
Возле круглого бассейна, положив руки на бортики, сидел мужчина. Рядом покоился боевой молот. На поверхности воды ходили волны, и цветные круги образовывали формы. Когда в воде появилась фигура девушки, видение полностью захватило наблюдавшего. Ее коричневые волосы плотно облегали лицо с обеих сторон и были заплетены в косы; на висках в лучах солнца играла рыжина. Глаза казались темными, но когда лицо девушки приближалось, то их цвет не вызывал сомнения – яркий блестящий янтарь в оправе темных ресниц. Мужчина вздохнул.
- Она красива, правда? – спросил голос.
- Да, - согласился смотрящий.
- И так несчастна. Как ты можешь спокойно сидеть и смотреть на ее страдания? Разве ты не видишь, что ей нужна помощь?
- Оттого и ненавижу себя, что никак не могу помочь. Я заметил ее случайно, а теперь влюблен, и разговариваю с самим собой. Как такое могло произойти?
- Разве ты - не владыка своей судьбы? Разве не можешь делать, что захочешь?
- Я – скиталец среди миров, неупокоенная душа, за которой не явились ни посланцы Рая, ни Ада.
- Спустись к ней, Тэр Дуватар.
От звука собственного имени смотрящий вздрогнул, но, тем не менее, не отвел взгляда от бассейна, словно девушка приковала его к себе.
- Сейчас или никогда, - настаивал голос. - Другого шанса не будет.
- Я даже не знаю, кто ты. Может, это происходит в моей голове?
- Какое это имеет значение, есть только ты и она. Докажи, что любишь ее.
- Я не могу нарушить равновесие, - проговорил Тэр с сомнением.
- Возможно, такие, как она, рождаются раз в тысячу лет. Подумай об этом.
- Никто из небожителей еще не вступал в связь со смертными.
- Это будет во имя любви.
- Но законы мироздания нельзя нарушать.
- А может, нет никаких законов?
Мужчина задумался.
- Хм. А что, если бы я и вправду смог спуститься к ней ненадолго?
- Так сделай это, - подтолкнул голос.
В пещере вновь воцарилась тишина. Тэр отвел взгляд от воды, и, удостоверившись, что комната совершенно пуста, снова посмотрел в бассейн.
Когда девушка выехала из Дор-Церы после неудавшегося собрания, верхом на черной лошади, голос из ниоткуда прошептал:
- Иди.
***
Вода в бассейне возмутилась, пошел пар, и из глубины вынырнул Тэр Дуватар. Он ступил на пол пещеры, струи воды стекали с тела. Отряхнувшись, мужчина сел на бортик и посмотрел в воду. Когда поверхность успокоилась, на ней появилось изображение Лит - девушка возвращалась домой.
Тэр сложил руки на груди, продолжая смотреть. Он слышал обрывки фраз, когда девушка разговаривала с кем-то; наблюдал за ней, когда она уснула, и ждал до самого утра, неподвижно глядя в бассейн, пока Лит не проснулась и не отправилась снова в горы.
***
- Теперь ты доволен? – спросил голос.
Завораживающая вкрадчивость говорившего исчезла. Тэр вздрогнул от гулких шагов, раздавшихся в тоннеле.
- Кто здесь? – крикнул он и потянулся за молотом.
- Ты думал, больше никогда меня не увидишь? – донеслось в ответ. - Думал, я не вернусь? Ты думал, я все забыл или умер?
Пальцы Тэра сомкнулись на рукояти оружия, когда привычный холодный свет пещеры вдруг стал алым.
- Велиар? – хрипло спросил человек. Он не произносил это имя уже несколько сотен лет.
Наконец, демон показался. Его тело пронизывал тусклый красноватый свет, пробивавшийся из груди. Велиар развернул крылья, и Тэр увидел, как в их прозрачных перепонках просвечивают жилы, а на узловатых суставах торчат шипы, словно когти дракона. Крылья покрывал густой слой то ли паутины, то ли застывшей слизи.
Велиар остановился, но эхо шагов еще продолжало гудеть в коридорах пещеры.
- Кто тебя выпустил? – проговорил Дуватар.
- Демона невозможно заточить или выпустить на волю, - отозвался Велиар. - Он свободен всегда.
Мужчина поднял исполинский молот и встал на ноги.
- Я отправлю тебя обратно, и если ты снова вернешься…
- Судьи уже отправились за тобой, - прервал его демон. – Они почувствовали, что баланс нарушен. Им не составит труда отыскать это место, пока ты, ни о чем не подозревая, продолжаешь колебать чаши равновесия, спускаясь в мир смертных снова и снова. Теперь уже я буду смотреть, как пленяют тебя.
Велиар двинулся к бассейну.
- Не подходи… - зарычал Тэр и перегородил демону путь.
- Так вот чем занимается великий герой? Глядит на человеческую самку в колдовском бассейне? Сколько в тебе до сих пор осталось гнусного, людского, слабого… Я знал, что даже время и смерть неспособны вытравить из человека мерзость. Даже из такого как ты… - Демон выплевывал слова. В его голосе сквозило безграничное презрение.
- Ты пришел меня убить? – спросил Дуватар.
- Нет. Предложить сделку, прежде чем сюда явятся Судьи.
- Сделку? – ухмыльнулся мужчина. – Я ведь уже отдал тебе душу. Или в Аду у тебя повредилась память?
Демон рыкнул, выбросил вперед руку и впился в горло Тэра длинными цепкими пальцами, похожими на корни дерева.
- Признайся, к тебе вернулось это давно забытое чувство? Чувство страха? – проскрежетал Велиар, и на темном лице появилась отвратительная ухмылка.
Сжав оружие, человек ударил демона по ребрам. Черная рука медленно отпустила, словно титанический удар молота не причинил ее обладателю ни малейшего вреда.
- Она не любит и никогда не полюбит тебя, - произнес Велиар.
Выражение лица Тэра вдруг стало беззащитным, и демон понял, что затронул святая святых его души.
- Это не так, - возразил человек, опуская молот.
- Отлично. Наши мнения противоположны, значит, всё как надо - спор имеет смысл, - заключил Велиар. – Если ты выиграешь, и она признается тебе в любви, то я снова сделаю тебя обычным человеком и отправлю к ней. Ты проживешь еще одну жизнь, потом умрешь, тебя заберут в Рай или Ад, и мы больше никогда не встретимся.
- Нетрудно догадаться, что станет предметом сделки, – сказал мужчина, слабо улыбнувшись. – Ты – демон и не можешь попасть в Ад. Вот ведь ирония…
Он засмеялся, и ноздри демона раздулись от гнева.
- Ты никогда не попадешь туда, я надежно запечатал врата, - продолжал Тэр. - Ад больше не твой. Ты можешь быть его пленником, либо существовать вне его. Я не знаю, кто вытащил тебя оттуда и как. Но точно знаю, что врата остались нетронутыми.
Мужчина заметил, как глаза Велиара заметались по комнате в поисках зацепки, разгадки к этой тайне. В конце концов, не найдя среди каменных стен ничего примечательного, демон сосредоточил взгляд на Дуватаре.
- Ты заключишь со мной эту сделку.
- Ты сказал, что Судьи за мной уже отправились, - ответил мужчина. – Никому не избежать Суда, так какой смысл в сделке, если я все равно обречен?
Велиар покосился на Тэра, и ответил:
- Суд не властен над живым человеком. Тебе придется умереть еще раз. Но подумай о том, что, прежде чем умереть, ты проживешь жизнь с ней. - Демон кивнул на бассейн. - Исполнишь клятву своему народу, и, возможно, избежишь Суда.
- Я не верю тебе, - покачал головой человек.
- Ты не понял, это не просьба, - пригрозил Велиар. - Прошла тысяча лет, но твоя душа все еще в моей власти. Благодаря мне ты спустился в мир смертных, и если откажешься, то…
Он снова двинулся к бассейну, но Тэр не дал ему закончить.
- Хорошо. Я согласен, скрепим сделку.
Демон остановился и внимательно посмотрел на мужчину, дабы убедиться в его намерениях. Дуватар достал кинжал и полоснул себя по ладони.
- Она должна сказать об этом сама, - произнес Велиар, проводя когтем по руке. Капля черной крови упала на пол. – Ты можешь спросить ее, но не более трех раз.
- Она признается, - с уверенностью ответил человек.
Они пожали руки. Их кровь смешалась, уговор обрел силу.
Глава 4
Тэр лежал на траве, наблюдая как она спит. Он укрыл девушку одеждой, вспомнив, что людям может быть холодно. Сам мужчина не чувствовал ни жары, ни холода, он давно забыл, каково это. Неожиданно послышались отдаленные раскаты грома, хотя небо оставалось безоблачным. Шум всё нарастал, и Дуватар никак не мог понять, откуда он. Вскоре мужчина заметил, что всё вокруг делается мутным, как в дымке. Его собственные руки становились прозрачными.
Тогда Тэр понял, что это он уходит в туман, а не тундра. Это он исчезает.
- Лит! - закричал он, бросившись к девушке.
Но та ничего не услышала и не почувствовала, потому что мужчина уже стал невидимым. Небо над ним посерело, краски поблекли. Он оказался в своей пещере у бассейна и увидел Велиара. Рот демона растянулся в улыбке, гортанный смех зловеще отдавался эхом в утробе пещеры.
- Что произошло? – спросил Дуватар. – Почему я вернулся раньше времени?
- Они будут здесь с минуты на минуту, - ответил Велиар. – Гости придут, а хозяина нет дома. Нехорошо. Они очень не любят пренебрежительное отношение, поэтому я вернул тебя.
- Ты – лжец! Ты знал, что они близко, и что у меня мало времени! Еще одно свидание, и она бы призналась!
- Да, я схитрил, иначе играть было бы неинтересно. Но я не обманывал. Все знают, что самые большие обманщики на свете – это люди. Они обманывают не только друг друга, но и самих себя. С чего ты был так уверен, что она тебя полюбит?
- Она отдалась мне.
- О… Похоть бросила ее в твои объятия, но не любовь. Этой девушкой владеют многие страсти. Несомненно, ввиду ее юных лет, похоть – одна из них, но не самая сильная. Ты заглядывал к ней в душу? Нет? А я заглянул. И там был не ты, а твоя слава. Вот о чем она мечтает! Ты выбрал себе негодную возлюбленную.
Лицо Тэра исказилось от ярости, он схватил молот и ударил. Бил снова и снова, но оружие не причиняло демону никакого вреда, а смех Велиара звучал все громче.
- Я возродился за тысячу лет заточения, - сказал демон. – Тебе придется подыскать оружие получше, если собираешься меня одолеть. Но придется искать долго - ничто из старого мира не может навредить мне.
Мужчина в отчаянии отшвырнул молот, и тот упал в бассейн. Вода выплеснулась на каменный пол.
- Лучше бы ты убил меня, - проговорил Тэр.
- Зачем? – отозвался демон. – Я никогда не убиваю просто так.
В пещере стало светлее, и Велиар медленно отступил в черноту коридоров.
- А вот и они. Пришли по твою душу, - сказал он, сливаясь с тьмой. – Они испугают тебя. Они как мертвецы. Но кто может охранять границы между планами и судить лучше, чем бесстрастный, бесчувственный, холодный разум поборников закона.
Мужчину окружили белые создания - невесомые, плывущие, словно вязкий туман. Он почувствовал, что его обволакивают, будто в саван, и могильный холод вдруг начинает пробирать насквозь.
- Мертвец, вторгшийся в пределы живых. Ты поколебал баланс мироздания. Нарушивший чаши весов, что ты натворил, - проговорил один из призраков.
- Ты был обязан стеречь Велиара. По твоей вине он вырвался на свободу, - подхватил другой.
И хотя Тэру был не нужен воздух, он стал чувствовать удушье по мере того, как призрачные Судьи приближались. Мужчина печально посмотрел в воды бассейна. Те были черны, как и его мысли, а на дне бледно светился металл утонувшего молота.
- Я не мог поступить иначе, - проговорил Дуватар и пал на колени перед призраками.
Глава 5
Шел противный колючий снег. Возвращаясь домой, Лит поплотнее укуталась в плащ и опустила капюшон, пряча лицо от ветра. Под копытами Арахны уныло чавкала жижа.
Девушка миновала ворота деревни и поехала по Прямой Улице.
- Ну что, всё? – крикнул кто-то. Наверное, Бороворн.
Лит подняла голову. Так и есть.
Почему она просто не может спокойно доехать до дома? Почему всякий раз приходится вздрагивать от этого голоса в ожидании насмешек или угроз?
Девушка решила проехать мимо, но у Борна, видимо, был другой план.
Он схватил Арахну под уздцы и стал заворачивать ее с главной дороги куда-то в сторону. Испуганная лошадь дернулась, начала брыкаться.
- Что ты делаешь? – закричала Лит, едва не вывалившись из седла. - Отпусти!
Решив, что Борн хочет отобрать у нее лошадь, она спрыгнула на землю, и с колотящимся сердцем попыталась вырвать у него поводья из рук, но парень неожиданно отпустил. Лит не справилась с Арахной, и та ускакала. Бороворн схватил девушку за воротник и поволок в одну из грязных улочек.
- Куда ты меня тащишь? Что тебе нна…ммм!
Он зажал ей рот ладонью, и, не говоря ни слова, продолжал вести дальше. Лит пинала его, била кулаками, но парень держал мертвой хваткой.
В конце концов они пришли к его дому, где около крыльца уже поджидал Адам.
Девушку затолкали в хижину и швырнули на пол.
Кислый тошнотворный запах сразу ударил в нос. Первыми в глаза бросились косички чеснока, свисавшие с потолка. Потом что-то скрипнуло, и Лит заметила сидевшую у окна сгорбленную женщину. Под ее тучным телом трещал хлипкий стул. Женщина повернула голову, окинув Лит странным взглядом, и что-то промычала себе под нос.
- Зачем вы меня схватили? – спросила девушка, поднявшись на ноги. – Мой дядя…
- Закрой рот, - гаркнул Бороворн.
Он запер дверь на засов, и в доме сразу стало темнее.
Адам уставился на Лит дурными глазами.
- Кто это был, отвечай! – заорал он. - Я убью его!
- Ты мне не жених, тебе что? Ревнуешь? - Она сказала это самоуверенно и дерзко.
- Я? Ревную? – закипел юноша и ударил ее по лицу.
Девушка пошатнулась, чувствуя, как щека начинает гореть, и зажмурилась в ожидании новой пощечины, но ничего не последовало. Адам просто стоял и таращился.
Женщина у окна вдруг начала раскачиваться из стороны в сторону, и Лит подумала, что это, вероятно, лишившаяся рассудка мать Бороворна. В любом случае, ждать от нее помощи не стоит.
Окинув взглядом хату, девушка стала усиленно думать, как выбраться отсюда. Здесь было всего одно окно и одна дверь. Но у окна сидела женщина, и Лит просто не успела бы его даже открыть, а дверь была заперта на засов, к тому же, ее перегораживал Адам. Конечно, можно было попытаться оттолкнуть его, а потом открыть дверь и побежать изо всех сил. Если бы Бороворн не стоял прямо за спиной.
Всё это время он возился с бутылкой браги. Откупорив ее, парень выхлебал половину и поставил обратно на полку.
- Вечно ты всё делаешь неправильно, - буркнул он, отталкивая Адама от девушки. - Сколько раз тебе повторять, с бабами не надо трепаться.
- Нет, я буду первым!
- Первым ты уже никогда не будешь, - усмехнулся Борн.
- Отвали, это была моя невеста! – взбесился Адам.
- С чего вы, ублюдки, взяли, что у вас есть какое-то право на меня! – закричала Лит. - Вы убили Валекто, опозорили меня на собрании, настроили всех против меня - вам этого мало?! Чего вы еще хотите?!
- Я со шлюхами не разговариваю, - ответил Борн.
- Вы что, не знаете, что мой дядя поехал искать мне жениха? Он приведет сюда армию! Вы вообще понимаете, что творите? Знаете, что с вами сделают, если я об этом расскажу?
- Не расскажешь, - Адам ядовито улыбнулся. – Иначе свадьбы не будет – кто женится на потаскухе? Ты не сделаешь этого. Но если ты такая дура и решишь сказать, то будет еще хуже, когда Дарун узнает про мужика, с которым ты путалась в горах.
- Ни с кем я не путалась! - возразила девушка, но ее голос дрожал. – Я каталась на лошади!
- Правда? А Борн видел его. Он следил за вами. Высокий, сильный, светловолосый – так он выглядел? – Адам прищурился и пристально поглядел на Лит.
Нервы девушки были на пределе. Она всматривалась в лицо Адама, пытаясь понять, правда ли это, или он хочет ее запугать.
- Признавайся, - сказал юноша. – Или поклянись, что этого не было. Можешь ли ты пустить себе кровь и поклясться именем Дуватара?
Она не могла.
- Ну, что я говорил? – усмехнулся Борн.
Губы Адама дрогнули.
- Шлюха! – заорал он во все горло и занес руку, чтобы ударить.
Девушка царапнула его ногтями по лицу.
- Сука, – выругался тот.
Лит кинулась к выходу, но Борн поймал ее за волосы, потянул вниз, и девушке оставалось либо встать на колени, либо свернуть себе шею.
- Отпусти, – задыхалась она, но Бороворн продолжал тянуть, пока Лит не опустилась сначала на одно, потом на другое колено.
Он нависал над ней, словно гора, и ухмылялся. В глазах плясал огонь превосходства, который говорил: «Смотри, я сильнее! Если захочу, то раздавлю тебя ногой прямо сейчас». Потом Борн резко дернул вверх, поднимая девушку на ноги, повернул ее лицом к стене, сорвал плащ и задрал подол.
Горькие мысли захлестнули Лит. Холодок ужаса пробежал по телу, теперь она испугалась по-настоящему. Ей никто не поможет. Никто ее не спасет. Даже она сама. Спасать женщин – это удел мужчин.
Но она всё равно стала сопротивляться, чем не на шутку разозлила Бороворна.
Он сжал ее голову обеими руками и ударил о стену. Девушка качнулась, в глазах потемнело. Следующим был удар по лицу, и она почувствовала, как из носа потекло что-то теплое.
Зрение вернулось к ней быстро, но сил уже не осталось.
- Стой смирно, не то я проломлю тебе череп, - пригрозил Борн.
- Ты изнасилуешь меня при своей матери? – спросила Лит.
- Если надо будет, я трахну тебя на глазах у твоего дяди-выродка! – заорал в ответ Бороворн. – На глазах у всех деревни!
Он разорвал ее платье и стащил до пояса, крепко связав за спиной обе руки девушки обрывками ткани.
- Ну и скотина же ты! - бросила Лит, за что получила увесистую пощечину.
Девушка задергалась в попытках освободиться, но Борн силой заставил ее встать на колени и нагнул голову вниз. Остатки платья затрещали по швам, соскальзывая с бедер. Лит не могла двигаться и ничего не видела – сильная рука держала ее за шею, уткнув лицом в вонючие истоптанные шкуры.
Женщина у окна издала визгливый смешок.
Адам молча смотрел. Он считал, это его право – овладеть Лит первым.
- Выйди вон, - сказал ему Бороворн, одуревший от запоя.
И сын старейшины с кислой физиономией поплелся к двери, потому что идти наперекор этому парню - себе дороже, хоть он и из простолюдинов. Адам знал, Борну нет разницы, Лит это или какая другая девка. Он будет с ней груб, как и с другими, за которых некому было заступиться или тех, что отдались по своему желанию, но обойдется без жестокости. У Адама же были с ней личные счеты. Он уже строил планы, что сделает со своей бывшей невестой, когда придет черед, и, с другой стороны, был теперь даже рад, что оказался вторым. В его распоряжении будет много времени: он уведет Лит в какую-нибудь заброшенную хату и будет насиловать каждый день, когда захочет. Будет бить и душить ее. Заставит дочь вождя ползать на коленях, молить о пощаде. А когда надоест, выбросит ее на улицу.
Борн расстегнул штаны, Лит почувствовала грубые руки на своих ягодицах, и через мгновение отвердевшая плоть ткнулась в ее промежность.
- Не дергайся, - заурчал он.
В этот момент старая дверь слетела с петель и ударила Адама по голове. Парень отскочил, хватаясь за лоб.
Мать Бороворна завизжала.
В хижину зашел мужчина лет тридцати, среднего роста, в потертых доспехах с металлическими наплечниками, на поясе висел меч. За спиной воина стояла Диана и заглядывала внутрь хижины.
- Это она? – спросил мужчина.
- Да, - ответила девушка.
Почувствовав, что Бороворн ее отпустил, Лит попыталась встать, но тело не слушалось.
- Вот значит, как живут потомки великого Дуватара? - Мужчина покачал головой. - Загнивающее и ущербное племя, не умеющее ни читать, ни писать. Не знающее, как держать в руках меч. Обижающее слабых. Я точно попал в ту самую деревню или ошибся?
Лит показалось, что эти двое знают его, потому что не выглядят удивленными.
- Думаешь, если рыцарь, то тебе всё позволено? – огрызнулся Адам, потирая лоб.
- Я не просто рыцарь. Я - офицер армии Его Величества короля Рэдгара Яллина. Вы живете на земле, находящейся под его протекторатом. Любые преступления против наделенных властью будут разбираться префектом в суде и караться по закону.
- Слишком много проходимцев забредает сюда последнее время, – проворчал Адам.
Он дернулся в сторону, хватая железный штырь у стены, и ударил сплеча. Офицер уклонился и перехватил его запястье, резко выкрутив вверх. Адам взвыл, падая на колени. Штырь ударился о камни крыльца. Офицер отпустил запястье и достал меч, носком сапога откинув штырь подальше.
Адам стоял на коленях с клинком у горла.
Бороворн не вмешивался - он был занят завязыванием тесьмы на штанах.
- Лит, вставай же! – закричала Диана.
Но Лит продолжала лежать. Офицер посмотрел на Диану - та почему-то не спешила помогать сестре, стоя в замешательстве с неопределенным выражением лица. Но Лит ясно увидела в ее глазах брезгливость.
- Проваливайте отсюда! – гаркнул рыцарь на парней.
Когда те убрались, он вложил меч в ножны и направился к Лит. Лицо девушки горело, она выглядела жалко и беспомощно, но во взгляде плескалось что-то безумное.
Мать Борна забилась в угол, и время от времени оттуда доносилось недовольное бормотание.
Лит густо покраснела, когда мужчина подсел к ней, и задергала связанными руками в попытках прикрыться.
- Я не могу встать, – прошептала она.
- Вижу, - сказал офицер. - Давай-ка я развяжу тебя.
Он сосредоточил взгляд на одежде девушки, делая вид, что не замечает наготы, и стал разбираться с узлами. У него это получалось довольно легко.
Диана медленно вошла в хижину и, осторожно ступая по грязному полу, словно боясь испачкаться, подняла плащ Лит и встала рядом с мужчиной.
- Когда-то я был моряком, - непринужденно сказал тот, развязывая скрученный рукав платья. – Наш капитан говорил, что нет такого узла, который невозможно развязать.
На запястьях Лит краснели полосы от перетянутой ткани, лицо было в ссадинах и в крови, руки дрожали.
Когда дело было сделано, мужчина помог ей подняться.
– Платье придется выбросить, но ты ведь сможешь дойти в нем до дома? – спросил офицер.
Девушка кивнула, натягивая на себя обрывки одежды. Диана протянула сестре плащ, избегая встречаться с ней взглядом.
- Идемте, - проговорила Лит, беря плащ и накидывая его на плечи.
Они вышли из хаты и направились к дому вождя, чувствуя на себе пристальные взгляды людей.
На Лит то и дело накатывала тошнота. Девушка чувствовала ужасную слабость и головокружение. Она еще не отошла от случившегося, но мысли уже становились яснее. Раньше Лит думала, что позор на собрании - самое худшее, что случилось в ее жизни, но ошиблась. И, размышляя над этим, ощущала себя словно в трясине, которая затягивает всё глубже и глубже.
- Ты как? – спросил офицер.
- Нормально, - отозвалась Лит и взглянула на него.
Только теперь ей удалось хорошо рассмотреть рыцаря. Лицо продолговатое, худощавое с выступающими скулами, на правой щеке под щетиной бледный шрам. Глаза очень светлые, нос с горбинкой. Волосы длинные, пшеничного цвета, завязанные в хвост. На шее – кулон с эмблемой.
- Спасибо, - проговорила девушка.
- Пожалуйста, - кивнул офицер.
- Как вы меня нашли?
- Мы увидели Арахну, а потом люди сказали, что Борн поволок тебя к себе домой, - ответила Диана.
- Почему ты не закричала, не позвала на помощь? – спросил рыцарь.
- А что толку? Ей бы все равно никто не помог, - едко проговорила Диана.
Лит с удивлением взглянула на сестру. До этого она никогда не замечала за ней злорадства.
- Диана! - одернул девушку офицер.
- Позвать на помощь – значит, признаться, что я слабая, - ответила Лит.
- А ты сильная? – спросил мужчина, но без насмешки.
- Пока я не призналась в своей слабости, я сильная.
Он взглянул на Лит – бледная, с растрепанными волосами и разбитой губой, под носом - кровь, а сквозь платье проглядывает голое тело, на котором видны следы насилия.
- Хм, те твои дружки так не считают, - покачал головой рыцарь и отвернулся.
Кто может быть более жалким, чем женщина, которую пытались изнасиловать? Как она может что-то говорить о силе? Неужели не видит, что это смешно? Однако, офицер не стал говорить свои мысли вслух.
- Кто ты и как здесь оказался? – спросила Лит.
- Меня зовут Урис Алгорн. Отправлен в северный Фтир по приказу короля. Был ранен в бою, защищая границы. Племя Дор-Тайо приютило меня и моих солдат. Когда мне залатали раны, и я пришел в себя, то решил прогуляться по округе обширного королевства Его Величества и набрел на Дор-Церу. О благородстве этого клана ходят легенды. Я ожидал увидеть великих воинов и достойных людей. Да уж… расскажу в Норлиндоре – никто не поверит.
- Не говори никому, что ты здесь видел, - с беспокойством остановила его Лит. – Всё изменится.
- Какая глупость, - поморщилась Диана. – Здесь никогда ничего не изменится.
Урис с Дианой переглянулись.
- Я вижу, вы успели подружиться, – заметила Лит.
- Она стояла у ворот с ведром рыбы, - сказал офицер и посмотрел на Диану. Та отвернулась, пряча улыбку. – Я помог ей, и она пригласила меня в дом.
- И тебе просто так позволили пройти по Дор-Цере прямо к дому вождя? – удивилась Лит.
- Эмблема Норлиндора открывает любые двери. – Урис прикоснулся к кулону. – Тот, у кого она есть, в любой части королевства будет как у себя дома.
- Похоже, об этом знают все, кроме меня, - сказала Лит.
- Вожди зачастую знают меньше всех.
- Я не вождь, - ответила девушка. – Кстати, а где лошадь?
- Я поймал ее, когда мы пошли тебя искать, и оставил на Прямой Улице. – Они дошли до поворота, где узкая улочка сливалась с главной дорогой. – А вот и она.
Арахна стояла привязанной к забору одной из хижин.
- Погодите-ка… - остановилась Лит.
Она пригнулась к земле, и ее стошнило.
Глава 6
Они сидели за столом и ужинали печеной рыбой с лепешками и солеными грибами. За окном гудел ветер, но в доме было тепло, в печи уютно потрескивал огонь. Урис взял кувшин с брагой, наполнил кружки себе и девушкам, а после принялся ужинать.
Лит отломила хлеб и покрутила его в руках, глядя на кружку, в которой чуть слышно лопались пузырьки. Диана подозрительно покосилась на сестру.
- Нет аппетита? – спросил Урис, очищая рыбу от костей и плавников.
Девушка отодвинула от себя тарелку и положила лепёшку на стол.
- Ты сказал, что приехал из Норлиндора?
Офицер кивнул, откусив кусок рыбы.
- Был у нас до тебя один гость. Он рассказывал мне про этот город. Там в самом деле красиво?
- Норлиндор – бриллиант севера, - проговорил рыцарь, продолжая жевать рыбу. - Туда стекаются со всего Фтира большие деньги и большие таланты. Город героев, роскошных балов, больших дворцов и искусных интриг. Город знаний и тайн. О нем можно говорить много и не сказать ничего. В Норлиндоре нужно прожить жизнь, чтобы хоть что-то узнать о нем.
Урис положил себе на тарелку еще одного сига.
- Эта эмблема у тебя на груди, - сказала Лит, рассматривая солнце на кулоне рыцаря. – Точно такой же знак выбит над дверями нашего храма.
- Да, это символ, который принес с собой Тэр Дуватар. Солнце победы. Солнце ярости. «Пусть твое солнце никогда не зайдет» - говорят в Норлиндоре. «Пусть оно светит тебе вне зависимости от того, что ты намереваешься делать».
- Странное напутствие, - отметила Лит. - А если человек задумал сделать плохое?
- Норлиндор населяют не только люди, - уклонился от прямого ответа офицер. – Но исключительно каждый свободен делать то, что хочет.
- Наверное, в этом городе полно преступников, - предположила Диана.
- Блюстителей порядка там хватает, - поспешил успокоить ее рыцарь. - Разбой и хаос, разумеется, никто терпеть не станет.
- Значит, нет у вас никакой свободы выбора, - сделала вывод Лит.
- Мир огромен, - ответил ей Урис, доедая рыбу. – Если законы Норлиндора кому-то не по душе, он может отправиться навстречу судьбе по любой из дорог за пределами города.
Лит едва заметно улыбнулась.
- Твой отряд сейчас в Дор-Тайо? – спросила она.
- Да, ожидает моего приказа, чтобы вернуться обратно.
- Лучше тебе поскорее уехать, – сказала девушка, заметив, что Диана бросила на нее сердитый взгляд.
- Похоже, гостеприимство северян тоже осталось в легендах, - засмеялся Урис и отхлебнул браги.
- Здесь кое-что случилось… Мы боимся за свою безопасность.
- Диана мне рассказала.
- А что в вашем мире говорят о нас?
- О Дор-Тайо говорят иногда. О Дор-Цере же до последнего времени упоминали только в сказках…
- До последнего времени?
- Да, недавно прошел слух, что здесь появились великие маги, способные обрушивать горы на головы своих врагов.
- Ну, немного правды в этом есть, - ответила Лит.
- Я знаю, что между вашими кланами вражда, – сказал Урис. – Они убили твоих родителей.
- Да, но вражда была и до этого.
- Это я тоже рассказала, - вставила Диана.
- А что ты ему еще рассказала? – вспылила Лит.
– О том, что тебе уже семнадцать, и ты несколько месяцев пропадала с утра до вечера не пойми где!
Лит судорожно сглотнула и обратилась к Урису.
– Извини. Мы здесь одни и должны быть осторожны. Мы не можем доверять кому попало.
- А где была твоя осторожность, когда ты уезжала к нему! – В голосе Дианы послышались сварливые нотки. – Если бы ты сидела дома, Адам и Борн ничего бы тебе не сделали.
- Ни к кому я не уезжала!
- А почему тогда тебя тошнит без причины, и ты не можешь ничего есть?
- На что ты намекаешь? – со злостью спросила Лит.
- Не ссорьтесь, - сказал Урис.
- Похоже, Диана рассказала тебе всё, - обратилась к нему Лит, приподняв брови. - Мне нечего добавить.
- Уезжали бы вы отсюда, - сказал офицер. - Грядет что-то. Тревожно здесь… Знаю, за вашим сокровищем надо присматривать, но вам это больше не по зубам. И не смотри на меня так, - обратился он к Лит. - Мне известно, что вы охраняете, иначе давно бы уже ушли из этих краев. Король сделает всё, чтобы защитить народы, которые населяют его земли, но пока сюда пришлют отряд, с вами может случиться беда.
- Ты предлагаешь уйти вместе с тобой? – спросила Лит.
- Да. Всем беззащитным.
Урис и Диана обменялись взглядами.
- Чего вы постоянно смотрите друг на друга? О чем вы сговорились?
- Как я уже сказал, у меня есть отряд в Дор-Тайо, однако, без позволения короля я не могу его здесь оставить, даже для защиты. Но часть жителей может отправиться с нами, а через некоторое время мы вернемся за остальными.
- Это мудрое решение, - согласилась Диана.
- Дядя должен скоро вернуться. Останься и поговори с ним, - предложила Лит.
- Я не могу, мне давно пора обратно. У тебя есть право принять это решение во время отсутствия дяди. Ведь он оставил Дор-Церу на тебя?
- Да, но это слишком важное решение, я не могу его принять сама. Наш народ жил здесь сотни лет, и ничего с нами не случилось. Зря ты думаешь, что мы бы отсюда ушли, будь у нас выбор. Ты не понимаешь, что значит быть рожденным на севере.
- Времена меняются. Если ты примешь это решение, то, возможно, спасешь многих.
- Нет, - ответила Лит. – Только дядя может это сделать, не я.
- Тогда завтра утром я уезжаю, - сказал Урис, и лицо Дианы сразу стало печальным. – Я обо всем доложу королю и постараюсь вернуться скорее.
***
Стоя на балконе, они смотрели как вдали в снежной метели исчезает всадник. Лицо Дианы было спокойным и кротким, только небольшая складка пролегала на лбу. Когда Урис Алгорн пропал из виду, девушка обратилась к Лит:
- Раньше ты была готова горы свернуть, и мнение дяди для тебя ничего не значило. Почему теперь ты боишься его? Почему, когда мы встретили кого-то, кто действительно может помочь, ты отвергаешь помощь и говоришь, что не имеешь права принимать решение сама?
- Дело не в том, что я боюсь или не могу решиться. А в том, что нас нельзя разделять. Нас и так мало, мы должны держаться вместе.
- Ты имеешь в виду, должны погибнуть вместе? – с раздражением сказала Диана.
- Отправив часть жителей неизвестно куда, я не смогу отвечать за их судьбы. Я не смогу узнать, что с ними стало. А что, если они умрут, и я ничего не смогу сделать?
- А что ты можешь сделать сейчас?
- Я что-нибудь придумаю.
- Когда ты уже прекратишь играть в вождя! - Диана хмыкнула и махнула рукой, собираясь уходить, но Лит схватила сестру за запястье.
- Ты знаешь, меня мучают разные мысли. И я честно не знаю, как с тобой поговорить. Мы стали так далеки друг от друга. Давай что-нибудь с этим сделаем, мы ведь сестры.
- Ты отказываешься видеть очевидные вещи, которые происходят у тебя на глазах. Поэтому ты ничего не можешь понять, - холодно ответила Диана.
- Значит, я глупее тебя. Объясни, раз я не понимаю.
Диана поджала губы. Странное выражение мелькнуло на ее лице. Она потупила взгляд.
- Мне здесь плохо.
- Трудно найти кого-то в этой деревне, кому здесь хорошо… - ответила Лит.
Диана неловко закрыла лицо ладонями, будто пыталась спрятаться.
- Я здесь чужая. У меня никого нет.
- У тебя есть я. Если хочешь, переезжай опять в мою комнату.
Диана неуверенно замялась.
- Ты правда этого хочешь?
Лит кивнула, и Диана неожиданно бросилась ей на шею.
- Лит, если бы ты знала, как я люблю тебя!
- И тем не менее, побрезговала мне помочь… Там, в доме Борна.
- Я? Нет, ну что ты! – принялась оправдываться Диана, хлопая ресницами. - Я просто испугалась, я была потрясена, увидев, что они с тобой сделали! Эти двое… они постоянно обзывают меня, когда видят, я их боюсь. А тобой я всегда восхищалась. Ты такая смелая!
Она расплакалась от переизбытка чувств, обвив руками шею сестры. Лит тоже ответила на объятие, и девушки крепко прижались друг к другу.
- Вместе мы будем сильнее, чем по отдельности. Возвращайся в мою комнату. Снова будем болтать ночами как раньше, - сказала Лит.
- Послушай, я всегда буду рядом с тобой, - глаза Дианы блестели от слез. - Я никогда тебя не оставлю, что бы не случилось. Я отдам жизнь за тебя.
- Ну, успокойся, - похлопала ее по спине Лит. – Не надо о смерти. Лучше пошли за твоими вещами.
- Мне так страшно. Что с нами будет? Что будет с мечом?
- Мы должны найти его. Может, ты что-то знаешь? Дядя говорил тебе?
- Нет, ничего.
- Значит, дождемся дядю, он найдет меч, а после мы уйдем отсюда. Все вместе.
- Но что скажет на это Аластор?
- Иногда мне кажется, ему нет дела до нас. Если бы он желал добра Дор-Цере, то приезжал бы почаще.
- Куда мы пойдем? В Норлиндор?
- Да. Я поговорю с дядей. Думаю, к тому времени Урис уже вышлет отряд. Если, конечно, сдержит слово.
- Ты знаешь, а ведь он сюда уже давно приезжает… Пока ты пропадала в горах, он приезжал ко мне, - с придыханием сказала Диана.
- Про меч ты ему тоже конечно же рассказала?
- Про всё… Он звал меня с собой.
- Он целовал тебя?
- Нет. Он даже не смел коснуться моей руки.
Лицо Дианы светилось от переполнявших ее чувств. Влюбленность делала эту хрупкую и невесомую девушку еще прекраснее. В свои двадцать два года она все еще выглядела как ребенок.
Лит отвернулась, - слова сестры почему-то вызвали в ней отвращение.
- Я уеду с ним, - всхлипнула Диана, и Лит подумала о том, что всего несколько мгновений назад Диана уверяла, что никогда ее не оставит. - Он такой хороший. Он вернется. Точно вернется!
- Значит, тебе повезло больше, чем мне. – Лит снова вспомнила мужчину, который ее обманул, сглотнула комок в горле, но заставила себя улыбнуться. - Когда от меня кто-то уходит, то больше не возвращается.
- Пожалуйста, скажи мне, кто он? – попросила Диана, дотронувшись до руки Лит. – И что произошло?
Но что она могла сказать? Что он обещал исполнить ее мечту стать вождем клана, а потом переспал с ней и исчез? Это была правда, о которой лучше молчать. Как говорил Валекто, не все свои мысли следует высказывать вслух. И о многих из них лучше никому не знать.
- Он спросил, пошла бы я за ним. А я сказала, что его дом здесь. Видимо, он сделал свой выбор, а я – свой.
- Лит, ты так и не поняла… Никогда не говори мужчине, что ему делать, - ответила Диана. – Ладно, пойду за вещами. Хочешь, согрею тебе вечером ванну с травами? Или напеку лепешек, попьем чай, закутавшись в одеяло?
Но Лит нахмурилась, глядя вдаль. Разговор о еде вызвал у нее тошноту.
- Что с тобой? – спросила Диана, взяв сестру за руку.
- Кажется, ты права. Я беременна.
Глава 7
Мартовским днем, ближе к полудню, караульный на воротах увидел всадников, направлявшихся в сторону Дор-Церы. Они ехали с запада. Свирепствовала метель, и потому он заметил людей, когда те подошли к деревне почти вплотную. Борясь с непогодой, лошади двигались медленно и встряхивали гривами, пытаясь сбросить налипший лед.
- Дарун приехал! – закричал караульный.
Несколько человек, стоявших поблизости, побежали рассказать новость остальным. Ворота деревни распахнулись, всадники стали въезжать один за другим.
Первым вышагивал белый скакун с украшенной сбруей, на котором сидел Дарун. Наместник, сутулый и болезненный, ежился от порывов ледяного ветра. Следом ехал на вороном коне юноша, уже возмужавший, сияющий здоровьем, с горделивой осанкой и благородными чертами лица. На нем была надета пышная меховая шапка с горностаевой накидкой. Рот молодого человека искривился, когда взгляду открылась нищета, царившая в поселении. Презрительное выражение исказило красивое лицо.
- Ну и дыра! – протянул юноша, поравнявшись с Даруном.
Братья, сопровождавшие молодого человека – а их было трое, и, судя по всему, они приходились ему старшими - согласились, отпустив пару едких замечаний. Следом за высокопоставленными особами ехала охрана – пятнадцать рыцарей в мехах и с оружием. В самом конце тянулся обоз с припасами.
- Скоро вы будете думать иначе, Ваша Милость, - вкрадчиво прошелестел наместник.
- Почему деревня в таком запустении, словно здесь живут дикари? – спросил юноша.
– К сожалению, без сильной руки Дор-Цера приходит в упадок, а я – всего лишь наместник, - как можно печальней ответил Дарун.
- История знает множество примеров, когда наместники обустраивали города лучше королей. Я слышал, что в этих горах есть залежи необычной соли. Очень дорогой, к тому же. Вы бы смогли сколотить немалое состояние на торговле!
- Дело в том, Ваша Милость, что в соляных шахтах производство давно зачахло. Прошло много лет, необходимо все отстраивать заново. Конечно, иногда некоторым счастливчикам везет, и им удается собрать немного соли, но ни о каком массовом производстве речи идти не может.
- Не лгите себе, Дарун. Вы просто не умеете вести дела.
Наместник поморщился, но проглотил оскорбление.
- Всё довольно сложно, Ваша Милость, - ответил он. - Скоро вы поймете.
- Напротив, - самоуверенно перебил его молодой человек. - Все очень просто: сильный – подчиняет, слабый – подчиняется.
- Именно поэтому я и отправился за вами, и готов вам подчиниться, - покорно ответил Дарун.
Юноша хмыкнул, бросив на наместника высокомерный взгляд.
- Надеюсь, хотя бы моя невеста окажется красивой.
- Она точь-в-точь выглядит так, как я вам описал.
Пока всадники ехали по Прямой Улице, сельчане повыходили из хижин, несмотря на лютый холод и метель. Всех выгнало на улицу любопытство. Весть о возвращении Даруна уже разлетелась, и деревня гудела как разворошенный улей. Наместник сдвинул брови, предчувствуя что-то неладное.
- А ну, прочь с дороги! – стеганул он нагайкой детей, загородивших улицу.
«Вроде всё цело», - думал Дарун, глядя по сторонам. – «Что же ты натворила, Лит? Отчего мне так неспокойно?»
На протяжении оставшегося пути больше никто не разговаривал. Жители деревни заняли обе стороны улицы, поток людей направлялся следом за рыцарями. В воздухе чувствовалась такая напряженность, что теперь даже самоуверенный юноша ощутил смутную тревогу, вся его напыщенность исчезла.
Подъезжая к дому вождя, всадники устремили взгляды вперед. Ворота были распахнуты настежь, виднелся весь двор с летней кухней, фасад, крыльцо и угол конюшни. Несколько слуг торопливо покинули двор и поспешили слиться с толпой. У одной из створок ворот наместник заметил Халгара. Сложив руки на груди, он внимательно изучал новоприбывших.
Наконец, дверь дома отворилась, и на крыльце показалась Лит. Диана не осмелилась выйти наружу. Она так и осталась стоять на пороге, со страхом выглядывая из-за плеча сестры.
Кони шли все медленнее, а лица всадников мрачнели. Дарун подслеповато щурил глаза и все никак не мог понять, что заставило Его Милость так побледнеть, но вскоре увидел и осознал масштабы своего бедствия.
Лит стояла на крыльце, положив руку на округлившийся живот.
Лицо жениха выражало ужас.
- Это ваша племянница? – спросил он у наместника, но тот не ответил.
Юноша натянул поводья, и конь остановился, взрыв копытом снег.
Толпа замерла. Никто не смел шевелиться, только лошади шумно всхрапывали.
- Рад представить Лит Тиррабаль, дочь вождя и ваша невеста! – прогудел Халгар Джосгар. – А вы из каких краев пожаловали, господа?
Он еще никогда так злобно не ухмылялся.
- Перед вами виконт Фехти Этеррис, младший сын… - провозгласил герольд, прочистив горло.
- Замолчи немедленно! – оскалился на него старший из братьев виконта.
Сам же виконт стоял в замешательстве, не в силах справиться с потрясением.
- Кажется, меня уже кто-то опередил? – пробормотал юноша.
Он пошевелил губами, не находя, что добавить, и издал нервный смешок, каким обычно смеются мальчишки, попавшие в неловкую ситуацию.
Побелев от гнева Дарун отшвырнул поводья, соскочил с лошади и направился к воротам. Полы тяжелого одеяния мешали идти, ветер сбивал с ног, наместник запинался, проваливаясь в снег, но не отводил взгляд от племянницы и шел ей прямо навстречу.
Лит не двигалась.
Дарун замахнулся и ударил ее - она подалась в сторону, держась за столб у ступеней, чтобы не упасть. Потом схватил за шиворот, стащил с крыльца и толкнул на середину двора.
Было видно, как Лит упала, и как Дарун пинает ее ногами в лицо и живот. Ни всхлипа, ни крика не донеслось со двора. Наместник бил свою племянницу молча, яростно.
Все стояли и смотрели. Диана отошла вглубь дома, дрожа от страха. Она знала, что гнев Даруна обрушится на нее сразу же после того, как наместник изобьет Лит до полусмерти. Будучи не в состоянии что-либо сделать, девушка разрыдалась и убежала в спальню.
Кто-то в толпе злорадно усмехался, у некоторых разгорелись в азарте глаза, слышались одобрительные возгласы, что Лит Тиррабаль это заслужила. Были среди сельчан и Адам с Бороворном. Был и Кевин. Неподалеку стояла и Шайла. И только несколько человек тихо ушли восвояси. То ли от жалости, то ли со скуки.
***
- Почему ты не сделала этого? – спросил Дарун.
- Я видела знак.
- Оставь свои загадки для других. Я-то знаю, что Тэр Дуватар нас больше не слышит.
- Знак был не от него.
- Не зли меня, Шайла. Ты могла сделать это во благо народа. Теперь клан погибнет. Это ты понимаешь?
- Он погибнет не из-за Лит. Один из нас его погубит, но не она.
- И кто же?
- Тот, кто думает, что больше всех желает ему блага, - проговорила гадалка. – Но мы с тобой этого не увидим. Мне не дано знать имен, я вижу лишь сны.
- Хватит болтать о ерунде, я пришел сюда не за этим! Ты могла бы не позволить этому ребенку родиться, и клан бы избежал позора.
- Не лги себе, Дарун. Этот позор только твой.
- Если ты ненавидишь Лит, то зачем помогла ей освободить тифлинга? Тебе стоит быть благодарной, что я не убил тебя за это.
- Я не люблю и не ненавижу ее. Я помогла ей лишь потому, что хотела досадить тебе. Неважно, делаю я что-то во зло или во благо другим. Важно лишь то, что приносит тебе огорчение. Я получаю от этого удовольствие. Все, что ты мне оставил, когда бросил меня – это ненависть. Ты пришел сюда обвинить меня, что я не покрыла твой позор? Но почему я должна спасать тебя?
- Потому что каждый из нас – часть клана.
- Ты погубил мою жизнь, и меня затоптали ногами. Ты и твой клан ждали от меня помощи после всего, что со мной сделали?
- Интересы клана превыше интересов отдельного человека.
- Я ждала тебя столько лет!
- Шайла, мы были детьми, теперь нам обоим далеко за сорок. Ты до сих пор не повзрослела и ничего не поняла? А ведь ты была умной девушкой.
- Ты вынудил меня избавиться от нашего ребенка. Ты обещал мне, что наша любовь будет вечной, и я поверила тебе. А потом ты исчез. О, сколько слез я пролила за все те годы! А когда ты вернулся в день родов Араны, я готова была простить тебе всё. Я помню тот день как сейчас. Ты на статном коне в нарядных одеждах, в парчовой мантии, въезжаешь в Дор-Церу. Ты увидел меня в первых рядах и нарочно отвернулся. Я шла рядом с твоим конем как попрошайка. В надежде, что ты посмотришь на меня, но ты упорно не замечал. С того самого дня как ты уехал, мы больше не разговаривали. Так зачем ты пришел ко мне сейчас, спустя столько лет и жалуешься, что я не помогла тебе?
Дарун пристально посмотрел на Шайлу. Она выглядела очень старой, гораздо старше своих лет. Остатки ее красоты, которой он соблазнился в далекой молодости, можно было обнаружить только с большим трудом. Запавшие глаза, расплывшееся тело, поникшие плечи. Эти черные густые волосы, в которые он так любил зарываться, теперь свисали жалкими клочками, поседевшие и грязные. Пышная грудь обвисла, губы высохли, кожа покрылась морщинами и пятнами. Он признался себе, что вообще позабыл за все это время о Шайле. Она просто перестала для него существовать.
- Я многое понял, - отвечал Дарун. – Я учился мастерствам и наукам. Мне открылись великие вещи. Я понял, что любовь женщины – не для меня. Низшие наслаждения оскверняют высокие души. Женщина – погибель, обуза. Петля!
- Лицемер! Скажи это Диане!
Слова Шайлы прозвучали как пощечина, и глаза Даруна вспыхнули гневом.
- Да-да, скажи это бедной девочке, которую ты используешь, когда блудная страсть овладевает тобой темной ночью. Когда в своей одинокой постели ты боишься себе признаться в своем ничтожестве. Признаться в том, что несмотря на все твои премудрости, ты не можешь совладать со своей елдой. И ты, жалкий и увядающий, ищешь объятий юного тела этой девочки, и не хочешь замечать, что ты ей противен, и она ненавидит тебя больше, чем ты ее. Почему же ты не хочешь меня, равную тебе, а стремишься к прекрасному? Ну же, поцелуй меня, приласкай как прежде, - ведьма потянулась к Даруну.
- Замолчи, дурная баба. Меня от тебя тошнит, уродина! Убери свои грязные руки!
- Смотри же, - продолжала Шайла. – Смотри, что ты со мною сделал. Смотри, трус! Я – твое отражение. Твоя душа. Гибнет все, к чему ты прикасаешься! Прекрасное становится уродливым. Живое – мертвым.
- Во всем, что с тобой случилось, виновата только ты. Надо было держать себя в руках и слушать советов старух.
- Мы же любили друг друга!
- Я никогда не любил тебя! Я любил Арану, но она вышла за моего брата, поэтому я уехал.
Шайла вздрогнула как от удара хлыста.
- Не прикидывайся, все в деревне знали, кого я любил на самом деле.
- Убирайся! – в бешенстве закричала ведьма.
Дарун не заставил себя упрашивать дважды.
- Зря я пришел, - сказал он, направляясь к выходу. – Я не знал, что ты окончательно лишилась рассудка.
Глава 8
Тэр Дуватар ступил в огромный амфитеатр. На первый взгляд стены и потолок казались абсолютно черными, но стоило присмотреться, и можно было разглядеть, что они уходят в бесконечность, а точнее, отсутствуют вовсе – это было пространство, в котором бледно мерцали звезды. По центру арены возвышались трибуны, за которыми стояли Белые Судьи. Их было десять. Все в свободных бледных одеждах, с неясными расплывчатыми лицами и темными впадинами глаз.
Свет в зале суда исходил от фонарей, расставленных по кругу арены и вдоль лестниц, где располагались сидения зрителей.
Пленника вела стража, по рукам и ногам он был скован кандалами, шею обхватывал обруч с цепью. Один из стражей, намотав цепь на предплечье, шагал следом за узником. Кандалы были выкованы и наполнены магией в высшем ее проявлении. Она пресекала всяческие попытки к бегству: подавляла волю, истощала силы, навевала болезненные видения.
Узник окинул взглядом собрание. В зале присутствовали различные существа: духи, призраки, неупокоенные души, такие же, как и сам Тэр, темные и светлые сущности, непонятные бесформенные существа. Дуватар задержал взгляд на чудных созданиях, которые ему никогда не доводилось видеть: высокие, с перепончатыми крыльями, с щупальцами вместо рта, с копытами вместо ступней, безликие, уродливые и странные. Все они смотрели на пленника.
Но один взгляд был для Тэра особенно тяжел. Он почувствовал его спиной и оглянулся, насколько позволял обруч на шее. Знакомое лицо выделялось среди сотни других - Аластора трудно с кем-то спутать.
Колдун сидел неподвижно, не отводя взгляда от Дуватара.
- Не останавливаться! – скомандовал страж, и осужденный продолжил путь.
Когда все оказались на местах, Верховный Судья, - самый высокий, с бледной короной, поднял руку. В зале сразу стало тихо.
- Вас приветствует Эо, Царь Правосудия. – Он посмотрел на пленника. - Тэр, основатель династии Дуватаров, победитель Шехмеры, королевы древних людей-ящеров, одолевший в героическом поединке Велиара, старшего демона Девяти Кругов Ада, после смерти оставшийся скитальцем между мирами в виде неприкаянной души, ты обвиняешься Великим Судом Десяти в том, что поколебал чаши весов и нарушил равновесие мира. Ты сошел к смертным, преступив закон. Сегодня тебя будут судить по правде и справедливости. Признаешь ли ты свою вину?
- Нет, - возразил Тэр и указал на чародея. – Аластор много раз путешествовал между мирами. Я знаю, я видел. Он приходит и уходит, когда пожелает. И не всегда эти перемещения связаны с необходимостью.
Ни один мускул не дрогнул на лице мага.
- Сущность Аластора недоступна для твоего понимания, - ответил Эо. - Он никогда не был смертным. Он не человек. Его отправили вниз хранить равновесие мира, дав смертную оболочку. Твоя же сущность изначально смертна. Ты родился человеком и умер им. Умершие однажды не могут возвратиться назад. Таковы законы мироздания. Так для чего ты нарушил их, совершив это злодеяние?
- Да, я был человеком, - согласился Тэр. - И через тысячу лет им остался. Любовь двигала мной.
- Это не освобождает тебя от ответственности. Ты поколебал чаши весов, и теперь открылись ходы темным сущностям.
- Не нужно обвинять меня во всех бедах мира. Мир внизу всегда был открыт для темных сил. Их вызывали чародеи, подобные Аластору, и сам мир смертных хранил зло внутри себя.
- Теперь он стал еще уязвимее, еще слабее, потому что баланс нарушен.
- Почтенный коллега, - заговорил Аластор, обращаясь к Верховному Судье. – Не забывайте о том, что этот безумец также выпустил Велиара на свободу.
Тэр посмотрел на чародея. Маг умел прятать свои мысли и эмоции под маской полуулыбки.
- Я не делал этого, - ответил Дуватар. – Я не знаю, как он попал ко мне в пещеру.
Что-то похожее на смех, как шелест листьев, пронеслось по залу.
Эо бесстрастно молчал.
- Ты обязан был стеречь его! – продолжал чародей. – Ты потерял бдительность. Нельзя быть беспечным, охраняя демона. Ты виновен, что он теперь на свободе, здесь нечего обсуждать.
- Предоставьте мне этого несчастного! – послышался голос, и все оглянулись.
В амфитеатре появился Велиар и проследовал к Судьям. Никто не понял, как он попал сюда и откуда. По собранию пробежал шепот удивления и ужаса, однако, Белые Судьи остались спокойны.
- Хм, твое лицо мне знакомо, - сказал демон, задержавшись на какое-то время рядом с Аластором. - Я метнул свой снаряд недостаточно сильно, что ты выжил? Почтенный Судья, вот - виновник моего освобождения. Он вызвал меня.
Лицо чародея перестало улыбаться.
- Я – Хранитель Равновесия, - возразил маг.
- Хранитель Равновесия занимался непотребными делами, тогда как ему было велено охранять безопасность этого мира? – усмехнулся Велиар.
- Замолчи, исчадие, - сказал чародей.
Демон не удостоил его ответом и пошел дальше, к трибунам.
- Отдайте Дуватара мне, - обратился он к Эо. – Этот человек при жизни продал мне душу, именно поэтому после смерти его не забрали ни в Ад, ни в Рай. Он мой слуга навеки.
- Выведите его вон, - крикнул кто-то из присутствующих. - Демон не имеет права попирать ногами залы священного собрания!
- В зале суда может находиться любой желающий, - отвечал Эо. – Здесь запрещено обнажать мечи, здесь отсутствует любая магия. Никто никому не сможет причинить вреда. Это место защищает себя само, вам нечего бояться.
- И я этим воспользовался, - перебил его демон. – Иначе у меня никогда бы не появился шанс поговорить со столь почтенной публикой. Слушайте меня все. Тэра не может судить никто из вас, кроме меня. Заставьте повторить меня это еще раз, и мир смертных утонет в реках крови.
В зале повисла тишина.
- Уж лучше вы судите меня, чем он, - проговорил Дуватар. - Любая ваша пытка будет слаще того, что припас для меня Велиар.
- Разумеется, - произнес демон. - Кто еще лучше меня знает твои тайные пороки и слабости?
- Только попробуй причинить вред Лит.
- Ты сам причинил ей вред. Причем такой, что хуже не придумаешь.
- Выражайся яснее, Велиар, - раздался голос Судьи.
- Зачем мне облегчать ваш труд? Пускай лучше Аластор наведается в те края и доложит вам. Его там уже заждались.
- Если ты имеешь интерес к исходу суда, то займи любое свободное место и сиди молча, - снова выкрикнул кто-то из зала. - А если нет, так проваливай отсюда и не мешай судьям! Сегодня вынесут вердикт осужденному, и никто этому не помешает.
- Выносите, что угодно, но осудить его вы не можете, иначе я поколеблю ваши законы мироздания так, что выходка Тэра покажется шуткой по сравнению с тем, что будет.
- Твоя бесчестная сделка отменяет все обязательства между нами, – сказал пленник. – Я добровольно согласен, чтобы меня судили Судьи, а не ты.
- Какую сделку вы заключили? – спросил Эо.
- Этот несчастный утверждал, якобы девушка, к которой он воспылал любовью, любит его столь же сильно, - ответил Велиар. – Мы поспорили, он проиграл, и теперь мне кое-что должен.
- Ты обманул меня! Ты не дал мне время! – воскликнул Тэр.
- У тебя было достаточно времени.
- Ты знал заранее, что будет, и все равно поспорил со мной!
- Никто не может знать будущее. Его можно только предвидеть. У того, кто хорошо знает людей, шансов больше. А я – большой знаток человеческих душ.
- Ты ведь понимаешь, Велиар, что, как только ты покинешь этот зал, тебя схватят. Внутри никто не причинит тебе вреда, но снаружи бдят самые лучшие стражи, - сказал Верховный Судья.
- Сомневаюсь, что им удастся схватить нечто невидимое и неосязаемое. Пока я был заточен в аду, моя сила росла. Как и моя ненависть. Я могу исчезать и появляться, когда захочу.
- Так будь добр, исчезни, - проворчал Аластор себе под нос.
Рядом с чародеем села Элисмэя, тронув его за руку. При виде темной эльфийки маг сделал кислое лицо. Женщина улыбнулась в ответ, и, изящно подложив руку под подбородок, стала внимательно слушать.
- Суд переносится, - сказал Эо, и в голосе бесстрастного существа будто проскользнули нотки раздражения.
- Тогда я приду в следующий раз, - отвечал Велиар. – Я буду приходить каждый раз снова и снова. И вы не сможете принять никакого решения, потому что я тоже заинтересованное лицо во всей этой истории. Согласно вашему закону, вы не можете игнорировать клятвы и споры, скрепленные кровью. - Демон взмахнул крыльями. - Вот ведь злая шутка, правда? Оказаться заложниками собственных правил.
Он превратился в сгусток тени и исчез. Собрание зашевелилось, послышались возмущенные голоса.
- Что ж, плохи дела у этого парня, - сказал Аластор. – Мне было бы интересно это с кем-то обсудить, но только не с тобой.
- Сочувствую, но на данный момент у тебя нет другого собеседника, - ответила Элисмэя. – Для тебя есть срочное дело.
- Я не буду выполнять твоих поручений.
- У Лит будет ребенок.
- Что? – вскинул брови чародей. - Подожди. Ты думаешь…
- А для чего еще он спускался к ней.
Аластор закатил глаза.
- Значит, ты снимешь мое заклятие? – с надеждой спросил он.
- Нет.
- Тогда в твоей просьбе нет смысла. Как я убью ребенка, если ты мне запретила убивать и колдовать.
- И лгать, - добавила дроу. – Но ничего из этого делать не придется. Все, что от тебя требуется – отнять у дитя магию. Я надеюсь, ты понимаешь, какая может быть сила у ребенка, родившегося от Тэра Дуватара.
Элисмэя передала магу фиал.
- А если дитя умрет, не родившись? – спросил Аластор.
- Оно не может умереть, пока в нем есть магия.
- Я не хочу быть марионеткой в твоих руках. Я – Хранитель Равновесия, а не твой слуга.
- С этим заданием можешь справиться лишь ты. Это повод для гордости, а не обиды.
- Кто еще знает о ребенке? – спросил чародей.
- Никто.
Элисмэя протянула баночку с серебристым порошком и склянку из непрозрачного стекла.
- Что это?
- Зелье для Лит, чтобы она забыла Тэра. Порошок – для свидетелей, если будут. Бросишь один раз, и свидетель никому ничего не расскажет. Бросишь второй – даже если и расскажет, ему все равно никто не поверит.
- Я знаю, как работает этот порошок, ты меня уже отправляла в Дор-Церу с таким заданием, забыла? Но меня интересует, будет ли какая-то награда за это?
- О какой награде речь? Хранитель Баланса, ты выполняешь свои прямые обязанности, - сказала Элисмэя, бесшумно поднявшись с кресла. - И не вздумай хитрить, как тогда с молнией. Я слежу за тобой.
- Хитрить? – злобно проговорил Аластор. – Я спас меч Дуватара! Было бы лучше, если б темные эльфы утащили его в подземелье?
Лицо женщины-дроу смягчилось.
– Мне бы не хотелось, чтобы ты думал, будто я использую тебя, - ответила она. – Я знала, что это ты выпустил Велиара. Судьи узнали об этом задолго до сегодняшнего дня. Не удивляешься, что тебя никто не тронул? То, что все закрыли на это глаза – не само собой разумеющееся.
- И кто же рассказал им? Ты сделала это, а теперь прикидываешься, что спасаешь меня? – поморщился Аластор. – Что ты затеяла, Элисмэя? Не боишься запутаться в своих же интригах?
Она загадочно улыбнулась и ушла.
«Неужели дитя гораздо важнее того преступления, которое я совершил, выпустив на свободу Велиара? Ведь это преступление против всего мира…» - подумал Аластор, и в голову ему пришла одна идея.
Глава 9
- Виконт Фехти, младший сын Орли Этерриса, графа Вирренского… - медленно произнес Аластор, глядя вслед удаляющимся всадникам. – Не самые лучшие земли и не самый родовитый аристократ, но войско внушительное – двести конных рыцарей. Для Лит это была бы блестящая партия.
- Если они сейчас уйдут, мы уже ничего не исправим, - ответил чародею Аркат.
Полуорк стоял в полном вооружении с воинственным выражением лица, будто прямо сейчас готов ринуться в погоню за всадниками.
- Я не могу их убить, - сказал маг.
- Зато я могу, - возразил Аркат. - Поговори с моим вождем, пока они еще не уехали далеко. Устроим облаву.
- А дальше что? За ними пошлют. А когда узнают, что их убили, то явятся сюда. Ты об этом подумал?
- Каждый год под лавинами гибнут сотни людей.
- Нет, - покачал головой Аластор. - Слишком много совпадений. Мы привлечем ненужное внимание к мечу Дуватара. Все боятся этих мест. Ходят легенды о призраках, кровожадных варварах и людоедах. Но когда за это возьмется организованная армия, и станет ясно, что север что-то скрывает, сюда хлынут полчища.
- Дарун не настолько глуп. Я уверен, он не рассказал про меч. Граф Этеррис отправил сюда сына, поверив в обещания сокровищ и власти.
- Глупо на это рассчитывать, мы уже вышли в большой мир и заявили о себе. Я предвижу конец Дор-Церы, но не будем приближать его раньше времени. Выбирая между смертью и позором…
- Ты бы выбрал позор, - отозвался полуорк. - Если говорить о чьей угодно чести, только не твоей. Весть об этом разлетится по всему миру.
- О причине сорвавшейся свадьбы вождю Дор-Тайо я говорить не буду. И ты храни молчание.
- Но виконт не будет молчать! Что скажут о северянах по ту сторону гор? О нашей чести?
- Мы в ответе за свои поступки, - сказал маг. - Лит – не исключение. И Дарун – не исключение. И мы с тобой. И северяне тоже. В конечном счете, мы все виноваты друг перед другом.
- Заслуги чести забываются быстро, позор – никогда. Подумай о том, что сейчас и только сейчас можно его избежать.
Всадники у подножья гор превратились в мелкие точки и стали исчезать в ущелье.
- Ну? – спросил Аркат, нетерпеливо глядя на чародея.
- Нет, - ответил Аластор. – Отпустим их.
Глава 10
Прошла неделя. Лит очнулась в своей постели – впервые, после того как Дарун избил ее, в полном сознании, а не в бреду. Девушка поднесла руку к животу - дитя выжило, но радости это не принесло, а наоборот, преисполняло отвращением к себе, к своему телу. Оно мешало ей. Любое движение причиняло боль.
Открыв глаза, Лит почувствовала, как что-то стягивает лицо – влажное и резко пахнущее. Она потянулась, чтобы убрать, но кто-то удержал ее руку.
- Нет. Аластор сказал не трогать, пока полностью не заживет.
- Диана?
- Да. Как ты себя чувствуешь?
Сестра склонилась над ней. Как всегда испуганная, робкая. С маленькими сжатыми плечами, опущенной головой, словно в ожидании, что кто-то ее ударит. Лит вдруг подумала о том, что не знает о Диане вообще ничего, кроме того, что та все время боится. Какая она? Что делает ее счастливой? Есть ли в ней что-то еще, кроме страха?
- Ты сказала Аластор? Он здесь? – спросила Лит.
- Да. Дядя накинулся на него насчет тебя, но разговора у них не получилось. Он лечил тебя. Ты поправилась благодаря ему.
- Что-то я не чувствую, что поправилась. А что тот юноша?
- Уехал сразу же. Обещал, что расскажет все по ту сторону гор…
Лит стало тошно. Череда последних событий вдруг как-то разом навалилась на плечи.
- Ты сказала дяде про Уриса? О том, что нужно уходить?
Диана испуганно посмотрела на сестру.
- Ты что, дядя меня убьет.
- Позови его, я сама расскажу. - Лит сделала попытку подняться, морщась от боли.
- Нет, не сейчас. Подожди, пока он успокоится.
- Тебе ведь плевать на Дор-Церу. Ты ждешь Уриса для себя, а не для других.
- Да, жду, - тихо ответила Диана. - Он обещал мне.
Лит, не в силах совладать со своим неповоротливым телом, снова откинулась на подушки.
- Мне тоже кое-что обещали. И вот я здесь…
- Не падай духом, - проговорила Диана, но как-то неуверенно, даже бездушно.
- Падать уже некуда. – Улыбнулась через силу Лит, подумав о том, насколько бесполезными бывают слова утешения.
Она всмотрелась в лицо сестры. Под ее распущенными волосами скрывались синяки от побоев.
В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошли Аластор с Даруном.
- Выйди, - рявкнул наместник Диане.
Та повиновалась.
- Дядя… - проговорила Лит, отбрасывая с лица примочки.
На ее щеке виднелся почерневший кровоподтек, замазанный снадобьями чародея. Лоб и нос покрывали заживающие ссадины.
- Потаскуха! – закричал Дарун, кинулся к кровати и схватил племянницу за горло. – Я нашел тебе жениха, потратил на поиски столько сил! Нашел того, кто бы защитил клан! А ты? Да как ты могла? Не знаю, почему я не убил тебя в тот день! Кто это был?!.. Кевин? Бороворн? Адам? Отвечай, с кем ты переспала, или я задушу тебя прямо сейчас вместе с твоим ублюдком!
Сдавленное дыхание со свистом вырывалось из горла Лит, она выпучила глаза и вцепилась в пальцы дяди.
- Успокойся и отойди от нее, - властно сказал Аластор. - Он не из этих краев, нет смысла его искать.
Отпустив племянницу, Дарун взглянул на чародея.
- Это ты во всем виноват! Где ты был? Почему не следил за ней?
- Это не входит в мои обязанности, - ответил маг.
- Это все тот бродяга! – закричал Дарун. – Он научил ее ездить на лошади, будь он проклят. А ты заставил меня согласиться, чтобы он учил ее! Если бы она не умела, ничего бы не случилось!
- Но это ты согласился приютить его, - невозмутимо возразил чародей. – Ты захотел найти меч. За все приходится платить. Пророчество начинает сбываться.
- Хватит! – оборвал его наместник, и, схватившись за голову, стал расхаживать по комнате. - Ты видел, она опустошила все запасы! Раздала, разбазарила! Кто нас прокормит, если не будет урожая? Кто соберет торф, чтобы пережить следующую зиму? Я не досчитался более сотни оленей! Стадо уменьшилось на сто голов! Сто!! Ты понимаешь?!
Лит хотела было объяснить, что старейшины не спрашивали разрешения, когда брали оленей, но подумала, что это все равно ничего не изменит.
Наместник вывел чародея из комнаты и заговорил тихо, чтобы Лит не услышала.
- Сделай это прямо сейчас! Я не намерен больше терпеть ни дня. Мне не нужен выродок, которого она зачала с каким-то бродягой из подворотни.
- Она может умереть, - сказал Аластор. – Ждать еще не меньше недели.
- Неделя или сейчас, какая разница? Мне все равно, пусть сдохнет…
- Мне. Нельзя. Убивать, - голос чародея зазвучал угрожающе.
- Реши это немедленно, слышишь? – Дарун нагнулся к самому уху мага. – Или проваливай отсюда, и я все сделаю сам.
Гнев придал наместнику смелости. Он ожидал, что Аластор ударит его, но тот лишь оттолкнул Даруна плечом и вернулся в комнату.
- Идти сможешь? – обратился чародей к девушке.
- Не знаю.
- Придется постараться.
- Куда мы пойдем?
- Ты больна и можешь умереть при родах. Слушайся меня, и все будет как надо. А теперь поднимайся, мы отправимся в одно священное место неподалеку отсюда.
***
- Ты, конечно, понимаешь, что с последствиями этого поступка тебе придется жить всю жизнь, - начал Аластор, когда они с Лит уходили из Дор-Церы по заснеженной дороге.
Уже заканчивался март, но весна была еще не больше, чем обещанием.
Девушка сидела верхом на Арахне, укутанная в теплую одежду; чародей держал поводья и шел рядом, опираясь на тяжелую трость с заостренным концом. В седле болталась поклажа, на поясе мага висел кривой нож.
- Я просто была счастлива, - ответила девушка, не отводя взгляда от клинка.
- Что ж, теперь знай, каким обманчивым бывает счастье, и каким жестоким страдание.
- Быть счастливым – что в этом плохого?
- Я только что ответил на этот вопрос.
- Я думала, он был хороший человек…
- И что же произошло, что хороший человек вдруг стал плохим?
- Мы любили друг друга, а потом он просто исчез. Вот и вся любовь.
- Любовь – примитивное чувство, - проговорил Аластор. – Но не нужно оправдываться передо мной. Я – не Дарун, и ни в чем тебя не обвиняю. Тебе семнадцать, и ты беременна – кого этим удивишь? Если хочешь, можешь рассказать мне все, но я не фокусник, чтобы вернуть тебя в прошлое и дать шанс не совершать этой ошибки.
- Даже если бы ты смог это сделать, я бы не согласилась. Ты предлагаешь мне рассказать, что случилось? Хорошо. Когда Валекто убили, мне казалось, что часть меня умерла. Плохо, когда у тебя ничего нет. Но еще хуже, когда появляется кто-то близкий, а потом исчезает. Это огромная пустота, которую ничем не заполнить. Кто-то другой должен сделать это – она не исчезает сама по себе. Тот человек заполнил ее, понимаешь?
- Понимаю.
- Я думала, он сделает счастливым мой народ. А это значит, я тоже была бы счастлива.
Аластор окинул девушку странным взглядом.
- Тогда тем более стоило держаться от него подальше.
- Ты знал его? – Этот вопрос вырвался у Лит против ее желания.
- Знал.
Сердце девушки заколотилось от волнения.
- И знаешь, где он сейчас? – спросила она дрожащим голосом.
- Да.
Аластор остановился и посмотрел на Лит.
В ней боролись два чувства. Она дала себе слово никогда не говорить об этом мужчине, но, с другой стороны, ей нестерпимо хотелось знать правду, почему он исчез и куда.
- Будь верной слову, - сказал чародей, будто угадал мысли девушки. – Правда, это мужское качество, но женщин оно тоже облагораживает.
Она сглотнула ком в горле и как можно равнодушней спросила:
- Почему мы остановились?
- Дальше пойдем пешком, - ответил чародей.
Он помог Лит слезть с лошади, обвязал удила вокруг камней, стащил с седла поклажу и закинул себе на спину.
Оставив Арахну, они стали подниматься в горы по тропе, вилявшей между скал.
Из-под ног вспорхнула одна куропатка, а следом еще несколько.
- Возможно, для тебя это будет открытием, - заговорил Аластор. – Но любовь – это неосознанное желание продолжить свой род, которое выдается за нечто возвышенное. Это подмена понятий, коварный обман и западня для человека. Оно окутывает твой мозг, и ты перестаешь соображать. Инстинкт оказывается сильнее мысли. Посмотри на животных. Разве они борются со своими желаниями? Люди отличаются лишь тем, что на них лежит бремя ответственности. Именно оно омрачает любое счастье. Быть рассудительным – редкий дар.
Лит, обдумывая слова чародея, ответила не сразу.
- Если любовь можно объяснить, значит, ее можно и контролировать.
Чародей покачал головой.
- Практически невозможно.
- Это был не вопрос, - сказала Лит.
Аластор посмотрел на нее. Девушка едва держалась на ногах от изнурения, но взгляд был тверд.
Они остановились на небольшой площадке в окружении валунов и растрескавшихся скал, в одной из которых образовалась ниша – туда не попадал снег, и внутри было сухо.
- Это древнее священное место, - сказал чародей и отбросил трость в сторону. – Здесь в былые времена люди вашего клана исцелялись от недугов. - Он снял со спины поклажу, достал одеяло из оленьей шкуры и бросил его в нишу. - Не бойся, ты ничего не почувствуешь.
Последнее утверждение Аластор обдумывал очень долго, прежде чем произнести, потому что в нем могла скрываться ложь.
- Могу я помолиться? – спросила девушка.
Чародей кивнул. Лит отошла на несколько шагов, опустилась на колени и простояла так некоторое время. Аластор не видел ее лица и не слышал ни единого слова. Когда она вернулась, маг сказал:
- Если бы люди только знали, как порой нелепо то, что они делают.
Девушка с упреком посмотрела на него.
- Ну давай, скажи теперь, что Тэр Дуватар не существует. Лиши меня последней надежды. Ты ведь точно знаешь, есть он или нет.
Аластор снова как-то странно покосился на Лит.
- Надеюсь, ты понимаешь, что он не был обычным человеком.
- Кто?
- Твой незнакомец.
- Я не хочу больше говорить о нем.
Но маг продолжал.
- Разве у тебя никогда не возникало ощущения, что он тебе кого-то напоминает? Разве не ты смотрела всю жизнь в храме на это лицо в отражении воды?
Лит потрясенно молчала.
- Это невозможно… - Девушка запнулась, все еще не уверенная в своей догадке. – Это был...
- Да, это был Дуватар! – произнес Аластор. - Они бы преклонялись пред тобой, когда б узнали, чье это дитя. Меч попал бы в достойные руки, и все бы жили долго и счастливо.
- Но почему тогда он ушел? – вскричала Лит, заламывая руки.
Все-таки она задала этот вопрос. У нее не осталось сил сопротивляться. Пускай мужчины держат свое слово, она же оставалась женщиной. Беременной, отверженной и слабой.
- Потому что это не твоя судьба, - ответил чародей. - Я здесь, чтобы направить тебя на другой путь. Ничего личного. Так приказали.
- Я думала, мы пришли, чтобы исцелить меня… - сказала Лит.
- Нет. Ты ошиблась.
Она побежала, но Аластор легко нагнал ее, повалив на землю. Девушка кричала и отбивалась от чародея, а потом потеряла сознание от удара, нанесенного ребром ладони по сонной артерии.
Маг отволок ее в нишу скалы, бросил на одеяло и вытащил из-за пояса нож.
***
Аластор провел пальцами по лезвию, собрал кровь и стряхнул капли. Очистив клинок, убрал за пояс, после чего вытер руки снегом.
Тучи развеялись, выглянуло солнце. Брызги крови виднелись на скалах и земле.
Лит лежала без сознания. Аластор раскрыл ей рот, влил фиолетовое зелье Элисмэи и сдавил горло, чтобы вызвать глотательный рефлекс. Потом поднял с земли фиал – в его стенках билась, переливаясь голубым и серебряным, эфемерная субстанция – и положил в карман. Неподалеку на снегу лежал младенец, укутанный в тряпку. Маг подошел к нему, наклонился. Выражение лица чародея не менялось, только зрачки пульсировали от напряжения.
Вдруг он услышал шорох у себя за спиной и резко обернулся. Кто-то прятался за валунами. Рука инстинктивно потянулась к оружию, пальцы по привычке сжались на рукояти. Он сделал несколько быстрых шагов и откатил ногой один из камней.
- Прошу, пожалуйста, не надо!
Аластор увидел Диану. Она прикрыла голову руками от испуга.
- Ты подписала себе приговор, девочка, - больше с сожалением, чем с гневом, проговорил чародей.
- Не причиняйте мне зла, я ничего не сделала.
- Зачем ты пришла?
- Я боялась за Лит. Я переживала, что вы сделаете ей худо.
- Ты видела всё от начала до конца. Ты считаешь, я сделал ей что-то хорошее?
- Нет.
- Почему же ты не вмешалась, когда я резал ее как мясник?
- Я… я не знаю. Я испугалась.
- Дарун послал тебя следить за нами?
- Нет…
- Не лги волшебнику.
Диана закрыла лицо руками и разрыдалась.
Аластор достал из кармана банку с белым порошком и откупорил крышку. За многие столетия своей жизни он научился одному – делать все быстро. Чародей взял горсть порошка и без колебаний рассыпал над головой Дианы.
Девушка вскрикнула, но ее рот неожиданно перестал издавать звуки. Диана в ужасе поднесла руки к губам, она пыталась кричать, но не слышалось даже шепота. По щекам снова покатились слезы. Слезы ужаса.
- Ничего личного, - пожал плечами Аластор, его голос был равнодушным. – Так пожелала одна знатная дама, которая послала меня сюда. Я знаю такие порошки, у них есть еще одно коварное свойство. Если от тебя хоть кто-нибудь узнает, что здесь произошло, ты умрешь. Возможно, если мне удастся самому избавиться от проклятия, я приду и освобожу тебя.
Аластор накрыл банку крышкой, но потом передумал и высыпал на девушку остатки содержимого. Он никогда не доверял волшебным зельям и порошкам до конца, как и ничему в этом мире. Подняв младенца с земли, чародей ушел, ни разу не оглянувшись.
Глава 11
Боль – первое, что почувствовала Лит, когда пришла в себя. Но помимо боли был еще и жуткий холод. Она приподнялась, замерзшими руками раскрыла одежду, которую сверху небрежно набросил Аластор, и увидела на животе широкую рану от груди до паха. Мелкие стежки металлической нити пересекали разрез, крепко держа его, но кровь все равно сочилась довольно сильно. Бока и бедра покрывали свежие кровавые пятна.
Тело, изуродованное чародеем, вызвало в Лит слезы и злость.
Стуча зубами, девушка обмотала рану платком, затем кое-как оделась. Боль и холод были просто невыносимы, но Лит все же заставила себя встать.
Это древнее священное место, где исцелялись предки, – так, кажется, сказал маг? Выходит, он соврал, хоть и утверждал, что ему запретили говорить ложь. А раз так, то наверняка лгал о многом, если не обо всем. Он утверждал, что присматривает за деревней, но все же бросил девушку на произвол судьбы, а Тэр Дуватар и в этот раз ей не помог. Впрочем, великий герой Лит никогда не помогал.
Внезапно она спохватилась о ребенке. Где он? Что с ним?
Осмотревшись, девушка заметила валявшуюся трость чародея. Повсюду на снегу виднелись кровавые следы, которые вели к холму неподалеку. Он едва возвышался над землей, засыпанный грязным снегом.
Значит, ребенок мертв. Роды в Дор-Цере всегда проходили тяжело, многие дети умирали еще во младенчестве. Это была естественная смерть или Аластор убил его? Похоже, Лит об этом не узнать никогда.
Доковыляв до холма, она подобрала трость, опустилась на колени и зачем-то стала разгребать холм.
Это был мальчик или девочка?
Лит испытывала странные чувства, пока раскапывала могилу, но, когда под землей обнажился тряпичный сверток, на девушку нахлынуло чувство, будто она совершает что-то кощунственное. Нет, она не опустится до того, чтобы осквернять захоронение собственного ребенка.
Лит столкнула снег с землей обратно в яму.
Закопав могилу, девушка отбросила трость и подышала на окоченевшие ладони, чтобы согреться. Лит пугало то, что она не чувствует ни капли сожаления об утрате. Ей вдруг стало стыдно, когда она приоткрыла ту отдаленную часть себя, где водились не очень хорошие мысли. Лит всегда знала, что из нее получится плохая мать. Наверное, увлекшись мечтами, не свойственными женщинам, она растеряла в себе женскую сущность. А может, вообще перестала быть человеком? Нунг учил ее быть доброй, но Лит подумала, что никакая она не добрая. Он учил ее любить других людей, но довольно с нее любви. Она многих любила, и что из этого вышло? Месть, ненависть, смерть – вот плоды ее любви. Но зачем тогда она живет, какой от нее толк?
«Быть честным перед самим собой» – совет, который дал ей когда-то Валекто. Неважно, что при других обстоятельствах. Что ж, хотя бы это у Лит получилось.
Собрав силы, она поднялась. Повязка вокруг живота насквозь была мокрой от крови. Девушка так ослабла, что еле передвигала ноги.
«Жизнь стоит отдать за великую цель или за свободу…» - вспомнились слова тифлинга.
Думая о них, девушка стала спускаться с горы с твердым намерением дойти до дома, хоть многие и надеются, что она больше никогда не вернется в Дор-Церу.
Лит неожиданно открылась ценность жизни, после того как осознала, что никто не придет спасти ее. Никто не поможет, никто ничего не сделает. Она должна позаботиться о себе сама. И когда девушка снова подумала о Дуватаре, то больше не сердилась на него. Ведь он мертв. Если она живая так беспомощна, то насколько беспомощен мертвый Тэр. Он не виноват, что люди сделали из него идола. Пора поумнеть и отпустить героя - пускай покоится с миром. «Все когда-то проходят путь от слепой веры к неверию и пустоте», - говорил Валекто, и был прав.
Путь вниз был труден, но Лит все-таки проделала его. У подножья горы она нашла Арахну, превозмогая боль залезла в седло и направилась к деревне.
Возвращаясь домой, девушка обнаружила провалы в памяти. Она помнила, что, прежде чем потерять сознание, услышала от чародея что-то важное, но никак не могла вспомнить, что именно.
Вскоре Лит поняла - всё, связанное с мужчиной, встретившимся ей в тундре и столь неожиданно исчезнувшим, было стерто из памяти. Она не могла вспомнить ни его лица, ни голоса, ни цвета волос, ни единого слова, что он говорил. Что-то блокировало эти воспоминания. Девушка только помнила, что некто предал ее и исчез, и этого было достаточно, чтобы больше не вспоминать о нем.
Глава 12
Уже совсем стемнело, но Дор-Цера гудела как растревоженный муравейник. Несколько человек увидели Лит, стали звать других людей, и вскоре за девушкой выросла целая толпа. Вся деревня высыпала на улицу, от огней стало светло. Среди людей Лит замечала тех, кому носила еду, кому давала кров во время отсутствия дяди, но какое теперь это имело значение, - все труды с самого начала были напрасны, потому что она выбрала себе не ту цель.
Дорога домой казалась нескончаемо долгой и тяжелой, как пытка.
Дарун встретил племянницу у ворот. «Отчего ты не умерла?» - говорил его взгляд.
Бороворн, Адам и Халгар тоже были где-то рядом – Лит постоянно слышала их злорадные голоса. Кто-то выплеснул под ноги помои, по щеке что-то ударило. Дарун, глядя на обезумевшие лица, почувствовал, как по спине пробежал холод. В своей академии наместник читал в книгах о толпе, которая может превратиться в зверя.
- Хватит! – взревел Дарун. – Вам больше нечем заняться? А ну пошли вон от моего дома!
Но голоса не умолкали.
- Позор! – раздавались выкрики. – Позор Тиррабалям!
Лит слезла с лошади. Наместник забрал поводья и завел Арахну во двор. Девушка осталась стоять снаружи, не уверенная в том, впустит ли ее дядя, или придется искать себе другое прибежище.
Один голос послышался совсем близко.
- Потаскуха!
Лит увидела Бороворна. Он стоял в нескольких шагах и плюнул девушке в лицо.
Наместник схватил с земли камень и швырнул с размаху. Тот угодил парню в голову. Потекла кровь. Борн осклабился, выхватив нож из-за пояса.
Дарун дернул Лит за руку, втолкнул во двор и захлопнул ворота. В тот момент, когда он это сделал, прилетевший клинок вонзился в древесину.
- Запирайтесь на все замки и сидите там как крысы! - заорал Бороворн. - Но это не будет длиться вечно, без своего колдуна вы – никто!
Наместник, шатаясь, подошел к перилам лестницы и раскашлялся. Его костлявая фигура изгибалась от спазмов, когда он заговорил сдавленным голосом:
- Этот нож – только начало. Они проверяют, как далеко смогут зайти, и что сойдет им с рук. Дальше все пойдет быстро: они придумают какой-нибудь подлый план, нас затравят, схватят и казнят самой ужасной смертью.
Лит стояла, держась за деревянную колонну, чтобы не упасть.
- Мы – Тиррабали, - произнесла девушка слабым угасающим голосом. - Нас не убьют.
Дарун смерил ее взглядом.
- Я никогда не был в полной мере Тиррабалем. – Он все-таки впервые в этом признался вслух. – И ты теперь тоже. Надеюсь, не надо объяснять, почему.
- Никто не лишит нас права носить это имя, пока мы сами не откажемся от него, - возразила Лит.
Наместник усмехнулся.
- Дуватаров затравили и хотели свергнуть, когда их род ослабел. В то время были сильны Тиррабали, и у них еще оставалось уважение к предкам. Они спасли Дуватаров, соединившись с ними узами брака. Но кто спасет теперь нас? Настали дурные времена - ни у кого в этой деревне больше нет чести и уважения! Священное становится посредственным, закон – пустым, живое – мертвым. Это конец. - Выражение его лица стало отчаянным. - Смотри и наслаждайся. Вот так пожинают плоды собственного безрассудства!
Похоже, Дарун сам еще не понимал, как себя вести с племянницей после всего, что произошло.
- Идем в дом, пока кому-то за воротами не пришло в голову бросать сюда камни, - сказал он.
Девушка поднялась на крыльцо. Наместник подождал, пока она войдет, и тоже шагнул внутрь.
В доме было тепло от растопленного очага.
- Где ребенок? – спросил Дарун, заперев за собой дверь.
- Мертв.
Наместник вздохнул с облегчением, даже не попытавшись это скрыть.
Лит присела на теплые камни, и только теперь в свете огня Дарун заметил на ее одежде багровое пятно крови. Он презрительно отвернулся.
- Ты заслуживаешь худшего. Даже смерть – не достаточное наказание для тебя!
- Мы найдем выход, - ответила девушка. - У меня будут еще дети, я спасу наш род.
Дарун некоторое время удивленно смотрел на нее, а потом уголки его губ поползли вниз, и наместник расхохотался.
- И какая же тебе открылась правда, что ты решила стать матерью? Ты же хотела быть вождем! – Он попытался сказать это с издевкой, но его снова одолел кашель. Дарун схватился за грудь, пытаясь унять приступ.
- Я не потому решила стать матерью, что мне открылась какая-то правда, - ответила девушка. - А потому что она мне не открылась.
- Слишком поздно, теперь ты не сможешь сделать даже этого, - мрачно произнес Дарун. – Аластор сказал, у тебя больше никогда не будет детей. Надеюсь, до тебя дошло, насколько ты бесполезна.
Лицо Лит не дрогнуло, будто эти слова обращались не к ней.
Голоса на улице понемногу затихали. Толпа, вероятно, стала расходиться.
- Не надейся, что я буду ухаживать за тобой, - продолжал наместник. - Я открыл тебе двери своего дома, будь благодарна за это, а на большее и не рассчитывай. Не знаю, зачем ты выжила… Раз уж выжила - живи. Но отныне ты мне больше не родственница.
Сейчас перед Лит стоял усталый разбитый старик, а не грозный наместник, которого она боялась. Ей даже стало жаль Даруна. Его плечи поникли, за последнее время он исхудал и постарел. Озлобленный несчастьями, наместник оказался бессилен перед ними как дерево под порывами ветра.
- Какой я был дурак, что оставил тебя одну. Я думал о тебе лучше, чем ты есть. Кто же он? Кому ты отдалась, забыв про честь?
Глаза Лит закатывались, тело не слушалось, кровь из раны капала на пол. Ноги девушки подкосились, она сползла вниз по каменной перегородке очага. Дарун не подошел к ней, но что-то похожее на жалость шевельнулось в его душе. Он смотрел на племянницу, как-то растерянно разведя руки в стороны. Может, ждал какого-то объяснения или раскаяния.
Их взгляды встретились, но лицо Лит скрывала тень. Свет очага не попадал на него, зато хорошо освещал Даруна. Он устал ненавидеть, и сейчас как никогда, готов был простить племянницу, если бы она сказала правильные слова. Это был тот самый миг, когда могла обрушиться выросшая между ними стена. Но они не знали, что творится в душах друг друга. Лит презирала себя и считала, что Дарун ее презирает еще больше. Она хотела обнять его, закричать «Дядя, прости! Я совершила ужасное преступление!» однако, сдержала свой порыв, думая, что наместник оттолкнет ее, унизит, ударит.
- Кто он? – повторил Дарун.
Но Лит не могла ответить. Все было слишком сложно и запутанно. Наместник бы не понял и не поверил, потому что со стороны это действительно казалось чушью.
Она отвела взгляд и пробормотала:
- Я не помню.
Ее лицо было затемнено, но Даруну показалось, что Лит смеется над ним. И миг был потерян навеки. Лицо наместника исказилось от гнева.
- Ты всегда была здесь чужой. Неправильной, испорченной! Из-за тебя Дуватар отвернулся от нас! Кто теперь смоет с меня весь этот позор? – воскликнул Дарун и ушел к себе в кабинет.
Сил у девушки хватило только на то, чтобы добрести до своей кровати и забыться долгим тяжелым сном.
Глава 13
Она не знала точно, сколько дней пролежала в постели. Никто не заходил, не проветривал спальню, не приносил еды и питья, лишь на дне жбана оставалось немного затхлой воды, благодаря которой Лит не умерла от жажды. За дверью не слышалось ни звука, словно дом был мертв.
Девушка все время видела сны, но редко могла их вспомнить. Просыпаясь, она оказывалась в странном тягучем состоянии, будто выныривала из темной пучины, застывала на границе реального мира и призрачного, а потом ее снова утаскивало обратно.
Спустя несколько дней Лит все же почувствовала себя лучше. Громкие крики птиц и свежий весенний воздух, проникавший в спальню сквозь оконные щели, окончательно вернули девушку к жизни. Она позвала Диану, но никто не ответил. Лит удивило, что сестра ни разу не пришла ее проведать. Очевидно, дядя до смерти запугал беднягу.
Спустив ноги с кровати, девушка осмотрела рану: она покрылась твердой коркой, края почти срослись, но боль никуда не делась. Нужно было вынуть нить, но взгляд Лит приковали собственные руки – болезненно-желтые, с сеткой взбухших от истощения вен, и она решила все-таки сначала поесть.
Потребовалось немало времени, чтобы встать, выйти из комнаты и спуститься вниз. Дом казался совсем покинутым: слуг не было, в холле одиноко стоял обеденный стол, покрытый сажей от топившегося вечерами очага, на кухне была разбросана посуда, но ничего съестного не нашлось.
- Диана! – снова крикнула Лит.
Никакого ответа.
- Есть кто-нибудь?
Из кабинета наместника послышались шаги, но тут же затихли. Хоть отношения с дядей стали еще хуже, Лит обрадовалась его присутствию в этом одиноком мрачном жилище.
Сильнейшее чувство голода заставило отправиться дальше на поиски еды, и девушка пошла в чулан, где поела сухарей с вяленым мясом. Ее стошнило, она долго пролежала на холодном земляном полу, пока боль в желудке не утихла.
Шли дни. Лит заваривала себе горькую траву и понемногу поправлялась. Изредка в доме появлялись слуги, но, видимо, по приказу наместника, практически не разговаривали с девушкой. Когда же она случайно пересеклась с Даруном, то стала расспрашивать, куда пропала Диана, но он либо молчал, либо сквозь зубы говорил: «Уходи!» Услышав же про Уриса Алгорна, наместник пришел в ярость и выпалил: «Пока одна шлялась в горах черт знает с кем, другая принимала в моем доме какого-то мужика? Век бы вас обеих не видеть!» Тогда Лит попыталась объяснить, что, возможно, пришло время всем покинуть деревню, но Дарун ничего не захотел слушать.
Исчезновение Дианы наводило Лит на мысли, что офицер действительно вернулся и забрал ее с собой. Другой причины пропажи сестры она придумать не могла.
В конце концов Лит окрепла настолько, что почувствовала в себе силы снова сесть в седло. Находиться дома, наблюдая, как от нее шарахаются даже слуги, стало невыносимо, поэтому она набралась смелости и отправилась в конюшню за Арахной. Однако, прежде чем попасть в тундру, предстояло пройти через деревню. Что скажут люди, когда увидят дочь вождя после всего, что случилось?
Она вышла на улицу, охваченная волнением, залезла на лошадь и направилась к внешним воротам будто по территории врагов, которую хотелось поскорее миновать: нехорошие взгляды отовсюду летели навстречу - из окон, дворов, переулков. Они подстерегали как хищники, готовые напасть; каждый из них был болезненным уколом, который причинял Лит страдания. Ее никто не остановил, никто ни о чем не спросил, однако, переносить злые перешептывания за спиной оказались не легче, чем терпеть открытые обвинения в лицо. Она молча стиснула зубы. Это одно из наказаний, которое придется вынести.
Проезжая мимо Вечного Дерева, девушка бросила взгляд на обломки каменных ветвей. Их просто отволокли с дороги и бросили рядом со стволом. Останки тысячелетнего дуба-исполина, разрисованные детьми, валялись как хлам; без всякого почтения их пинали ногами, топтали. «Бедный дуб», - подумала Лит и отвернулась, не в силах на это смотреть.
Лишь оказавшись за пределами Дор-Церы, она почувствовала себя лучше. Неужели, чтобы обрести свободу, нужно, чтобы все тебя презирали? Все сложилось так, чтобы Лит возненавидела своих соплеменников, но вместо этого по каким-то непонятным причинам, она все еще беспокоилась за их дальнейшую судьбу. Люди не знали, что говорил Урис, не чувствовали угрозы, и потому в глазах девушки выглядели беззащитными.
Бесцельно побродив вокруг деревни, Лит решила поехать в горы, куда ее притащил Аластор. Там она задержалась на некоторое время, оглядела окрестности, и в памяти шевельнулись смутные обрывки воспоминаний, но каждый раз, когда девушка думала об этом, затянувшийся рубец начинал ныть, - заклятие всячески противилось попыткам что-либо вспомнить о Дуватаре.
Недалеко от ниши, где она лежала, снег подтаял, на солнце блестели странные белые лужи, будто в них кто-то налил молока; на кустах и камнях виднелись крупицы неизвестного порошка серебристого цвета, но Лит тотчас забыла обо всем, как только бросила мимолетный взгляд на могилу, на свидетельство ее падения и беспомощности. Это клеймо позора сжигало не хуже огня. Мысли о навеки потерянном уважении снова возвращались, сгущались, душили; ее охватило чувство полной растерянности, глубочайшего потрясения. Лит стало тошно. Будь она мужчиной, такого никогда бы не произошло. Стыд и унижение были просто невыносимы, об этом невозможно было думать. Ее вывернули наизнанку, перемололи между какими-то адскими жерновами.
Она спустилась с горы и отправилась на восток по знакомому пути. Криолит запульсировал, почувствовав близость хижины колдуньи, но там больше нечего было делать, - на этот раз девушка направлялась к реке.
- Лит Тиррабаль, остановись! Дальше тебе нельзя.
Полуорк стоял за ее спиной. Извечный одинокий часовой.
- Что тебе снова надо? – спросил он.
Девушка осторожно слезла с лошади, держась за живот. Он еще не до конца зажил и болел от резких движений.
- То же, что в прошлый раз.
Огонек раздражения сверкнул в глазах Арката.
- Я не буду тебя обучать.
- Тогда я буду приезжать каждый день, пока ты не согласишься или не убьешь меня.
Полуорк заметил, что живот девушки перевязан, а талия стала шире.
- Аластор сказал, ты должна была родить. Не будь безответственной, возвращайся к ребенку и не трать время зря.
- Он лежит в горах, закопанный в земле, и ему уже ничего не нужно, - ответила девушка.
Между ними ненадолго повисло молчание.
- Мне жаль, - скупо проговорил полуорк.
- Когда мне нужна будет жалость, я приду не сюда.
Он смотрел на Лит и не узнавал ее. Когда они впервые встретились два года назад, перед ним стояла девочка, в которой жизнь била ключом. Но теперь не юность оживляла ее, а какие-то другие порывы и желания, такие же сильные как юношеские, но более мрачные. Они отражались в глазах, угадывались в изгибах бровей и губ, чувствовались в ее теле, когда она двигалась, пронизывали с ног до головы. Лицо Лит повзрослело. Пережитые страдания делали его взрослым.
Взгляд был жгущим, и Аркат отвернулся.
- Это желание – всё, что у меня осталось. Прошу, не отказывай мне.
Их взгляды снова встретились. Нет, это все та же Лит Тиррабаль. Неуправляемая и упертая.
– Я говорил когда-то, что ты не готова, - сказал он резко. - И никогда не будешь готова! Но раз уж так хочется синяков, приходи завтра на рассвете.
Последние слова он проговорил медленно, тяжело, будто решение далось ему с огромным трудом.
Лицо девушки сразу просияло, словно рассеялись все тучи и невзгоды. Улыбка мелькнула на губах, глаза вспыхнули, но через мгновение Лит уже опять была серьезна. Она сдержанно поблагодарила Арката и протянула ему руку.
Полуорк пожал. Он ждал, что девушка уйдет, но та снова заговорила.
- Помнишь, к вам приезжал Урис Алгорн из Норлиндора?
- Был такой.
- Моя сестра, Диана, пропала дней десять-двенадцать назад. Молодая девушка. Белокурая, худая. Она говорила, Урис хотел увезти ее.
- Вот как?
- Он обещал вернуться. Обещал, что попросит короля прислать отряд и забрать наш народ в Норлиндор.
- Король отказал, - ответил полуорк и нахмурился.
- Отказал? Но это же их земли!
- Они для них не ценны.
- Разве они не почитают Дуватара?
- Прошла тысяча лет после его смерти. Для них мы просто отдаленная провинция Фтира, дикари.
- Что ж, может, это и хорошо. Значит, про меч никто не знает.
- Один точно знает. Один из нас по ту сторону гор.
Лит догадалась, кто.
- Руго Фелуз… Так его звали? Кто-нибудь знает, что с ним?
- Он может быть где угодно и кем угодно. Может, он мертв или скитается где-то в трущобах. А может, он поднялся выше всех нас. И это хуже всего, потому что люди севера вдали от родины превращаются в чудовищ.
Девушка вздохнула.
- Кто сообщил тебе, что король не поможет? Урис?
- Да. И передал, чтобы мы готовились к худшему.
- Когда он уехал?
- Недели две назад.
- Всё сходится. Диана уехала вместе с ним, - с полной уверенностью заключила Лит.
- Я не видел рядом с ним девушки, - возразил Аркат.
- Она, наверное, переоделась. – Переубедить Лит было уже почти невозможно.
- Может. Я не заметил. Надейся на это, но не уповай. Трезвый взгляд на вещи – вот о чем прежде всего должен помнить воин. Подумай об этом до завтра.
Глава 14
Лит приехала первой. Холмы заслоняли обзор, поэтому девушке казалось, что здесь больше никого нет. Пока она привязывала лошадь, за спиной раздался стук копыт.
- Как тебе удается находить меня так быстро? Или ты вообще отсюда никуда не уезжаешь? — с улыбкой спросила Лит, но Аркат только угрюмо посмотрел в ответ.
Он спрыгнул с лошади. За его спиной висел колчан, длинный лук был переброшен через плечо. К седлу крепились два меча, короткий нож – к поясу.
Еще вчера Лит радовалась, что добилась своего, но сейчас сумрачный вид собеседника охладил ее.
- Ты ведь жалеешь об обещании? – спросила она. - Хочешь забрать его обратно?
Эти слова рассердили полуорка еще сильнее.
- Воин из клана Дор-Тайо никогда не забирает свои обещания обратно и никому не делает одолжения, выполняя их! – ответил он, обматывая удила вокруг кустарника.
Затем снял с себя все снаряжение, взял только два меча и подошел к девушке. Окинув ее взглядом с ног до головы, он фыркнул, - такой ерундой лучшему воину клана Дор-Тайо еще не приходилось заниматься.
- Видал я новобранцев и получше, - выдавил он. - А ну выпрямись! Голову держи ровно, ноги ровно. Попробуй представить, что ты теперь солдат. Знаю, это непросто, но…
- Наоборот, - поспешила заверить его в обратном Лит, но осеклась, вспомнив о совете Валекто не болтать лишнего.
Вряд ли стоит рассказывать, что она представляла себя воином тысячу раз. По крайней мере не сейчас. Момент слишком напряженный, да и настроение у полуорка скверное.
Он протянул меч.
Взяв оружие, девушка увидела себя в отражении стали. Потрогала лезвие. Тупое. Впервые она не испытывала страха, что над ней будут смеяться, и подумала о том, что Аркат даже представить себе не может, насколько это мгновение для нее значительное.
- Я готова, - сказала Лит, перекладывая меч из правой руки в левую.
- Ты левша? – спросил полуорк.
- Не знаю. Но мне так удобней.
- Что ж… - Аркат не возражал. Он отошел на пару шагов назад и встряхнул плечами.
– Теперь смотри. Так оружие не держат. Сожми его крепче. Меч любит силу. Чем больше в тебе силы, тем покорней он будет. У каждого меча есть душа. Дикая, как у вольного жеребца. Его нельзя задобрить лаской, его можно покорить только силой. Первое и самое главное правило солдата: в битве всегда кто-то погибает. Пусть эта мысль постоянно будет с тобой.
Полуорк встал в стойку, держа меч наготове. Девушка жадно следила взглядом за воином, запоминая до мельчайших деталей каждое его движение, чтобы дома потом повторять, когда никто не видит.
По команде она атаковала. Звякнула сталь. Аркат отбил выпад, шагнул в сторону и ударил Лит по плечу. Она качнулась, но меч не выронила. Снова замахнулась и ударила наискосок. Полуорк схватил ее за руку и дернул на себя. Девушка глухо вскрикнула.
- Правило номер два: меньше думай, дерись на инстинктах. Инстинкт быстрее мысли.
Она попыталась еще раз. И снова клинок, наткнувшись на сталь противника, отскочил. Руки девушки вскоре устали, она нанесла серию неуклюжих ударов. Лит не думала, что это окажется так сложно, - в мечтах все было по-другому. Полуорк с ухмылкой отступал назад, а когда рука девушки, сжимавшая меч, перестала слушаться, он вышиб клинок и стукнул Лит в челюсть навершием гарды. Девушка запнулась о камень и упала, больно ударившись коленом. Шов на животе тоже дал о себе знать, но Лит не подала виду.
- И третье правило касается только тебя. Если ты ведешь себя как женщина, к тебе и относиться будут как к женщине. Если же ты дерешься как мужик, то и отхватишь как мужик, потому что у нас положено давать сдачи. Хорошо это или плохо, реши для себя сама.
Несколько часов подряд они упражнялись. Аркат то прикрикивал на свою ученицу, то хмурил кустистые брови, то задумчиво смотрел на нее, пока та выполняла команды. Однако, настроение у него немного улучшилось.
- Ладно, хватит! - махнул он рукой. - Отдохни. Отжимаешься и бегаешь неплохо. Все остальное – никуда не годится.
Лит аккуратно положила меч на землю, пытаясь скрыть дрожь в уставших руках.
Аркат подошел к своей лошади, вытащил из мешка циновку и бросил на траву. Затем сел, развернув обед.
- В следующий раз бери с собой еду, - буркнул полуорк и вонзил клыки в ломоть хлеба с жареным мясом.
Лит направилась к Арахне, а когда вернулась, в ее руках были кожаный бурдючок и сверток с едой. Там оказались полоски вяленой оленины, сырая морковь, редька и горсть сушеных ягод. Девушка села напротив Арката, нарезала овощи, посолила их.
- Угощайся, - сказала она, протягивая бурдючок. – Это молоко. И еду мою бери. Она не больно разнообразная, но ты ешь, если тебе по вкусу придется.
На лице Арката появилось удивление. Он опустил хлеб и посмотрел на Лит. Потом взял из ее рук бурдючок, отхлебнул пару глотков и отдал обратно.
- Добрая у тебя еда. - Девушке показалось, полуорк улыбнулся.
И они принялись обедать.
Лит допила молоко, вытерла рукавом рот и проговорила:
- Валекто говорил, мое тело уже развилось и тренироваться бесполезно.
- Больше слушай таких как он, - ответил Аркат. - Рогатый хоть и мертв, но я не могу о нем сказать ничего хорошего. Кроме того, что он неплохо дрался.
- Но ты победил его. Значит, ты сильнее…
- Все дело в том, готов ли ты умереть за что сражаешься. Я был готов. Мы, воины севера, умираем за родину, охраняя ее границы, а он сражался за деньги. Это низкая, жалкая цель. Поэтому он проиграл. Он не владел своими желаниями и погиб зря.
- Он был лучше, чем ты думаешь, - отозвалась Лит. - Жаль, что он умер.
- Он играл с огнем. Каждый получает то, что заслуживает. Когда ты видишь тысячи смертей, то смотришь на саму смерть уже по-другому. Она больше не ужасает тебя и становится чем-то обыденным. Как дышать, есть, пить. Если хочешь пожить на этом свете подольше, учись контролировать свои желания, учись предвидеть, к чему они могут привести.
- Ты пугаешь меня, - поежилась девушка. – Мне еще мало лет, и жизнь не была ко мне особо благосклонна, но от твоих слов стынет кровь в жилах.
- Жизнь – это тебе не брусничное варенье, Лит Тиррабаль. Я думаю, ты и сама в этом убедилась, - сказал полуорк.
Девушка потупилась.
- Ты отдохнула?
- Да.
- Тогда хватит болтать, продолжим.
Глава 15
На деревню уже опустился вечер, когда Лит возвращалась домой. Она была немного расстроена тем, что Аркат разрешил приезжать только раз в неделю, потому что рассчитывала тренироваться каждый день.
Направляясь по Прямой улице, девушка издалека заметила Халгара и сразу же свернула в переулок, чтобы не встречаться со старейшиной. Наверняка он был у Даруна, иначе что еще ему могло понадобиться в этой части деревни. Когда Халгар прошел, Лит вывела Арахну обратно на главную улицу и, приблизившись к дому, увидела неподалеку от ворот группу женщин. Они стояли кружком и что-то обсуждали, а рядом, на земле сидела старуха с седыми растрепанными волосами.
Одна молодая девушка отделилась от группы и пошла прочь от дома вождя. Увидев, что Лит идет навстречу, она переметнулась на другую сторону дороги.
- Здравствуй, Ида, – сказала Лит, поравнявшись с ней. – Что там? Почему они собрались, и что за женщина сидит на земле?
Ида ускорила шаг, не отвечая. Тогда Лит спешилась и схватила ее за локоть.
- Всё дуешься из-за Дня Рождения? Может, хватит уже!
- Не смей ко мне прикасаться! – Ида вырвалась, гневно блеснув глазами.
- Разве я чем-то оскорбила тебя? – спросила Лит.
- Разговаривать с тобой – уже оскорбление! Я – честная девушка с добрым именем, и у меня с тобой нет ничего общего.
Лит почувствовала жар, приливающий к щекам, она хотела было ответить обидчице, но слова застряли в горле. В конце концов что они изменят? Всё вокруг еще долго будет напоминать о позоре. И она позволила Иде уйти, а сама направилась к женщинам, ведя за собой Арахну. Старуха у ворот моргала широко распахнутыми глазами и была одета в такие лохмотья, которых даже на нищих-то в деревне не всегда увидишь.
- Кто она? – Лит подошла к женщинам.
Те бросили на девушку испытующие едкие взгляды.
- Не знаем, она немая. Явилась откуда-то две недели назад, почти голая. Мы ее во что смогли одели.
- Откуда-то? – переспросила Лит.
- Как с неба свалилась, никто ее не знает. Ничья она. Незнакомая какая-то.
Девушка подошла к странной гостье и присела рядом. Узловатыми пальцами старуха теребила одежду и пыталась что-то говорить, но горло не издавало ни звука.
- Ты слышишь меня? – обратилась к ней Лит.
Старуха закивала.
- Как ты сюда попала? Покажи знаками, откуда ты, - попросила девушка.
Пожимание плечами.
- Ты помнишь что-нибудь?
Глаза бездомной бессмысленно блуждали.
- Хорошо, отвечай только «да» или «нет» кивком головы. Это ведь ты можешь?
Кивок.
- Ты из этих краев?
Еще один кивок.
- И где же твой дом?
Морщинистая рука указала на ворота.
- Она сумасшедшая, - сказала одна из женщин.
- У тебя есть семья, дети? – продолжала Лит.
Старуха отрицательно покачала головой.
- Давно ты онемела?
Ответа не последовало.
- Нарисуй, откуда ты, - сказала Лит и вложила в руку старухи камень.
Та растерянно покачала головой. Камень выпал из рук.
- Вот ведь загадка, – проговорила девушка. - Может, она из Дор-Тайо?
В это время ворота отворились, на улице показался Дарун. Он подошел к старухе и отпихнул ее от забора.
- Иди отсюда, я ведь уже дал тебе еды! Уведите ее в любую заброшенную хату, пусть там живет. Или возьмите себе, мне все равно. Нечего ей околачиваться возле моего дома. Если еще раз ее тут увижу, достанется всем, понятно? Ну, чего встали? Пошли прочь, дуры!
Женщины попятились, а старуха с мольбой посмотрела на наместника.
- Может, пусть она поживет у нас? – предложила Лит.
Взгляд Даруна вспыхнул.
- Еще чего? В этом доме и так достаточно уродов.
Тогда Лит взяла старуху под руку и подвела к женщинам.
- Иди с ними. Я буду приходить к тебе.
Девушка вернулась к воротам и встала рядом с дядей.
- И почему в эту деревню приходят только нищие бесполезные люди! – сокрушался Дарун, глядя, как женщины уходят.
- Однажды сюда пришел воин, но ты убил его, - ответила Лит.
Челюсть наместника злобно выдвинулась.
- Он был грабителем и получил по заслугам. А ты лучше помалкивай, я не обязан отвечать за это перед тобою.
- Не обязан. Но, может, тогда ответишь за смерть тех четырех парней? Где они? Те, что охраняли Валекто. Их ты тоже убил?
Дарун поджал губы и отвел взгляд, будто скрывал что-то мерзкое, подлое, о чем не хотелось вспоминать и тем более говорить.
- Альгерд, Арана, Тавир, Гров, Иридион, Залем… - заговорил он прерывисто. – Из всех родственников, что погибли, меньше всего я бы хотел, чтобы сейчас здесь была ты!
- Откуда ты знаешь, может, я тоже предпочла бы умереть с ними в ту ночь, вместо того чтобы жить с тобой! – выпалила Лит. - Но меня никто не спрашивал, чего я хочу, прежде чем родиться.
- Я оказался здесь волей какого-то злого рока, - с тихим бешенством прошептал наместник.
- Да мы все не на своем месте! Ты должен был жить и работать в академии, Адам – стать вождем, я – выйти за него замуж и родить детей, Нунг, Ник и его отец – быть живы, а Валекто – никогда не должен был приходить сюда. Но, прежде всего, мои родители не должны были умирать! Все вышло не так, как должно было, но что мы теперь можем сделать?
Наместника это не тронуло. Его больше ничего не могло тронуть. Он молча шагнул обратно во двор. Лит пожалела, что не спросила, зачем приходил Халгар, но было уже поздно, Дарун теперь точно не будет отвечать ни на какие вопросы.
Часть V
Глава 1
Короткое лето тундры стремительно приближалось к концу: вечерами лил холодный дождь, накатывали туманы, после которых к утру лужи и грязь схватывались коркой льда, а на холмах и равнинах серебрился иней.
Время перевалило за полдень, солнце то скрывалось за клочковатыми облаками, то снова проглядывало. Временами дул ветер, принося с собой дожди, но двум дерущимся, которые кружились в лощине меж холмов, переменчивая погода была пока еще не помеха. Звон клинков перекликался с завываниями ветра, разносился эхом по окрестностям, от прыжков разлетались брызги воды.
- Думаю, следующее занятие последнее, - сказал Аркат, отбивая выпад Лит.
- То есть как? – возмутилась та. - Я же еще ничему не научилась!
- Может, предпоследнее. Будет зависеть от погоды, - ответил полуорк и уклонился, проследив глазами за мечом девушки, который в очередной раз промазал.
- Боишься простудиться? – съязвила она.
Однако, Аркат был серьезен.
- Ты же понимаешь, что это не будет длиться вечно.
Девушка развернулась и ударила, но меч отскочил. Он всегда либо бил мимо, либо отскакивал. Второе было хуже, потому что боль от столкновения чувствовалась до самого предплечья, руку уводило в сторону, она даже немела. Приходилось отбегать, восстанавливать равновесие, а полуорк всего-то лишь двинул кистью.
- Зима кончится, придет весна, и мы снова будем тренироваться! – Лит встряхнула онемевшей рукой.
Последнее утверждение казалось Аркату маловероятным, но девушка проговорила это с такой надеждой, что он ответил:
- Там видно будет.
В это время Лит проделала несколько ударов, которые, конечно, не задели полуорка, однако он отметил, что это были неплохие удары, сильнее и резче, чем раньше. Он собрался похвалить, но последний выпад был плох - девушка отвела руку больше, чем надо, отвлеклась, и кончик клинка сразу же нашел ее горло.
- Следи за защитой! – прорычал Аркат вместо похвалы.
Лит с досадой оттолкнула от себя его руку и снова взмахнула мечом. Сотню раз она могла получить ранения или переломы, но полуорк настолько безупречно владел оружием, настолько точно умел соразмерить силы, что девушка чувствовала лишь слабые уколы. К сожалению, она только начала тренироваться и поэтому не могла в полной мере оценить мастерство своего учителя.
- Удары короче! Двигайся проворней! – продолжал командовать Аркат, но видел, что Лит нужен отдых.
Двумя свободными взмахами он отбил ее атаки и ткнул клинком в открывшийся бок.
- Наверно, ты вообще неуязвимый! – пожаловалась девушка, сверкнув глазами.
- Неуязвимых не бывает. – Полуорк размял плечи. – Слушай инстинкты, но и не забывай думать головой! Исследуй противника – как он движется, какие приемы использует, и ты обязательно найдешь брешь в его защите. И тогда бей, не раздумывая!
Лит опустила оружие.
- Столько времени прошло, а я не становлюсь сильнее. Мои движения слабые, а тело противится всему, что я хочу сделать. Слишком плавно, слишком медленно!
- Тебе не хватает веса, - согласился Аркат. – Женщины легче мужчин, с этим ничего не поделаешь.
- Значит, Вэл был прав? – Полуорк снова заметил отчаяние на ее лице.
- Ты просила показать тебе как драться – я свое слово сдержал. Не надо теперь смотреть на меня с упреком за то, что я не могу сделать из тебя мужчину.
Он подумал о том, сколь многому Лит еще необходимо научиться в этой жизни, в том числе и умению держать себя в руках.
- Помнишь, что я говорил тебе в самом начале занятий? – спросил Аркат.
- Смотреть на вещи реально, - вздохнула она.
- Ну вот и смотри. Терпи, раз уж родилась девкой. Это мир мужчин!
Лит насупилась.
- Но как мне научиться драться лучше, если мы тренируемся лишь раз в неделю, а теперь еще и всю зиму придется дома торчать. Я же все забуду!
- Дам тебе один совет, - сказал полуорк, но не был уверен, что Лит он пригодится. – Неважно сколько дней или лет ты не тренировалась. Не думай, что ты слабее, когда бой уже завязался. Превзойти того, кто превосходит тебя – вот в чем смысл победы. Держи это всегда в своей голове.
- Превзойти того, кто превосходит меня? – повторила задумчиво девушка.
Он вытащил из-за пояса нож и выписал в воздухе восьмерку. Потом зафиксировал рукоятку тремя пальцами, два придерживали лезвие.
- Бой честный только на турнирах, и то не всегда. Если речь идет о твоей жизни, ты должна сделать все, чтобы выжить. Обманывай противника. Быстрота и уверенность будут твоими союзниками. К тому же, ты – левша. Я уже не раз говорил – используй это как преимущество.
Лит, не отрывая глаз, следила за движениями Арката.
– Бей внезапно в лицо и шею, это лишит противника возможности убить тебя, когда кровь будет заливать ему глаза, - объяснил полуорк, сделав широкий секущих взмах. - Он не должен видеть твой нож. Прячь его. Не только сила, но и ловкость также может спасти тебе жизнь. В ножевом бое сила вообще не нужна. Только внезапность и точность.
Еще неплохо бы освоить, как хватать противника за пальцы, заламывать запястье, однако Аркат подумал, что это несколько трудно для девушки, и решил оставить до следующего раза. Если, конечно, он вообще будет.
- Но сильный – это почти то же самое, что ловкий, - начала Лит. - Ловкий как правило сильный, и наоборот. Если это не какой-нибудь Халгар…
- Кто?
- Старейшина. Если б ты его видел… Вот такой здоровый, неуклюжий, с таким животом! Когда ходит, переваливается с одной ноги на другую. Сомневаюсь, что он ловкий, хоть и сильный.
- А почему ты вдруг о нем вспомнила? – насторожился полуорк.
За недолгую жизнь Лит много кто унизил, но почему-то именно от грязного поступка Халгара до сих пор жгло душу больше всего. В ее детстве навсегда остались следы этого человека, от которых веяло гнилью.
- Да просто так! – Девушка махнула рукой.
Аркат не хотел вдаваться в подробности и расспрашивать, что за дела творятся в Дор-Цере, что девочка-подросток думает о годящимся ей в отцы мужике. За все время полуорк так ни разу и не спросил ее ни о чем личном, и Лит тоже не приставала к нему с допросами о прошлом. Между ними безо всякой договоренности установилось негласное правило - не лезть друг другу в душу.
Девушка переложила меч из руки в руку, потом закружилась в пируэте, как это иногда делал полуорк, но вышло так нелепо, что Аркат улыбнулся. Клинок прочертил серебристую линию перед его глазами, но все же не задел. Вслед за этим выпад. И снова мимо.
- Почему ты согласился меня тренировать? – спросила Лит, едва увернувшись от ответного удара. - Тебе стало жаль меня?
- Я никогда бы не стал никого тренировать только из-за жалости, - прогудел полуорк. - Помнишь, что я говорил об инстинктах?
- Да.
- Они всегда правдивы. Сначала я не хотел тебя учить.
- И почему передумал?
- Потому что мой инстинкт сказал «попробуй». Я видел на твоем лице отчаяние, но еще я увидел надежду, о которой ты сама не догадывалась. Чутье подсказывало мне, - что-то ведет тебя вперед. Что-то сильное. То, чего не остановить.
- Странно, мне наоборот кажется - ничто не ведет меня. Я смутно вижу свое будущее, - ответила девушка.
Она устала, настроение испортилось, и тренироваться уже расхотелось.
- Солнце всегда стремится на запад, - проговорил Аркат, оглядываясь по сторонам. - Даже если его не видно из-за туч. Со временем судьба сведет тебя с тем, к чему ты неосознанно стремишься.
Он вдруг замер, прислушиваясь. Недостаток лощины, где они упражнялись, заключался в невозможности вовремя заметить опасность.
- Скорее, прячься! – скомандовал полуорк.
- Что случилось?
- Уходи, говорю!
Девушка нырнула в высокую траву, спрятавшись в густом кустарнике шагах в десяти от Арката.
«Когда-нибудь это должно было произойти», - подумал он.
Лощина скрыла их от глаз, но не от ушей.
Вскоре из-за холмов показалась дюжина всадников. Предводитель отряда выехал вперед. На нем был шлем из стали, нагрудник с серебряными треугольниками и синим кожаным воротником. От горла до пояса спускалась металлическая вставка, формой напоминавшая хребет. Руки были облачены в кольчужные перчатки, на ногах – сапоги выше колен с отворотами.
Полуорк повидал много боев на своем веку, и воины, окружившие его, не были похожи ни на разбойников, ни на солдат какого-нибудь лорда. Он решил, что имеет дело с наемниками.
- Так-так… Аркат Черный Беркут, - заговорил предводитель неприятным голосом. - Я услыхал звон мечей. С кем это ты тут дерешься?
- Езжай своей дорогой, наемник, – процедил полуорк сквозь зубы, сверля глазами узкие прорези в шлеме всадника.
Аркат держал в руках бесполезный тренировочный меч. Настоящее оружие слишком далеко – в седле лошади.
Два черных уголька насмешливо прищурились. Всадник спешился, - он оказался довольно рослым, - а когда снял шлем, то прямые темные волосы рассыпались по широким плечам. Полуорк заметил, что они маскируют три глубоких шрама: один у лба и два на висках. Вероятно, это были страшные раны. Кто знает, может, они пересекают весь череп до самой шеи – из-за длинных волос и не разглядеть.
Всадник был совсем юным, однако, в его движениях чувствовалась физическая мощь и привычка повелевать. На загорелом лице отливали темные глаза, черты лица были красивы на свой манер, но во взгляде сквозила жестокость.
Отвязав от седла мешок, запачканный кровью, предводитель подошел к Аркату, и тот отступил на шаг перед напористым юношей.
– Я - Руго Фелуз, вождь племени Дор-Тайо, - представился всадник. - Наконец-то я вернулся домой. Отец говорил, ты спас мою жизнь. Я у тебя в долгу.
Он обхватил полуорка за плечи, но этот жест больше походил на западню или ловушку, чем на объятие. Мышцы Арката окаменели от напряжения. Мешок в руке Руго качнулся.
- Еще не вождь, - возразил полуорк, отстраняясь.
Он ощущал, как что-то чудовищное исходит от этого юноши. Ему ведь не больше семнадцати. И откуда только все это набралось в нем в такие юные годы?
- Правда? – улыбнулся Руго. – Всегда важно быть вовремя в курсе событий.
Он развязал мешок и вытряхнул. Нечто круглое, залепленное волосами и кровью, скатилось к ногам полуорка и уставилось на него мертвыми глазами вождя Дор-Тайо.
- Ты убил собственного отца… - проговорил Аркат.
Он никак не мог свыкнуться с мыслью, что это нормально. В их клане предводитель никогда не избирался. Он приходил сам на замену старому с мечом в руках – и это мог быть друг, брат или даже сын.
- Таков обычай, - ответил Руго. - Если хорошо мне послужишь, я вознагражу тебя. Слава, богатство, честь. Разве не об этом мечтает изгой? Все тебя боятся, но ты так и не стал своим, пока служил моему отцу, верно?
Несколько всадников приблизились, и тогда Аркат, опасаясь, как бы они не увидели и не схватили Лит, сделал короткий знак за спиной. Девушка выскочила из кустов, бросилась к Арахне, запрыгнула в седло. Лошадь дернулась и уже в следующее мгновение скакала во весь опор.
Руго посмотрел ей вслед. Всадники только и ждали, чтобы сорваться с места. Сильные, горячие кони нетерпеливо били копытами землю, мотали головами. Но, вместо того чтобы отдать команду догнать Лит, юноша ударил полуорка по ногам. Аркат не проявил сопротивления и опустился на колени. Руго приставил к его горлу нож.
- В моих рядах цена за предательство самая высокая. Поскольку я у тебя в долгу, даю еще один шанс. Прикажи ей вернуться.
- И не подумаю, - ответил полуорк. – Моя жизнь в твоих руках. Ты теперь мой вождь. Но не заставляй меня причинять зло невинным.
- Почему? – Взгляд Руго выворачивал наизнанку. - Тебе ведь не впервые?
Но цель была достигнута. Увидев происходящее, Лит вернулась сама.
- Отпусти его! – закричала она, слезая с лошади.
- Кто ты? – спросил юноша.
- Лит.
- Лит Тиррабаль из клана Дор-Цера?
Убрав нож от горла Арката, Руго стал с любопытством рассматривать девушку. Невысокая, с большими янтарными глазами. Довольно стройная, но ничего особенного, каких тысячи, однако, в глазах Лит бушевало что-то дикое, неведомое. Руго это понравилось и даже взволновало. Тело девушки было напряженным. Вероятно, из-за страха. Ее взгляд изучал юношу, словно искал какую-то брешь. Наверное, Лит ездила к Аркату тренироваться. Интересно, зачем. Кого она хотела убить?
- Мы с тобой уже встречались, но ты не помнишь, - сказал Руго.
- Как и ты, - ответила Лит.
- Оба родились в один день, и оба – дети вождей. Вот ведь совпадение. Но почему дочь вождя одета в мужскую одежду?
- Север беспощаден к тем, кто ходит в платьях.
- Так значит Аркат учил тебя драться?
- Ну не я же его.
- Молчи, - осек девушку полуорк.
Руго улыбнулся, потом похлопал Арката по плечу.
- Вставай. И не доводи до такого в следующий раз, - пригрозил он.
- Аркат – лучший воин Дор-Тайо, он поддался тебе, разве ты не понял? – презрительно бросила Лит.
- Дай ей уйти, - обратился полуорк к юноше. - Никто из нас ничего тебе не сделал.
- Верно. Теперь вы – мои друзья, а я – ваш добрый господин. Пусть уходит, - сказал Руго.
- Я не уйду, пока не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке, - заупрямилась Лит, глядя на Арката.
- Ничего не в порядке, ты видишь? Ты ничего не сможешь сделать.
Но она продолжала стоять.
- Ты не слышала меня? – Полуорк обнажил клыки.
Девушка замешкалась.
- Обещай, что не убьешь его, - обратилась она к Руго.
- Если он будет служить мне верой и правдой. Ты обещаешь, Аркат?
Лит покраснела - своей просьбой она поставила полуорка в еще более унизительное положение. Она вздохнула – толку от нее здесь больше никакого, только хуже сделает, - и направилась к Арахне.
- С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, - сказал Руго девушке вслед.
- Надеюсь, ее никогда не будет, - ответила Лит, залезая на лошадь.
Глава 2
Как же ей хотелось осадить этого самовлюбленного подлеца, поставить на место. Но ничего она не сделала, и вот теперь едет домой, спасая свою жизнь. Неожиданная смерть вождя Дор-Тайо не принесла ей никакого удовлетворения, хотя Лит и считала, что тот получил по заслугам. Убийца ее родителей и ни в чем неповинных людей. Так сказал Аркат, и у девушки не было оснований ему не верить. Жестокий обычай их клана сам несет в себе возмездие. А значит, Руго однажды тоже постигнет подобная участь. Но на смену этой мысли пришла другая - ведь все умирают рано или поздно, так следует ли считать смерть наказанием? На это, наверное, не сможет ответить даже Аластор.
Когда Лит увидела Руго, то поразилась, как они могли быть настолько разными, если им одинаковое количество лет? Обоим в следующем месяце исполнится восемнадцать - ни больше, ни меньше. Он стал настоящим воином, побывал в дальних краях, обзавелся верноподданными. А чего добилась она, кроме презрения? Однако, Лит твердо решила не опускаться до того, чтобы завидовать таким, как Руго.
Но если бы только она могла защищать обиженных и слабых! Если бы только у нее хватало сил помогать друзьям, попавшим в беду! В этом заключалась ее личная трагедия - ничто не отличало Лит от обычных женщин, и она понемногу начинала понимать, что ее желания неосуществимы. Хорош борец за справедливость, который и себя-то защитить не может.
Девушка вспомнила, как просто стояла и смотрела, когда Руго унижал Арката, и собственная беспомощность приводила ее в бешенство. Предать единственного друга, бросив одного среди врагов. А вдруг его тоже убьют? Может быть, она хоть что-то еще сможет сделать, если сейчас вернется. Она доберется до Дор-Тайо под покровом ночи и найдет там Арката. Если его посадили в темницу, то поможет бежать.
И Лит, уже почти добравшись в Дор-Церу, собралась было развернуть Арахну, как вдруг увидела странную дымку, окутывавшую Вечное Дерево у самой земли. Оттуда еле слышно доносились, как если бы стучали топорами по камню.
Значит, день, которого все боялись, настал. День, когда меч Дуватара будет найден. Вот зачем Халгар приходил к ним в дом. Наверняка, он заставил Даруна это сделать. Наместник и сам хотел найти меч до того, как отправился искать жениха для Лит, но по каким-то причинам после возвращения передумал. Девушку это радовало, но произошедшая в дяде перемена была ей непонятна.
События, которые сейчас разворачивались у Вечного Дерева, помешали Лит вернуться к Аркату, и она поехала в деревню. Если бы она этого не сделала, в дальнейшем все сложилось бы совсем по-другому.
Дуб укутывала густая пыль, в которой возились мужчины с топорами и лопатами. Да и не дуб это больше, а изуродованный кусок камня. Он лишился еще нескольких ветвей, теперь уже благодаря стараниям сельчан. Земля была усеяна обломками, а посреди ствола зияла огромная дыра. Дарун стоял под деревом, отдавая приказы. Обрывки фраз долетали до слуха, но Лит пока ничего не могла разобрать. Спешившись, она подбежала к дяде.
- Ты нашел его? Нашел меч? – спросила девушка, закашлявшись от пыли.
Наместник обернулся.
- А тебе какое дело?
- Да просто если ты его найдешь, то Дор-Цере конец! Забыл слова Аластора?
- Конец ей уже и так настал благодаря тебе. Ты обесчестила себя и смешала с грязью всё, во что мы верили.
Сколько раз еще ей предстоит выслушать это, прежде чем она состарится?
Лит перевела взгляд на дерево и заглянула внутрь дупла, но пыль так плотно укутывала отверстие, что было невозможно ничего разглядеть.
- Мы уходим в Норлиндор, - сказал наместник.
- Правда? – Этого девушка не ожидала. Неужели впереди снова забрезжил свет надежды? Может, об этом говорил Аркат? Это ведет ее вперед? Переезд в большой город и шанс начать жизнь заново. - Как хорошо! Я все время пыталась тебя в этом убедить. К тому же, в Дор-Тайо вернулся Руго, и…
- Но ты не пойдешь с нами, - перебил ее Дарун. – Мы должны произвести хорошее впечатление на короля Рэдгара. Воры, убийцы, калеки и падшие женщины останутся, чтобы не запятнать честь клана. В Норлиндор пойдут только лучшие. Такие как ты не нужны новой Дор-Цере.
Смысл слов дошел до нее не сразу.
- Ты изгоняешь меня?
- Нет. Отпускаю на свободу. Ты же этого всегда хотела. Иди и верь во что хочешь, если наши традиции были тебе не по нраву.
- Но куда я пойду?
- Можешь остаться здесь, мне все равно.
- Поля не засевались в этом году, что мы будем есть?
- Мы оставим вам несколько оленей.
- Нам не пережить зиму!
- Тогда попытай удачу и иди на все четыре стороны. Тебя примут с распростертыми объятиями в любом борделе. Благо, опыт у тебя имеется.
- Да что ты такое говоришь! – замахала руками Лит. - Во мне течет кровь Дуватаров и Тиррабалей!
Дарун окинул ее презрительным взглядом.
- Из твоих уст эти благородные фамилии звучат пошло.
- Но ты не можешь взять и выгнать меня из клана, я – дочь вождя!
- Теперь это пустые слова. Если ты пойдешь за нами, тебя свяжут и бросят в болото.
Пока наместник с племянницей спорили, люди с топорами окружили их и взяли в кольцо. Взгляды не сулили ничего хорошего. Все десять старейшин общины были здесь. Адам с Бороворном тоже околачивались неподалеку, зыркая то на наместника, то на Лит.
Дарун заметался.
- Что все это значит? Почему вы перестали долбить камень?
Халгар, перешагнув через ветку, подошел к наместнику.
- Твоему правлению конец, тебя больше не поддерживает ни один дом. Ты развалил нашу общину и семнадцать лет бездействовал. Мы решили, что ты недостоин занимать место вождя.
- Вы решили? – презрительно бросил Дарун. – Да кто вы такие, чтобы решать!
- Нам не нужен слабый наместник. – Халгар посмотрел на Лит. - И дочь вождя, которая стала шлюхой.
- Мы же договаривались, что идем в Норлиндор! – Голос Даруна дрожал. Сложно было сказать, от гнева или от страха.
- Да, но без вас. А теперь отдай мне меч.
- Думаешь, ты достоин его держать? Он принадлежит потомкам Тэра Дуватара!
Лит подумала о том, что в момент смертельной опасности, дядя все же предпочел остаться с ней на одной стороне.
- Мы все его потомки, - отозвался Халгар. - В большей или меньшей степени.
Неожиданно лицо наместника стало спокойным.
- Что ж, бери его. Он твой.
Старейшина скользнул взглядом по стволу дерева, обвел глазами обломки, затем схватил за воротник одного из рабочих.
- Где меч?
Рабочий замер, остальные растерянно переглядывались.
- Идиоты, я же сказал вам искать меч!
- Мы копали, но не видели его, - ответил кто-то.
- Да, мы искали, но не нашли, - закивал мужчина, которого схватил Халгар.
- Наверняка он спрятал его, пока вы стояли, раззявив рты, - заорал старейшина. - Дураки! Болваны несчастные!
Краем глаза Лит заметила движение на горизонте. Присмотревшись, она увидела скопление красных точек, которые множились и стремительно приближались.
- Отдавай меч немедленно! – взревел старейшина, оттолкнул рабочего в сторону и приблизился к Даруну вплотную.
- Забирай, если найдешь, - развел руками наместник.
- Подлец! Ты со мной шутить будешь?!
Халгар был готов ударить Даруна, как вдруг Лит закричала, указывая на запад, в сторону Дор-Тайо.
- Смотрите, кто-то едет!
Совсем скоро гулкий стук копыт уже сотрясал землю. Вместо точек уже виднелись очертания людей, не менее сотни воинов. Черный спрут вырисовывался на красных полотнах, полоскавшихся на ветру.
Люди, все до единого, ощутили беспомощность перед надвигавшейся ордой. Подступивший страх сковывал мысли и тело.
Первым из оцепенения вышел Дарун.
- Закройте ворота! – приказал он.
Рядом стоял Адам, сжимая топор, и смотрел на своего отца.
– Все остальные, вооружайтесь чем есть! – продолжал наместник. - Найдите все оружие, которое осталось в деревне!
- Но ничего же нет, - возразил кто-то.
- И мозгов у тебя тоже нет! – огрызнулся Дарун. – Вы не слышали, что я сказал? Закройте ворота, иначе нас здесь всех перережут, идиоты!
Несколько человек помчались выполнять приказ. Поднялась паника, со всех сторон слышались крики. Группа людей, окруживших наместника и собиравшихся осуществить перемену власти, быстро рассеялась.
- Кто эти всадники? – растерянно спросил мальчик лет двенадцати.
- Это Дор-Тайо, - ответила Лит. – Они снова пришли нас убивать.
- Теперь все бесполезно, - сказал Дарун. – Мы опоздали, и нас ждет смерть.
Мальчика схватила за руку мать, и через несколько мгновений они слились с толпой.
- Дай мне последний шанс все исправить, - сказала девушка дяде. – Скажи мне, где меч?
Дарун посмотрел на нее взглядом полным злобы и презрения. В беспросветном мраке этого черствого сердца не было ничего, кроме ненависти.
- Я скорей умру, чем поверю тебе снова.
- Больше никто, кроме нас двоих не сможет его защитить. Я клянусь, что буду оберегать его до конца жизни.
- Так же, как сберегла свою честь?
Она достала нож и полоснула им по ладони. Струйка крови пробежала по лезвию. Несколько капель упало вниз в пыль.
- Клянусь, - повторила она.
Дарун стоял в нерешительности. Он поставил на чаши весов свою жизнь и свою алчность.
Глава 3
Закрыть ворота не успели, и ворвавшаяся конница почти не встретила сопротивления. Те, кто собирался противостоять, пали первыми. Кровь пролилась на землю Дор-Церы. Здесь давно забыли, что такое война.
Вскоре на окраине деревни стали вспыхивать крыши. Ветер срывал искры, и они взмывали вверх. Загорелись соломенные кровли, пламя перекидывалось на соседние хижины.
Дарун мчался к дому, расталкивая испуганных жителей, Лит едва поспевала за ним. Сельчане, видя, как убегает их предводитель, тоже бросились следом, охваченные паникой. Вскоре на Прямой улице образовалась целая толпа. Крики умиравших пробудили в людях первобытный страх. Они бежали от смерти в надежде, что наместник их защитит, но у Даруна не было никакого плана в запасе.
Как и у Лит. Она пыталась представить, что бы на ее месте сделали Валекто, Аркат или Урис Алгорн, но в голову ничего не приходило. Поэтому девушке оставалось только убегать вместе со всеми.
Услышав позади стук копыт, она обернулась и увидела, как толпу нагоняет черноволосый всадник с мечом в руке. Другой рукой он бросал что-то быстрое и блестящее в людей, осмелившихся встать у него на пути, и те падали замертво. Но таких смельчаков было немного. Обогнав толпу, всадник перегородил дорогу и вытянул руку с оружием.
Наместник, бежавший впереди всех, чуть было не напоролся на острие клинка, но кто-то схватил его за плащ и потянул назад, не дав упасть. Оглянувшись, он увидел Лит. «А кто еще это мог быть», - подумал Дарун, потому что был уверен, что все остальные желали ему смерти.
Некоторые люди разбежались кто куда, но большая часть осталась возле наместника. Просто потому, что укрыться было негде – по Прямой улице на толпу грозно надвигались другие всадники, и никому не хотелось бросаться под ноги свирепых коней.
Черноволосый спешился. Это был Руго.
По спине Лит пробежал холод. Ей хотелось спрятаться, убежать подальше от этого человека.
- Кто тут вождь? – спросил юноша, поигрывая остроконечной стальной звездой в руке.
Наместник никогда не видел сюрикены, но слышал о них многое, когда учился в академии. Подлое оружие. Наверняка еще и отравленное.
Дарун посмотрел на рядом стоявших людей - несколько старейшин, включая Халгара, тоже были здесь – и не мог понять, зачем они следовали за ним. Неужели рассчитывали на укрытие в его доме после того, как немногим ранее собирались свергнуть? Сборище негодяев, мерзавцев и трусов. Наместник ненавидел их всех. Он выдержал паузу, в ожидании, что кто-нибудь все-таки осмелится назваться вождем, взять на себя ответственность, но бунтари избегали встречаться с ним взглядом и молчали.
«Какой же все-таки подлый народец меня окружает», - подумал Дарун, и ответил юноше:
- Я - вождь. Пока еще.
Руго убрал сюрикен за пояс и сказал:
- Я пришел с миром.
«Конечно. Кто бы сомневался», - подумал Дарун, заметив, что юноша задержал взгляд на Лит. Ни силой, ни храбростью наместник никогда не отличался, зато от природы прекрасно умел наблюдать за людьми.
- Не верь ему, он убил собственного отца, - вмешалась девушка.
- Значит, ты тот самый Руго Фелуз? – спросил наместник, не обращая внимания на племянницу. – Позволь спросить, где ты был все это время и зачем вернулся?
- Мой отец спросил меня то же самое и теперь он мертв. Будет лучше, если вопросы здесь буду задавать я, - ответил юноша, наблюдая, как всадники окружают сельчан.
- Второй раз вы напали на тех, кого клялись защищать ваши предки, - обратился наместник к захватчикам. - Вы изолировали нас и загнали в ловушку, мы живем как дикари вот уже почти восемнадцать лет! Зачем вы теперь хотите убить нас?
Руго был спокоен и не спешил с ответом. Он посмотрел поверх толпы: часть деревни уже заволакивал дым, доносились крики раненых. Более нелепый бой и представить себе трудно – сотня обученных вооруженных людей против крестьян в обносках.
- Условимся, - наконец ответил юноша. - Вам нужны ваши жизни, а мне – меч Тэра Дуватара.
Он перевел взгляд на Лит. Колючие глаза впивались в нее как раскаленное железо. Девушка почувствовала, что снова попадает в западню.
Старейшины не вмешивались, предоставив наместнику полное право вести переговоры самому.
- Я отдам тебе меч, если женишься на моей младшей племяннице, и у вас родится ребенок. – Слова Даруна заставили толпу умолкнуть. - Таковы традиции.
Сейчас он может говорить и делать все, что хочет. Главное, вести себя уверенно, и тогда Руго поверит.
- Мне, конечно, плевать на традиции, но, насколько я знаю, наши кланы никогда не вступали в брак друг с другом, - ответил Фелуз.
Тогда наместник прочистил горло и чопорно произнес:
- Когда-то наши кланы были единым целым. Перед лицом смерти я готов нарушить тысячелетние устои и вернуться к истокам. У тебя есть выбор – можешь принять мои условия, а можешь убить здесь всех прямо сейчас, и меч навеки будет потерян.
- Потому что жители Дор-Церы умеют хранить тайны, - усмехнулся юноша.
Дарун не был до конца уверен, что Руго попался на эту уловку. А еще эта проклятая тишина, в которой казалось, что все слышат, как бешено колотится его сердце. «Клан погубит тот, кто думает, что больше всех желает ему блага, но мы с тобой этого не увидим». Так сказала Шайла. И чего ему сейчас вспомнились слова этой глупой старухи? В горле Даруна пересохло от волнения, но он обязан поставить еще одно условие, иначе клан не доживет до следующего дня, потому что меч наместник отдавать не собирался даже если бы пришлось умереть.
- Ты должен обещать, что больше никто не пострадает, - сказал Дарун, не отводя взгляда от юноши.
Руго присмотрелся к Лит еще раз, словно оценивая, достаточно ли она хороша, чтобы связывать себя с ней узами брака, затем вытащил нож и провел лезвием по руке. Другого выбора у него действительно не было.
- Клянусь.
- Хорошо. - Дарун выдохнул с облегчением.
– Теперь сам клянись, что выполнишь обещанное, - потребовал юноша.
- Клянусь, - без промедления ответил наместник, доставая нож.
Они скрепили клятву рукопожатием, и в это мгновение Дарун понял, что он больше не наместник. Теперь у Дор-Церы новый вождь. Но Дарун не жалел, ему и самому опостылела эта должность. Всё, чего он хотел – это покоя за запертой дверью своего кабинета в окружении рукописей и книг. Он вдруг почувствовал, как стар. «Сколько мне лет? Около пятидесяти?» - неожиданно подумал Дарун и затруднился ответить на этот вопрос. - «Я уподобился дикарям, которые даже не знают свой возраст».
Руго подошел к Лит. Она стояла позади дяди, уставившись в землю. Юноша протянул руку и повернул ее лицо к себе за подбородок.
- Ты невинна?
Толпа замерла.
- Мне не нравятся такие вопросы, - сказала Лит, сверкнув глазами.
- А мне не нравятся такие ответы. – Руго сжал пальцы, и девушке стало больно.
Когда она попыталась высвободиться, юноша заметил на ее ладони кровь.
- Разреши нам поговорить, - вмешался Дарун, схватив племянницу за локоть.
Руго позволил им отойти в сторону.
- Если ты не согласишься, мы все умрем! – вполголоса заговорил Дарун. - Ты ведь понимаешь, что тебе сейчас следует делать, или ты совершенная дура?
- Лгать ради того, чтобы отсрочить смерть? Он же все равно узнает, - ответила Лит.
Она была очень бледной и казалась совсем растерянной.
- Зато у нас появится время до прихода Аластора!
- Он бы уже пришел, если бы хотел.
- Тебе выпал шанс исправиться, так сделай это, не будь ничтожеством!
Лит сомкнула губы, неподвижно глядя перед собой. Потом она посмотрела на Руго, и перед глазами стали проплывать картины их будущей совместной жизни, в конце которой полыхали пожары, лилась кровь и гибли люди.
- Пропади ты пропадом, - толкнул ее Дарун к жениху. – Иди же быстрее!
Заплетаясь, девушка побрела обратно к Руго.
- Я невинна, - произнесла она.
Народ смотрел и молчал.
Юноша внезапно схватил ее за руку и развернул ладонь, на которой все еще сочилась кровь из пореза.
- В чем ты клялась и кому? – спросил он, его лоб пересекала морщина.
- Я поклялась дяде, что буду защищать меч Дуватара.
Тучи на лице Руго развеялись. Он рассмеялся.
- Я, как его законный владелец, освобождаю тебя от этой клятвы! – И, все еще смеясь, обратился к Даруну. - Рад, что мы быстро поняли друг друга.
Потом наклонился к Лит и сказал так, чтобы лишь она могла услышать, теперь уже совершенно серьезно.
- Хорошо запомни: никогда меня не обманывай.
В это время, никем не видимый Аркат прятался в горах, наблюдая за происходящим в деревне. Он понял все, что произошло.
Там, в лощине, несколькими часами ранее, Руго поделился с полуорком своими планами о захвате Дор-Церы и отпустил с приказом возвращаться в Дор-Тайо; но Аркат, когда его никто уже не мог увидеть, развернул лошадь обратно, чтобы перехватить Лит. В глубине души он догадывался, что из-за упрямства девушка может отправиться ему на помощь. Поступок глупый, но он бы спас Лит от того, что сейчас случилось. Полуорк отвез бы ее в порт даже если бы она сопротивлялась, посадил на корабль к одному знакомому капитану и отправил прямиком в Норлиндор на попечение к Урису Алгорну с запиской, что особа из рода Тэра Дуватара подвергается гонениям и нуждается в защите. Аркат хотел спасти Лит, на это у него были свои причины, но опоздал и ничего сделать уже не мог.
- Бой окончен, - крикнул Руго, махнув рукой. – Потушите огни, приведите здесь все в порядок и организуйте моим людям обед.
Лит посмотрела на жителей деревни. Все глаза вокруг нее выражали одно. Презрение. Но сама она презирала себя гораздо больше. Теперь она еще и лгунья. Как все могло стать еще хуже?
Глава 4
Свадьбу сыграли уже через два дня, решив совместить с днем оленевода. На месте празднества, - площадке у дома вождя, - собрали большой шатер, привезенный из Дор-Тайо, чтобы защититься от дождя и ветра. Посреди шатра установили столы и скамейки. Хлеб, овощи, специи тоже доставили из соседнего селения, потому что в Дор-Цере кроме оленины с рыбой больше ничего не нашлось.
Сначала на празднике были только приближенные Руго, приехавшие с ним из Норлиндора, но позже стали прибывать и люди клана Дор-Тайо. Если присутствие первых сельчане еще хоть как-то могли стерпеть, то, увидев вторых, вдовы убитых мужей, матери погибших сыновей и осиротевшие дети, которые уже стали взрослыми, молча вставали из-за столов и уходили. Руго приказал продолжать веселье, и на свадьбе вскоре остались только его сородичи и воины, не считая Даруна со старейшинами. Мать новообъявленного вождя обоих кланов, маленькая худая женщина с бледным лицом, приехала позже всех. Они обменялись с Лит любезностями и больше не общались. Весь вечер со странным выражением лица эта женщина разглядывала невестку, а Лит думала о том, как бы выглядела ее собственная мать, но перед глазами возникали только изъеденные червями покойники и бледные тени, привидевшиеся когда-то в тумане.
По традиции, после захода солнца, невеста должна была незаметно уйти с праздника первой, а жениха шумно провожали позже. Наконец, следом за Лит, Руго тоже покинул церемонию, улыбаясь напутствиям, раздававшимся за спиной. На нем была надета нарядная туника до колен, расшитая орнаментом вокруг шеи и вдоль подола. Меховая накидка из шкур скреплялась у горла пряжкой. Штаны из войлока облегали ноги, обутые в меховые сапоги. На поясе между складок одежды выглядывал кинжал – Руго решил не расставаться с оружием даже на свадьбе.
Он прикрыл ворота, пересек двор и поднялся на крыльцо. Вдохнув ночной воздух, толкнул дверь дома, но вдруг услышал сзади чьи-то шаги. Вождь обернулся и увидел стражника.
- Мессир, - проговорил тот извиняющимся тоном. - К вам советник пожаловал. Велел доложить, что его зовут Лестар де Болмар. Примете сейчас или прикажете обождать до завтра?
- Сейчас. Передай всем, чтобы всегда его пускали сразу, без промедления.
Стражник поклонился и вышел.
Вскоре показался тот, кого представили Лестаром де Болмаром. Он был старше Руго как минимум лет на десять. В лице советника не было ничего примечательного: водянистые глаза, нечеткие брови и губы. Одним словом, лицо из толпы, которое сразу забывается. Люди всегда проходят мимо таких. И только манера одеваться выдавала в нем аристократа. На мужчине хорошо сидел плотно подогнанный по фигуре дублет благородного темно-зеленого цвета, с манжетами, отороченными мехом. Между стянутых шнурков в прорезях на груди, виднелась накрахмаленная сорочка.
Руго осмотрел Лестара, и собственная брачная одежда показалась ему варварской.
Во взгляде советника скрывалась ирония, с которой он относился ко всему вокруг, и что-то хитрое, неуловимое. То, за что Руго выбрал своим приближенным именно его из сотен других людей, - умение проникать сквозь любые стены и запреты, не привлекая к себе внимания.
- Мог бы и побыстрее приехать, - проворчал вождь, но глаза его были веселы.
Посмотрит он, как этот щеголь будет одеваться, когда морозы окрепнут.
- Приехал как смог, - буркнул Лестар. – В Норлиндоре дел невпроворот, а ты позвал меня в эту дыру. Кто вообще надоумил тебя тащиться в болота?
- Урис Алгорн.
- Проклятый паладин, - выругался советник. - И что это за фарс - свадьба с дикаркой из болот. Это какая-то шутка, да? А то я не понял.
- Значит, я надежно сохранил секрет, раз тебе не удалось ничего узнать.
- Если честно, то я даже не пытался, - пожал плечами Лестар.
- Так я тебе и поверил, - прищурился Руго.
Стал накрапывать дождь, и они отошли за угол к конюшне. Вождь раскурил трубку.
- Что тебе пообещали? – спросил Де Болмар. - Дай-ка угадаю.
- Не в этот раз, - протянул Руго, пуская дым. – Жители Дор-Церы умеют хранить тайны.
- А ты, значит, теперь с ними заодно? Думаешь, раз породнился с потомками Тэра Дуватара, то и сам стал одним из них?
- Больше. Я теперь их вождь.
Советник почесал у виска и поморщился.
- А я здесь зачем? Нужна помощь в первую брачную ночь? Я не против, только скажи.
Руго давно привык к шуткам Лестара, но этот подкол был неприятен.
- Один косой взгляд в ее сторону, и я тебя прирежу.
Советник драматично вскинул брови.
- С тобой это впервые? – спросил он.
- Что именно?
- Ты влюбился.
- Заткнись.
Руго сдунул огонек с трубки.
- Однако, ты бы проверил, так ли качествен товар, как о нем заявляют, - сказал Де Болмар.
- И проверять нечего. С прелюбодейками тут разговор короткий. Камень на шею – и в болото.
- Она – дочь вождя, - отметил советник. – Таким сходят с рук вещи и похлеще. Но я видел, как ты на нее смотришь, поэтому говорить что-то бесполезно…
- Это не просто какая-то дочь вождя или дикарка с болот, - в голосе Руго появилась несвойственная ему мечтательность. – Это наглость и напористость. Красота, от которой стынет кровь.
- Я же сказал, бес-по-лез-но. Остынь, парень – она красива по меркам деревни, не более.
- Когда ты успел ее увидеть?
- Я прибыл в самый разгар церемонии, но решил остаться незамеченным, чтобы не отвлекать тебя.
- В таком случае, ты приехал вовремя, - похлопал его по плечу Руго. - Я знал, что ты никогда не опаздываешь.
Лестар самодовольно улыбнулся и сказал:
- Как бы ты не облапошил сам себя, северянин.
- У меня тут повсюду глаза и уши – если что не так, сразу узнаю, - ответил Руго.
- Но ведь люди Дор-Церы умеют хранить тайны, – усмехнулся советник, обрадованный возможностью поддеть своего нанимателя. - Особенно, если запугать их до смерти.
Вождь сплюнул через зубы.
- Скверный табак. Еда и пойло тоже никуда не годятся.
- Здесь тебе не Норлиндор, - сказал Лестар.
Руго погасил трубку.
- Я позвал тебя, чтобы ты за Дор-Тайо присмотрел. Я не могу каждый день мотаться из одной деревни в другую.
- Понимаю. А как же тот лохматый выродок? Я думал, он теперь здесь всем будет заправлять. Постой, как же его звали. Кажется, в честь какой-то птицы?.. – Де Болмар задумчиво поднял глаза к небу. - Зачем таким вообще дают имена!
- Говоришь, только приехал, а уже изучил вдоль и поперек мою деревню? – насторожился вождь.
- Я приехал в Дор-Тайо вчера и провел там ночь. Не подобает настоящему дворянину тащиться на свадьбу господина с дороги, уставшим и грязным.
- Но ты ведь больше не дворянин. – Зубы Руго сверкнули в улыбке. – Твой замок разрушен, и ты больше не Де Болмар.
- Да, - выдавил советник. Было видно, что ему неприятно об этом говорить. - Но я восстановлю его.
- Не сомневаюсь. Но прежде присмотри за Аркатом.
- Точно! Именно так его и звали.
- Следи, чтобы он не приближался к Дор-Цере, - сказал Руго.
- Куда прикажешь его сослать?
- Никуда. Пусть делает, что делал.
- То есть ничего. Понял.
- Ладно, иди, - проговорил вождь, и, отряхнув одежду от пепла, направился к крыльцу.
- Эй, Руго, - окликнул его Лестар. - Помнишь, что говорил нам мастер меча?
- Да.
- Вот и здорово. Надеюсь, это не про тебя.
Советник пошел к воротам, а Руго – в опочивальню.
***
В комнате было жарко от натопленной печи, и Лит открыла дверь, встав на пороге. На девушке было свободное белое платье, плечи покрывала роскошная мантия с вышитыми узорами, по традиции передававшаяся из поколения в поколение - от одной невесты правящего дома к другой. Услышав, что Руго идет, Лит затворила дверь, села на кровать и поправила подушку, под которой лежал кинжал. Еще одна традиция - на случай, если невеста оказывалась не девственна. Но на этот счет можно не беспокоиться, Шайла все сделала как надо. Вспоминая об этом, девушка испытывала отвращение к себе.
За окном люди продолжали веселиться: доносились старинные песни, смех, звон посуды. Лит ненавидела праздники – на одном из них убили ее родителей, на другом Халгар запустил ей под платье свои руки, на третьем принесли в жертву Валекто. На всех пирах веселье всегда казалось девушке фальшивым.
На лестнице послышались шаги, в комнату вошел Руго. Он сбросил накидку с плеч, оставшись в тунике. Лит помнила, как много он выпил, однако, пьяным не выглядел; лишь взгляд ярких черных глаз стал особенно пронзителен и неприятен.
- О чем говорил тебе мастер меча? – спросила девушка.
- Подслушиваешь чужие разговоры? – проговорил вождь в ответ, не сводя с нее глаз. – Твое недоверие оскорбляет меня.
- Твой друг сказал это так громко, что глухой бы услышал.
- Он мне не друг.
- А кто?
- Он убивает по моему приказу. Его зовут Лестар. Но я не хочу, чтобы ты лезла в мои дела.
- Просто хотела узнать о тебе хоть что-то. Ты ведь мне ничего не рассказываешь.
- Тебя касается лишь то, кем я являюсь в твоей спальне, большего тебе знать не надо.
- Ладно, - равнодушно отозвалась Лит.
Руго развязал пояс, снял тунику.
- Он говорил о том, что бой под названием любовь, лучше не начинать.
Лит повела плечами – у нее затекла спина от тяжелой мантии.
- Не вижу разницы, - ответила девушка. – Как и в любом другом бою: один побеждает, другой проигрывает.
- Говоришь так, будто тебе приходилось убивать, - проскрежетал Руго. – Ты игралась мечом там, на поляне, но ты и понятия не имеешь, насколько жесток мир за пределами твоего дома.
«В некоторых домах он еще хуже, чем снаружи», - подумала Лит.
Вождь стянул с себя сапоги, скинул штаны. Свет свечи очертил обнаженную загорелую фигуру – идеальное тело убийцы. Свирепая сила, чтобы ломать, покорять, порабощать. Дар тундры своим сыновьям.
«Не думай о том, что противник сильнее тебя, когда бой уже завязался», - вспомнились слова Арката. Бесполезные советы, которые никогда не пригодятся. Она посмеялась над собой. Над той Лит, которая хотела стать вождем.
Руго подошел к девушке, взял за руку. На его широкой груди Лит рассмотрела татуировки из причудливых символов, а у самого лба виднелись три белых шрама, скрытых жесткими густыми волосами, падавшими на плечи.
- Хочешь что-то узнать обо мне? - начал вождь. Тон его голоса немного смягчился. - Хорошо. Я давно покинул север. Многое повидал и пережил. Но все это время я помнил, что где-то на севере есть девушка, которую увидели мои глаза, когда впервые открылись. Я хотел встретиться с ней. Только подумай, первое, что мы увидели – были мы сами. Может, это знак, что мы предназначены друг для друга?
Он раскрыл ладонь, на которой лежала глиняная табличка – символ всех браков, заключавшихся на севере.
- Но первое, что ты попросил, когда явился сюда – был меч, - холодно ответила Лит. – И, если бы дядя не навязал тебе этот брак, ты бы убил меня без колебаний.
Юноша фыркнул и бросил табличку на стол.
- Мне не нравится твоя дерзость и чрезмерное любопытство, - раздраженно произнес Руго. - Надо будет поговорить с Даруном, чтобы почаще давал тебе горькой травы.
Он поднял Лит с кровати за плечи, сдернул накидку.
Взгляд девушки затуманился. Вместо Руго перед ней внезапно возник Валекто. На его губах играла лукавая улыбка, кожистый хвост плавно шевелился за спиной. Если бы только она могла сбежать с тифлингом во второй раз, то даже не задумывалась бы.
Грубый поцелуй прервал иллюзию. Теперь Лит будет видеть всегда только Руго. Каждый день, каждую ночь.
А что, если прямо сейчас выхватить кинжал из-под подушки и вонзить ему меж глаз поглубже. Сделать это много раз! Располосовать все лицо, чтобы хлынула кровь. Или вонзить прямо в сердце, когда он уснет, а потом сбежать… Но куда? Поразительно, что в таком огромном мире, в такой бескрайней-бесконечной тундре, бежать было некуда.
Между ними двумя сейчас только ее долг – спасти народ ценой лжи, унижения и позора. Но что это за долг такой, если сельчане столько раз ее отвергали, но она снова к ним возвращалась. Столько раз бросали в грязь, но она прощала, продолжая любить их. Теперь Лит больше не хотела никого спасать. Она чувствовала себя совсем опустошенной: случайная беременность, разрушившая жизнь; одиночество, потеря близких людей и глухая стена ненависти собственного народа – всё это лишило Лит способности любить. В какой-то миг девушка даже собиралась признаться Руго во всем, но он поднес руку к ее платью и стал срывать его.
В следующее мгновение Лит оказалась в постели. Жадные губы заскользили по шее, обдавая кислым дыханием браги. Лит сжалась в комок, но Руго без труда развел ее руки в стороны и крепко сжал, чтобы она не смогла пошевелиться. Только теперь Лит поняла, насколько мужчина может быть сильнее женщины. Аркат жалел ее. Если бы он дрался в полную силу, то убил бы. Всю жизнь Лит либо жалели, либо презирали. Был ли вообще хоть кто-то, кто относился к ней по-дружески, не испытывая при этом жалости, ненависти или похоти? Похоже, что в своих поисках искренней дружбы она была вечно одинока.
Руки разорвал платье до конца, и на мгновение в комнате повисла тишина.
- Что это?
Мощные плечи вождя даже как-то поникли. Лит лежала, раскинув руки, и не шевелилась. Все мысли, которые бурлили мгновение назад в голове, развеялись как тучи от сильного ветра. Руго смотрел на ее тело – как по бледной коже вдоль живота тянется безобразный бугристый шрам.
- Дикий зверь растерзал меня. - Она так долго повторяла про себя эту ложь, что поверила в нее.
Некоторое время они смотрели друг на друга, пока лицо Руго меняло выражения, но страсть, за несколько дней так неожиданно захватившая юношу, оказалась сильнее. Он медленно провел пальцем по шраму, потом приник к нему и стал целовать. Дыхание было прерывистым, Руго весь горел и покрылся испариной, но сердце Лит осталось безответно к этой страсти. Она даже не успела осознать в полной мере, что мгновение назад была на волосок от смерти.
Взгляд девушки блуждал по сильному совершенному телу Руго, по его мужественному лицу, но она уже поняла, что никогда не полюбит этого человека. И всё же, Лит не хотела поступать с ним подло. А еще она хотела жить. И жить честно. Сейчас эти два желания были несовместимы. Возможно, они не были совместимы никогда.
Ей снова вспомнились слова тифлинга, что умереть стоит только во имя благородной цели или свободы. Если она признается, то Руго убьет ее, и эта смерть точно не будет во имя этих идеалов.
Так, в очередной раз совет Валекто спас девушке жизнь.
Она провела рукой по лбу супруга, по широким смоляным бровям. Коснувшись шрамов, Лит спросила:
- У них тоже есть история?
- Дикий зверь, - ответил вождь. – Много диких зверей.
Глава 5
Руго стоял на балконе один, на боку у него висел свернутый кнут, за поясом торчал нож. Опираясь руками о перекладину, вождь внимательно разглядывал деревню. Ночью ударили заморозки, и теперь на крышах и дорогах серебрился иней. Небо затянули густые тучи, в молочно-белой мгле терялся горизонт. Взгляд юноши скользил вдоль ломаных линий заборов, по домам и дворам, мимо оленьего стада, храма, обломков Вечного Дерева.
Из северной части деревни, где размещался гарнизон, доносились голоса, и уже вился дым от костров, на которых солдаты готовили завтрак. Часть воинов толпилась у внешних ворот, что-то выгружая из новоприбывших повозок. Руго удовлетворенно потер руки – он всегда был доволен, когда приказы выполнялись незамедлительно. Затем он посмотрел на близлежащие дворы и хижины – вся остальная Дор-Цера, не считая его людей, была еще укутана сном. Но ничего, они еще научатся дисциплине.
Краем глаза вождь заметил движение в окне второго этажа и повернул голову, но Дарун уже успел отойти в глубь кабинета.
Немного позже на балкон вышла Лит и встала рядом с супругом, не глядя на него.
- Что тебе снилось? – спросил Руго.
- Я не спала, - ответила девушка.
- Ты кричала во сне.
- Тебе показалось.
Эти слова рассердили вождя.
- Ты больна? – Он повернул ее к себе и властно посмотрел в глаза.
- Нет, - выдавила Лит.
- Тогда слушай внимательно. Ты будешь во всем соглашаться со мной, будешь улыбаться мне, когда на нас будут смотреть люди, и делать то, что я скажу. Я испытываю любовь к тебе, но не смей перечить мне при посторонних. Когда мы наедине, можешь давать мне советы, если у тебя на это ума хватит, но не надо злить меня. Это понятно?
- Да, – проговорила девушка, и Руго отпустил ее.
Он снова окинул взглядом деревню и закричал:
- Эй, народ Дор-Церы, просыпайся! Я, Руго Фелуз, теперь ваш новый вождь. Общее собрание начнется здесь через полчаса. То, что я буду говорить, должны слышать все. Кто не явится, понесет наказание!
Лит обратила внимание на оживление, которое произвели в деревне его слова. Вчера ночью девушке казалось, что ей больше ни до чего нет дела, но на самом деле, ком, состоящий из несбывшихся желаний, разочарований и обид, продолжал расти в душе. Лит сжала зубы от зависти, когда люди стали выходить из хижин и вытягивать шеи, глядя в сторону дома вождя, а затем торопливо собираться. Ее никогда и близко так не слушались, хотя это она, - да, именно она – потомок Тэра Дуватара!
Стражникам, караулившим во дворе дома, Руго приказал пройти по окраинам деревни и доложить о собрании тем, кто не слышал.
- Они не знают, что такое полчаса, - сказала девушка, глядя вслед удаляющимся воинам. – И я тоже.
- Тем лучше, - ответил вождь. - Быстрее придут.
Он ушел с балкона, но вскоре вернулся, держа в руках молоток, деревянный выбеленный циферблат часов и гвозди. Два из них он прикусил, затем перекинул ногу через перила и принялся крепить часы. От ударов молотка старое дерево крошилось и скрипело.
- А что, твой дядя ничему не обучил их? – спросил Руго.
- Ученость для достойных, - ответила Лит. - Так он говорит.
- Ученость твоего дяди… - усмехнулся вождь, не заботясь о том, услышит его Дарун или нет. – Да вертел я ее!
Девушка посмотрела на Прямую улицу - первые жители уже направлялись к дому вождя.
- Я знаю, почему ты ушел из Дор-Тайо, - проговорила она.
Руго, тем временем, уже заколачивал второй гвоздь.
- История моей жизни полна зверств, - ответил юноша. - Пусть эта история будет единственной, которую ты знаешь.
- Я не упаду в обморок, если услышу и остальные.
- Отлично. Значит, ты не питаешь иллюзий на мой счет. Я не добрый рыцарь и никогда не совершал подвигов во имя справедливости. Я – убийца. Но убийца справедливый. Все, кого я убил, заслуживали смерти.
- И твой отец? И брат?
- Разве ты не хотела, чтобы мой отец был мертв?
- Хотела. Но почему этого хотел ты?
- Да, я убил их! – разозлился Руго. - И многих других, кто стоял у меня на пути! А теперь иди и приготовь мне воды умыться. А еще я голоден. Быстрее, у тебя осталась четверть часа.
***
- Эти горы богаты залежами соли, - говорил вождь, когда собрание началось. – Мы восстанавливаем производство. Сегодня. Прямо сейчас. Вам больше не нужно трудиться на полях и пасти оленей. Вы отправитесь в шахты. У всех будет работа. Каждый получит столько, сколько заслужит. Появятся монеты как раньше. На них вы сможете покупать у моих людей себе пропитание. Не бойтесь, вы не будете голодать. Из Дор-Тайо будут привозить еду, одежду, дерево и все необходимое. Выполняющий работу недобросовестно не получит ничего и будет наказан.
Толпа забушевала.
- Он бы еще посадил нас на цепь как собак и дразнил костью, - огрызнулся Бороворн.
Джосгары молчали. Старейшины тихо перешептывались, надеясь, что их этот приказ не коснется.
- Мы – гордое племя, потомки Дуватара! – закричали в толпе. – Никто не смеет делать из нас рабов!
- Да! Тысячу лет мы жили вольно и пасли оленей!
- Забудьте об этом. Теперь ваши жизни в моих руках. Я напомню, если кто забыл, - ответил Руго, дотронувшись до хлыста на поясе, и обратился к воинам. – Бунтарей ставьте на место. Любыми способами, какие посчитаете нужными.
- Это измена! – снова закричал кто-то. – Дарун променял одно рабство на другое!
- Его самого почему-то тут нет! Приведите его, пусть на него первого оденут кандалы, пусть пойдет впереди!
Занавеска в кабинете второго этажа шевельнулась.
- Я лучше буду червей жрать и пить из лужи, чем долбить мотыгой с утра до ночи! – выкрикнул кто-то.
- Молчать! – заорал Руго.
- Ты – самозванец и убийца! – Эти слова, прозвучавшие из толпы, заставили всех умолкнуть.
Зоркие глаза вождя быстро выцепили среди людей того, кто это сказал.
- Взять его!
Два стражника схватили смутьяна и подвели к вождю. «Еще совсем юный и глупый», - подумал Руго. – «Скорей всего, он не понимал, что говорит. Но я не могу сделать вид, будто ничего не случилось, иначе все будут думать, что я слаб».
Их разделяло не более пяти шагов. Рука вождя потянулась к поясу. Черный блестящий хлыст щелкнул, засвистел в воздухе и обвился вокруг горла виновного. Руго рванул его на себя. Юноша начал задыхаться, царапая горло, шея набухла и покраснела, - хлыст впился как змея.
- Отпусти его, - сказал Бороворн. – Никто больше слова не скажет. Я обещаю. Эти люди меня слушают.
- Не говори за всех, - резко ответил вождь. – Не нужны мне среди вас герои. Вы все предо мной равны, но каждый отвечает за себя. А теперь идите. Не заставляйте шахты ждать, они и так простояли без дела почти двадцать лет. Вперед, пошевеливайтесь! Или вы настолько отупели, что не понимаете слов?
Вереница людей потянулась к воротам. Надзиратели шагали по краям толпы, у каждого на поясе висел хлыст, такой же как у Руго. У внешней стены рабочих уже ждали повозки с инструментами.
Юноша с обвившимся вокруг шеи кнутом корчился на земле в предсмертных судорогах. Изо рта его пузырилась слюна, он хрипел, извивался, хватал воздух ртом, и, наконец, замер.
Лит стояла на балконе и все видела. Еще вчера девушка думала, что спасает свой народ, но, как оказалось, она просто выбрала для них медленный мучительный конец. Теперь, день за днем кто-то будет умирать, и каждая смерть будет запоминаться надолго. Как этот юноша с остекленевшим взглядом, с искривившимся ртом и хлыстом на шее.
А еще она думала, что ей все равно, но теперь, когда снова убили невинного, поняла, что это не так.
***
Руго подбросил топор и огляделся, затем перешагнул через обломки камней. Щебень заскрежетал у него под подошвами. Дыру в дереве завалили песком с камнями, и вождь принялся разгребать завал, чтобы проникнуть глубже в дупло. Поднялась удушающая пыль, юноша закашлялся.
- Сунешься туда, и можешь считать наш уговор несостоявшимся.
Руго повернул голову и увидел Даруна. За его спиной стояла Лит.
- Я теперь вождь Дор-Церы. А ты кто, чтобы мне указывать? – пренебрежительно ответил юноша.
- Отойди от дерева, - повторил бывший наместник.
- Или что? – с издевкой спросил Руго.
- Мы заключили сделку. Ты не должен пытаться найти меч прежде времени.
- Я – полноправный хозяин этих земель. Если захочу найти меч или убить кого-то прямо сейчас, то сделаю это.
- И тогда ты никогда не узнаешь, где он. Ты можешь прикончить всех, но никто тебе ничего не скажет даже под пыткой. Это в крови нашего народа. Я убью себя сам, если потребуется.
- Я прикажу перекопать Дор-Церу вдоль и поперек, и разыщу меч, - парировал вождь. - Но ты не убьешь себя, потому что ты трус.
Дарун судорожно сглотнул и сказал, пытаясь держаться уверенно:
- Можешь продолжать, если хочешь. Увидишь, что будет.
Руго указал обухом топора на дупло.
- Стало быть, меч там?
- Ты получишь его, когда положено, - отозвался бывший наместник. – Больше я тебе ничего не скажу.
- А что, если я не захочу ждать?
- Подумай о том, вдруг его там нет. Сделав шаг, ты разрушишь мое доверие и никогда не узнаешь, где он. Жители Дор-Церы умеют хранить тайны, - произнес Дарун.
«Эти жители Дор-Церы, черт бы их забрал», - подумал Руго.
Он зачерпнул носком сапога щебень и швырнул камни в дупло. С гневом взглянув на Даруна, потом на Лит, вождь ушел прочь.
- Ненавижу его, - проговорила девушка.
- Держи себя в руках, - холодно ответил Дарун.
- Он убивает наших людей, приставляет к ним стражу и гонит добывать соль. Он отдал из нашего стада лучших оленей в Дор-Тайо на убой, а остальных запер в загоне, чтобы скормить своим солдатам и продавать мясо нам - тем, кто вырастил этих оленей! И мы ничего не будем делать?!
Дарун взглядом заставил ее замолчать.
- Лучше не говори ничего, пока я сам не убил тебя! – процедил он.
***
За спиной послышалось чавканье копыт. Фелуз увидел рядом с собой длинную тень всадника.
- Тебе не стоило лезть к дереву, - раздался голос Лестара де Болмара.
Поравнявшись с Руго, советник спрыгнул с коня и намотал удила на руку.
- Я – вождь. Кто мне может ставить условия?
- Тот, кто их выдвинул. Ты же их принял.
Руго сплюнул.
- Большой город и то выказывал мне большую покорность, чем эта проклятая деревня.
- Так стоит ли тратить здесь время попусту? – гнул свое Лестар.
Вождь резко остановился и посмотрел на советника.
- Я приказал тебе оставаться в Дор-Тайо. Зачем ты приехал?
- Благо, я единственный, кому сходит с рук непослушание. - Лицо Де Болмара сделалось добродушным, но Руго знал, что это впечатление обманчиво.
Было в этом человеке что-то, способное управлять настроением других. Лестар мог казаться дружелюбным, когда ему это было нужно, а мог выказывать собеседнику такую пренебрежительность, с какой умеет говорить далеко не каждый аристократ. Ходили слухи, что одно время он играл в театре, где и выучился прекрасно владеть собой, но наверняка Руго о своем советнике ничего не знал – его прошлое было неизвестно, за исключением того, что когда-то Де Болмар был дворянином, но по какой-то причине потерял владения вместе с титулом, и упоминание об этом было единственным, что могло причинить советнику видимую боль.
- Ты злоупотребляешь моим расположением, - буркнул вождь.
- Потому что я стою десяти других советников, - ответил Лестар.
Руго состроил кислую физиономию, но в глубине души согласился.
- Как мать? – спросил он и снова захлюпал по лужам, направившись к дому.
- Мать есть мать. Она любит тебя, несмотря на все твои злодеяния.
- Без жестокости невозможен порядок.
- Как скажешь. Ты у нас идеолог, не я, - пожал плечами советник. – Ну а ты уже разработал гениальный план по захвату неграмотных?
- У меня начинает свербеть в носу от этой деревни. Лучше расскажи, какие новости с границ?
- Прочесали перевалы, схватили пару шпионов.
- Кто такие?
- Не знаю. Почти все говорят не по-нашему.
- Убей их. Потом отправь два письма в Норлиндор. В анклав и королю. Скажи, что я задержусь. Надо как-то обустроить эту дыру. Я отвык от жратвы в грязной лохани. Напиши им, что я пробуду здесь не меньше года.
- Думаю, больше. Слыхал я, что северяне не особо плодовиты.
- Слишком много ты слыхал для того, кто только что приехал.
- А еды хватит на зиму для твоего гарнизона?
- Здесь около тысячи голов оленей.
- Тебя ждет куча дел в Норлиндоре. Я не понимаю, зачем ты даром теряешь время? Забери Лит с собой, раз она тебе так дорога.
Руго ничего не ответил, и Де Болмар понял, что снова затронул запретную тему. Они шли некоторое время молча.
- Я отправил людей в соляные шахты, - проговорил, наконец, вождь, указав рукой на горы. - Они заброшены, но мы их восстановим. Такая соль уйдет в Норлиндоре с молотка.
- А кого отправил в шахты? Туземцев?
- Да, - усмехнулся Руго. - Им все равно нечем заняться, так пусть хоть поработают. Никто не должен есть свой хлеб даром.
- Работать за еду? Север ошеломляет меня. Рабство отменили во всем цивилизованном мире.
- Это не рабство. Я буду им платить.
- Сомневаюсь в успехе. Никогда в жизни не видел лодырей хуже этих, - Лестар с презрением указал на рядом стоящие хибары.
- Значит, ты никогда не бывал в Аргуле.
- Что это?
- Загнивающий порт к северу отсюда. Я ждал две недели, пока продрыхнет капитан, чтобы отплыть в Норлиндор.
- Это когда ты сбежал от своих домашних?
- Угу. Жуткое место.
- Согласен. Учитывая то, что плыл ты в Норлиндор, а попал в Арлускан. Кстати, один из пойманных лазутчиков как раз оттуда.
- Убей его первым.
- Может, начать с пытки?
- Нет. Нам ничего от них не надо. Это они всюду суют свой нос. Куда идет караван, туда тянутся и навозные мухи. Чем дольше шпион остается живым, тем больше у него шансов что-то пронюхать и сбежать. Пока мы здесь треплемся, он наверняка уже придумал план побега. Иди и убей его.
- Скажи мне, что ты ищешь. – В голосе Лестара послышалось нетерпение. - Я найду быстрее.
- Нет. Ты занимаешься своим делом, я – своим.
- Это по моей части дело, и ты это знаешь. Раз уж я советник, то вот тебе совет – если хочешь что-то найти, ищи его в обиталище Даруна. Займи его комнату.
- Не могу, - проворчал Руго. – Это было частью уговора, что он останется там жить.
- Слишком многое тебе навязали, - сказал Де Болмар, залезая в седло. - Думаю, ты в ловушке. Однажды ты все равно ко мне обратишься. Так или иначе, я узнаю твою тайну.
Вождь посмотрел уезжавшему советнику вслед и мрачно произнес себе под нос:
- Скоро весь мир об этом узнает.
Глава 6
Руго сидел за обеденным столом и смотрел, как Лит торопливо, обжигая пальцы, нарезает в тарелке горячее мясо. Супруги почти никогда не ели вместе, но девушка добросовестно исполняла обязанности хозяйки, однако, накрывая на стол или делая что-то для мужа, всегда спешила побыстрее уйти, лишь бы его не видеть. Ее ненависть казалась почти осязаемой, а когда Лит изредка встречалась взглядом с Руго, то ее глаза темнели, наполнялись чем-то тяжелым, и смотреть в них было невыносимо. По ночам с женой у него не возникало разногласий, но днем она старалась как можно реже видеться с ним. Прошел месяц после женитьбы, обоим стукнуло уже восемнадцать. Вождь, сидя в этой глухой деревне, начинал понемногу скучать, охваченный тоской и злобой. Он приказал своим людям тайно следить за всеми жителями Дор-Церы, но поиски меча все еще оставались безуспешными.
Поставив рядом с мужем кувшин молока, Лит собралась уходить.
- Присядь, - остановил ее вождь.
Девушка бросила на него едкий взгляд.
- Я не голодна, - ответила она.
- Делай, что я сказал.
Лит опустилась на стул, сжимая в руке нож, которым нарезала мясо.
- Предлагаю сделку, - начал Руго. - Я выполню твое желание, а взамен ты сделаешь кое-что для меня. Чего ты хочешь больше всего?
Лит показалось, что кто-то ее уже об этом спрашивал.
- Ничего, - ответила она. – И ты не узнаешь, где меч, пока дядя сам тебе не скажет.
- Ты знаешь, что мне нужно, это хорошо, - невозмутимо отреагировал вождь. – Но я не буду тебя заставлять, мы просто поговорим. Так чего ты хочешь?
Девушка настороженно посмотрела на супруга.
- Я хочу знать ответ на один вопрос, но откуда мне знать, что ты скажешь правду?
- Спроси сначала, а вывод потом сделаешь.
- Хорошо, - кивнула Лит, но было видно, что слова Руго не вызывают в ней доверия. – Зачем воины Дор-Тайо убили моих родителей?
- Мой отец приказал им.
- Я знаю, но зачем?
- Он мертв. Успокойся.
Вождь откинулся на стуле, сложив руки на груди. Лит молчала, не отводя глаз от его лица.
- Почему ты на меня так смотришь? – спросил он. - Разве я виноват в этом?
- А в чем были виноваты они?
- Что тебе даст ответ на этот вопрос?
- Ничего. Но я буду знать правду и когда-нибудь отомщу всем, кто это сделал.
Руго снисходительно посмотрел на нее.
- Слово «месть» не принадлежит женщинам. Проси то, что может пойти тебе пользу и то, что не будет мешать мне. Найди свое самое сильное желание, которое принесет тебе выгоду.
- Мне не нужна никакая выгода, я ничего не хочу, - холодно ответила девушка, крепче сжав рукоять ножа.
- А чего хотела раньше, до встречи со мной?
На этот раз Лит не колебалась с ответом.
- Чтобы мой народ жил достойно.
Руго прищурился.
- Я вижу, с какой завистью ты иногда смотришь на меня. Думаю, в глубине души ты жалеешь, что родилась женщиной и проклинаешь свою жизнь, потому что хочешь власти.
- Власть и желание блага своему народу – разные вещи, - возразила девушка.
- Разве? Ну хорошо, я это устрою. Ты будешь править ими, а они будут исполнять все, что ты им скажешь без единого упрека.
- Я не хочу такой власти, это рабство! – сверкнула глазами Лит, положив нож на стол.
- Власть – это принуждение, - объяснил Руго. – По-другому не бывает. Но ты, наверное, догадалась, что эти люди не выживут здесь после того, как мы уедем.
Девушка непонимающе уставилась на него.
- Уедем?
- Да, в Норлиндор. Как только ты родишь мне ребенка, и я заберу меч.
Лит отвела взгляд. Не так она хотела туда уехать. И не с этим человеком.
- Можно забрать всех с собой, - закончил мысль Руго. – Их не так уж много, мои люди провели перепись – шестьсот девяносто четыре человека вместе с новорожденными и стариками.
- И что они там будут делать? – спросила девушка.
- Жить «достойно», - улыбнулся вождь, сделав акцент на последнем слове. – Они научатся читать и писать, станут образованными, исцелятся от болезней и не будут голодать. Ты ведь этого хотела?
Сам Руго в это не верил, но, видя, как лицо Лит прояснилось, удостоверился, что правильно подобрал слова. Он не собирался спасать весь этот сброд, но, возможно, теперь ему придется подумать об этом, если их спасение сделает супругу счастливой… Возможно, ему удастся обучить хотя бы сотню человек военному ремеслу, и они пополнят его ряды, но сделает он это исключительно ради Лит, потому что есть десятки мест, где можно найти солдат и получше. Неудовлетворенная страсть к девушке не давала ему покоя, и он подумал, что это становится проблемой, как и предостерегал Лестар. Руго знал, что если мужчина начинает делать то, чего не хочет – это тревожный сигнал.
- Принеси же мне меч, - закончил вождь.
Надежда, на мгновение вспыхнувшая в глазах Лит, угасла. Похоже, девушка не поверила ему или просто решила позлить.
- Нет, - ответила она, вставая со стула, но Руго схватил ее за подол платья и усадил обратно.
Он понял, что преждевременно заговорил о спасении народа. Вождь чувствовал, что Лит любила этих людей, но они ее чем-то сильно обидели, и девушка до сих пор не могла их простить. Он ничего не смог узнать о ее прошлом и теперь злился на себя за то, что ошибся в предположениях. Нужно было проявить к дикарям еще большую жестокость, тогда у Лит не осталось бы выбора.
- Мои люди каждый день ловят на перевалах шпионов, - заговорил Руго, придвинувшись ближе, к самому лицу девушки. - Эти горы кишмя кишат бандитами и проходимцами, которых не было здесь никогда. Новость о мече скоро разлетится во все концы, и сюда придут… Есть такой город – Арлускан. Я жил там некоторое время и никому не пожелал бы там оказаться. Город убийц. Оттуда уже заслали шпионов, а вскоре начнут отправлять отряды. Я дам отпор, если кто-то появится здесь до того, как мы уедем, но я не хочу зря терять своих людей, мне нужны они – я занимаю некое привилегированное положение в Норлиндоре и планирую подняться еще выше. Поэтому, чем скорее ты принесешь мне меч, тем лучше для всех. Он будет в моих руках, а значит и в твоих, ведь мы с тобой теперь едины.
Но Лит не чувствовала с Руго никакого единства. Это был просто еще один чужой человек в ее жизни, от которого хотелось избавиться.
- Ты недостоин им владеть. - Девушка покачала головой.
Вспышка гнева мелькнула в глазах вождя.
- Честь и достоинство – то, о чем все говорят, но чего никто никогда не видел, - ответил Руго.
«Так говорят те, у кого их нет», - подумала Лит.
- Когда придет Аластор… - начала она вслух.
- Ты больше не обязана его слушать. Этому старику место на кладбище.
- Ты ничего о нем не знаешь, он маг.
- Маг, которому запретили колдовать, больше не маг.
- Ему также запретили лгать, но он солгал.
Юноша внимательно посмотрел на девушку - она больше ничего не добавила к этим словам, но Руго понял, что за ними скрывается многое.
- Ты должна это сделать, - настаивал он.
- Ты сказал, что не будешь меня заставлять, - ответила Лит.
- Ты не понимаешь – у тебя нет другого выхода.
На лбу девушки появилась гневная складка.
- Твое племя испокон веков защищало меч, и никто даже не мог подумать забрать его себе! Неужели честь твоих предков ничего для тебя не значит?
«А из нее вышел бы неплохой законник или паладин», - отметил Руго. – «Постоянно твердит о чести, достоинстве и справедливой мести, словно фанатик. Вот только в конце концов все они либо сходят с ума, либо следом за ними льются реки крови. В худших случаях происходит и то, и другое одновременно».
- Ты зря стараешься, взывая к моей совести, - сказал он. - Просто чтобы ты понимала, кто я. Я убил своего старшего брата за то, что он унижал меня. За то, что все внимание родителей доставалось ему. Второй сын вождя – никто, всем было на меня плевать. Я бежал к Морю Долгого Берега в порт Аргул, что к северу отсюда за горой Боссельгау, нашел там корабль и договорился, чтобы меня отвезли в Норлиндор, но заплатить мне было нечем. Капитан согласился, но едва я ступил на борт, как он превратил меня в раба. Я плавал с ним около года, а потом в одном из портов отрубил ему руку и сбежал. Мне нужно было выжить, и я стал вором. А потом собрал банду беспризорных подростков, таких же как я, и отправился в Арлускан, где мы превратились в наемных убийц. Вместе с ними, позже, я нашел капитана – у него вместо отрубленной руки был крюк. Этим крюком он прочертил вот эти три полосы, - сказал Руго и, приподняв волосы на лбу, показал шрамы, которые тянулись вдоль черепа до самого затылка. - Он хотел выколоть мне глаза, но я вывернулся и всадил ему нож в горло. Он умер, а я остался истекать кровью, меня била лихорадка - похоже, крюк был отравлен. Команда бросила меня, растащив сокровища с корабля. Но я выжил. А позже нашел каждого. И убил.
- Аркат был прав, - произнесла девушка. - Люди севера вдали от родины превращаются в чудовищ.
- А ты, значит, считаешь себя правдивой и честной? – прищурился вождь. - Расскажи мне тогда правду о своих шрамах. Про свои же я рассказал.
Лит почувствовала, как холодеют кончики ее пальцев. Она знала, что никто из сельчан не мог проболтаться, ведь от этого зависели жизни всех, но тот советник, который иногда приезжал из Дор-Тайо… Он мог что-то узнать…
Руго продолжал пристально смотреть на нее, и молчание девушки становилось опасным.
- Мне нечего добавить. Я сразу сказала правду, в отличие от тебя.
- Значит, ты лучше меня, - сказал вождь и странно улыбнулся.
Глава 7
- Ну что, как поживает твой муж-рогоносец? Уже заделал тебе ребенка?
Адам и Бороворн вышли Лит наперерез, когда та возвращалась домой ноябрьским вечером по темному переулку. Едва не столкнувшись с ними, она подалась назад. Борн подошел к девушке вплотную, ее обдало прогорклым дыханием алкоголя.
- Наверно, пыхтит усердно ночами, - вставил Адам.
От неожиданности она попятилась и не сразу нашла, что сказать. К тому же, Лит не была уверена, знает ли еще кто-то в деревне, что она больше не может иметь детей.
- Лично я радуюсь тому, что этот наследник еще не родился, - сказал Борн. - И, надеюсь, никогда не родится. Сын урода и шлюхи.
Похоже, действительно никто не знает. Эти двое если бы знали, то не стали скрывать.
- Такого земля не сможет носить, потому его и нет, - поддакнул Адам.
- Злорадствуете? – Лит сжала кулаки. - Пытаетесь унизить меня?
- Что, правда глаза колет? – спросил Бороворн.
- Страшно вспоминать, что «это» когда-то могло стать моей женой, - презрительно бросил Адам.
- Они все такие, - заметил Борн. - С бабой как с лошадью – выбираешь попородистей, а используешь в итоге для двух дел.
- Или трех, - хохотнул Адам, но снова стал серьезным и покрутил ножом у девушки перед глазами. - Передай своему дяде, этому слизняку, чтобы отдал моему отцу меч. Или Руго узнает, что ты шлюха.
- Вы… - Девушка задрожала от ярости. – Мерзавцы, насильники! Убийцы Валекто!
- Лит, вот ты где!
В переулке показался Руго и двинулся девушке навстречу быстрыми шагами. Адам с Бороворном сразу отступили в темноту улицы, но вождь их заметил.
- Шушера решила подать голос? – сердито спросил он. - Чего прохлаждаетесь, работы мало?
- А ты что здесь делаешь? – спросил Адам.
- Не «ты», а «мессир Руго Фелуз», - поправил вождь. - Это вы что здесь делаете, ушлепки?
- Ничего, - сказал Адам и спрятал нож за спину. – Просто решили прогуляться. День был тяжелый, соль для Дор-Тайо добывали, для вас старались...
- А чего к жене моей лезете? Или хотите, чтобы ваш день стал еще тяжелее?
- Просто интересовались, не нужно ли ей чего-нибудь, - ответил Адам.
- Поинтересуйтесь этим у шлюх! – заорал Руго.
- Значит, мы обратились по адресу, - ответил Борн, и Адам с ужасом уставился на друга, пытаясь понять, не спятил ли тот.
Бороворн стоял, не двигаясь, с резким лицом, высвеченным луной, и походил на монумент.
Лит почувствовала, как обжигающая волна пробежала по телу. Борн хочет смерти? Он готов скорее умереть, чем жить, погрязнув в обмане и позоре? На него это совсем непохоже.
- Чего ты там пробубнил, я не понял? – Глаза Руго налились кровью, на лбу выступили капли пота.
- Что слышал, - твердо ответил Борн, как человек, уверенный в своей правоте. Порой его наглость восхищала Адама, а порой пугала. – Открой глаза и взгляни, на ком ты женился.
- Кто распускает о моей жене грязные слухи, пусть пойдет сначала сам умоется! – рявкнул вождь, выходя из себя.
Он бросил взгляд на Лит. Та, стоя в стороне, была рада, что ее укрывает мрак, потому что стыд, страх и чувство вины заставляли дрожать всем телом. Девушка молчала, потому что если бы заговорила, то сбивающийся голос выдал бы ее.
- Я вас вздерну, если это неправда, - зарычал вождь, снова повернувшись к Адаму и Борну.
- А если правда? – гнул свое Бороворн.
Руго не ответил. Они некоторое время постояли молча, глядя друг на друга, а потом Адам потянул Борна в глубь переулка.
Когда они ушли, Лит почувствовала, что самообладание понемногу возвращается к ней.
- Кто такой Валекто? – тяжелым голосом спросил вождь.
- Путник, который случайно забрел сюда, - ответила она.
- Ты с ним спала?
- Что? - Этот вопрос разозлил девушку. - Нет! Его поймали и принесли в жертву, чтобы найти твой проклятый меч!
- Хорошо, - сказал вождь. – А теперь пошли домой.
***
Дарун сидел в кабинете, окруженный стопками бумаг, и что-то писал. Он всегда делал вид, будто усердно работает, когда племянница переступала порог его комнаты.
- Они просто пытались запугать тебя, только и всего. Это было несерьезно, - произнес бывший наместник.
- А по-моему, вполне серьезно, – возразила Лит. - Я просто решила, что ты должен знать, что Руго начал подозревать меня.
- Этого следовало ожидать. – Дарун отвел взгляд от рукописи и посмотрел на племянницу исподлобья. - Чего тебя понесло ночью к выгребным ямам?
- Я видела с балкона, как людей выгоняли из домов! – воскликнула девушка. - Били плетьми, волокли за волосы. А потом собрали как скот и заселили в крохотные лачуги у собачьего лаза.
- Зима здесь ранняя, солдатам нужен кров. - Мужчина проговорил это как нечто самой собой разумеющееся.
- Да как ты можешь, это же твой народ!
- Я больше не наместник, - напомнил Дарун. – И тебе не следовало туда ходить. Неужели ты надеялась их спасти?
- Среди них была Рована, я искала ее, но не нашла.
- Кто?
- Та немая женщина, которую ты прогнал. Я дала ей имя.
Дарун презрительно усмехнулся, а Лит продолжала:
- В домах наших людей теперь живут солдаты Руго. Они жгут наши свечи, хворост и торф, жарят мясо наших оленей, пока люди Дор-Церы умирают от голода и непосильного труда, а ты сидишь здесь и пишешь свои глупые письма! - Лицо девушки горело как в лихорадке, она схватила со стола стопку бумаг и кинула на пол. – Что в них? Кому ты пишешь? Зачем?!
В былые дни Дарун избил бы племянницу за такую выходку, но сейчас чувствовал себя уставшим и хотел лишь одного – чтобы его оставили в покое.
- Аластор не придет, ты не понимаешь? – распалялась Лит. - Никто нам не поможет, мы должны рассчитывать на себя!
- Мы ничего не сможем, - отрешенно отозвался Дарун. – Ни-че-го.
Он аккуратно положил перо на стол, отодвинул кресло, встал и прошел к окну. На улице было тихо. Падал снег. Вот что значит старость – когда тебе ни до чего больше нет дела. Дарун прожил не ту жизнь, которую хотел, и растратил свои годы напрасно. Он поразмыслил над тем, что еще не настолько стар, чтобы подводить итоги жизни или прощаться с нею, но ощущал себя так, будто этому уже пришел черед. На столе лежали сотни рукописей – записанные на память книги, которые в молодости он когда-то читал в академии, и которые захватили его; вложил всю душу в этот труд, но теперь даже любимое занятие казалось ему бестолковым. Умные мысли ученых людей и его собственные, изложенные в свитках, которые никогда никто не прочтет. Невидимая рука скорби сжала его сердце. Какая пустая-пустая жизнь! И эта девушка, которая сейчас стоит рядом и пытается вывести его из себя – тому виной.
- Ты просто решил ничего не делать и умереть, да? – спросила она.
Дарун отвернулся от окна и посмотрел на нее.
- Если такова судьба, то мы умрем.
- А других ты спросил? Они тоже хотят умереть?
Привычная злоба и раздражение вновь вернулись к мужчине. Лит будет вечным источником его ненависти, и это никогда не изменится.
- Нечего думать за других, это не твоего ума дело. – Дарун чувствовал, что, если этот разговор продлится еще немного, он ударит племянницу.
- Похоже, в этой деревне вообще не осталось никаких дел для моего ума! - вспылила Лит. Ей было невдомек, о чем сейчас думает дядя - она мучилась в собственном аду. - Я устала от лжи, притворства, от насилия и того безумия, в которое превратилась моя жизнь! Я ненавижу Руго, но даже ему я не хочу лгать.
- У тебя нет выбора, - сказал Дарун, думая о том, что если она произнесет еще одно слово...
Но девушка убежала, хлопнув дверью.
***
Было уже поздно, когда Лит вошла в спальню. В углу комнаты на столе догорала свеча. Руго сидел на кровати, прислонившись к спинке.
- Я давно заметил, что в деревне тебя не любят, - сказал вождь.
- Возможно, - ответила девушка, принявшись расплетать косу.
- Уродство и нищета всегда ненавидят красоту и знатность. Не бойся этого сброда, они тебе завидуют.
«Было бы чему», - подумала Лит и взяла из шкатулки гребень. – «Но он снова что-то замышляет. Надо быть начеку».
- Я не боюсь, - сказала она, расчесывая локоны.
- Чего эти двое хотели от тебя?
- Они вечно лезут ко мне с самого детства.
- Этому должна быть причина.
Причесавшись, девушка убрала гребень и подошла к очагу погреть руки. Руго самому хотелось согреть ее, прижать к себе покрепче, провести с ней вместе эту холодную ночь, однако, он не двинулся с места, зная, что подобные фантазии только травят душу. Лит была плотно укутана в меха, но Руго ясно мог себе представить ее без одежды, изгибающейся от возбуждения, и как с ее приоткрытых губ срываются стоны наслаждения. Он пытался избавиться от этих мыслей, но сладострастные видения врывались в голову, словно паразиты.
- Меня хотели выдать замуж за Адама, - призналась Лит, потерев ладони друг о друга.
- И что же помешало? – спросил вождь.
- Череда событий и ошибок. Я не всегда была покорной.
Руго вспомнил о тифлинге, и теперь к эротическим фантазиям примешалась злоба. Вождь провел руками по щекам. Он вдруг почувствовал себя глубоко несчастным.
- Из-за Валекто?
- Нет. Он тут вообще не при чем.
- Расскажи про него. – Хоть Руго немного знал об этой истории, но решил услышать ее от Лит.
И девушка рассказала про тифлинга от начала до конца. Тон ее голоса был ровный, она не пыталась вызвать ревность мужа или как-то уязвить его, но, хотя о чувствах к Валекто не было сказано ни слова, Руго все понял - в глазах Лит светилась чистейшая искренняя горечь утраты, которую невозможно скрыть. Он ощутил укол ревности, чувствуя себя отверженным, ведь его жена продолжала любить мертвеца. Чтобы отвлечься, вождь спросил о событиях, произошедших в деревне после смерти тифлинга, и услышал об Урисе Алгорне. Девушка заметила, что это имя произвело на Руго какое-то впечатление. Рассказ кончился тем, что Диана исчезла, - вероятно, сбежала с паладином, но вождю это было уже неинтересно. Потом он спросил ее о детстве, и Лит говорила о Нунге и Нике. Ей ужасно хотелось рассказать про домогательства Халгара, Адама и Бороворна, чтобы отомстить им, но она знала, что никогда этого не сделает. Если, конечно, не хочет приблизить свой конец, потому что те точно молчать не станут, когда ситуация накалится.
Руго немного помолчал, приводя в порядок мысли в голове. С трудом, но всё же ему это удалось.
- Так что насчет меча? – спросил вождь.
- Мне не нужно то, что ты предлагаешь взамен.
- Значит, ты не хочешь, чтобы твой народ жил достойно? – последнее слово Руго произнес с издевкой.
- Я же сказала, что не хочу власти.
- О, нет, ты хочешь. – Рот вождя искривился в улыбке человека, который знал, что добрался до потаенных мыслей другого, и верно угадал их. - Дети вождей всегда честолюбивы. Нунг, Ник, Валекто… Все эти люди погибли из-за твоего честолюбия, в котором ты боишься признаться. Но чем больше ты пытаешься понравиться этим дикарям, тем больше они тебя не любят. Им нужен железный кулак, чернь благоговеет перед силой и жестокостью. Благородство – жалкая маска тех, кто хочет любви и уважения, но не может их добиться, поэтому я предпочитаю ходить без маски. Так дальше видно. Я груб и жесток, но честен. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь и полюбишь меня за это.
- Полюблю? – Лит с изумлением посмотрела на супруга, словно тот сказал неимоверную чушь, и Руго снова почувствовал себя униженным. - Ты женился на мне против моей воли, превратил мой народ в рабов, хочешь забрать меч и ждешь от меня любви? Я никогда, никогда не полюблю тебя!
Потушив свечу, девушка разделась, забралась под шкуры и легла к Руго спиной. С минуту в комнате царила тишина, только огонь потрескивал в печи, а потом вождь поднялся с кровати.
- Мне передали, что ты хотела найти Ровану, - сказал он. – Я приказал привести ее сюда завтра утром. Если хочешь, она будет жить здесь.
Не дожидаясь ответа, Руго накинул на плечи меховую накидку и вышел.
Глава 8
Прошла осень, минули длинные зимние недели.
За окном чернела весенняя ночь, а на улице всё еще по-зимнему завывала вьюга. Руго сидел у теплого очага один, затачивая сюрикены: несколько стальных звездочек разных размеров и форм поблескивали на каменной перегородке. Вождь сбрил волосы, больше не пытаясь скрывать косые шрамы на голове, и теперь казался еще свирепей, чем прежде. Его лицо стало резче и тяжелее – плоское, с мясистым носом, крутым подбородком.
На улице послышался лай собак, заскрипели ворота. Два стражника, охранявших дверь снаружи, впустили в холл Лестара де Болмара – без предупреждения, как и приказывал вождь.
- Ну и погодка! – проворчал советник, отряхиваясь. - Три месяца я жил без солнца, а теперь, в разгар весны на улицу по-прежнему нельзя выйти, чтобы не отморозить себе что-нибудь!
- В нескольких милях отсюда – земли вечной мерзлоты, - объяснил Руго, проводя ножом для заточки по одному из лезвий сюрикена. - Там он лежит столетиями, ветер гоняет его с одного конца тундры в другой, делая крепким и острым, как наконечники стрел.
- Ну хватит! - запротестовал советник. - Моя душа истосковалась по песням трубадуров, а спина – по уютным кроватям в альковах.
Он скинул меховую шубу и шапку. Вокруг его ног на полу образовалась снежная каша.
Руго невольно улыбнулся. На советнике был дублет с высоким воротником, с рукавами, просторными на плечах и плотно охватывающими запястья, на манер самой последней моды Норлиндора. К поясу подвешены кинжал с кошельком. Шею обматывал толстый шерстяной шарф, на ногах – сапоги из оленьих шкур мехом наружу, которые едва ли сочетались с изысканной одеждой.
- Ты остаешься верным себе, - сказал вождь. – Франт – вот ты кто.
- Так я хотя бы помню, что когда-то жил как нормальный, - пожаловался Лестар и достал из-за пазухи два конверта.
Руго сразу посерьезнел и отложил сюрикен.
- Идем, - сказал он, поднимаясь на ноги.
Советник проследовал за вождем в угловую комнату на первом этаже.
- Ты что же, здесь теперь почиваешь? – спросил Де Болмар, окинув взглядом две односпальные кровати, одна из которых была расправлена.
- Временно, - нехотя ответил Руго.
- А Лит?
- Одна немая старуха теперь спит с ней вместо меня.
Советник едва не расхохотался, но вождь бросил на него взгляд, пресекающий дальнейшие рассуждения, затем поставил свечу на стол и закрыл дверь. Усевшись, он сложил руки на столе и стал ждать, когда Лестар заговорит.
Тот положил на стол первое письмо.
- Это из анклава. Тебе поручили важное задание. Выполнив его, ты станешь послом.
Руго со скучающим видом взглянул в окно.
- Отправь ответ, что я преисполнен благодарности.
- Ты недоволен? – удивился Де Болмар.
- Мне нужна должность главы анклава, а не посла.
- Посла или главы, какая разница? На твоем месте я бы не верил столь свято в прочность этой организации. Скоро истекает мирный договор между Вильсом и Таргоном. Ничто не помешает королю выдворить анклав из города или сровнять с землей, а всех его жителей объявить преступниками и повесить.
- С чего ему вешать мирных торговцев? Наши стены скрывают от посторонних глаз все, что происходит внутри.
- Вот именно! – вскричал советник. – Многие недовольны тем, что эти «мирные торговцы» окружили себя крепостными стенами и отхватили кусок портовой территории. По городу ползут слухи, что туда причаливают корабли с разного рода контрабандным оружием. Зреет бунт – жителям не нравится, что внутри Норлиндора образовался еще один город, куда никто не может попасть без пропуска. Пойми, анклав – это наше временное пристанище. Подниматься по карьерной лестнице, у которой скрипят перекладины – не лучшая перспектива. Мы должны закладывать в фундамент собственные камни.
Выражение лица Руго не изменилось.
- Бунта не будет, - возразил вождь. - Анклав исправно платит налоги, правящая верхушка сыта, довольна, затевает балы и набивает карманы. Что касается прочности положения - Портовый округ и так уже наш. Агенты и торговцы скупили там почти всю недвижимость. Никто не сможет просто так взять и выставить вон представителей крупнейшей торговой компании. У нас есть еще время.
- Смотря как им пользоваться, - заметил Лестар.
- Отправь в анклав письмо с благодарностями, - коротко ответил Руго, мельком взглянув на второе письмо. – И разузнай, как там поживает мой друг Урис Алгорн.
- Этот паладин, - кисло протянул Лестар. – Выскочка, не больше.
- Говорят, он умыкнул себе невесту из этих мест.
- Какой позор для дворянина! – с презрением бросил Де Болмар. – Наверняка, он держит ее в чулане, чтобы не запятнать свою честь. Он знает, как махать мечом, а во всем остальном тупее дерева.
- В теперешние времена уметь махать мечом - уже немало, - ответил вождь. – К тому же, он знается с королем. Будет лучше, если Урис представит меня Его Величеству, чем я представлюсь ему сам. Так король и его приближенные не будут думать, что перед ними очередной вор и заговорщик, если за меня поручится паладин.
- Слишком просто. В твоей гениальной голове не найдется идеи поинтересней?
- Идеи в моей голове найдутся всегда, и быстрее, чем все думают. - Глаза Руго впивались в другой конверт, а пальцы в нетерпении барабанили по столешнице.
- Ладно, не буду тянуть. Вижу, тебя заботит сейчас только это, - сказал Лестар и повертел вторым письмом в воздухе. – Я нашел Аластора, как ты просил, он скоро прибудет. Я вскрыл конверт, так как он был отправлен на мое имя. Там говорится, что чародей явится к началу мая, больше ничего.
Де Болмар передал оба письма Руго.
- Разве тебе недостаточно того, что ты узнал? – спросил советник. – Какие еще нужны доказательства?
- Только Аластор скажет правду, - ответил вождь, накрывая широкой ладонью конверты и придвигая к себе.
- В таком случае, раз ты сомневаешься, то зачем приказал мне захватить и вырезать замок Виррен?
- Виконт Фехти Этеррис не был ко мне почтительным. Его намеки и развязный тон оскорбили меня.
- Как ты мог уловить тон, если получил всего одну-единственную записку!
- Она была хуже пощечины.
- Ты никогда раньше не убивал за то, что кто-то был к тебе непочтительным.
- Тогда я не был вождём Дор-Церы и Дор-Тайо.
- Тогда ты не был женат на Лит Тиррабаль, только и всего.
- У тебя всё?
Лестар кивнул.
- Тогда ты свободен. Я прикажу слугам, чтобы приготовили тебе спальню.
- Не надо, я пойду в лагерь в деревне, - отказался Де Болмар. - Ну так ты всё еще уверен, что сможешь найти меч без моей помощи? Я знаю, что тебе нужен меч Дуватара, я же сказал, что все равно узнаю.
Вождь задумался, глядя на письма.
- Подкупил кого-то?
– Нет. С северянами трудно иметь дело. Их невозможно подкупить, им ничего не надо. Они презирают богатство и кичатся своей нищетой. Их ненависть, как и гордость, не знают конца, они ни во что не ставят чужестранцев и насмехаются над ними. Я говорю про Дор-Церу, хотя и варвары Дор-Тайо не лучше.
- В таком случае, как ты узнал? - поинтересовался вождь.
- Военная тайна, - осклабился советник, вспоминая, как он зверски пытал арлусканского шпиона, как почти полгода продержал его в пещере вопреки приказу вождя убить пленника. Разумеется, Лестар сделал это, но позже, когда тот во всем сознался.
- Хорошо, - ответил Руго. – Узнал, так узнал. Значит, ты в теме. Но ты никогда не будешь претендовать на него, понял?
- Конечно, - улыбнулся Де Болмар. – Славу оставь себе, я – не северянин, мне нужны только деньги. Я снова хочу спать на шелковых простынях и смотреть, как за апельсиновыми деревьями моей усадьбы встает и садится солнце.
- Я обещал тебе вернуть утерянное дворянство и обещаю вновь, - заверил его вождь.
- Одного обещания достаточно, - проговорил советник. – И я не забыл о нем.
***
Спустя несколько часов, когда Лестар ушел, Руго спустился вниз и снова сел у огня, потрескивающего в очаге. Два распечатанных конверта с письмами лежали рядом.
Ковыряя щипцами тлеющие угли, он ждал, когда каминные часы, привезенные из Норлиндора, соприкоснутся стрелками на отметке «12».
Вождь встал, подошел к календарю и сорвал листок. Настало первое мая. Прошло ровно девять месяцев со дня свадьбы с Лит Тиррабаль.
Глава 9
Руго дернул ручку кабинета – дверь оказалась заперта – и тогда он вышиб ее ногой. Дарун в это время перелистывал рукописи, вид у него был испуганный, как у человека, который мгновение назад был расслаблен и собирался в скором времени ложиться спать, но внезапно его застали врасплох. Увидев искаженное злобой лицо Руго, он понял: вот день и час, когда жителям деревни, всем до единого, предстоит приготовиться к смерти, если только не произойдет чудо. Он знал, зачем пришел вождь, но все же изобразил непонимание.
- Что тебе н-нужно? – Руки мужчины, как и голос, дрожали.
Злость и раздражение, которые Дарун всегда испытывал к непрошенным гостям, сейчас исчезли. Он больше не чувствовал себя хозяином дома. Забытое чувство страха заставило его вжаться в стул, ощутить себя слабым и старым.
- Время вышло, - сказал Руго. - Когда я получу меч?
Вместе с этим вопросом, Дарун отчетливо услышал над своей головой медленные ревущие удары невидимого колокола, предвещающего смерть. Вцепившись пальцами в подлокотники, мужчина безуспешно пытался унять дрожь в теле.
- После первенца, - ответил он, чувствуя, как взгляд вождя придавливает к земле.
Руго сделал несколько шагов, его ноздри угрожающе раздувались.
- Вы все, черви навозные, совсем осмелели? Давно вас, голодранцев, не вешали? Шепчетесь у меня за спиной, насмехаетесь, пытаетесь обмануть.
Из шаткого положения, которое выиграл на время Дарун, его теперь столкнули вниз, но, в жалкой попытке сохранить достоинство или, может, из-за трусости, он продолжал всё отрицать.
- Никто тебя не обманывал. О чем ты говоришь?
- О том, что она бесплодна! – заорал Руго, выходя из себя.
- Арана родила Лит только через восемь лет брака, – оправдывался Дарун. – Я тут не при чем. Откуда мне знать, бесплодна она или нет. Это никому не может быть известно заранее.
- А может, от меня скрыли что-то еще? – перебил его вождь. - Может, она спала с тем приблудой, которого ты принес в жертву, разыскивая меч?!
- Уверяю, нет! – замахал руками Дарун. – Они всё время находились у меня на виду, между ними никогда ничего не было. Но даже если она и сделала это, то клянусь, я не виноват! Значит, она обманула мои глаза!
- Так ты допускаешь, что это было возможно? – взревел Руго и рванулся к Даруну. Тот пожалел о сказанном, но было уже поздно. Перевернув стол с рукописями, вождь схватил мужчину за воротник. – Что это за шрам у нее, отвечай! – Он крепко встряхнул Даруна, приподнимая вверх. - Что это за паскудный шрам на ее животе?!
Губы бывшего наместника сжались в тонкую нить, он не мог вымолвить ни слова, натянувшийся воротник душил. Язык перестал слушаться, в горле пересохло.
- Скоро я узнаю правду, и ты поплатишься за обман! - Вождь швырнул Даруна обратно на стул, едва не выбив из мужчины дух, и вышел из кабинета.
Глава 10
Когда шаги на лестнице стихли, а входная дверь захлопнулась, Лит соскочила с постели. Рована, спавшая на другом конце кровати, тоже проснулась, но едва женщина успела открыть глаза, как Лит уже была в коридоре. Прокравшись на цыпочках к кабинету дяди, девушка переступила порог.
У перевернутого стола в темноте сидел Дарун, обхватив голову руками в жесте безнадежного отчаяния.
- Дядя… - прошептала Лит, коснувшись его плеча.
Внезапно он вскинул голову и закричал на племянницу.
- Пойди прочь! – В полумраке, одетый во все черное, с худым бледным лицом, мужчина походил на ожившего мертвеца. – Вон, или я убью тебя!
Девушка отпрянула и больше не пыталась с ним заговорить. Попятившись к выходу, Лит вернулась в спальню – Рованы там уже не было, - забралась под одеяло, крепко зажмурилась и через какое-то время уснула. Когда она проснулась, на улице уже стоял день.
Дарун куда-то делся, Рована так и не пришла - дом был пуст, в нем царил гнетущий покой, от которого хотелось бежать.
Два стражника во дворе играли в кости и не обратили на девушку никакого внимания, когда она вышла за ворота. Быстрым шагом Лит направилась по заледеневшей улице мимо оленьих загонов. После ночных заморозков дул холодный промозглый ветер, но небо было по-весеннему ясным.
Внезапно кто-то схватил девушку за руку.
- Куда ты?
Обернувшись, она увидела Лестара.
- В храм, - буркнула Лит, пытаясь высвободиться.
- А вид такой, будто на войну собралась.
Въедливый взгляд водянистых глаз Де Болмара был неприятен.
- Руго нанял тебя следить за мной?
- Мне что, больше нечем заняться, как присматривать за чужими женами? – изобразил удивление советник. – Я просто хотел поговорить с тобой. Но для начала давай отойдем с дороги.
- Нет! Я знаю, сейчас ты будешь заставлять меня отдать меч на благо всех; может, начнешь запугивать или угрожать, но я ничего тебе не скажу! Никто из вас его не получит, ясно? – выпалила Лит.
Лестар понял, что толку от разговора не будет, и отпустил девушку, сожалея, что лишен возможности пытать ее как арлусканских шпионов. Что ж, в конце концов, он отлично знал, что самый простой способ никогда не срабатывает. Однако, все равно лучше попробовать.
Лит, отделавшись от Де Болмара, зашагала дальше. О храме она сказала советнику просто так, но теперь и вправду решила туда заглянуть. Путь к нему лежал через рынок.
С тех пор, как в Дор-Церу пришел Руго, деревня сильно изменилась. По левую сторону от Прямой улицы над домами вился серый дым, раздавались оживленные стуки молота по наковальне - кузница снова заработала. Главную улицу расчистили, крыши и заборы привели в порядок, а рынок, уже показавшийся впереди, расширили. На прилавках появилась льняная и суконная одежда, румяные буханки хлеба, а также привезенные из Дор-Тайо варенье и мед. На раскаленных сковородах пеклись лепешки с разнообразными специями и приправами, но позволить себе купить это кушанье могли только солдаты Руго. Лит тоже могла, но нарочно ничего не ела из чужестранной еды и не одевалась в привозную одежду, таким образом пытаясь заявить о своем протесте. Будто кому-то до этого было дело…
Сами воины расхаживали среди лотков, следя за порядком, и время от времени древками копий отгоняли с дороги зазевавшихся сельчан. Среди серого быта жителей деревни, стражники выделялись статностью, атлетическим телосложением и хорошей одеждой. Девушка всегда терялась в догадках, что заставило этих взрослых мужчин из большого мира присягнуть на верность совсем молодому северянину из дикого племени. Ради чего они отправились за Руго на край света? Что он им пообещал?
Торговлей занимались исключительно люди клана Дор-Тайо, а потомки великого героя – жалкие изможденные тени – бродили на своей земле как чужие, голодными глазами взирая на еду, и пытались хоть что-то себе купить поесть на то нищенское жалованье, которое им выдавали за непосильный труд. Более милосердно отнеслись только к семьям старейшин - их освободили от работ в соляных шахтах, но все равно для чужеземных завоевателей местная знать была то же что пустое место.
Среди толпы Лит заметила двух сельчанок – сестру и мать убитого Ника. Они стояли у мясной лавки и рассчитывались с торговцем. Из сумки, висящей на плече у одной из женщин, торчали обглоданные оленьи кости – денег на мясо у покупательниц явно не хватало.
- Выбирайте себе что хотите, - обратилась к ним девушка. – Я заплачу за вас.
Мать Ника подняла на нее взгляд и ответила:
- Спасибо, Лит. Не нужно.
Этот вежливый, но решительный отказ заставил девушку замолчать. Внезапно на нее нахлынуло чувство вины – после убийства Ника она совсем забыла об этих людях. Как жили эти две сельчанки? Как они вообще выжили...
Вздохнув, Лит пошла дальше и услышала крики - торговец и местная жительница о чем-то спорили.
- Отдавай сдачу, подлец! – вопила она.
Это была Ида. Лысый коренастый торговец, гневно вращая глазами, замахнулся, когда она снова принялась браниться.
- Что здесь происходит? – вмешалась Лит.
- Эта оборванка дала мне монету Норлиндора, а мессир Руго расплачивается с местными только деньгами Дор-Тайо. - Мужчина скрежетнул зубами. – Она ее украла!
- Отец дал мне денег, он работает с утра до ночи на вас, собак! – взвизгнула Ида.
— Значит, он – вор! – Глаза мужчины налились кровью от злости. – Я доложу об этом страже сейчас же.
- Нет, постой! – остановила его Лит, оглядываясь с опаской, но ни одного из стражников поблизости не было. - Отдай ей ровно столько, сколько она заплатила, но такой чеканки, чтобы можно было купить что-нибудь. Взамен возьми мои.
Девушка вытащила из кармана монету Норлиндора, которая перешла в руку торговца и через мгновение скрылась в его кармане. Мужчина достал из-под прилавка монеты Дор-Тайо, отсчитал и швырнул Иде в лицо. От неожиданности она оступилась и упала.
— Вот твои деньги, убирайся! – рявкнул торговец, скрывшись внутри палатки.
Лит решила помочь Иде подняться, но та оттолкнула спасительницу от себя.
- Убери руки! – прошипела она, торопливо собирая монеты, увязшие в грязи. - Из-за тебя все наши беды!
Лит, глядя уходящей сельчанке вслед, подумала о том, что, наверное, навсегда останется в глазах жителей деревни виновной во всем, а попытки сблизиться с ними, будут вызывать только злобу.
Девушка покинула рынок и направилась к храму. По Прямой улице с трудом волочили ноги рабочие, нагруженные солью. Они шатались от изнеможения, таща на плечах мешки, пока надзиратели подгоняли отстающих и глумились над ними.
Лит, кусая губы от бессилия, вошла в храм. Внутри, как всегда, было холодно, тишину нарушал лишь журчащий под алтарем источник; всё так же пахло плесенью, и тошнотворно дымили сальные свечи у статуи Тэра Дуватара. Дно бассейна давно никто не чистил, оно позеленело от застоявшейся воды. Девушка заглянула в нее, взявшись за осклизлый бортик. Когда-то Лит мерещилось, что герой улыбается ей в отражении, словно живой. Он и сейчас улыбался в расходящихся кругах черной мути грязной воды, но уже по-другому – каменно и мертво, будто с того света.
- Давно я к тебе не приходила, - сказала девушка, обращаясь к истукану. – Я так и не поняла, чего ты хотел от меня и почему оставил. Наверное, тебя нет. Зачем приходить к тому, кого нет? Я хотела научиться быть сильной, и не научилась. Хотела хорошо управлять своим кланом, и не смогла. Я искала дружбы, но никто не захотел дружить со мной. Я пыталась создать семью, но даже это у меня не вышло. Знаешь, а все-таки хорошо, что тебя нет. Потому что если бы ты существовал, я бы возненавидела тебя за то, что допустил такое!
***
Снаружи ее ждал Руго. Рядом стоял Лестар с тонкой улыбкой на губах.
- Иди в дом, - сказал вождь, его голос был ледяным, а взгляд пугающим.
Но в это время Лит снова увидела изможденных сельчан.
- Рабочие больны и еле держатся на ногах, - с упреком проговорила она. – Ты мог бы приказать обращаться с ними помягче.
- Им за это платят, - ответил Руго. Ни с кем и никогда, ни при каких обстоятельствах он больше не собирался быть «помягче».
- А на рынке торговец хотел ударить Иду.
- Уверен, она это заслужила.
- Ты превратил нас в рабов! – закричала девушка.
- Тогда почему ты ведешь себя как королева? – тоже закричал он в ответ, схватил ее за руку и потащил к дому.
***
Когда они пришли, Де Болмар остался снаружи, а Руго указал жестом, чтобы Лит поднималась в спальню, и сам последовал за ней.
Преодолев лестницу и отворив дверь, девушка не поверила своим глазам.
- Аластор!
В комнате действительно стоял чародей. Он причинил ей зло, но надеяться в этот мрачный час больше было не на кого.
- Здравствуй, Лит, - холодно ответил маг.
От него веяло усталостью, он как будто постарел – морщины стали глубже, кожа иссохла, глаза ввалились.
- Ты догадываешься, зачем я его позвал? - спросил Руго.
- Так ты пришел, потому что он тебя позвал? – Все надежды Лит рухнули, когда чародей кивнул.
- Я позвал его, потому что до меня дошли неприятные слухи о тебе, - продолжал вождь.
- И ты им веришь? – Ей, как и Даруну, придется лгать до конца.
- Нет. Я все еще не верю, что дочь вождя из рода Тэра Дуватара могла бы себя опозорить. Но сейчас мы это выясним.
- Оставь меня с ней, - вежливо попросил маг.
- Только без шуток, - предупредил Руго и вышел.
В комнате было сумрачно из-за занавешенных штор, отовсюду веяло сыростью, холодом и надвигающейся бедой.
- Прости, что не пришел снять тебе швы, - сказал Аластор, когда вождь закрыл дверь. – Мне было некогда.
И Лит вспомнила, как стиснув зубы от боли, запершись в этой спальне, она окровавленными пальцами выдирала из своей сросшейся плоти кусочки железа.
- Ты всё ему расскажешь? – прошептала девушка.
- Я не могу иначе, ты же знаешь.
- Можешь. Ты солгал о священном месте, а говорил, что тебе запрещено лгать.
- Ты бы не выжила, не будь оно священным, - возразил маг.
- А с моей памятью что ты сделал? Я ничего не могу вспомнить о… Ты знаешь, о ком я…
- Так было нужно. Не заставляй меня объяснять.
- Кем он был? Как его имя?
- Я забрал твои воспоминания не для того, чтобы теперь говорить о них.
- Я так понимаю, мы любили друг друга?
- Только он, - покачал головой чародей. - Он вселил в тебя надежду, поэтому тебе показалось, что ты его любишь.
- Ты применил ко мне какое-то колдовство, а говорил, что не можешь пользоваться магией!
- Всё не так просто, как ты думаешь.
- Лжец! – бросила Лит. – Зачем ты вообще пришел, если не собирался нас спасать?
- Я – Хранитель Равновесия, а не Дор-Церы, и не послан кого-то спасать, - ответил Аластор. - Если судьба мира меняется, то кто я, чтобы противиться ей? Она перемелет нас всех, мы все пройдем сквозь очищающее пламя. Многие погибнут. А те, кто выживет, больше не будут прежними никогда.
Лит ничего не понимала кроме того, что теперь точно всё пропало. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а потом девушка бросилась ему в ноги.
- Прошу, не говори ему… Я дам тебе всё, что пожелаешь!
Аластор оттолкнул ее, но она мертвой хваткой вцепилась ему в колено.
- Все эти люди умрут из-за меня!
- А разве ты не желала им смерти? – спросил маг, и Лит показалось, что он видит ее насквозь. – Не ты ли на развалинах хижины колдуньи говорила тифлингу, что хочешь, чтобы Дор-Цера сгорела?
Девушка разжала пальцы, ужаснувшись тому, что чародей знает мельчайшие подробности ее жизни.
- Я не знаю, сама не пойму… - замотала она головой. - Я должна их ненавидеть за все, что они мне сделали, и иногда действительно ненавижу! Но не проси меня объяснить, что я на самом деле к ним чувствую, потому что не смогу это сделать. Просто спаси их. Забери меч, если такова цена.
Чародей равнодушно пожал плечами.
- Зачем он мне?
- Неужели ты не можешь солгать хотя бы раз во имя спасения сотен жизней?
Бледное лицо Аластора выражало усталость. Он отошел к окну, отодвинул штору, задумчиво глядя в мутное стекло.
- Сколько еще я буду носить в себе эту тайну? – обратился чародей неизвестно к кому. - Догадаются они или умрут, так ничего не узнав? Сколько еще тайн мира мне придется молча хранить, в то время как одно поколение сменит другое, взлетят и падут империи? Прежде, чем пройдут эоны; прежде, чем меня отзовут с мира смертных, и я оставлю эту опостылевшую должность навсегда…
- Я ничего не понимаю. - Она стояла на коленях, с мольбой в глазах, и более унизительно выглядеть уже не могла.
Наконец, маг обернулся и посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом.
- Ты была милой и жизнерадостной девочкой, Лит. Что с тобой стало?.. – Он не дал ей ответить и крикнул вождя, а затем напоследок вполголоса произнес: – После разговора с Руго я уйду. Прощай, мы больше никогда не увидимся.
Едва девушка успела подняться на ноги, как дверь отворилась, и вождь выпустил Аластора.
Некоторое время Лит стояла неподвижно в одиночестве, но знакомые шаги, послышавшиеся на лестнице, вывели ее из оцепенения.
Руго вошел в спальню и не спеша прошагал к окну, избегая смотреть на супругу. На его лице блуждала улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. И он был бледен.
Оба молчали.
Неожиданно вождь подошел к девушке и крепко обнял.
- Я так люб… тебя, - прошептали его губы.
Лит не разобрала, то ли он сказал «люблю», то ли «любил», но внезапно ее охватило чувство такого отвращения, что она оттолкнула Руго.
- Меня от тебя тошнит!
И тогда его лицо исказил гнев. Одним движением вождь швырнул девушку на кровать.
- Откуда этот шрам, отвечай?
Лит смотрела в остекленевшие глаза мужа.
- Я знаю всю правду, - сказал он. - Ты была с другим, и у вас был ребенок!
Аластор отказался раскрывать ему имя этого человека, обмолвившись лишь тем, что тифлинг тут не при чем, но это было уже не важно. Уже ничего не было важно.
- Раз знаешь, зачем тогда спросил? – ответила девушка.
Вены на шее Руго вздулись, по лицу прошла судорога. Он задрожал от ярости, ударив Лит по лицу.
Глава 11
Даруна приволокли в холл и бросили на пол у очага. На лбу мужчины выступали капли пота, из разбитого виска текла кровь.
Руго расхаживал по дому, сложив руки на груди. По сапогам бряцал меч.
Двое солдат из норлиндорского отряда охраняли входную дверь, еще четверо следили из окон за обстановкой снаружи. Дюжину воинов вождь отправил во двор, чтобы сдерживать толпу, если придется, так как к дому стал стекаться народ, - слухи о разоблачении правящей семьи расползлись по деревне быстро.
Лит тоже была в холле - один из стражников, приглядывавший за окнами, крепко держал ее за плечо, не давая сделать и шага.
Присутствующие ждали от Руго каких-нибудь приказов или распоряжений, но вождь только ходил и о чем-то думал, время от времени бросая взгляд то на Даруна, то на Лит. Через некоторое время из кабинета на втором этаже показались три стражника, следом за ними шел Лестар. Мужчины спустились по лестнице в холл.
- Меча там нет, но я нашел старые свитки с чертежами, - отчитался советник. – Правда, все на неизвестном языке. Мы могли бы отдать их на расшифровку в Норлиндоре…
- На кой черт мне эти свитки? – заорал Руго. – Обыщите кабинет еще раз!
- Я же уже сказал, что меча там нет, - повторил Де Болмар. – Мы проверили всё, ошибки быть не может…
- Убирайтесь! – пресек его вождь.
Лестар побледнел и отошел к двери, спрятав бумаги за пазухой.
Руго, взбешенный неудачей советника, приблизился к Даруну и схватил его за шиворот.
- Отвечай, где меч, ублюдок!
Бывший наместник не проронил ни слова. Его молчание окончательно вывело вождя из себя, он ударил Даруна. Тот рухнул со стоном на пол.
По телу Лит пробежала дрожь. Они с дядей всю жизнь не ладили, но почему-то вид, как его мучают, отозвался болью; а мысли о том, что Дарун может умереть, заставили содрогнуться, ведь тогда она потеряет единственного в мире человека, с кем еще связана кровным родством.
- Ты хоть представляешь, какое оскорбление мне нанес, подсунув в жены испорченную бесплодную девку и пообещав отдать мне меч, только когда она родит! – закричал вождь. – Поклявшись кровью, ты обманул меня! Неужели ты действительно рассчитывал, что после этого избежишь смерти? Тогда ты еще больший болван!
- Меч дороже клятвы, дороже жизни, дороже всего… - Дарун тяжело дышал, но выглядел по-мученически благородно. - Пусть моя жизнь сложилась не так, как я желал, но я умру с честью.
- С честью? – рассмеялся Руго. – Своим грязным обманом ты замарал ее навеки!
- Еще вчера я боялся смерти, но пред ее лицом многое меняется, - добавил Дарун.
Он посмотрел на Лит, и в его взгляде снова засквозило презрение. Многое, но не всё.
- Впрочем, с честью или без. Какая разница? - Вождь достал из ножен фальшион.
- Нет, не убивай его! - крикнула Лит и сморщилась от боли, когда стражник, державший ее за плечо, сдавил пальцы. – Я знаю, где меч. Пообещай, что заберешь его и уйдешь отсюда, никого не тронув.
Руго провел лезвием в воздухе и искоса взглянул на жену.
- Я обещал тебе это много месяцев назад, ты забыла? Если бы ты мне рассказала об этом раньше, мы бы были уже в Норлиндоре, а этого всего можно было бы избежать.
- Не тратьте время, - прервал их Дарун. - Меча в Вечном Дереве нет.
- Но ты же сам сказал мне об этом … - растерялась девушка. – Тогда, у дуба…
- Я солгал. Потому что знал, что ты разболтаешь. Я бы никогда не поверил тебе снова.
- Заткнитесь оба! – гаркнул вождь, взял со стола обломок Вечного Дерева и швырнул под ноги Лит. На сколе окаменелой древесины отпечаталось навершие меча. - Он действительно был в дереве - острием вниз. Среди разрубленных осколков я нашел отпечаток с засечками, повторяющими форму лезвия и два углубления для гарды. Но кто-то расколол дерево и забрал оружие!
В это время в дверях послышалась какая-то возня: два стражника вели под руки Шайлу. Ее высохший рот что-то шептал, ноги заплетались, на связанных запястьях постукивали деревянные и каменные бусины колдовских браслетов.
- Мы поймали ведьму, - сказал один из воинов. – Может, она знает.
Женщину швырнули на пол рядом с Даруном.
- Что она знает? – небрежно бросил Руго. - Она сумасшедшая, разве не видно?
Норлиндорский стражник приставил к горлу Шайлы нож.
- Где меч, ведьма?
Ее взгляд заметался по дому и остановился на Лит.
- Это твоя мать увела у меня возлюбленного! – взвизгнула гадалка. - Как я радовалась, когда она умерла!
Дарун толкнул Шайлу в бок.
- Замолчи! Сейчас не время для бурных истерик.
Но ведьма закричала еще сильнее.
- Арана сломала мне жизнь! Если б не она, мы с тобой были бы вместе. - Женщина посмотрела на Даруна с какой-то нелепой болезненной нежностью, но потом в ее глазах снова вскипело безумие.
- Прекрати! – На лице Даруна появилось смущение. – Арана была честной женщиной.
- Стал бы ты заступаться за нее, будь она честной? – злорадно хихикнула Шайла. - Я знаю, как она сдохла – визжала, пока горела в огне, да звала на помощь!
Норлиндорец вопросительно взглянул на Руго. Не получив никаких команд, он отпустил гадалку и отошел в сторону.
- В хижине колдуньи повитухой была моя мать, - продолжала ведьма, усевшись на полу. – В ту ночь она сильно обгорела после пожара, но все-таки выжила. Чудом она кое-как вернулась домой. От нее я узнала, что произошло, и почему Дор-Тайо перебили наших…
- У меня нет времени слушать этот бред! - поморщился Руго.
- Нет, пожалуйста, продолжай, - вмешалась Лит.
- А что продолжать? – сварливо огрызнулась Шайла. - На следующий день моя мать умерла от ожогов!
– Что она тебе рассказала? – спросила девушка. – Почему моих родителей убили?
Но гадалка только снова захихикала.
- Ответь, прошу, - взмолилась Лит. - Это очень важно для меня.
- Важно? – передразнила ее ведьма. - А кому есть дело до того, что важно для меня? Почему я должна исполнять твои прихоти?
- Если в тебе осталось хоть что-то хорошее, - просила девушка. - Несмотря на то, как с тобой поступили. Если ты способна простить моего дядю и всех, кто причинил тебе боль. Расскажи мне правду.
- Вспомни Диану, – ответила Шайла. - Хочешь, я расскажу тебе много правд о твоем дяде и этой бедной девочке? О том, как она бегала ко мне за колдовскими травами против зачатия.
- Что? – пробормотала Лит, уставившись на дядю. Ей сразу вспомнилось, как Валекто, сидя в камере для заключенных, говорил о паскудных секретах за закрытыми дверями спален вождей.
- Хм, сами того не желая, мы узнали прелюбопытные подробности интимного характера, - не удержался от ироничного замечания Лестар, невзирая на шквал негодования, который обрушил на него до этого Руго, сильно задевший самолюбие советника. – А Дарун, оказывается, ловелас.
Ведьма хищно оскалила остатки зубов. Она насмехалась над всеми этими людьми, которые презирали ее, но самую большую радость ей доставило то, что Дарун был унижен – его жалкий вид и смущение явно это выдавали.
- Помнишь Нунга? – Гадалка повернулась к Лит.
- Прекрати! – Дарун схватил женщину за волосы, но Руго оттолкнул его от Шайлы носком сапога.
- Иногда и бред становится любопытным, - проговорил вождь.
- Нунг – отец Даруна, - сказала Шайла, продолжая смотреть на девушку. – И твой дед. Его настоящее имя – Гория Тиррабаль.
- Заткнись, мерзкая ведьма! – закричал в исступлении бывший наместник, но его уже никто не слушал.
Лит стояла ошеломленная. Валекто, видимо, не зря удивился, узнав, что маленькую девочку воспитывал старик, а не няньки.
- Когда твои родители погибли, - продолжала Шайла, ее взгляд на некоторое время сделался осмысленным. – Твой доблестный дядя стал выспрашивать у Гории, где меч, но тот ему ничего не сказал. И правильно сделал! Так как незаконнорожденный сын не вправе этого знать. Несмотря на то, что Нунг был уже стар и болен, после смерти твоего отца народ снова хотел сделать его вождем, но Дарун схватил его и пытал в чулане под вашим домом. Он издевался над ним, упрекая в распутстве и обвиняя в своем низком происхождении. – Лит вспомнила руки и лицо старика, иссеченные шрамами. – А потом он исчез, но внезапно появился слуга по имени Нунг. Как раз, когда Аластор в очередной раз посетил Дор-Церу. Я уверена, он с ним что-то сделал, это было колдовство по изменению внешности! Но никто ничего не смог доказать. Так Гория Тиррабаль лишился всего, превратившись в раба. Ему пригрозили, что убьют, если он что-то разболтает. И любой человек, посмевший рассказать тебе правду, поплатился бы за это головой. Нунг попросил сохранить ему жизнь лишь для того, чтобы воспитать тебя.
Девушка пристально смотрела на Даруна.
- Халгар заставил меня! – воскликнул тот, не выдерживая взгляда племянницы. – Он бы убил меня и сам стал вождем. У меня не было тогда сторонников, я только приехал, я был растерян и принял его условия! Под страхом смерти он заставил меня согласиться выдать тебя замуж за своего сына, когда ты повзрослеешь, а также найти и отдать ему меч.
- Но меч ты нашел гораздо позже и не отдал Халгару, но, тем не менее, остался жив, - возразила Лит, не отводя глаз от дяди.
- Да потому что к тому времени я обрел власть и поддержку других старейшин! – Даруну было особенно неприятно оправдываться перед племянницей, которую он презирал, но еще неприятней было бы выглядеть в ее глазах подлецом.
Послышался истеричный хохот Шайлы - осознанность снова стала исчезать с ее лица.
- Род Тиррабалей прогнил насквозь, - подытожил Руго. – Стоит ли удивляться, что их распутные родители произвели на свет сыновей-выродков, которые нарушили клятвы; и дочерей, которые стали шлюхами.
- Убийца винит распутника, в то время как оба друг друга стоят! – визгливо расхохоталась ведьма. - Вас всех пожрет огонь! Вы ответите за свои злодеяния!
Остатки разума покидали ее: она бессмысленно вращала выпученными глазами, то выла, то захлебывалась от смеха, в судорожных припадках теряя всякий облик человека.
Пресытившись этим зрелищем, Руго выхватил из ножен меч и одним коротким движением пронзил тело гадалки. Острие клинка показалось из ее спины, на пол закапала кровь. Женщина замолчала, в холле повисла тишина. Вождь вытащил оружие, вытерев его о платье Шайлы. Она повалилась на спину, застывшим взглядом уставившись в потолок.
- К чему эта жестокость? - пробормотал Дарун, глядя на труп гадалки.
— Жестокость? Ты ошибаешься, – ответил Руго. - Это было великодушно по сравнению с тем, во что ее превратил ты.
Вождь направился к двери, сделав Лестару знак идти следом, и оба вышли во двор. Когда норлиндорец отпустил Лит, она чуть не упала от внезапно накатившей слабости.
— Всё это правда? Про Нунга… про Диану… - спросила девушка, подойдя к дяде. - Как ты мог?
Дарун стоял на коленях. Он прислонился к очагу, держась руками за сколотые выступы, а голову положил на тыльную сторону ладоней, и, казалось, всё пытался подняться на ноги, но был слишком слаб для этого.
Не получив ответа, Лит провела руками по лицу и тяжело вздохнула.
- Сейчас не время каяться, - сказал Дарун.
- Между тобой и моей м-матерью… – Язык девушки заплетался.
- Ничего не было! - закричал мужчина, поднимая голову. - Я спал с Шайлой и любил Арану. Это ты хотела услышать?! Я не мог находиться рядом с твоей матерью после того, как она вышла замуж за моего брата, и поэтому уехал! Ну, чего молчишь? Давай, задавай дальше свои глупые вопросы, втопчи меня в грязь окончательно!
Со двора послышался глухой рокот, как если бы по земле волочили что-то тяжелое.
- Да у вас в чулане целый музей инквизиции, - воскликнул Де Болмар с порога. - Мы нашли презабавный инструмент, редкий экземпляр. Любопытно увидеть его на деле. Испробуем-ка.
Руго поднялся на ступени, обеими руками таща за собой здоровенный саркофаг. Сделан он был из железа и сверху венчался уродливой безобразной маской, застывшей в крике ужаса. Раздался глухой стук – гроб перевалился через порог и пробороздил глубокие полосы по деревянному полу.
Вождь бросил громаду посреди холла, откинув створки саркофага. Внутри торчало несколько длинных ржавых штырей, затянутых паутиной.
Лестар сорвал с Даруна рубашку и толкнул к саркофагу.
Лит снова схватили, и на ее глазах Даруна положили внутрь. Четыре человека держали его за руки и за ноги, надевая на гвозди. Когда тело изогнулось, раздался чудовищный крик.
- Где меч? – спросил Руго, наклоняясь над орудием пытки.
Бывший наместник только застонал в ответ.
По команде вождя стражники захлопнули дверцы саркофага. Послышался жуткий хруст протыкаемой плоти и лопающихся сухожилий.
- Не бойся, он не умрет прямо сейчас, - с улыбкой пояснил Лестар, обращаясь к Лит.
- Где меч? – повторил вождь, пиная адский ящик.
Саркофаг, казалось, готов был взорваться от криков, раздававшихся внутри.
- Продолжайте задавать этот вопрос, - приказал Руго стражникам, а сам направился к лестнице.
Поднявшись на второй этаж, он вышел на балкон через кабинет. Толпа, окружавшая дом, напряженно молчала. Вождь положил руки на перила и начал говорить.
- Вам всем известно, что Дарун Тиррабаль жестоко обманул меня. Он обещал отдать мне меч, но слово не сдержал. Я вправе требовать обещанное! Я пришел сюда за мечом и не уйду без него. Если кто из вас знает, где он, то принесите его, и я оставлю вас в живых. В противном случае я буду пытать каждого точно так же, как сейчас Даруна, пока ваша кровь не польется из окон этого дома и не вытечет вся, до последней капли! Ворота закрыты. Повсюду мои люди, вам не уйти. Я получу меч или уйду отмщенным, омыв вашей кровью оскорбленную честь. Выбор за вами - время пошло.
В толпе прокатилась волна вздохов, а из дома вождя продолжали доноситься мучительные крики его бывшего хозяина.
***
- Мессир, это бесполезно. Он ничего не скажет, - промолвил один из стражников, когда Руго вернулся к саркофагу.
Глядя на искалеченное тщедушное тело бывшего наместника, вождь и представить себе не мог, что тот окажет столь упорное сопротивление. Если в крови людей этого клана и в самом деле примешано нечто, не позволяющее выдать тайну меча, то пытать остальных бесполезно. Но если это проявление воли, то, в конце концов, любую волю рано или поздно можно сломить…
Лестар выглядел довольно бодро по сравнению с остальными солдатами и стражниками, утиравшими пот со лба - похоже, что пытки не производили на него ни малейшего впечатления.
- Я устал и хочу есть, - театрально зевнул он, отходя от саркофага. – Еще немного, и наш голосистый друг испустит дух - тогда мы от него точно ничего не добьемся. Предлагаю его подлечить и приступить к допросу снова спустя несколько дней.
В это время дверь кабинета на втором этаже внезапно отворилась, заставив людей в доме вздрогнуть, потому как после обыска все знали точно, что там никого не оставалось. Медленно, словно призрак, оттуда появилась Рована, волоча за собой что-то по полу в руке. Лестар увидел старуху первым, и на его лице появилось озадаченное выражение. Она побрела к лестнице, поднимая вверх то, что сжимала в ладони.
Де Болмар почувствовал на себе взгляд вождя, он был как ожог – так обычно смотрят на человека, который не оправдал надежд. И хотя советник твердо стоял на земле, ему показалось, что она зашаталась – и именно под его ногами.
- Говоришь, хорошо проверил кабинет, и ошибки быть не может? - произнес Руго громко, чтобы все слышали. – А я-то думал, ты лучший в своем деле.
***
Меч Дуватара лежал в руках вождя - тяжелый, с длинным волнистым лезвием, сужающимся к острию. Матовая чернота клинка поглощала в себе всякий свет, словно темный бархат. Руго не мог определить, что это за металл. Ничего подобного он раньше не видел. Развернув меч другой стороной, вождь обнаружил у самой крестовины мелкую серебристую надпись, выгравированную вязью. Рукоять сплошь покрывали острые шипы из того же материала, что и лезвие. Взяться за нее было невозможно, не поранившись. Руго догадался, что каким-то образом меч должен стать продолжением руки своего хозяина, но как – пока оставалось тайной. Он держал клинок совсем недолго, но уже чувствовал, как мощь древнего оружия всецело захватывает его, обещая триумф грядущих завоеваний.
***
Лит подошла к саркофагу, когда стражники ее отпустили. Лицо Даруна вздрагивало от боли, он хватал воздух ртом. По гвоздям, торчавшим со дна ящика, в закругленную полость сочилась кровь.
Руго толкнул саркофаг, опрокидывая его набок. Даруна выбросило наружу, он упал лицом вниз, угодив прямо в багровое пятно, растекшееся под мертвой Шайлой. Из многочисленных ран на теле мужчины хлынула кровь, но он еще дышал. Поддев носком сапога, вождь перевернул его на спину. Дарун застонал, открыл глаза, а когда увидел меч, то даже приподнялся от удивления, невзирая на боль. Он смотрел и не верил. Весь ужас пережитой пытки не вызвал у него такого страдания, как эта картина – меч Тэра Дуватара в руках Руго, и Рована, с виноватым видом стоявшая рядом.
- Как это возможно? – прохрипел бывший наместник, но так никогда и не разгадал загадки, оставленной Аластором.
- Ты получил, что хотел, – сказала Лит вождю. – Теперь уходи. Ты поклялся.
Руго бережно укутал черный меч в меха, решив, что прибережет это оружие для более славных сражений, - к тому же, лезвие нуждалось в заточке.
- Я передумал, - ответил вождь и свободной рукой выхватил из ножен фальшион.
В следующий миг Дарун издал приглушенный крик, зажимая руками смертельную рану.
Ноги Лит подкосились, она упала на колени, чувствуя, как на нее обрушивается жуткое невидимое колесо, предсказанное Аластором и Шайлой; и делает оборот, утаскивая первые жертвы. Девушка хотела кричать, но только задыхалась от ужаса, подобно человеку, летящему в пропасть.
Она взглянула на Даруна - редкие темные волосы, насквозь пропитанные кровью, облепили его лицо; он был еще жив, но оставались считанные секунды до того, как Неведомое разлучит этих двух людей навсегда. Они никогда больше не увидятся, никогда не заговорят друг с другом. И внезапно страх отпустил, все внимание сосредоточилось на дяде. Он причинил Лит столько зла, но все обиды ушли. Тому, кто отправляется в вечность, можно простить всё. Ты готов прощать его снова и снова - сотни, тысячи раз. Того, с кем ты связан кровными узами, с последним человеком твоего рода. Девушка уже ощущала это надвигающееся чувство одиночества и пустоты. Примирение с дядей ничего бы не изменило, но Лит нуждалась в нем, как в глотке воздуха. Она лихорадочно подыскивала какие-нибудь весомые слова, но так ничего и не сказала – всё, что приходило в голову, казалось глупым, пустым, бессмысленным. У нее никогда не получалось выразить свои чувства словами.
Оставив эти попытки, Лит осторожно сжала окровавленную ладонь дяди. Странная неловкость сковала девушку – они с Даруном никогда раньше не держались за руки. Эти последние мгновения для обоих были чрезвычайно болезненны, но во взгляде умиравшего Лит не нашла взаимных чувств – они погибли навсегда в ту ночь, когда девушка не ответила, кто отец ее ребенка, и даже не попыталась ничего объяснить. Сказав, что ей это неизвестно, она уничтожила всяческие надежды на примирение, потому что для Даруна это означало одно из двух: либо Лит насмехалась над ним; либо пала так низко, как только может пасть женщина. Ни того, ни другого, он стерпеть бы не мог.
Взгляд мужчины сверкнул злобой. Эти слезы, стоявшие в глазах племянницы, были Даруну ненавистны. Лит сломала ему жизнь, но по какой-то нелепой случайности он жил и умер – для нее. Все это мучило бывшего наместника сильнее тысячи кровоточащих ран. Отвращение к происходившему так переполнило его, что, собрав последние силы, он откинул руку Лит и сквозь зубы произнес:
- Гори в аду! – Его слова были как вонзившийся коготь. Как вогнанный под ребра нож.
Дарун остался лежать с приоткрытым ртом, а презрительное выражение застыло на его лице навеки.
- Следует отдать ему должное, - заметил Лестар, внимательно наблюдавший за этой сценой. - Умирая, он остался собой. Не всем это удается.
Глава 12
Толпа снесла ворота и хлынула во двор. Кто-то поджег дом. Огонь стремительно разгорелся на старой древесине и вскоре был уже повсюду. Затрещали стены, потолок; искры перескакивали на деревянный пол, превращаясь в языки пламени. Всё внутри заволокло дымом, стало жарко, как в печи.
Лит выбежала на крыльцо и наткнулась на несколько трупов. Воины Руго вытеснили толпу со двора, и бой переместился на улицу. Площадка у дома опустела, покосившиеся ворота болтались на петлях. Увидев на заднем дворе Арахну, девушка бросилась к ней и потянула за поводья к оленьему загону, через который намеревалась выбраться наружу. На летней кухне на глаза попался лежавший на столе нож. Лит схватила его, засунув за пояс.
Дверь загона оказалась заперта с другой стороны на засов. Девушка задергала ее, стала пинать, но это не помогло.
- Проклятье! – воскликнула она и заметалась по двору, не зная, куда бежать.
Приникнув к стене, Лит посмотрела в щель между досок: слишком много людей, чтобы выйти незамеченной, да еще и с лошадью. К тому же, ничего хорошего за воротами не происходило - жители Дор-Церы бились отчаянно, но были обречены. Загнанные в угол, лишенные возможности спастись, они только и могли что устроить этот последний отчаянный бунт, который в скором времени превратится в их казнь. Сельчан было больше, чем захватчиков, но, вооруженные вилами и лопатами, босые, изнуренные голодом и непосильным трудом, они падали один за другим под ударами мечей воинов Руго. Последние же почти не теряли людей.
Во двор прилетел случайный камень, брошенный кем-то из толпы. Арахна испуганно заржала, и, вырвав поводья, поскакала обратно к конюшням. Девушка ринулась за ней, но в это время догоравшие колонны дома накренились, стали оседать и, в конце концов рухнули, отрезав Лит от лошади. Груда обломков полыхнула; раскаленный воздух обжег легкие. Девушка закашлялась, закрывая лицо руками.
- Найдите Лит! – донесся с улицы голос вождя.
Один из воинов с окровавленным мечом в руке ступил во двор.
Раскрыв слезящиеся из-за дыма глаза, девушка узнала Халгара.
- Ты теперь на стороне Руго? – спросила она. – Предал клан и пришел схватить меня?
- Заткнись, - проскрежетал мужчина. – Ты – мусор под моими ногами. Шлюха!
Он оскалился и пошел навстречу.
Остывшая с годами, но не исчезнувшая ненависть к этому человеку снова вспыхнула в девушке.
- А ты просто грязный урод, лишивший меня детства. Подлый предатель! Ты влез в нашу семью, сломал дяде жизнь. Если подойдешь ближе, я убью тебя!
Возможно, она сделала поспешный вывод о предательстве старейшины - то, что он явился сюда сразу после приказа Руго, могло оказаться совпадением, но Лит было все равно, она ненавидела Халгара не за это. Ей всегда в тайне страшно хотелось убить его, и сейчас, посреди всеобщей сумятицы, пред лицом смерти, когда стирались все границы, а чувства были напряжены до предела, это желание воспламенилось с новой силой.
«Обманывай противника», - ясно зазвучал в ее голове голос Арката.
Девушка опустилась к земле и вырвала меч из рук лежавшего неподалеку мертвеца.
«Ты – левша, используй это как преимущество»
Она сжала оружие в правой руке.
Кривая ухмылка тронула губы Халгара. «Положи меч, девочка. Он не для тебя», - говорил его насмешливый взгляд.
Лит вскочила на ноги и сделала выпад. Мужчина отвел удар, попытавшись перехватить правое запястье девушки, но та увернулась.
«Не думай о том, что противник сильнее тебя, когда бой уже завязался…»
«Ищи брешь…»
Ее взгляд скользнул по тучной фигуре старейшины, по его одутловатому лицу и остановился на толстой красной шее.
Она снова сделала обманный выпад, и в тот момент, когда Халгар отбился, незаметно вытащила из-за пояса свободной левой рукой кухонный нож, пряча его за спиной.
Мужчина подступил еще ближе, тесня Лит к стене загона. На этот раз Джосгару удалось схватить руку девушки, сжимавшую меч. Пока он сдавливал ее, Лит, стиснув зубы от боли, попыталась сосредоточиться на ноже в левой ладони.
«В ножевом бою сила вообще не нужна. Только внезапность и точность…»
Он появился в поле зрения на долю секунды. Качнувшись в сторону, девушка нанесла широкий секущий удар. Халгар отпустил ее запястье, выронил меч и схватился за рассеченное горло, из которого хлестала кровь.
- Найдите Лит! – орал Руго.
Старейшина медленно осел вниз, закатывая глаза. До сознания девушки доходило, что она впервые убила человека, но тут же отбросила эту мысль. Первым человеком, которого она убила, был Гория Тиррабаль, ее дедушка.
Глядя на распростершийся во дворе труп, она пока не понимала, что дала ей смерть Халгара – на раздумья попросту не было времени.
- Лит! – Голос вождя раздался совсем близко, у самых ворот.
Сердце бешено заколотилось, руки задрожали. Этот противник ей не по силам. Девушка откинула оружие и бросилась в дом.
Огонь добрался уже до второго этажа, охватил стропила и крышу. Дверь в спальню сгорела почти до половины, лестницу на чердак заволакивал дым. Лит подняла голову вверх – полыхавший потолок вот-вот готов был обрушиться, и только в дальней части дома, где находился кабинет дяди, огня, казалось, было меньше. Глотая дым, девушка взбежала на второй этаж и посмотрела вниз. Оба мертвые, Дарун и Шайла лежали у очага, случайно соприкоснувшись руками. Вдруг над головой раздался оглушительный хруст, и с потолка сорвалась пылающая бесформенная масса, накрыв собой тела умерших.
В тот же миг в дыму появилась фигура с тремя шрамами на голове. Стук каблуков отчеканивал каждый шаг. Руго ступал тяжело, как палач, сжимая в правой руке фальшион, в левой – меч Дуватара, завернутый в меха.
Лит побежала по горящему коридору в кабинет и кинулась к подоконнику. Растворив окно, она измерила взглядом расстояние до внешней стены. Прыгнуть?.. С чердака, возможно, и получилось бы, но он сгорел. «Вот если бы только дверь в олений загон не оказалась заперта! Почему я вообще здесь, как со мной могло случиться такое?» - с этими мыслями девушка взобралась на подоконник. Нужно попытаться перепрыгнуть частокол. Она ведь всегда хотела знать, получится или нет. А если не допрыгнет? Может, есть другой выход… Но какой? Вернуться к Руго? Нет, точно не это, и она согнула ноги в коленях для прыжка. Совершенно случайно ее взгляд упал на распахнутую дверь дядиной спальни. Возле кровати виднелся люк с откинутой крышкой, но позади по горевшей лестнице уже бежал вождь. В тот миг, когда он ступил в комнату, Лит прыгнула.
Если бы она пролетела на несколько дюймов больше, то рассекла бы себе подбородок об острие бревна. Стену перепрыгнуть ей не удалось. Соскальзывая с бревен вниз, девушка почувствовала, как в ладони впиваются занозы. Она упала на задний двор. В правом предплечье что-то хрустнуло, а потом по всей руке разлилась ужасная боль. Отовсюду доносились вопли, трещал огонь. Лит растерянно озиралась, вся правая сторона ее тела немела от боли.
Руго высунулся из окна, глядя на девушку. Ей показалось, что он стал приближаться, а затем увидела, что это фронтальная стена здания ползет вниз, а этаж проседает под тяжестью догоравшего чердака. Накренившийся дом издал утробный стон. Вождь скрылся внутри, но его вытолкнуло обратно, и в этот момент верхний этаж рухнул во двор. Руго успел выпрыгнуть из окна, но оказался по другую сторону груды горящих обломков. Она была достаточно высока, чтобы выиграть время и что-нибудь предпринять.
- Разгребайте завал! – услышала девушка.
Всё тело болело, она с трудом поднялась на ноги и кое-как захромала к конюшне за Арахной. Найти ее не составило труда - лошадь жалась к двери и испуганно ржала. Лит накинула на глаза животного шейный платок и повела к стене. Надо было всего лишь оттолкнуться от земли, взобраться на спину Арахны и перелезть стену. Уже вложив ногу в стремя, девушка обернулась.
Она понимала, что без лошади по тундре далеко не убежит, тем более рука болела так, что наворачивались слезы.
Вокруг была разбросана кухонная утварь, коробки и всякий хлам.
Взгляд Лит остановился на колодце… Нет, все-таки она ускачет отсюда на лошади.
По ту сторону завал уже разгребали, и девушка, борясь с паническим страхом, что не успеет, все-таки заставила себя вынуть ногу из стремени, привязала Арахну, затем прохромала к колодцу и покрутила рукой ворот. Из глубины показалось увесистое ведерко с круглым грузилом на конце.
Она посмотрела на частокол, на металлические обручи вокруг бревен, вспоминая слова Валекто: «Даже Лит или Диана смогут это сделать, если будут бить сильно».
Намотав на здоровую руку цепь, девушка раскрутила ведро и шарахнула со всей силы. Мимо. Она повторила это еще несколько раз.
«Слушай инстинкты. Они быстрее мысли», - она уже не помнила, кто именно это говорил.
Лит сжала цепь сильней, тем самым еще глубже вгоняя занозы в ладони.
«Бей до смерти», - возможно, это были уже ее собственные мысли.
И она била до тех пор, пока тело не онемело от напряжения. Пока она не перестала чувствовать его.
«Пока можешь, бей!»
«Еще, еще!»
И обруч лопнул. Ветхие бревна разошлись, образовав в стене щель.
Валекто, может, и не напрасно ругал планировку деревни, но Лит была чертовски рада, что кто-то ошибся, потому что именно благодаря этому у нее сейчас появилась возможность спастись. Даже боль немного отступила. Из последних сил девушка сломала еще один треснувший обруч, разворотила прогнившую древесину и расчистила дорогу для лошади. Схватив поводья, Лит вывела наружу Арахну через разлом в стене, а когда взялась за гриву, чтобы сесть в седло, то ее плеча кто-то коснулся.
Позади стояла Рована. Но сейчас было не до удивлений.
- Бежим со мной, - сказала девушка, протягивая руку.
Женщина покачала головой. Она вложила в ладонь Лит свернутый пергамент, подалась назад и скрылась в дыму.
Посреди завала, тем временем, уже образовался проход, через который пробирался Руго.
Глава 13
По заснеженной равнине расползался закат. Даль была чиста и прозрачна. В тишине бледно-розового вечера звонко перекликались дикие гуси.
- Как ты с ней поступишь? – спросил Лестар, провожая глазами Лит.
Руго стоял в проеме разрушенной стены. Часть лица - от уха до виска обожжена, руки все в кровавых волдырях. В одной фальшион, в другой - меховой сверток.
- Сам не знаю.
- Отпустишь ее?
Вождь не ответил.
- Ты слишком любишь ее, чтобы ненавидеть, - заметил Де Болмар.
Руго бросил фальшион в снег.
- Эй, Лит! - позвал он, устремляясь за девушкой. Его сильный чистый голос прокатился по просторам, отголоски послышались даже в горах. – Возвращайся назад! Куда ты поскачешь? Никто не спасет тебя, никто не поможет, ты умрешь в холодной глуши!
Она не обернулась.
- Остановись, не бойся! Мы только поговорим.
Но Лит продолжала скакать.
- Я ничего тебе не сделаю, смотри – я безоружен и далеко от тебя!
Не помогло.
- Стой, бессердечная! Я давно убил бы тебя, если бы захотел! Я знал, что случилось с тобой еще до того, как мы встретились, но все равно взял тебя в жены. Все это время ты обманывала меня, даже глазом не моргнув, а я любил тебя. Ты просто трусливая жалкая лгунья и пытаешься сбежать от человека, которого сама же обманула, а если ты думаешь, что я тебя убью, то ты еще и глупая!
Эти слова задели девушку. Она натянула поводья и остановилась, держась на безопасном расстоянии – не менее семидесяти шагов отделяло ее от Руго. Он и в самом деле был безоружен, если не считать меча Дуватара, который по-прежнему покоился в мехах. Вождь не казался опасным, только уверенная сила исходила от его высокой фигуры. Лит даже засомневалась – был ли он вообще когда-нибудь ей опасен, или это только почудилось? Может, зря она убегает? Но черные клубы дыма, вздымающиеся над деревней, убеждали в обратном.
- Ты хотела знать, как погибли твои родители? – спросил вождь. – Хорошо, я расскажу, если это остановит тебя от глупого бегства.
- Неважно, что было с теми, кто умер, - ответила Лит. - Важно, что будет с теми, кто жив. А ты - скольких ты убил, сколько еще убьешь? Какая жалость, что Аркат спас тебе жизнь!
- Хочешь знать, что он сделал?
- Нет!
- Он убил твоих родителей.
- Это бред.
- Разве тебе не казалось, что он постоянно чего-то недоговаривает и странно к тебе относится? Подумай сама – зачем здоровому мужлану обучать тебя драке? Аркат делал это не из-за почтения к тебе – нет, он никого не почитает, кроме себя, ты просто его не знаешь. Его мучило чувство вины, но он оказался слаб, чтобы признаться тебе во всем, и поэтому любезничал, пытаясь хоть как-то искупить то, что сделал.
- Ты лжешь!
- Я никогда тебе не лгал. Из нас двоих лгала только ты. Я узнал о тебе всё от виконта, с которым вы должны были пожениться. Я убил его, всех его родных, а потом сжег замок Виррен. Всё это ради тебя, чтобы никто не мог запятнать твою честь.
- Ты заботился о своей чести! Убийца!
- Да, я готов убивать ради тебя и ради того, во что верю.
- Зачем ты тогда позвал Аластора, если все знал?
- Не мог же я открыто бросаться обвинениями, не имея доказательств. Чародею запрещено лгать, поэтому его приезд убедил людей, что обман действительно раскрыт. – Вождь вздохнул. - Я простил твое падение и женился на тебе. Даже сейчас я все еще люблю тебя. Ты не заслужила того, как с тобой обращались сородичи, и мне жаль тебя, но пойми, наконец, - в жизни нет равноправия и справедливости. Сильный всегда побеждает. Подчинись мне, смири гордость. Я знаю, это она мешает тебе вернуться. А когда я завоюю этот мир. - Руго поднял над головой меч Дуватара. – Ты будешь стоять сразу за мной, я разделю с тобой все победы. Если хочешь, в Норлиндоре я отдам тебя в фехтовальную школу и найду учителя в тысячу раз лучше Арката. Будь на стороне сильного и живи дальше! Зачем умирать напрасно? Во имя чего?!
Лит молчала. Пока она стояла, охваченная сомнениями, вождь осторожно стал приближаться.
- Хочешь ты или нет, но мы навсегда вместе, - проговорил он с воодушевлением, как о чем-то самом заветном. Его обычно жесткие и грубые черты лица стали мягче. - Узы брака священны, мы связаны с тобой ими навеки, никто и никогда не сможет их разорвать. Оставайся, я не причиню тебе вреда. Сегодня мы вернемся в Дор-Тайо, а завтра уплывем в Норлиндор.
Он продолжал подбираться ближе и ближе, внимательно следя за тем, как сокращается расстояние. На девушку нахлынула внезапная слабость. Колючий ветер пронизывал до нитки, а одета Лит была легко. Ушибы и ранения тоже давали о себе знать. Она взглянула на запад, где догорал закат, ясно понимая, что в той ледяной неизвестности ее ждет только смерть. Девушка хорошо помнила, чем закончилась первая попытка бегства в тундру. Вряд ли во второй раз найдется какой-нибудь другой Валекто, который спасет ее. Действительно, зачем умирать, когда она стоит на пороге новой жизни? У Руго есть все шансы осуществить свои честолюбивые замыслы. Быть женой злодея – конечно, не то будущее, о котором мечтала Лит, но она обещала тифлингу, что всегда будет выбирать жизнь вопреки всему. Однако, он говорил и о том, что жизнь стоит отдать за свободу.
Клубы дыма всё взвивались над Дор-Церой, становясь гуще и чернее.
- Хорошо, я останусь, - произнесла девушка. - Но тогда ты сможешь вернуть меч нашему клану? Сможешь всё сделать таким, как было до тебя? – Ее лицо помрачнело, и следующую фразу она прокричала, срывая голос: - Сможешь мертвых сделать живыми?! Сможешь, сукин ты сын?!
Вождь подобрался совсем близко. Дело сделано: пятнадцать заветных шагов – идеальное расстояние. Когда Лит пришла в себя, было уже поздно.
- Нет, не смогу, - спокойно ответил он.
- Тогда лучше умереть, чем быть с тобой! - Девушка толкнула лошадь в бока.
Руго потребовалось лишь мгновение, чтобы отвернуть плащ и вытащить сюрикен. Вождь прицелился и метнул. Арахна взвилась на дыбы, но Лит удержалась в седле. После того, как рука Руго снова опустилась под плащ, две смертоносные стальные звездочки впились в тело всадницы.
***
Шаг вождя был размерен и нетороплив. Руго больше никуда не спешил. Скрипел снег под сапогами, мороз покусывал лицо. Внезапно стало совсем тихо, даже птицы умолкли.
Она лежала в снегу рядом с лошадью. Вождь знал, что тело девушки уже парализовали яды, но он и не стремился застать ее в живых. Всё, что хотел, он уже сказал.
Когда Руго подошел, Лит не дышала. Он взглянул на ее опаленную одежду, на разметавшиеся по снегу волосы, на раскрытые ладони с ссадинами и занозами. Из шеи сочилась бурая кровь, отравленная сюрикеном, а в темных локонах рубиновыми переливами играли последние лучи заходящего солнца. Янтарные глаза неподвижно смотрели в небо; вождь не увидел в них ни боли, ни страдания. На лице девушки застыло всё то же упрямое неумолимое выражение, какое было при жизни.
Руго опустился рядом, чувствуя, как что-то защипало в глазах.
- Каково это, быть любимым тобою? – спросил он. - Я никогда не мог понять, почему ты любила тех, кто тебя ненавидел, и ненавидела того, кто любил.
Он вытащил из кармана глиняную эмблему, символ их супружества, и, повертев в руках, переломил на две части – одну бросил в снег, а другую положил себе в карман.
***
Вождь вернулся смертельно уставшим.
- Это был самый тяжелый бой в моей жизни, - сказал он.
- Наш мастер меча знал толк в советах, - ответил Лестар. – Жаль, что ты убил его… Слушай, а ты что-то знал о Лит, до встречи с ней?..
- Не так много.
- А самое важное?
- Неужели ты думаешь, что я тогда бы женился на ней?
- Нет. Просто уточнил на всякий случай, а то чувствовал себя идиотом. Что ж, браво! - похвалил советник. Ему нужно было как-то польстить вождю, чтобы загладить промах с поисками меча. - Приблизить к себе жертву словами, а потом ее убить – признак величайшего мастерства.
- Мне было у кого учиться.
- А что насчет полуорка? – поинтересовался Де Болмар. – Это правда?
Ему еще хотелось спросить, как бы поступил Руго, если бы Лит все-таки согласилась остаться, но появившийся из-за стены воин Дор-Тайо прервал их беседу.
- Мессир, часть людей клана бежала. Точно неизвестно, сколько и куда. Прикажешь их разыскать?
- Нет. Завтра нам надо приготовиться к отплытию в Норлиндор. А сейчас собираем вещи, грузим соль и уходим в Дор-Тайо. К ночи эта деревня будет кишеть призраками. Свяжите пленных, какие остались – мы продадим их в рабство.
- Пленных нет… - ответил воин. – Они бились до последнего. А женщины и дети, которым не удалось бежать, приняли яд или перерезали себе вены.
- Отлично, тогда иди и выполняй всё остальное, - приказал вождь.
Лестар подал ему фальшион.
- Это памятный день, - проговорил советник. – Сегодня ты убил последних наследников Тэра Дуватара.
- Они заслуживали смерти. Мир стал лучше без них.
Глава 14
- Аластор, ты меня слышишь?
Элисмэя сбилась со счета, сколько раз уже повторила это. Она в изнеможении склонилась над бассейном, но маслянистая муть по-прежнему молчала.
Тогда волшебница прикрыла веки и замерла, пытаясь сконцентрироваться. Затем, закатав серебристые рукава платья и погрузив пальцы в мутную жижу, провидица принялась исследовать бассейн наощупь, будто тот, кого она искала, должен был оказаться где-то на дне. Спустя некоторое время ее брови нахмурились, губы сжались, а когда вода внезапно взбурлила и стала прозрачной, из глубины проступило лицо Аластора. Удерживая чарами изображение на поверхности, женщина вынула руки и стряхнула капли, - с изяществом, присущим эльфийскому народу.
- Куда ты исчез? – строго спросила она. Учащенное дыхание выдавало ее гнев. - Я всюду искала тебя!
- Я - вне пределов твоей досягаемости, Элисмэя. - Маг, в отличие от чародейки, был совершенно спокоен. Тонкая улыбка изогнула его губы, взгляд был жутким даже из отражения.
- Где фиал?
- У меня.
- Ты заключил туда магию ребенка, как я тебе сказала?
- Конечно, я выполнил все твои поручения.
- Тогда почему ты еще не здесь? Немедленно возвращайся.
- И не подумаю.
- Что это значит? Ты хоть понимаешь, с чем связался?
- О, прекрасно понимаю. Видишь ли, мне самому нужен этот фиал.
- Не говори ерунды, я все равно заберу его.
- Он теперь мой. Твое проклятие все еще довлеет надо мною, но я нашел убежище, в которое ты никогда не проберешься.
- Ты просто глупец! Эту магию не сможет обуздать ни один смертный!
- Кое-кто сможет. Лет через пятнадцать-двадцать.
Элисмэя замолчала, а потом, ошеломленная догадкой, широко распахнула глаза.
- Где ребенок?..
- Видимо, обязанность у меня такая – отнимать детей у родителей, - ответил Аластор.
- Ты что, забрал ребенка?! – закричала женщина, не в силах больше притворяться спокойной.
- А ты думала, одна такая умная? Хотела вырастить монстра и использовать его в своих целях, сделав всё моими руками?
Ногти темной эльфийки заскрежетали по мрамору бортика.
- Я лишь хочу уберечь мир от зла! – зашипела волшебница, наклоняясь к самой воде.
- Если бы ты хотела этого, то рассказала бы всё Судьям, - послышалось из отражения. - Но ты решила сделать из этого тайну. Ничего личного, ты просто доверилась не тому человеку.
- Как это низко! – воскликнула провидица с чувством оскорбленного достоинства. - Ты же Хранитель Равновесия, откуда в тебе столько мерзкого человеческого честолюбия? И тебе не противно называть себя человеком?
- Разве моя вина в том, что я наполовину им стал? - ответил Аластор. – Высшие силы наградили меня бренной оболочкой, изгнав с небес на землю… Однако, извини – мне пора. Если ты снимешь запрет, мы сможем снова поговорить, хоть я никогда и не любил твое общество. Вы, темные эльфы, мыслите весьма однобоко.
- Глупец! Чтобы сдерживать мощь этой энергии и контролировать ребенка, нужна сильная магия, а у тебя ее нет!
- Тогда это еще одна причина, по которой ты должна снять свой запрет, - рассмеялся маг.
- В таком случае он будет вечным, если ты немедленно не явишься сюда! – выпалила Элисмэя.
- Ничто не вечно, дорогая.
- И это благодарность за то, что я оживила тебя?!
- Если бы не ты, это сделал бы кто-то другой, - возразил чародей.
- Я все равно тебя найду! – в отчаянии вскричала волшебница, видя, что изображение Аластора начинает расплываться.
- Ты нашла меня сейчас только потому, что я сам того захотел. А теперь прощай, королева повстанцев. Ищи себе другого дурака.
Лицо мага растворилось в воде, и поверхность бассейна снова заволокла муть. По стенкам пробежали мелкие трещины.
Глава 15
Тэр Дуватар перестал различать реальность и видения. Иногда ему мерещилось, что в темнице появлялась Лит. Порой она даже что-то говорила, но стоило подойти к ней и заговорить самому, как все исчезало. В его помутневшем сознании проносились сотни прожитых лет, отголоски поражений и побед гремели в ушах, тяжбы всех изгнаний обрушивались разом, а потом душу разъедала тоска. Он содрогался от старых страхов и страдал от любви. В конце концов Тэр устал от пустых надежд. Поэтому, когда темнота в камере снова зашевелилась, он не обратил на это внимания, посчитав, что какое-то новое видение пришло истязать его.
Но на сей раз всё оказалось слишком реальным, чтобы сомневаться - темные клубы пара преобразовались в Велиара.
- Я пришел облегчить твои муки, - сказал он, гулко ступая по сырому каменному полу навстречу узнику. - Хочешь увидеть Лит в последний раз?
Взгляд Тэра снова наполнился надеждой.
- Да, - покорно ответил мужчина.
Демон взмахнул рукой, и посреди камеры возник знакомый бассейн.
- Мы поменяли локацию, поэтому потребуется время, чтобы найти девушку. К тому же, им недавно пользовались. – Велиар указал на трещины на боках волшебного предмета и поморщился: - Весьма неумело.
Дуватар заглянул внутрь - вода была черна, в ее глубинах вспыхивали бледные проблески, словно падающие звезды.
- Теперь ты понял, что я чувствовал, когда ты заточил меня? – произнес демон, окидывая взглядом стены темницы.
- Заточил? Разве ад не был твоим домом?
Тэр пожалел о том, что позволил себе допустить колкость в адрес врага, потому что в следующее мгновение скорчился в приступе удушья.
- Довольно! – захрипел пленник, хватаясь за горло. – Перестань!
Невидимая рука медленно отпустила. Мужчина отдышался и снова заглянул в бассейн – поверхность воды посветлела, но ее затягивали серые клубы, похожие на пасмурное небо.
- Тебе интересно, понял ли я, что ты чувствовал в заточении? – проговорил Тэр, потирая шею. – А я спрошу вот что: слышишь ли ты сейчас, как капает вода с потолка?.. Наверняка ты этого даже не замечаешь. Но если находиться здесь в одиночестве достаточно долго, то капли превратятся в удары гонга. Под эти звуки уходит всё: твоя личность, происхождение, твой эгоизм, твои мечты. Остается лишь совесть. Я знал, что заключаю тебя туда, где остаются один на один со своей совестью.
Велиар расхохотался.
- Совестью? Безнадежен дурак, наделяющий демона совестью! У демона есть только злоба, и за тысячу лет взаперти она стала только сильнее.
- Поначалу я был горд, - продолжал Тэр. - Захватил твои владения, и каждый бес дрожал передо мною…
- Ты радовался напрасно, - снова перебил его Велиар. - Ад всегда возвращается к дьяволу.
- Я – человек, и в аду мне было неуютно, поэтому, запечатав Круг, в котором остался ты, я покинул бездны. Знаешь, когда история заканчивается, у тебя ничего не остается, кроме скуки. Тяжесть лет навалилась на меня, как глыба, и я больше ничего не хотел. Пересматривая вещи, оставшиеся после тебя, я нашел этот бассейн и стал наблюдать за жизнью внизу. Иногда я надолго бросал это занятие – на годы, десятилетия, а потом принимался вновь…
- И нашел Лит Тиррабаль.
- Ей было пятнадцать, когда я впервые увидел ее. Жаль, что этого не случилось раньше. Мне хотелось узнать об этой девушке всё, но тайна ее рождения так и осталась скрыта от меня.
- Лит тоже хотела это знать, но уже никогда не узнает. – Велиар перевел взгляд на бассейн.
Видя, что изображение на воде начинает проясняться, Тэр Дуватар приник к бортику и стал ждать, а когда увидел, что произошло, то бросился к ногам демона.
- Сколько времени прошло?
- Ее убили вчера на закате, - ответил Велиар.
- Дай мне спуститься к ней!
Демон наслаждался зрелищем поверженного героя.
- Надеешься ее спасти? – спросил он. – Думаешь, за тысячу лет не утратил эту способность?
- Не утратил, - твердо ответил Тэр. – Я готов отправиться вниз, чего бы мне это не стоило. Скорее! Если солнце зайдет, будет уже поздно!
- Ты знаешь, что я хочу взамен.
- Сначала отпусти меня к ней.
- Сначала ключ, - рявкнул демон, протягивая руку.
- Нет, - сказал Дуватар.
- Диктуешь мне условия? – рассвирепел Велиар. – Если я уйду, ты упустишь свой шанс навсегда. А потом я буду приходить сюда каждый день и показывать тебе, как гниет ее тело, как над ним кружат вороны, как шакалы и волки растаскивают кости той, кого ты любил. И не надейся на Судей, они не смогут вмешаться, пока я стою между вами.
- Ты не уйдешь, потому что знаешь, что только сейчас я смогу отдать тебе ключ - пока я слаб и нуждаюсь в тебе. А если она умрет, то ты не получишь его никогда. Я вынесу любые муки, кроме ее смерти.
Видя, что демон почти согласился, Тэр произнес:
- Когда я вернусь, ты должен убить меня. Это часть ритуала. Перед смертью я скажу тебе, где ключ.
- Ищешь смерти? Испугался вечности в рабстве у меня? Я знал, что ты трус.
- Я уже давно мертв. С тех пор, как ты забрал мою душу.
- Твое убийство в мои планы не входило.
- Что тебе важнее – ключ или я? Ты хочешь быть повелителем Ада или повелителем одного-единственного человека?
Красноватые глаза демона злобно блеснули.
- С чего мне вообще верить тебе, человек? – прорычал он.
- Чтобы ритуал совершился, в него не должна быть примешана никакая ложь.
Велиар медлил, но, в конце концов, бассейн засветился ярче.
- Иди, - сказал демон. - Если каким-то чудом она оживет, то не вздумай пускаться с ней в сантименты, иначе в тот же миг окажешься здесь. Равновесие вернет тебя обратно. Ты знаешь, что с ней сделал Аластор.
- Да, знаю. Она не помнит меня.
Глава 16
Тэр Дуватар склонился над замерзшим телом. Расковыряв снег, он отыскал острый камень и полоснул сначала по запястью девушки, а затем разрезал руку себе. На царапины в окоченевшей плоти хлынула живая горячая кровь.
- Я кое-что обещал тебе, - проговорил Тэр, но губы его не шевелились. – Я не смогу сделать тебя мужчиной, но смогу передать тебе свою силу. Воспользуйся ею на свое усмотрение. Конечно, это всего лишь часть силы, и я даже не знаю, приживется ли она тебе. Возможно, она умножится и наделит тебя способностями, а может, вовсе исчезнет. Возможно, ты получишь ее всю или только малую часть, которую сможешь развить или подавить. Вместе с этой силой тебе могут передаться мои слабости, страхи, мои пороки и проклятия. Может быть, ты одолеешь их. Или они одолеют тебя. Моя судьба и мое прошлое тоже могут влиять на тебя. Я не знаю, что с тобой будет, я лишь хочу, чтобы ты жила. В давние времена у людей нашего клана был дар отдавать свои жизни другим, и я – последний, кто может это сделать. Твердо держись наставлений, которые я тебе дам, потому что путь будет тяжелым, а идти ты будешь одна. Но если не хочешь, то скажи, и тогда моя сила вернется ко мне. Ты можешь умереть и обрести вечный покой, а можешь жить снова. Выбирать тебе - что лучше, покориться судьбе или бросить ей вызов.
Лицо девушки порозовело, от губ поднялся слабый пар.
- Не говори ничего вслух об этой силе, - предостерег Тэр, продолжая вести беседу в мыслях Лит. - Нас подслушивают, но мы все равно должны поговорить, чтобы нас ни в чем не заподозрили.
- Я поняла, - так же мысленно ответила девушка, открыв глаза.
- Ты хочешь жить снова, Лит Тиррабаль? – спросил мужчина вслух.
- Да, - проговорила она.
Он сжал ее руку. Стало очень тепло.
- Я знаю, кто ты. - Из ее рта выскользнуло облачко пара. – Ты – Тэр Дуватар.
Светлое сияние обволакивало его фигуру. Он выглядел так же, как в дни их встреч, - спокойный, уверенный в себе, с мужественным лицом и ясным взглядом. Тэру стало горько оттого, что Лит его не помнит. В ее глазах было любопытство, удивление, волнение – все что угодно, только не любовь. Демон прав, - девушка отдалась Дуватару не из-за большой любви, а просто потому что для этого пришло время. Ее чувства могут быть сильны, но они другого рода. Мужчина вздохнул. Каким-то удивительным образом эта особенность его характера передалась Лит через поколения. Когда-то и он любил так же. Весь мир.
Она ощутила, как возвращаются силы, а холод отступает. Сломанная кость срослась. Сюрикены, вгрызшиеся в тело, растворились, будто их и не было. Яд исчез. Раны затягивались, боль уходила.
- А теперь слушай меня внимательно, - начал Тэр. - Забудь навсегда о северо-западном побережье этого мира. Иди в порт к Морю Долгого Берега и уплывай на юг. Стань моим паладином, чтобы память обо мне не исчезла; твори справедливость и добро, избегай соблазнов, очисть сердце от ненависти. Никогда сюда не возвращайся, забудь о прошлом и найди себе другое имя.
- Плыть на юг? – проговорила девушка. - А как же твой меч? Ведь его забрали в Норлиндор.
- Твоего клана больше нет, - ответил мужчина. – И в Норлиндоре тебе делать нечего.
На лице Лит появилось разочарование.
- Зачем восстанавливать справедливость где-то в незнакомых землях, если она требуется здесь? – спросила она.
- Я знаю, многим ты захочешь отомстить. – Тэр посмотрел в сторону сгоревшей деревни. - Но не повторяй моих ошибок!
- Каких ошибок? – все еще не понимала девушка. - Ведь ты изменил мир и стал легендой.
- Нет, - возразил Тэр. - Я родился и умер рабом. Я жил как раб и даже после смерти им остался. Рабство – это сущность, от которой невозможно избавиться. Одно я понял за тысячу лет – чтобы изменить мир, надо родиться свободным. Ты родилась свободной. Ты его изменишь. Но забудь о ненависти и мести. Начни свою жизнь там, где никто о тебе ничего не знает.
Лит почувствовала, как в ее сознании начинают возникать новые мысли; а силы, доселе неведанные, наполнять тело.
- Зачем ты ответил дяде? – спросила она. - Зачем показал, где меч?
- Я непричастен к этому, - отозвался Дуватар.
Ему стало тяжко на душе от того, что, несмотря на все предостережения, девушка продолжала говорить о вещах, которые надо было оставить в прошлом.
- Но ведь был ритуал, - сказала она. – И молния ударила в Вечное Дерево.
- Это всего лишь совпадение, - нехотя ответил мужчина. - Тогда я не мог проникать в мир смертных.
- Так значит, ты был жив все эти годы и видел всё, но просто не мог вмешаться?
- Именно так. - Дуватар ограничился этой короткой фразой, потому что больше ничего объяснять не мог.
- Ох, как же я ошибалась, - схватилась за голову девушка. - Прости, что сомневалась в тебе!
- Не проси у меня прощения, - сказал мужчина, поднимаясь на ноги. - Иди же и попытайся сделать этот мир лучше, Лит Тиррабаль. - Совсем другие слова так и рвались наружу, но Тэр Дуватар знал, что никогда их не произнесет. Он лишь грустно улыбнулся, думая о том, что, возможно, совершил одну из величайших ошибок. - А теперь прощай!
«Как жаль, что ты никогда меня не вспомнишь».
Он стал воздушным, как видение, как призрак. Теплое прикосновение исчезло. Дуватар больше ничего не говорил, только смотрел на Лит, пока не растворился в воздухе. Всё, что когда-то между ними произошло, надежно осталось запечатано чарами в памяти девушки, и не было никакой возможности их вскрыть.
Вечер уже давно наступил, солнце клонилось к закату. Там, где только что стоял герой, не осталось никаких следов, только снег искрился на солнце.
Глава 17
Лит села, все еще всматриваясь в морозный туман. Она только сейчас заметила, что, хотя руки и погружены по локоть в снег, холод почти не чувствуется; а ветер, который должен пробирать насквозь, только слегка обдувает лицо и шею. Ощущения как от прохладного дождя в летний полдень, а не как от трескучего мороза, доводящего до судорог и ломоты в костях. Судя по хрусткому снежному насту, в тундре явно не стало теплее – перемена произошла в самой девушке. Она потерла снегом лицо и съела несколько горстей, чтобы утолить жажду, а затем осмотрела одежду. Сбоку на рубашке виднелись разрезы от сюрикенов. Лит попыталась оттереть пятна крови и увидела лежавший неподалеку осколок глиняной таблички, которую разломал Руго. В голове сразу же прояснились события минувшего дня, и вместе с ними нахлынуло горячее желание отомстить. Девушка поняла, что если даст волю таким мыслям, то они легко собьют ее с пути Тэра Дуватара, поэтому попыталась сосредоточиться на чем-то другом.
Встряхнув головой, Лит встала и расправила плечи. Странное ощущение - земля стала как будто дальше, чем обычно. И тело словно потяжелело. Но не от усталости, а от силы. Девушка взглянула на руки - ладони были широкие, с длинными крепкими пальцами. Потом задрала рукав и потрогала жилистое предплечье, перевитое тугими венами. На запястьях виднелись шрамы от недавних заноз и порезов. Лит сжала кулак, любуясь и все еще не веря, что невероятным образом ее мечта сбылась - такими руками теперь и меч держать удобнее, и удары будут сильнее.
Девушка прикоснулась к лицу, шее, ощупала бедра, ноги. Во всем теле ощущался прилив сил, оно стало крепче и выносливей. Шрам на животе никуда не делся - хоть и изменившееся, это тело все же было ее. Тело женщины. Тэр Дуватар действительно не смог этого изменить. Возможно, если бы Лит полностью стала другой, ей было бы проще отречься от прошлого, но теперь разве это важно – если ты силен и здоров, то какая разница, быть мужчиной или женщиной, собой или кем-то еще. Теперь-то она точно сможет сделать все, что захочет. «Например, отомстить Руго», - эта мысль снова кольнула. Девушка отогнала ее. Но не уничтожила. Намереваясь вернуться к ней позже…
Она бросила взгляд на табличку, хотела раздавить ногой, затоптать этот проклятый осколок, но передумала и положила в карман.
Неподалеку в снегу чернело тело убитой лошади. Лит подошла ближе. Долгое время они с Арахной были вместе. Невольная соучастница практически всех решений девушки – глупых, необдуманных, роковых, теперь лежала мертвой. Лит подумала, что это за судьба у нее такая? Что гибнут, все, кто окажется рядом – и люди, и животные. Погладив гриву лошади, она тяжело вздохнула и посмотрела в сторону селения.
Поскольку голод давал о себе знать, девушка решила раздобыть в Дор-Цере еды, взять с собой какие-нибудь припасы и сразу же выдвинуться в путь, пока не стемнело. Направившись к деревне, Лит попробовала бежать. Бег дался легко - дыхание было ровным, сильные ноги перепрыгивали через ямы и камни. Никогда раньше не чувствовалась такая легкость и одновременно такая сила. Девушку охватило радостное чувство. Она пробежала мимо разлома в частоколе, дальше вдоль стены, наслаждаясь новой собой. Ей нравилось это новое тело, полное жизни и сил. Нравились новые мысли - голова была ясной, ничто из прошлого не давило, никаких страхов и обид! Лит была свободна и готова для новой жизни, которая ждала ее где-то на юге.
Девушка остановилась, когда начала уставать. Несмотря на изменения, ее тело оставалось человеческим.
Солнце еще светило. Майские сумерки длинны, и время на сборы до прихода темноты есть. Лит вернулась к проходу в стене. Мысли о Руго временами настойчиво пробивались в сознание, с трудом приходилось удерживать их. Тэр Дуватар сказал оставить прошлое – значит, так тому и быть, и она оставит.
Перешагнув через обломки, Лит попала во двор и прислушалась - никого, только ветер завывает. Ни стражников, ни сельчан, ни Руго. Зловещая тишина смерти. Кое-где еще тлел пожар, в небо поднимались прозрачные дымные облака.
Дом вождя скосило в сторону, когда он падал, но часть стены от спальни Даруна вместе с конюшней, уцелели. Все остальные постройки во дворе - амбары и клети для хранения припасов, - сгорели дотла.
Обойдя колодец, девушка перебралась через завал рухнувшей стены. Двор был пуст, хотя Лит отлично помнила, что здесь остался лежать убитый ею Халгар. Она взялась за ручку ворот. Что-то подсказывало не открывать их, не выглядывать наружу, но она все равно сделала это.
На Прямой улице – мертвецы, лежащие в грязном снегу, в бурых пятнах собственной крови. В лужах и бороздах от телег заледенели груды камней, обломки дерева, отрубленные конечности. От вида покойников девушку затошнило. Все мертвы, Руго убил их. Бороться с искушением становилось все труднее. С одной стороны – наставление великого героя, с другой – мысли о справедливой мести. Они настойчиво врывались, затмевая сознание, скапливались, но пока еще не стали частью Лит.
Вернувшись на задний двор, девушка вспомнила про люк, который увидела в спальне Даруна, прежде чем выпрыгнуть в окно. Она ни капли не сомневалась, что Рована взяла меч Дуватара именно там. Но откуда эта женщина о нем знала? Взгляд Лит упал на раскиданные обломки посреди пожарища. Люк как раз должен быть где-то среди них…
Девушка нашла его по торчавшей наружу лестнице. Судя по расчищенной площадке, не одну Лит мучило любопытство – Руго тоже побывал здесь.
Неподалеку лежал факел, обмотанный промасленной тряпкой. В конце концов, ничего не будет, если немного задержаться и проверить, что там под землей…
Девушка разожгла огонь из тлевших досок во дворе и полезла вниз. Лестница под ногами трещала, некоторые перекладины отсутствовали. Лит думала, что попадет в какую-нибудь потайную часть погреба, но ошиблась.
Коснувшись ногами земли, она оказалась в довольно просторном помещении. В темноте угадывался поворот, из-за которого тянуло запахом разложения. Сбоку от лестницы была выдолблена полость в стене. Похоже, книжная полка - с обрывками пергаментов и свитков, на которых проступали еле заметные письмена. Лит не умела читать, да и вряд ли после Руго здесь осталось хоть что-нибудь ценное.
Вспомнив, что Рована передала ей какую-то записку, девушка пошарила в карманах и нашла клочок бумаги, - несколько чернильных строк. Может, там, куда она поплывет, кто-нибудь поможет их прочесть.
Но зачем, если Тэр Дуватар велел забыть прошлое?
- Не так-то легко это сделать… - пробормотала Лит.
Спрятав записку, она пошла дальше. Тошнотворный запах становился сильнее. Проход свернул влево, и путь перегородила кованая решетка. Замок был сорван. Лит толкнула дверь, шагнула внутрь. Под ногой что-то хрустнуло.
Девушка опустила факел и отпрянула, увидев на земле труп. Он лежал вниз лицом, в таком положении, будто его откуда-то выдернули, переломав все кости. Череп обтягивала черная затвердевшая кожа, из-под сгнившей одежды выпирали ребра и концы тазовых костей. Рядом лежали еще два мертвеца, и последний, четвертый, свешивался из отверстия в стене. Ровно столько же дыр-могил зияло по обе стороны тоннеля.
Кто они? Для чего Руго их раскопал?
Внезапно Лит вспомнила о четырех юношах, осужденных за побег тифлинга. Исчезнувших так же тихо, как Нунг. Как Ник и его отец. Выходит, Дарун не убил их, а заставил прокапывать тоннель? Значит, шорохи по ночам ей не мерещились? Дядя хотел заполучить меч Дуватара так, чтобы никто не узнал, и решил прорыть под землей проход к Вечному Дереву. Но все равно что-то не до конца складывалось, ведь Дарун уехал сразу же после того, как Валекто убили. Неужели он оставил это дело Диане? Что ж, после того как Лит узнала об их отношениях, эта догадка теперь не казалась невозможной. Скорей всего перед отъездом он действительно поручил поиски меча старшей племяннице. Она носила заключенным еду, передавая через решетку. И кто-то должен был выносить землю, - вот почему руки Дианы все время были грязные. Но что стало с пленниками, когда они выполнили работу и стали не нужны? Ясно, что дядя не хотел оставлять свидетелей, но почему, имея инструменты, они не выкопали себе путь наверх? Почему умерли здесь? Ведь не могла же Диана убить четырех крепких парней. Однако, она могла отравить их… А Дарун, когда приехал, замуровал трупы в стены… Именно это и показалось Лит самым вероятным. И самым неприятным. Похоже, за два дня она узнала о Диане гораздо больше, чем за всю жизнь.
Смогли бы четыре человека прорыть тоннель такой длины – от дома вождя до Вечного Дерева, тем более, учитывая, что приходилось долбить мерзлую землю? У Лит не было ответа на этот вопрос. Вероятно, он находился в конце тоннеля.
Зажимая нос локтем, девушка перешагнула через покойников, стараясь не задевать их, и двинулась дальше. В проходе лежали кучи камней и осыпавшейся земли. Было видно, что своды подземелья пытались крепить деревянными рамами, но безуспешно. Вскоре тоннель стал настолько узким, что можно было идти только согнувшись.
Лит подумала, хорошо бы вернуться наверх, собрать еды и одежды в дорогу, да поскорее двинуться к морю, но любопытство оказалось слишком сильно. Девушка и так оставляла в прошлом множество незавершенных дел, поэтому перед уходом хотела найти хоть какие-то ответы, ведь если она уплывет на юг, то вряд ли потом появится такая возможность.
Время шло, надвигалась ночь. Лит понимала, что рискует навлечь на себя беду, оставаясь в деревне полной покойников. Кто знает, что явится сюда с гор? Она также сомневалась и в том, что у тоннеля есть выход, потому что Руго обыскал Вечное Дерево, но никакого тоннеля не нашел. В конце концов девушка решила, что, раз меч нашли, значит, выход у тоннеля тоже есть, и повернула назад.
Солнце почти коснулось горизонта, когда Лит выбралась из люка. Следуя намеченному плану, она направилась к конюшне. Внутри было пусто – всех лошадей забрали, но погреб остался цел. Огонь только опалил дверь, но внутрь пробраться не смог. Зато смогли воины Руго. Сарай опустошили, однако, девушке повезло – она нашла кусок вяленой оленины и жадно впилась в него зубами. Связка сушеных грибов, две завалявшихся пыльных соленых рыбы, горсть горькой травы – вот и все, что удалось собрать. В углу среди корзин в куче тряпья Лит отыскала старые штаны и грязную рубаху. Переодевшись, девушка соорудила котомку из мешковины и сложила туда еду. Прихватив из погреба два бурдюка, которые чудом оказались целы, Лит пошла к колодцу. От бурдюков несло брагой, она хорошенько их прополоскала, и наполнила водой. Неплохо было бы взять с собой в дорогу какой-нибудь нож, но ничего такого во дворе не нашлось.
Бросив котомку с едой и бурдюки возле люка, девушка с опаской покосилась на него, словно оттуда могло что-то вылезти.
Солнце наполовину зашло, но оставалось еще одно дело.
Лит вскарабкалась на обломки сгоревшего дома, балансируя на уцелевших перекладинах. Перебравшись через сгоревшие завалы и торчащие доски, она, наконец, достигла того места, где должна была находиться ее спальня. Лит остановилась и стала разгребать обугленные горы мусора. Один раз даже провалилась по пояс и ободрала себе ноги обо что-то острое. Стиснув зубы от боли, она схватилась за балку, нащупала коленом опору и подтянула себя руками наверх. Когда обрела равновесие, то увидела перед собой не до конца сгоревшее увесистое бревно. Лит обхватила его, но не рассчитала силы, и дерево выскользнуло из рук, будто предупреждая, что не стоит столь беспечно полагаться на новообретенные способности. Они не безграничны. Но после долгих лет борьбы и нежелания мириться со своим слабым телом, самоуверенность с трудом поддавалась контролю. Девушка снова покрепче схватила бревно, приподняла, и, вскрикнув от натуги, оттолкнула в сторону. Под ним она увидела смятую заваленную пеплом кровать. Дотянувшись до нее, Лит разодрала остатки того, что было когда-то постелью, а потом ударами ног разбила основание кровати. Под ним лежал цеп тифлинга. Девушка вытащила его из-под обломков и прижала к себе.
Когда она вернулась к люку, узкая оранжевая полоска света растянулась вдоль горизонта. Солнце село.
В конце концов, какая теперь разница, что там, в тоннеле? Разве после всего случившегося это важно? Отсюда пора уходить.
Но Лит не двигалась. Почему она все еще здесь? Тэр Дуватар сказал ей отпустить прошлое, но как можно это сделать, когда осталось столько вопросов! Может, там внизу найдется ответ, кто такая Рована, и откуда она знала про меч. Или наконец-то откроется тайна гибели родителей? Девушка пообещала себе, что как только исследует подземелье, обязательно выполнит наставление Дуватара, но потом нахмурилась. Вряд ли великий герой знал, что будет твориться в ее душе после всего, что случилось, иначе не посоветовал бы такое. Как она сможет спокойно жить в чужих землях, помня о том, что палач, отнявший ее собственную жизнь и вырезавший целый клан, безнаказанно разгуливает на свободе. Сама того не замечая, Лит поставила под сомнение слова героя, и мысли, которые она до сих пор отгоняла, теперь окружили ее как молчаливые злобные призраки.
В тоннеле будет время подумать над этим.
Лит прикинула, что если пойдет быстро, то будет еще светло, когда она выберется из подземелья. Выход не может быть далеко. Наверняка он где-то под Вечным Деревом, просто нужно хорошо поискать.
Вся в царапинах, вымазанная в гари, Лит заткнула цеп за пояс, подняла с земли котомку с бурдюками и снова полезла вниз.
Глава 18
- Сомневался, что у тебя получится, - проговорил Велиар. – Мертвые не могут отдавать жизни, это невозможно.
- Люди довольно часто мечтают о невозможном, - ответил Тэр.
Он лежал на спине в тюремной камере, не до конца понимая, что произошло - при перемещении его осветила яркая вспышка, а после мощным ударом отбросило к стене. На месте бассейна остались два оплавленных осколка. Каменный пол был залит водой, потерявшей после взрыва все магические свойства.
- Не выдержал напряжения и лопнул, - пояснил демон, кивая на обломки. - Такие вещи не предназначены для прогулок между мирами.
- Твой дар теперь у Лит, - отозвался мужчина, поднимаясь на ноги.
Велиар повернул рогатую голову, некоторое время изучающе глядя на Дуватара.
– Во время ритуала, вместе с жизнью могут передаваться какие-то черты характера, - объяснил тот. – Таланты, способности, а также…
- Грехи, кошмары, проклятия, - стал перечислять демон. – Пороки, страхи, нарушенные клятвы… И это лишь небольшая часть того, что ты успел нажить за сотни веков. Не слишком ли много ты взвалил на девчонку?
- Но на другой чаше весов - сила, которая может принести миру пользу. Мало в своей жизни я встречал людей, кто желал бы этого столь сильно, как Лит. Когда я получил от тебя дар, мною двигало лишь желание убить Шехмеру и освободиться от рабства людей-ящеров, а когда это произошло, то я не знал, что делать дальше. Я покинул свой народ, какое-то время бродил без цели в степях и долинах по ту сторону гор. Жил в Норлиндоре, Арлускане, а потом еще черт знает где. Совершил множество ошибок, о которых до сих пор жалею. А Лит мечтала о всеобщей справедливости. Бороться против рабства было моим долгом, а она всегда была свободна. Это чистое искреннее желание, а не вынужденная необходимость. Поэтому Лит распорядится твоим даром лучше меня.
- Цель демонической силы - не созидание, а разрушение, ей чужд порядок. Как ты не понял за тысячу лет? Она противится всему вокруг, и в первую очередь тому, кто ей обладает.
- Лучше пусть Лит всю жизнь борется со злом внутри себя, чем умрет.
- Иногда умереть лучше. Она убедится в этом в самое ближайшее время.
- Я указал ей верное направление, - возразил Дуватар. - Лит справится.
На что Велиар лишь презрительно фыркнул.
- Добавь к обычному человеческому эгоизму немного силы, немного власти, и получишь монстра. Вот почему ваша раса самая слабая. Люди в большинстве своем – серая посредственность. Неуравновешенная, но безобидная злобная масса. Не будь они столь беспомощны и уязвимы, давно бы уничтожили всё вокруг себя.
- Тебе интересно, где ключ? – перебил его мужчина. – Или будешь и дальше упражняться в красноречии?
- Ты так спешишь умереть, что это наводит на мысль, будто бы ты больше хотел найти свою смерть, чем оживить Лит, - заметил демон.
- Ритуал нужно завершить, - напомнил Тэр. – Ключ – это я. Вырви мое сердце, приложи к эмблеме на печати врат, и они откроются.
- А если бы я сделал это без ритуала? – спросил Велиар.
- Ты бы открыл врата, а я продолжил жить без сердца. Если это можно назвать жизнью. Я же мертв, поэтому нельзя простыми способами убить меня. Но, как выяснилось, я могу снова обретать плоть. Меня невозможно убить, но я сам могу отдать свою жизнь кому захочу, когда спускаюсь в мир смертных и снова становлюсь человеком. Если бы не ты, я никогда бы не узнал об этом и не смог прервать свое существование. Поэтому я даже благодарен тебе.
- Ты спланировал это заранее?
- Нет. Видимо, меня помиловали какие-то добрые силы, подарив любовь и смерть. Я в них обеих нуждался.
Дуватар умолк в ожидании своего часа, но чувствовал, что осталась какая-то недосказанность, поскольку Велиар всё медлил.
- Королева ящеров тоже хотела выбраться из ада, - произнес, наконец, демон.
- Шехмера была с тобой? – удивился Тэр.
- Нелепая судьба свела нас вместе. Уверен, за тысячу лет у ящерицы тоже созрел какой-то план.
- Она – пережиток прошлого.
- Да, если бы твой меч не нашли.
- Никто никогда не разгадает загадки меча. Вернуть Шехмеру назад не сможет даже самый изощренный ум.
- Ты недооцениваешь способности своих потомков. Приступим к завершению ритуала или ты желаешь сказать перед смертью что-то еще?
- Обойдемся без церемоний, демон. В смерти никогда не было ничего торжественного.
- Ты сказал, что жизнь отдаешь за Лит, а ведь она даже не спросила, что с тобой будет, – с иронией в голосе проговорил Велиар, выпуская когти для удара.
Тэр не нашел, что ответить. Это была правда. Она причинила боль.
– И поскольку эта сила принадлежит мне, - добавил Велиар. - Лит теперь послужит мне. Я не могу пока напрямую влиять на нее, но найду способ, если будет нужно.
***
Белый Судья стоял на холме, откуда открывался вид на обширное пространство, объятое сумраком в глухой тишине. По нему бродили тусклые лучи неведомого светила и выхватывали из темноты продолговатые бледные пятна – тела людей и других существ. Они лежали неподвижно, ровными рядами, словно подготовленные к погребению. В редких сполохах света иногда виднелись отдаленные части этого огромного кладбища, уходящего к горизонту.
- Вот что будет с теми, кто заключил сделку с дьяволом и забыл про свои клятвы, - сказал Эо. – В Раю и Аду их души отвергли, а оболочку не принимает даже земля… В этих телах нет жизни, но их и нельзя назвать мертвыми. Для чего они существуют, никто не знает. Здесь лежат представители всех рас, но людей особенно много…
Косой бледный луч снова пробился откуда-то сверху. Демон прищурился, разглядывая лица таинственных покойников.
- Многие из них были моими слугами, –– сказал он и посмотрел вниз. - Но этот был лучшим. Честный, благородный, чистый сердцем. Мало кто мог с ним сравниться, поэтому его падение доставило мне огромное удовольствие.
У ног Велиара лежал Тэр Дуватар с окровавленной раной в груди.
- Он нарушил равновесие и был осужден, но ты помешал суду свершиться и убил этого человека, - сказал Белый Судья. – Более того, ты отправил его снова в мир смертных и снова нарушил Баланс.
- Его возлюбленная умерла, но он отказывался в это верить, - ответил демон.
- Она всё равно умрет. В мире смертных все умирают.
- Видимо, Тэр был с этим не согласен.
– Теперь его имя – Несуществующий, или Спящий. Он спит, и его сон будет вечным.
- Вообще-то нет, - возразил Велиар. – Между мной и Дуватаром осталась незавершенная сделка, которую никто не отменял. Также никто не отменял и вашего суда над ним. Вы сможете судить его сколько захотите – он вернется к жини, если смертная вспомнит о нем. Это маловероятно, но не невозможно.
Эо после недолгого молчания кивнул прислужникам. Они подхватили тело героя и понесли вниз.
- Никто из Спящих еще не возвращался к жизни. Велика власть незаконченных дел, которые довлеют над ними. Этим несчастным не суждено уйти на покой… Безвыходное состояние, если поразмыслить.
- Размышляй об этом сам, Судья, но помни, что история Тэра еще не закончена, - сказал демон, поворачиваясь, чтобы уйти.
– Осколки бассейна останутся здесь, - послышалось у него за спиной.
- Они мне и не нужны.
- Ты – могущественное существо, Велиар, но Белый Суд тебя тоже настигнет.
Демон обернулся, однако, Судьи на холме уже не было. Над кладбищем непогребенных тел медленно плыли серые клочья тумана, и Велиар остановился. Он любил смотреть на мертвых.
Глава 19
Тоннель сузился настолько, что Лит приходилось пробираться почти ползком. Болтавшаяся на поясе поклажа цеплялась за неровности и осыпала своды, делая передвижение еще труднее. Становилось тяжело дышать; из-за нехватки воздуха пламя факела заметно потускнело. От слизи, покрывавшей стены подземелья, вся одежда вымазалась и промокла, однако, холод по-прежнему ощущался слабо. Временами Лит охватывал страх, но она верила, что совсем скоро найдет ответы на свои вопросы и благополучно выберется на поверхность.
Главное – не думать о лишнем. Вдох-выдох. И монотонная работа рук и ног.
Чтобы хоть как-то отслеживать расстояние, девушка представила, что идет по Прямой Улице от дома вождя до Вечного Дерева.
Когда по этим расчетам примерно половина пути была пройдена, проход внезапно стал оседать. Лит хваталась за своды, но ее все равно утянуло вниз и выбросило в просторное помещение.
Факел выскользнул из рук, откатился в сторону и едва не погас.
Выбравшись из завала, девушка увидела вокруг себя кирпичные стены с колоннами, как в храме Тэра Дуватара. На полу пестрела мозаика, а впереди виднелась приоткрытая дверь. Потолок оказался высоким, позволяя выпрямиться во весь рост. Похоже, здесь и закончилась работа заключенных - эту комнату явно строили не они; возможно, ей даже несколько сотен лет. Но почему пленники не сбежали, если нашли выход, пока оставалось неясным.
Переместив поклажу на плечо, Лит подобрала цеп с факелом и пошла дальше. Коридор, который находился за дверью, был широкий, с прочной старой кладкой. Между кирпичами торчали окаменелые корни Вечного Дерева.
Через какое-то время дышать стало немного легче, но несмотря на приток воздуха, факел горел слабо. Тоннель вывел еще в одну комнату, похожую на первую. Судя по тому, как густо корни оплели стены, находилась она прямо под Вечным Деревом. В глубине помещения девушка увидела арку, однако, проход был завален камнями и перекрыт массивным куском скалы. Сдвинуть его не удалось – обломок намертво сидел в земле. Тогда Лит вскарабкалась по нему и стала расчищать арочный проем от камней. Похоже, Руго сюда не дошел - никаких следов раскопок. Да он бы и не стал этого делать, ведь меч нашелся. Девушка подумала о том, что Руго умел расставить приоритеты и никогда не шел на поводу у своего любопытства, в отличие от нее, и возненавидела его еще сильнее. Скинув вниз несколько булыжников, Лит наткнулась на кладку из каменных блоков.
Значит, выхода из подземелья нет.
Дарун был прозорлив… Он извлек меч и замуровал проход, чтобы с поверхности его никто не нашел. А позже, когда всё было сделано, устроил раскопки – представление для дураков.
- Но это нас не спасло, - проговорила девушка.
Похоже, здесь больше нечего искать, зря она сюда полезла… Спрыгнув на пол, Лит посмотрела в темный коридор. Придется идти назад. Она снова вспомнила о пленниках – скорей всего их либо обманули, либо отравили до того, как они нашли выход. Тоннель был выкопан уже давно, а заключенные только расчистили его от завалов, потому что Диана не смогла бы одна вынести отсюда столько земли.
Направившись к коридору, девушка обратила внимание на письмена и рисунки на стенах, а когда стала рассматривать, факел замигал и погас.
Пока Лит стояла, глядя в черноту широко раскрытыми глазами, ей показалось, что из глубин подземелья доносится еле уловимый утробный крик. Она перестала дышать, сердце будто превратилось в огромный медленный молот.
Девушка понимала, что пытаться прийти в себя или как-то успокоиться бесполезно, а потому, поправив поклажу, двинулась в обратный путь. Вытянутой вперед свободной рукой она нащупала выход из комнаты в тоннель. Никаких звуков там больше не раздавалось - может, вопль почудился?
Пока она шла, в голову лезло всякое… Скоро придется ползти на четвереньках по узкому прокопу в кромешной тьме, где Лит, возможно, будет похоронена заживо от обвала или задохнется от недостатка воздуха. Между ней и миром на поверхности целый пласт земли шириной в шесть-семь ярдов. Чтобы не думать об этом, девушка стала считать шаги. Вскоре она вступила в ту часть подземелья, куда воздух практически не проникал, и первые приступы удушья усилили страх. Может, вернуться в тупик и подождать до утра? Там хотя бы есть воздух. Но что дальше? Выход из подземелья только один, и чем раньше она отсюда выберется, тем лучше. Дойдя до последней комнаты, – а определить это можно было по наличию единственной двери, попавшейся на всем пути, - Лит остановилась попить воды и попыталась воссоздать в памяти это помещение.
Хотя она уже и прошла половину, самое сложное только начиналось. Отыскать во мраке завалившийся проход – задача не из легких. Девушка пожалела, что не осмотрела комнату в свете факела. Может, ориентиром послужит рыхлая земля в стене?
Убрав бурдюк с водой, Лит добралась до противоположной стороны.
К несчастью, поверхность стены вся оказалась рыхлой и усеянной какими-то норами. Каждый раз надеясь, что нашла проход, девушка пыталась протиснуться в него силой, но срывалась и падала вниз. Эти попытки проникнуть внутрь стены превратились в кошмарную борьбу с землей. Навалились усталость и головокружение, стало невероятно трудно думать. В какой-то миг Лит показалось, что она видит перед собой дядю, но лицо его мертво, а вместо голоса раздается шипение змеи.
Прошла целая вечность.
Еще одна попытка… Падение…
Боль по всему телу… Сил встать больше нет….
Девушка закрыла глаза и пожалела, что не послушала Дуватара.
Неизвестно, сколько бы она так пролежала, если бы не вопль, снова раздавшийся из глубин. Оцепенев от страха, Лит открыла глаза. Неожиданно мир вокруг посерел и обрел очертания. Колонны, щербатая мозаика, раскиданные куски земли слабо подсвечивались, словно на них падал лунный свет.
Что это, видение или дар Тэра Дуватара? Непонятно. Но зато можно снова попытаться найти прокоп. Стараясь не думать о крике, а тем более о неизвестном существе, которое его издавало, девушка поднялась на ноги, осмотрела стену и опять полезла наверх. Она тщательно прошарила рукой ту часть, где мог оказаться проход, и в конце концов нашла его. Расчистив коридор, Лит нырнула внутрь. Тоннель изрядно засыпало - приходилось с усилием проталкиваться вперед. Девушка старалась беречь силы, чтобы совсем не задохнуться. Ее мучили приступы удушающего кашля, которые не прекращались, даже если она не двигалась. Дыхание вырывалось со свистом, в легких булькало. Лит чувствовала, что, возможно, находится при смерти, но знала, что если будет останавливаться надолго, то точно умрет или сойдет с ума.
Когда проход стал расширяться, в сердце затеплилась надежда. Вот уже впереди виднеется кованая решетка, и можно встать на ноги… стало легче дышать … Но внезапно своды подземелья дрогнули. Отголосок глухого толчка прокатился по тоннелю, на голову посыпалась земля. Девушка рванулась вперед, побежала, но ее вещи за что-то зацепились.
- Проклятье! – закричала она, дернув поклажу.
Послышался хруст. Это треснули гнилые опоры для стен. Пока подземелье трясло, шаткая конструкция не выдержала. Потолок обвалился, и Лит придавило. Она кричала, глотая землю. Извивалась, чувствуя, что сейчас задохнется, что ее сейчас раздавит. Кровь бешено колотилась в висках. Напряжение в теле и разуме взвинтилось до предела.
Нет, она не может умереть, когда выход так близко! Взяв себя в руки, девушка выплюнула землю и перехватила цеп двумя руками. Работая рукоятью, она стала проталкиваться вперед. В рот то и дело набивалась земля, Лит кашляла и задыхалась, из последних сил преодолевая остаток пути.
У самого выхода она наткнулась на истлевший труп одного из четверки. Стиснув зубы, девушка осторожно отодвинула его в сторону, но в это время утробное рычание раздалось совсем близко, что-то впилось в ее ногу и потянуло назад. Лит закричала, загребая руками землю. Тело не слушалось, из груди вместе с кашлем вырывались свисты. Извиваясь от боли и ужаса, девушка пыталась дотянуться до решетки. Каким-то чудом ей это удалось. Вцепившись в металлические прутья, она несколько раз пнула ногой в темноту. Хватка ослабла. Девушка ударила коленом, чувствуя, что высвобождается. Что-то напоследок полоснуло ее по лодыжке и отпустило. Вскочив на ноги, Лит побежала к лестнице и полезла наверх. Перекладины ломались, она соскальзывала, но продолжала карабкаться по поручням, пока, наконец, не выбралась наружу.
Отойдя подальше от люка, девушка рухнула на землю отдышаться. Лодыжку жгло от пореза, но страх пересилил боль. К тому же, пора было убираться отсюда.
Она направилась к разлому в стене, однако, странная высокая тень, падавшая на проход, насторожила ее. Лит подкралась ближе, всё больше убеждаясь, что за стеной кто-то есть. Когда тень метнулась навстречу, словно выпрыгнувший из укрытия зверь, девушка бросилась бежать в противоположную сторону и помчалась по Прямой улице к главным воротам, перепрыгивая через тела убитых. Взгляд то и дело натыкался на мертвых соплеменников. По обе стороны дороги темнели разоренные хижины с распахнутыми настежь дверями. Из некоторых все еще валил дым, во дворах виднелись трупы.
Возле Вечного Дерева Лит заметила, что ее ноги увязают в белесом тумане, подымающимся от земли. Она бежала так быстро, как только могла, но туман уже окутал колени. Казалось, что между домов снуют тени, и она здесь не одна.
Послышались голоса. Сначала смутные, а потом всё более отчетливые.
- Лит!.. Лит, вернись! – Такие же она слышала несколько лет назад, когда потерялась в тумане.
Девушка оглянулась только когда добежала до ворот.
Две фигуры стояли вдали посреди улицы и протягивали руки. Ее родители. Но она не сдвинулась с места.
- Иди к нам, Лит!
В их голосах слышался домашний уют, тепло, любовь. От них веяло мягкой постелью у печи, запахом свежеиспеченных лепешек, добротой и всем тем, чего в жизни Лит никогда не было и не могло быть.
Глупо обманываться во второй раз, она и так наделала кучу ошибок, едва не погибнув.
- Придумайте что-то другое, – буркнула девушка и побежала прочь от деревни.
Позади послышались душераздирающие вопли, что-то изворотливое устремилось за ней, преследовало, бежало прямо за спиной, пытаясь уцепиться за ноги и руки.
Лицо заливал холодный пот.
«Нужно добраться в порт Аргул. Нужно во что бы то ни стало добраться в порт Аргул…» - повторяла она без остановки.
Когда бледный свет потускнел, а опасность миновала, Лит обернулась. Ее больше никто не преследовал, она для всех перестала существовать. Призраки тумана покидали деревню и уплывали в горы, забрав с собой души умерших.
Оставшись одна среди бескрайних просторов, девушка стояла в тишине под холодным светом звезд, а всё вокруг стало враждебным и мертвым. Тундра, наконец, отпустила ее.
Мечта о силе сбылась, но где теперь потомки Тэра Дуватара, ради которых Лит хотела ее обрести? Их больше нет, она – вождь мертвецов.
Путь девушки лежал на север, к Морю Долгого Берега. Там - порт, откуда она должна уплыть на юг, как велел Дуватар. Однако, в глубине души Лит уже знала, куда пойдет. Знала это еще когда открыла глаза, лежа в снегу. Она смогла оставить позади всё, кроме желания отомстить. В памяти ожили все мельчайшие подробности дня, когда Руго убил ее. Они вопили. Они кричали об отмщении.
Тэр Дуватар подарил тебе великую силу, так отомсти всем, кто тебя обидел. Теперь ты можешь всё! Не убегай от врагов, а иди к ним навстречу. Покарай их! В первую очередь того, кто убил тебя, кто сжег твой дом и вырезал твое племя! Пусть молит о пощаде у твоих ног. Найди и убей! Плыви в Норлиндор, там твое место, а не на юге.
Лит сжала рукоять цепа, и на душе стало немного теплее, будто тифлинг незримо сейчас присутствовал рядом.
Потом она вспомнила Арката. Кто бы мог подумать, что слова пятилетнего Адама Джосгара, который наверняка всё выдумал, окажутся правдой. Конечно, Руго мог обмануть ее, но отчего-то девушка чувствовала, что это не ложь. Конечно, ни в чем нельзя быть уверенным в этой истории убийства родителей. Возможно, Лит уже никогда ничего не узнает, если только не решит разыскать полуорка. Но к встрече с ним она сейчас не готова; она не хотела снова себя чувствовать обманутой. Возможно, она вернется сюда когда-нибудь, но сейчас ее ждут другие дела…
Кончиками пальцев Лит нащупала на шее криолит, размышляя о том, какое новое имя себе выбрать. Но было в этом что-то неправильное.
«Я не буду скрывать свое имя», - решила она. – «Слишком многое я пережила вместе с ним. Я – Лит Тиррабаль, и пусть кто хочет – смеется, кто хочет – плачет». Возможно, некоторые раны никогда не заживут, но она попытается забыть о них.
Глава 20
Пошел дождь, обнажая в снегу большие черные проталины, затопленные водой. Неподалеку шумела река, но в темноте не разглядеть. Ушла Лит недалеко, как вдруг в глуши среди тундры увидела костер. Несколько человек сидели кружком и ужинали. Она решила обойти их стороной, как вдруг за спиной услышала голос.
- Ты заблудилась?
Девушка оглянулась и увидела невысокого старца с седой бородой. Одет он был в дорожный плащ и высокие сапоги. Струи дождя стекали по блестящему капюшону.
- Нет, - отрезала она.
- Сейчас ночь, и погода плохая. Идем к костру.
- Я спешу.
- Никто не причинит тебя зла. Мы – босоногие пилигримы.
Валекто когда-то рассказывал про этих скитальцев, но Лит уже и думать про них забыла.
- Вы ищете какого-то создателя? – спросила она, вспоминая.
- Рад, что тебе известна цель нашего Ордена. Идем же, погрейся и поешь с нами. Мы призваны помогать попавшим в беду.
- Я не в беде.
- И всё же я приглашаю тебя, - терпеливо настаивал старец. - Уверен, что наша встреча не случайна.
Было что-то безобидное и подкупающее в этом человеке, что Лит согласилась. К тому же, она смертельно устала, от голода сводило желудок, а эти путники жарили на костре мясо.
Пятеро мужчин, завёрнутых в плащи, сидели у огня, о чем-то тихо переговариваясь, и еще один, немного поодаль, прятал лицо в тени.
- Это мои ученики, они - монахи. – Старец представил каждого по имени. – А я - Симунд из Лиденбрада, основатель Странствующего Ордена. А тебя как зовут?
- Лит Тиррабаль, - ответила девушка, и ей показалось, что монах, сидевший отдельно, вздрогнул. Его мимолетный взгляд обжег, как раскаленное железо.
Старец вытащил из походного рюкзака запасной плащ и протянул Лит. Выглядела она ужасно – грязная мокрая одежда обвисла, на штанах виднелись дыры, руки покрывали ссадины, а из раны на виске сочилась кровь. Однако, от Симунда не укрылась физическая сила ее тела.
- Спасибо, мне не холодно.
- Тогда прошу, садись. Дайте ей поесть, - сказал старец, убирая плащ обратно.
Монахи подвинулись, освободив девушке место, и все вместе стали есть, слушая треск костра и шум реки. Ученики ни о чем не расспрашивали Лит и не разглядывали ее, только иногда переговаривались с Симундом о чем-то незначительном, чтобы поддержать беседу. Эти люди были ненавязчивые, и девушке понравилось быть с ними. Она чувствовала мир и покой, обретающиеся среди этих монахов, глубокое уважение друг к другу, и заговорила первая.
- Зря вы ищете вашего создателя. Я прожила в этих краях восемнадцать лет. Нет здесь никого.
- Он может быть где угодно, - ответил старец.
- А сами вы откуда?
- Все из разных краев, – Симунд обвел учеников взглядом. – У каждого непростая судьба, но они сделали добровольный выбор.
- Выбор чего? – спросила Лит.
- Мирной жизни. Мы против войны и всякого зла. Многие из монахов были воинами, которые сложили оружие по своему желанию. Есть среди нас и бывшие волшебники. Им дается этот путь особенно тяжело – от магии невероятно трудно отречься, она повреждает сознание.
- А где остальные, или вас всего семь?
- Нас много, но мы не ходим большими группами, чтобы не привлекать к себе внимание. Добрые дела должны делаться тихо. У нас одна цель, но путь у каждого свой. Правила на всех тоже одни, но каждый сам решает, что ему делать. В Орден может вступить кто угодно, мы – врачеватели душ и помощники страждущим. Мы никого ни к чему не принуждаем и считаемся самым свободным орденом в мире.
- Вы не владеете ничем, и ничто не владеет вами… - вспоминала Лит. – Вы никогда не мстите в ответ.
- Встречала уже раньше кого-то из нас? – поинтересовался один из монахов, услышав знакомые слова.
- Нет, мой друг рассказывал.
- Кто он?
- Он умер.
- Извини, - проговорил старец и обратился к монаху, сидевшему поодаль. Тот почти не двигался, ничего не говорил, только пил иногда горячую воду из железной чашки, которую держал в руках. - Брат Ларс, садись ближе к костру. Ночь холодная.
Мужчина повернул лицо к свету, и Лит увидела, что его правая щека изуродована шрамами, а левая обожжена. Одной брови не было, а рот кривился. Девушке стало неловко, и она отвернулась к вертелу срезать себе в тарелку еще мяса.
- Мы нашли его по ту сторону гор, - рассказывал Симунд. – Он лежал в грязи, умирая от страшных ран. Несколько дней его мучила горячка, он лежал в бреду, и мне казалось, дни его сочтены. Но ты выжил, друг мой. Не стыдись своих шрамов, они омыли твою душу, сделали кристально чистым твое сердце.
Ларс попытался улыбнуться изуродованными губами, но в его глазах его плескалось что-то темное.
- А кто ты, Лит Тиррабаль? – спросил старец. – Куда направляешься и откуда?
Она немного подумала, прежде чем ответить.
- Если вы пройдете к горам, то увидите сожженную деревню, полную мертвецов. Там был мой дом, - ответила она.
Некоторое время никто ничего не говорил, но девушка заметила, что руки Ларса, державшие кружку с водой, задрожали. Он поставил ее на землю и поплотнее укутался в плащ.
- Ты не похожа на обычного человека. – Симунд пристально смотрел на Лит. – Я чувствую, что как будто тебя совсем недавно коснулась смерть, но тебя оживили и наделили сильным даром.
- Возможно, так и было, - уклончиво ответила она. – Мне кое-кто повстречался, и кое-что подарил.
- Остерегайся принимать дары от незнакомцев, - сказал старец.
- Не хочу показаться неблагодарной, но мне пора, - ответила девушка, потянувшись за сумкой. – Спасибо за ужин. Может, вы знаете, как попасть в Порт Аргул? Мне нужно в Норлиндор.
Симунд поднялся на ноги первым. Он отвел Лит в сторону, чтобы другие не слышали их разговора.
- Возможно, наши пути пересеклись не случайно, и от этой встречи многое зависит. Тебе не придется больше страдать. Идем с нами, в Ордене Босоногих Пилигримов ты обретешь мир.
- Я не хочу мира, - ответила девушка. - Зверь, потерявший стаю, жаждет мести. Мою деревню разорили, дом сожгли, убили всех родных. Меня предали и отняли жизнь, обрекли на скитания и одиночество, а ты предлагаешь мне мир?!
- Когда дождь прекратится, и небо станет ясным, – проговорил старец совершенно спокойно. – ты увидишь на севере яркое созвездие в форме стрелы. Иди за ним, и придешь в Порт Аргул, он прямо за большой горой. Ты узнаешь его по красным флагам с серебряным треугольником. Садись на любой торговый корабль, следующий вдоль западного побережья Фтира, и он отвезет тебя в Норлиндор.
Симунд взял ее руку и вложил кошель с монетами.
- Вот, этого хватит, чтобы расплатиться с капитаном. Счастливого тебе пути, Лит Тиррабаль!
Он поднял руку в прощальном жесте и зашагал обратно к костру.
***
- Ты предложил ей пойти с нами? – спросил самый старший из монахов, когда Симунд вернулся.
- Я предложил ей идти к Свету, - ответил тот.
- Но зачем? Мы не принимаем тех, кого коснулись демоны. Кто-то оживил эту девушку и наделил темным даром.
- Мы примем всех, кто захочет быть с нами, - возразил старец. – Если она наша, то к нам вернется.
- Даже если она будет жить в мире, ей всё равно будут сниться сны о войне.
- Может быть, друг мой. К сожалению, в этом мире мало кто ищет покаяния, а только славы и выгоды своей, но я верю в каждого, кто бы нам не повстречался на пути.
- Любой темный дар усиливает всё самое худшее – ярость, ненависть, гнев. Что бы ею не двигало, оно ее сожжет, и что-то подсказывает мне - лучше бы она погибла…
- Мы не осуждаем других, и тем более не желаем никому смерти, - прервал монаха старец. – Ложитесь спать, до утра осталось совсем немного, мы должны отдохнуть.
Ларс, не проронивший до этого ни слова и сидевший в одиночестве, выпрямился и подошел к остальным. Его изуродованное лицо кривилось не только от шрамов, но и от каких-то тяжелых мыслей, бушевавших внутри. Он трясся от переполнявших его чувств и едва держался на ногах.
- Что с тобой, брат Ларс? – обеспокоенно спросил старец.
- Я пострадал из-за нее… - глухо пророкотал тот.
Монахи с изумлением взглянули на него. Удивился даже Симунд.
- И я – не Ларс. Я – Фехти Этеррис, наследник замка Виррен, который ныне лежит в руинах. Больше года назад я должен был жениться на ней, но вернулся домой обесчещенным. Позже меня разыскал ее муж, которого она тоже вероломно обманула. Я всё рассказал ему и пострадал за правду. Что случилось дальше – вы знаете.
Ученики потрясенно молчали.
- Порой судьба испытывает нас, - начал Симунд, тщательно подбирая слова. – Когда мы думаем, что достигли высот в нашей благодетели и победили сами себя, жизнь бросает к нашим ногам неисполненные желания из прошлого, чтобы они опять утянули нас обратно. Ты должен преодолеть это искушение и сделать правильный выбор.
- Вы не понимаете… По ночам меня преследуют кошмары, а в дневном свете я вижу этот мир в крови. Я умираю снова и снова каждую ночь – на дороге, в одиночестве, под холодным дождем. И вижу лица Лит и Руго. Они насмехаются надо мной. А сейчас у меня в голове будто звенит колокол, я слышу голос, он говорит мне: «Ты должен предотвратить это зло!»
- Мы никого не убиваем и не осуждаем, брат, - ответил Симунд.
Но даже ему трудно было найти слова, которые смогли бы утешить этого несчастного человека.
- Я – виконт, и меч должен был достаться мне! – закричал Фехти, и монахи принялись его успокаивать. Они понятия не имели, что за меч, и подумали, что юноша спятил. – Это всё не должно было со мной случиться! Не должно! У меня другая судьба!!
Изуродованное лицо было страшным от гнева, расширенные глаза, не мигая, дико смотрели вдаль.
– Я поговорю с тобой об этом завтра, - сказал старец. - Уверен, Создатель пошлет мне нужные слова, которые смогут тебя утешить. А теперь ложитесь спать.
***
- Учитель! Учитель!
Симунд проснулся. Кто-то тряс его за плечо.
- В чем дело?
- Ларс ушел!
Старец потер глаза. Едва светало, небо было чистейшим. Он подумал о Лит, глядя на тускневшее путеводное созвездие, и поежился от мороза.
- Что нам делать? - растерянно пробормотал монах.
- Он никогда не подходил нам, - ответил один из братьев. – Монашество – не его путь. Я знал об этом.
- Не будем осуждать ушедших, - сказал старец. – Продолжим путь. Собирайтесь.
- Ты ведь спас его, Учитель. Показал верный путь, а он все равно ушел. Наверняка отправился за этой девушкой, чтобы убить. Может, догоним его?
- Нет. Если это его путь, Ларс остался бы с нами. Не сожалейте о тех, кто нас покинул. Идемте.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Лит Тиррабаль I. Безмолвие Тундры
© Copyright: Полина Тартыкова, 2026
Свидетельство о публикации №226050600158
Свидетельство о публикации №226050600158
Рецензии