День третий. Настоящее. И будущее

Утро. Сквозь сон Игред почувствовала, как ухо щекочет тёплый летний ветерок.
— Ветерок? Нет, не ветерок. Чьё;то дыхание… Дыхание? Здесь? В моей спальне?

От страха у нее начали неметь пальцы и стало трудно сделать вдох, тело одеревенело, чтобы мгновенно…
— Тсссс, Ингри, — услышала она тихий голос у самого уха, — не нужно меня убивать. Это я, Бьёрн. Зашёл пожелать тебе доброго утра и попрощаться перед уходом.
— Попрощаться? Насовсем? — вскинулась на постели женщина. При этом сна как не бывало, а мышцы ломило от едва не начавшейся трансформации.
— Да нет же! До полудня со всем управлюсь и вернусь, — ответил обнимающий её мужчина. — Я бы не пошёл, но надо с вашими делами странными до конца разобраться.

После этих слов Ингред сразу стало легче дышать. Теперь она уже сама обхватила мужчину руками, крепко прижимаясь. Чтобы через мгновение оттолкнуть:
— Иди уже! И скорее возвращайся! К обеду! Опоздаешь — пеняй на себя, холодное будешь есть! — и хотя голос ее звучал грозно, а брови нахмурены, но Бьёрн только засмеялся.

А потом его быстрый поцелуй, скрип закрывающейся двери — … и недавно проснувшаяся женщина снова повалилась на кровать, чтобы вспоминать вчерашний вечер, и ночь, и…

****

Это утро оказалось совершенно непохожим не только на два недавних, но и на многие, многие другие на протяжении последних пяти лет жизни Ингред. Но вспоминать про них ей сейчас не хотелось. Пусть останутся в прошлом, постепенно забываясь и размываясь в памяти, как фрагменты давних кошмаров и плохих снов!

Ингри больше не могла жить прошлым. Время Урд ушло, превратившись пусть в горький, но, видимо, необходимый ей жизненный опыт. Оно научило потерявшую всех своих близких девушку быть стойкой, не сдаваться, не поддаваться отчаянию и безразличию. Урок усвоен, и теперь пришло время настоящего — Верданди, ради будущего — Скульд. Богини судьбы и времени, Великие Норны, учат в первую очередь жить в гармонии, видеть и понимать связь всего со всем. Но они безжалостны к тем, кто застревает в прошлом, и заставляют его снова и снова проживать уже пережитые потери, страдания, боль. Этот урок наконец-то был усвоен!

Сейчас она уже понимала, что происходящее с ней все эти годы после случившейся трагедии и особенно в последние пару дней воспринималось как изначально несущее угрозу и проявление чьей;то злой воли или несчастливой судьбы.

Одни только шорохи чего стоят! Представляя, как разозлился (да и сейчас ещё наверняка сердится) на меня фонарь, когда, вместо того чтобы «посмотреть» или «послушать» то, что он хотел бы до Ингри донести, она шарахалась и думала невесть что. Нужно было его как;нибудь задобрить. Например, маслица свежего заказать купцам заезжим. Гладишь и перестанет сердиться на не слишком сообразительную хозяйку.

С такими мыслями оказалось довольно легко вставать, приводить себя в порядок и отправляться на кухню, чтобы приготовить себе еду. Но оказалось, что там хозяйку ждал сюрприз. Приятный. И не один!

Прямо посреди стола под расшитым рушником обнаружился ещё тёплый завтрак: горячий травяной отвар с липовым мёдом, пара поджаренных яиц и к ним ломоть хлеба с кусочком козьего сыра, а еще миска квашеной капусты с брусникой и тмином. На самом деле всё довольно привычное и даже повседневное, но тепло от заботы и внимания, напомнившее ей маму… И вот Ингред уже сидит за столом, глотая слёзы вместе с едой и понимая, что последний раз ела ещё позавчера, в тот злополучный вечер, когда заявилась парочка с соседнего хутора.

Но снова думать обо всём недавно произошедшем женщине не хотелось, и она решила отложить неприятные мысли. На потом. И пусть это звучало трусливо, но её нынешнее состояние напоминала ей ощущение давно забытого счастья, и омрачать его подозрениями, поиском причин или ожиданием неприятностей не было ни малейшего желания. Просто не хотелось, и всё!

Уборка посуды и наведение порядка на кухне не заняло много времени. Наоборот, такие привычные повседневные хлопоты быстро вернули чувство уверенности в том, что всё встало на свои места и ничего плохого больше не случится.

К обеду Ингред решила затеять пироги с зайчатиной и грибами. Припасы хранились еще с осени на леднике, нужно было их лишь принести. А тесто она решила сделать быстрое, на простокваше, получившейся из молока, забытого в буфете после ухода позавчерашних гостей.

По пути за припасами женщина решила заглянуть в пристрой к своим животинкам: лошадке, корове и десятку кур, чтобы дать им корма и воды. Но оказывается, кто;то уже побеспокоился и о них. И она даже знала кто именно! И снова стало тепло и радостно на душе.

Вернувшись в дом, его хозяйка начала готовку, а от мысли что не только для себя, но и для своего мужчины, дело спорилось быстрее. Да и матушкины уроки не прошли даром: тесто выходило пышным и душистым. Начинку она просто порубила большим ножом, бросила в жаровню и поставила в печь, а после посолила, посыпала травами и приправила топлёным маслом. Получилось два больших противня с пирогами.
Дом наполнился запахами, звуками гремящей посуды и как будто бы голосами её семьи. Но воспоминания больше не вызывали нестерпимой боли от утраты и жгучей ненависти к тем, кто их погубил. Теперь это была скорее смесь любви, благодарности, грусти и ностальгии по ушедшему.

Первый же кусок пирога и кружку ягодного взвара ведунья отнесла в маленькое домашнее святилище в дальнем конце усадьбы. Там же находилось небольшое капище, посвящённое Богам, и семейная усыпальница. Но в ней не было праха и останков, только личные и самые ценные вещи ушедших. Вместе с поминальной требой Ингри принесла отцовский браслет. И только здесь заметила, что его звенья перевиты тонкой проволокой — сделанным мамой перед последним походом оберегом, нитью, что навсегда связала их жизни и судьбы.

Ещё вчера Бьёрн сказал Ингред, что отец умер не от ран и не от болезни — он просто больше не мог и не захотел жить дальше. По времени выходило, что как раз, когда мама… маму… Нет! Не сейчас! У нее пока еще не было сил снова возвращаться назад в прошлое, вспоминать всё, через что пришлось пройти…

Но из капища она вышла уже успокоившейся. Наверное, чувство вины за то, что не успела, не спасла, не защитила, ещё не раз будет мучить и терзать ее. Но прошлого не изменить, а вот будущее отравить ядом вины очень легко. И хорошо, что она наконец;то это поняла.

Уже рядом со входом в дом пришло ощущение, что внутри кто;то есть. Снова накатило чувство тревоги, неопределённости и ожидания неприятностей. Но всего лишь мгновение — и когда дверь открылась, она тут же оказалась в таких родных и тёплых объятиях, что все страхи тут же рассеялись. А Ингред рассмеялась, смотря в такие родные и любимые глаза и зная: ОНА БОЛЬШЕ НЕ ОДНА!

****

Несколькими часами позже, после ужина, они сидели у камина, и Бьёрн чётко, немногословно и без особых подробностей раскрывал Ингри суть недавно произошедших с ней событий.

Оказывается, именно вдова Магда затеяла эту странную игру ещё несколько недель назад. Она откуда;то узнала, что Бьёрн и часть отцовской команды вскорости должны вернуться и тем самым разрушить все её планы, которые она давно вынашивала. Главное, что она не знала, кто точно выжил и является ли она на самом деле вдовой.

Дело в том, что незадолго до похода ушлая девица успела выйти замуж за одного из воинов из отцовской дружины. Это был скоропалительный брак буквально накануне отплытия. И вскорости Магда покинула хутор, уехав вместе с матерью к дальней родне куда;то чуть ли не в Данию. А вернулась уже после мора без матери, но с трёхлетним мальцом. Соседям было объявлено, что это её сын от ушедшего и не вернувшегося супруга, а мать умерла от хвори. Ходили, конечно, какие;то слухи, но Ингред тогда было не до них, да и Магду она вряд ли помнила.

И вот, узнав, что ватага возвращается, она занервничала. Среди выживших мог оказаться и её якобы умерший муж, который действительно не погиб. И предъявить ей, так сказать, претензии по поводу происхождения этого самого ребёнка. Просто их брак не был консумирован, так как вечером была попойка, а утром ещё пьяного жениха прямо из;за стола унесли на корабль.

И тогда ей в голову пришёл весьма странный план. Она откуда;то точно знала, что ярла, моего отца нет в живых, и решила разыграть сложный ход: заявить, что её ребёнок — незаконнорожденный сын Олафа Сигурдссена, отца Ингред. Доказать это было довольно затруднительно, но и тех, кто мог это точно опровергнуть, не было, если не считать единственную законную наследницу.

Чёткого плана у заговорщиков, а именно Магды и её брата Гвена, не существовало. Магда решила проникнуть в дом ведуньи под видом клиентки, а там уж по ситуации что;то сделать: убить, похитить или заставить добровольно отказаться в её пользу. Но в одиночку она боялась не справиться и решила привлечь брата. Они разыграли её обморок, явились к дому, и Ингред их впустила. Пока она приводила в чувство «потерявшую сознание» вдовушку, Гвен стащил её ключ, висящий рядом с замком.

Наутро он вернулся, чтобы повесить ключ на место и затем выманить хозяйку из дома, предоставив возможность сестрице проникнуть внутрь и найти там какие;то вещи или документы, дающие право на наследство или его долю. Только вот они не учли, что это был дом, передающийся по женскому роду, и претендовать на него мужчины не могли. Никакие.

Пока Ингри собиралась, Гвен быстро повесил ключ рядом с замком и вышел на улицу, чтобы запрячь лошадь. Но, видимо, в спешке перепутал ключи — и с этого момента всё окончательно запуталось и пошло наперекосяк. Обнаружив у себя в кармане старый ключ вместо нового, который он должен был оставить рядом с пристроем, парень запаниковал и, видя нерешительность женщины, подсунул ей якобы обронённый на тропе предмет.

Во время поездки незадачливый похититель решил, что довезёт Ингред до засеки, бросит её там, а сам вернётся к дому с отобранными ключами. Убивать ведунью в данный момент никто не собирался. Расчёт был на то, что он якобы испугался разбойников и поэтому убежал. Дерево они подрубили заранее, накануне вечером.

Но всё пошло снова не по плану. Явившаяся к усадьбе мнимая вдова ключа не нашла, и, пока она бегала и ругалась по всему подворью, туда явился вместе со своими людьми, среди которых был и муж «вдовы», Бьёрн. С перепугу девица наплела, что Ингред и её брата похитили, увезли в лес и требуют выкупа, — она пришла, чтобы собрать для этого ценности. А ещё что, если кто-то попробует их освободить, то в живых пленников не оставят.

Но следов борьбы и сопротивления не было, поэтому, заподозрив, что девица врёт, Бьёрн отправился на поиски, оставив своих людей присматривать за ней.

Ну а после того, как я его узнала, и мы вернулись, случилась одна истерика, две попытки членовредительства (обе — со стороны отчаявшейся Магды) и долгие разговоры с выяснением всех обстоятельств.

Но кое-что всё таки так и не прояснилось: почему разбилась ступка и кем был разрезан шнур Клычка?

А, впрочем, у Ингред впереди ещё много времени и возможностей прояснить и эти загадки.